Гнездовье

В отличие от остальных омег, Даби не засыпает ни в какую. Его не сбивает ни усталость, ни нервы. В ход пошли забытые рефлексы – не смыкать глаз, наблюдать за врагом. Но демон, сидящий с ними в трюме, не выдает собой зло во плоти. Лишь поглядывает на него, явно выискивая подводные камни, и Даби закрывает глаза чисто для вида. За почти целых два дня неизвестного путешествия в трюм заносили чай и еду. Кио, замерший у него на руках, не хочет взять и кусок в рот, и Даби едва не силой заставляет его поесть. Маленький омега безвольно плачет, но успокаивается от короткого поцелуя в лоб. Тихие несмелые разговоры рождаются среди омег на второе утро, то ли успокаивающие друг друга, то ли ожидающие ужасов. Когда одна из девушек поднимается, неловко ступая с одной ноги на другую, Даби вспоминает о своей унявшейся боли. По ощущениям, рана немного затянулась под регенерацией и уже не так угрожала новой травмой. Когда демон в очередной раз приносит им фрукты и уходит наверх, разговоры приобретают более преступный характер. Омега под боком тяжело вздыхает, протягивает Кио кусочек от своего мандарина. — Они такие самоуверенные. Даже не знаю, хорошо это или плохо. — Сейчас мы ничего не можем сделать. Нужно ждать, — Даби достает из общей корзины яблоко, с коротким усилием ломая его пополам. Девушка принимает протянутый кусок, глядя совсем уж удивленными глазами. — Ждать? А потом бежать? — По ситуации. Исходя из дальнейшего разговора оказывается, что девушку зовут Корнелия, она из семьи рыбака, который утонул в прошлом году. Она шьёт и вышивает, в основном, праздничные наряды, и сидела теперь в красном жгучем платье с бело-черными узорами. Кио заслушивается их диалогом, успокаивается в очередной раз, почти засыпает. У Корнелии на острове остался брат, мать и жених-охотник с магией преломления света. Даби не припомнит лица и имени подобного альфы. Поразительно. Остановку корабля Даби почти не ощущает. Телом едва-едва ведет в сторону,  и только так он осознает конец путешествия. Он осматривается в комнате под светом угасающего фонаря. Омеги уже во всю измотаны, тревожно спят, опираясь друг на друга. Корнелия всё также держится за него под боком, Кио спит, уложив голову на плечо. Кратковременному спокойствию должен был прийти конец. Вход в трюм открывается с негромким звоном, выпуская внутрь свет от солнца. Фигуры демонов закрывают его собой на короткое мгновение, оглядывая их толпу. — Поднимайтесь, птицы, подъем, — первой к ним заходит демоница, трясёт каждого за плечо, как будто невесомо, подгоняет к выходу. Её мягкий, но настойчивый тон легко отбирает сон, заставляет слушаться. Даби поднимается отчасти, радуясь, что Корнелия напирает на него со стороны здоровой ноги. К новой прогулке он оказался не готов. Он крепко держит Кио на руках, не тревожа сна, и выходит следом за остальными. Один из демонов, выделяющийся простой формой, тянет руки к ребёнку, на что Даби отступает в сторону. Альфа хмурится на его встречный взгляд, но опускает руки и ведёт дальше. Перед глазами на свободе восстает картина умиротворенного городка. Как будто аккуратные светлые дома на возвышении зелёного холма не принадлежат тёмным злым сущностям, пугающих детей-охотников. Они выходят в порт — свежий воздух проясняет голову, и некоторые из девушек, будто опомнившись от сна, спешат вновь сопротивляться чужой воле. Следуя за демонами, покорные становятся в одну цепочку, умолкают под оценивающим взглядом. Светлое заляпанное дерево скрипит под размеренными шагами женщины-альфы, впитывает в себя запах крепкой налитой вишни. Она осматривает каждую омегу, чем-то довольна, чем-то нет, где-то хмурится и останавливается. Прямо перед ним. Недобрый взгляд падает на Кио, когда тот просыпается и вздрагивает на руках. Солнце для него было неожиданным раздражителем. — Ребёнка заберите, позаботьтесь, — демоница уходит дальше по цепочке. Даби не успевает подумать о своей хладнокровности — маленький ребёнок будет помехой, с ним не убежишь, не выживешь. Это не его ответственность, в конце-то концов. Кио при виде нового демона цепляется за его шею  отбирая воздух. Первые горячие слезы обжигают кожу, бросают в жар. Даби отступает, натыкаясь на мягкую преграду. Омега рядом, в которой можно легко узнать Гуур, шепчет ему спокойным тоном: — Тише. Отдай... — Руки прочь! — крик обращает к нему внимание остальных. Секундная тишина воцаряется в голове, приглушая окружающий шум. Альфа напротив него откровенно злится, но и рук не тянет. Женщина-демоница возвращается,  крепкой хваткой встряхивая до боли. Вот тебе и снисходительность. На кончиках пальцев вспыхивает злость. — Не услышал, человеческое отродье? Отдай ребёнка, пока я тебя на корм рыбам не бросила! — Рискни! — Даби делает резкий выпад вперёд, и демоница, ожидаемо, едва не падает. — Глотку перегрызу зубами! Костями лягу, а ребёнок останется со мной! Приятно закипающая кровь возвращает к нему уверенность — он убьёт её, черную плоть без ножа и магии. Как учили в стенах дома. Только попробуй дикая вишня снова замахнуться на его... Его ребёнка, получается? Кио прижимается к нему, прячется в надежде на спасение. И он будет этим спасением. Другой демон — то ли напарник, то ли помощник — зовёт женщину по имени. — Оставь, Гатс, — строгий чёрный взгляд окидывает других омег, выискивает намёки на то, что Даби — лжец. Ведь ничего общего с ребёнком у него нет — разве что худощавость да бледный цвет кожи. Но никто из удивленных омег не отвечает — молчат, опустив головы, поодинокие возвращают себе невозмутимость. — Нельзя разлучать ребёнка с родителем. Пускай идут вместе. Демоница Гатс смотрит на него с вызовом ещё долгую минуту, прежде чем отпустить. Стоит им пройти мимо, воздух выскальзывает из лёгких с облегчением. Даби целует ребёнка в лоб — боль в плече обжигала от чего-то приятно. Корнелия, до этого момента застывшая в максимально незаметно фокусе, осторожно обнимает Кио, улыбается ему, утирая слезы. Даби оборачивается на Гуур — в чужом безразличном взгляде проскальзывают первые искры неизвестной эмоции. Почти что уважение. — Ты молодец, — омега говорит едва слышно, склонившись к нему. — Но в этом месте мы никто. Хочешь с ними воевать, делай это осторожно. Особенно, с ребёнком на руках. Им не стоит знать, на что ты способен. Даби лишь коротко кивает на его слова, и Гуур возвращается на место, устремив взгляд в море. Темно-синим пенистым волнам не было до них никакого дела. — Все хорошенькие, — в конце концов демоны останавливаются перед ними в условном центре. Даби смутно представляет, что должно быть дальше  и крепко держит за руку Кио, которому захотелось встать на ноги. — Кто куда? — Я тебе составлю список. Думаю, десяток пойдёт в замок, — взгляд Гатс снова почему-то оказывается на нем. Будто что-то серьёзно обдумывает перед тем, как сказать. Даби сквозь силу вынуждает себя опустить голову. Прислушиваясь к себе и Гуур, старается не выводить демонов из себя. Смотреть с вызовом глаза в глаза можно было отцу — реакция его забавляла и прекрасно заставляла обратить внимание. — Этого тоже в замок. Воспитают, как следует. Короткое раздражение проходит по спине и угасает. Иногда его удача поражала разнообразием. — Секундочку! — бодрый голос неожиданно вскрикивает в переговорах, привлекая внимание. — Одну минуточку! Они поднимают головы в сторону корабля. Фигура знакомого демона, сопровождающего их всю дорогу, приближается к ним в беззаботной вприпрыжке. — Ирий, даже не смотри в сторону омег! — Гатс встаёт у него на пути, но альфа уворачивается ловким котом и оказывается перед Гуур. Успокоившись, Кио с интересом задирает голову, всматриваясь в разноцветные хитрые глаза. — Поздно, моя любезная. У меня есть разрешение украсть одного омегу! Тебе он и так не подходит, — демон цепляет пальцем медальон Гуур, вынуждая выйти из цепочки. Корнелия оборачивает ребёнка к себе, чтобы он не видел в этом жесте пугающую её власть. Темное превосходство. Гуур покорно делает шаг, не роняя слов. Улыбка у названного Ирия выходит до странного ласковой. Даби не верит. — Пойдём, мой распустившийся цветок. — А где доказательства?! — грозный тон демоницы волнует исключительно наблюдающих за сценой омег. Они всё ещё не понимали, как будет устроена их судьба. Альфа в стиле кошачьих фыркает и достает из кармана письмо. — Держи, зануда. Даби осторожно осматривается, когда в спину бьёт ветер — от затянувшегося осмотра омеги иззябли. Ему и себе стоило не выказывать особенностей — он подтягивает плечи, стараясь сохранить фантомное тепло. Прочитав письмо и свернув его обратно, Гатс оборачивается на демонов. — Всё? Больше никому омега не пригляделась? Тогда ведите их в зал, приведите в порядок! Бегом, бегом! Заведенная громким доминирующим голосом, работа сдвигается с места, как по щелчку.

***

Новое место для них оставалось просторным светлым восвоянием из камня и мрамора. Белый чистый пол отбивал эхо от топота шагов, игрались с луной капли фантомной воды. Солнечные лучи пробирались сквозь купольные потолки, рассеивали чистых зайчиков в отверствиях-глазках. Демоны-омеги с юношескими и девчачьими лицами выносят им свободные кимоно на смену грязной одежде. Долго осматривают, измеряют и подбирают костюм для ребёнка. Поначалу, шокированные девушки застаивались по центру утонченных стен, не замечали диванов и подушек. Пока движущиеся вокруг смотрительницы сами не рассаживали их по местам и не начали объяснять правила, демоны с корабля не думали уходить, ожидали побега. Уверенно можно сказать, что они дожидаются их снаружи. Расположившийся поодаль проход вёл в сторону самих купален. Демоны чётко акцентируют внимание на порядок и удобную скорость, обещают помощь в случае проблем и просят — пока что только просят — не устраивать лишний шум. Омеги пропускают его с Кио первыми, и Корнелия проскакивает за ними подобно снежной норке. В тёплой воде, отбивающей блики, ребёнок проявляет поразительное смирение и послушание. Цветочный запах его успокаивал, завораживали круги кристально чистой воды. Даби старается не задеть его скобами, пока ополаскивает волосы от пены. Корнелия всё это время занимается своей чистотой, тактично отвернувшись спиной. Намокшие волосы досягали ей до талии, выпрямлялись тёмными змеями. Когда приходит его черёд оголяться, телом проходит нервная дрожь. Даби почти не верится — он стыдится что-ли? Ожоги ощущают давление воды иначе. Перед тем, как войти в воду, он отворачивает Кио лицом к стене и снимает повязку с раненой ноги. Промокшие бинты бьют острым запахом трав. Покрасневшая здоровая кожа на лодыжке при ощупывании не вызывала боли. Рана затянулась, но стоит ему коснуться каменного дна, как призрачная стрела проскакивает вблизи от косточки. Боль незначительная, осталась, как насмешка над его телом. Новое кимоно идеально прикрывает пугающие его шрамы. Даби бросает одежду в корзину, припрятав ею бинты. Лишнее желание хотело, чтобы никто о травме не знал. Отдавать свое платье Корнелия так и не хочет. Отданный ей наряд цвета лёгкого голубого не идёт в сравнение с пылающим огнём ткани. Наблюдающие за ними омеги, кажется, понимают её, и подают для платья аккуратный свёрток. Вернувшись на диван с другой стороны залы, они выдыхают с очередным облегчением. Даби собирает влагу с чёрных кудрей,  пока Кио с интересом выводил узоры на его кимоно. Среди темно-синей ночи ему особо нравились красногрудые птицы. След за следом, омеги заходили и выходили, украшались новыми одеждами, с сомнениями занимая места на подушках. — Они нас поделили? Кто-то идёт в замок, а кто-то... — Корнелия начинает разговор неуверенно, ведёт плечами, стараясь не выдавать тоску. Даби поглядывает на неё, не отвлекаясь от занятия. — Наверное, остальные пойдут на службу в другие дома, — может, он выразился неправильно, ведь голубые глаза Корнелии кричат больше выражения лица — лишь бы к этим домам не было приставки "публичные". По поводу своих сомнений она не говорит. — А как нам понять... кто куда? Вы точно в замок пойдёте, о вас говорили. А другие? Даби оставляет полотенце в стороне, поднимая глаза на омег. Что в них одинакового, что отличается. Логика не успевает сработать окончательно, когда он переключается на выходящую фигуру. Гарсия в новом грязно-розовом кимоно держится с ровной спиной, но выдают её волнение руки. Мелкая дрожь играет с пальцами, пока она подходит к компании омег, так и не замечая его. Один из смотрителей останавливает её в одном шаге от дивана и крепит на запястье браслет. Остальные, следуя жесту, подходят к выбранным омегам и также отдают по золотой цепочке. Когда дело доходит до них, Кио первым покорно поднимает руку вверх. Демоница со сладким запахом зефира улыбается ему и, закрепив украшение, гладит по щеке. Следом браслет получает Даби — ряд скоб на середине его кисти тревожат девушку, но она молчит. После того, как такой же получает Корнелия, демоница уходит прочь. Они снова осматриваются. В голове идёт подсчёт — два, три, четыре... — Вот тебе и ответ, — Даби оглядывается на омегу. В надежде её глаза загораются звёздами. — На ком браслет, тот идёт в одну сторону. Раз мы следуем в замок — ты с нами. Плечи омеги падают с облегчением. Взволнованная улыбка тянется на её розовых губах, и Даби к своему неоднозначному ощущению понимает. Она на него надеется. Также, как это делает Кио, тянется к нему, сопровождает каждый шаг. Не сказать, что это было приятно. Но и долю ответственности он всё ещё ощущал и отвернуться не мог. В ожидании им разносят тарелки с печеньем и фруктами. Кио с благодарностью кивает, как подобает воспитанному ребёнку, отламывает кусок от печенья и протягивает его Даби. Он послушно берет меньшую часть, наблюдая, как ребёнок разделяет нарезанные ломтики апельсина и яблок. Чтобы всем выпало поровну. Затем смотрит на Даби с неожиданным вопросом: Можно? — Ешь, Кио, не бойся. После шустрого перекуса, ребёнок осторожно оборачивается к окну — тянется смотреть на местные успокаивающие краевиды. Даби до конца не понимает, чьи ветки в этот раз стучали в окно маленькому омеге — клён или платан. — Здесь спокойно, — голос Корнелии звучит в этот раз расслабленно, подходяще к её фигуре и глазам. Золотая цепочка вмиг лишила её дрожи. — Так заботятся, будто мы драгоценность. — А ты думала, нас убивать будут? — Не знаю. Мало приятного ожидаешь, когда забирают из дома? — выдержав паузу, девушка ведёт шёпотом. — Что... что нам делать? — Пока ничего. Только смотреть. — Я сильно испугалась тогда, — омега присаживается к нему поближе, осторожно поддерживая ребёнка под спиной. — Когда они пришли, когда повели на корабль, и там, на порту. Когда нас делили, и я не знала — увидимся ли мы с вами ещё. Ещё и Гуур забрали... Ваши две фигуры выделялись в толпе, вы не боялись. С вами спокойно... Можно ли мне... — на миг она запинается, и тянется к графину с водой. В смоченном горле и голос звучит плавнее. — Можно мне остаться с вами? Помогать и быть вашим другом. Что угодно сделаю для вас... — Успокойся, — Даби слабо улыбается на её просьбу — наивную и искреннюю, от которой даже Кио притих. — Чем смогу, тем помогу. Обещаю. Ребёнок оборачивается к ним, утратив интерес к природе, и обнимает Корнелию в радостном порыве. Ничего не говоря, он всё ещё слышал. Когда условная половина омег уже прошла купальни, в проеме главной двери объявляется демон. Останавливается и просто наблюдает за ними, скрестив руки на груди. В их угол, отдалившийся от других компаний омег, он посматривает время от времени. То ли его волнует ребёнок, то ли их молчаливая покорность. Даби понимает суть, но и играть уже не хочет — к спокойным всегда куда больше вопросов. В один миг от стен залы отбивается громовое эхо — одна из омег обронила от смотрительницы поднос с полотенцами и одеждой. Истеричный крик её оглушает ближайших омег. Альфа покидает свой пост, решаясь навести порядок, и в этот момент совершенно иная омега норовит проскочить на улицу. Подол её белого кимоно прячется за углом ещё до того, как демоны бросаются ей вслед. — Далеко убежит? — Корнелия спрашивает без должного интереса. Ответ был понятен. — Конечно, нет, — Даби усаживается поудобнее, опираясь на стену. Лишняя суматоха начинала раздражать — он хотел быстрее определить свое новое место в этом мире. — Пусти! — отчаянный крик пугает Кио, и он жмется сильнее к нему под бок. Попавшаяся омега ревёт навзрыд и всё дёргается в крепких руках подобно рыбе. Эхом от стен отбивается трость — старшая смотрительница, единственная с выразительными морщинами, выходит перед ними, точно фурия. — Вы зря думаете, что на новом месте вам всё позволено! Стоит демону подвести беглянку поближе, смотрительница заносит руку. Корнелия вовремя закрывает ребёнку уши, пока Даби закрывает рукавом глаза. Жёсткий удар по лицу отбивается от камня, оставляет на белой коже багровый след. Глубокий величественный голос вёл дальше. — Демоны омег уважают. Оберегают, любят, защищают. Но это не значит, что вы не будете наказаны! В случае непослушания — за вами та же вина, что и за девами нашего рода. Будете покорными — беды не узнаете. А станете разыгрывать подобный хаос — останетесь слугами и замуж выйдете за нелюбимого. Хотите подобного? Притихшая от удара омега мотает головой первой, и остальные следуют её примеру. Кио норовит выскользнуть из созданного укрытия, и они уже спокойно открывают ему уши и глаза. Смотрительница недолго оглядывает беглянку и неспеша поднимает её ладонь. Золото к белой коже не подходило в любом случае. Демоница снова обращает взгляд на толпу, выискивая подобных. — Не будете слушаться — вас всё равно перевоспитают, — дело, кажется, касалось омег, отправленных в замок. — Только терпеть и давать второго шанса не станут. Имейте в виду. Даби снова цепляется за одно слово — замок. Осознание проходит током — это не маркизы, не генералы, не богатые дома. Замки были только у одного вида демонов. У графов и графинь. Возможно, бежать действительно стоило пораньше. Броситься в море, когда фигура Гатс проходила мимо. Но предчувствие всё ещё сидело в груди, молчало. Чтобы это не значило, Даби надеется, что дорога ведёт его в правильную сторону.

***

В одних тонких одеждах на улице их хватает холод, и в поданные дормезы омеги заскакивают с большой охотой. Даби осматривает попавших к ним в компанию омег и насчитывает вместе пятеро. Тёплые ковры и пледы для них лучшее спасение. После угрожающего выговора девушки оставались поникшими, безжизненными куклами. Корнелия играет с Кио в ладоши, рассказывает ему истории всё время, как повозка тронулась с  места. Дорога под колёсами ровная, без выразительных ям и камней. Лёгкая тряска усыпляет омег, и Даби уже становится не по себе — он должен поспать хотя бы час-второй. Но сон не шёл. Ни под закрытыми веками, ни на подушке из чужой птицы. Он бодроствовал и всё впитывал в себя окружение. Дорога отпечатывается в памяти яркими сменяющимися кадрами. В какой-то момент игры Кио наскучают, он обращает взгляд в узкое окно, не обращая внимание на разговоры. — Он ни слова не выдал за это время, — шепот Корнелии трогает за живое — Даби здесь ничем не поможет. Он в душе не представляет, как работать с травмированными детьми. Кио выдернули из дома, из рук любящих родителей и бабушки, он не догадывается, что будет дальше. Может, он ещё не понимал, кто такие демоны, но разве бы эта новость что-то изменила? — Ты не видела кого-то из его семьи? Айдико, Лэрси? — Никого. Видела... демоны в дом зашли, а Кио на улице играл. Потом и меня забрали. Разговаривать об этом дальше они не рискуют. У закрытого окна Кио постепенно засыпал. Дорога продолжается долгой цепочкой времени. Солнце сгущает вокруг себя оранжевый цвет — сближался вечер. Пейзаж сменяется на густой лес. Строгие ели укрывали их в тени. В неком ступоре Даби наблюдает, как поднимается грудь у ребёнка во сне, как застыл он на руках у Корнелии. И мысль, как он до этого докатился сменяется тем, что это не самое страшное в его жизни. Подождать и исчезнуть. Такой был план. На западной части острова ждали охотничьи угодья. Главное — не потерять Кио из собственных рук. Каким-то образом научить необходимому Корнелию. — Если так присмотреться, вы чем-то похожи, — омега слабо улыбается, перебирая чёрные кудри в задумчивости. Взгляд у неё рассеянный. Мыслями Корнелия оставалась далеко — возможно, у алтаря с любимым альфой. Даби отвечает в стиле продолжающейся игры. — Он весь в своего отца. Корнелия поднимает на него глаза. Спустя долгую повисшую паузу, она всё-таки кивает, угадав логику. Неизвестно, где у демонов есть уши. Скорее всего, повсюду. Кто, где, откуда — каждый раз неизвестно. Подобная схема устанавливалась у охотников. Среди тех, кто использовал магию редко или во всю отказывался от неё, на деле таилась способность видеть и слышать больше обычного. Таких охотников ценили особенно. Поздним вечером дормез останавливается. Даби открывает глаза от слабого толчка в плечо и мысленно мирится с новым этапом. За окном — непроглядный ночной двор, окружённый деревьями. Из вне доносятся щелчки и разговоры — ими слабо встряхивает перед тем, как дверца открывается. Незнакомый демон больно похож на того, кто встретился ему на острове. Взгляд падает аккурат на спящего ребёнка. — Выходите, птицы. Осторожно, по одному. Корнелия со странной уверенностью выходит первой, принимая у альфы помощь. Даби следует за ней, принимая Кио на руки, и демон подводит его к двум помощникам. В стороне из такой же повозки выходили ещё несколько омег. — Не бойся, ребёнка никто не заберёт, — пока он говорит, демоны набрасывают на его плечи меховую пелерину. Подобная оказывается на Кио. Даби коротко кивает, наблюдая за развернувшейся картиной. За спиной возвышается обещанный замок — темнеющий камень вырисовывает высокие стены, несколько пиковых башен и просторные балконы. В ночи теряются эмблемы и символы — он всё ещё не знает, куда попал. Отдельные фонари сопровождали змеиные тропы к саду, играли на стенах у чернеющих входов. Карта в голове обрисовывается смутными границами и названием столицы. В Диолите ждал король, фигура почти что мифическая для юных охотников. — Слушай мои слова! — демон выше остальных на две головы обращает к себе взгляд. Собравшиеся вокруг него островные омеги ютятся в полученных шубах и накидках с капюшонами. — Цепочкой по двое, следуете за нами. Без препирательств. Чтобы мы быстрее закончили, и вы оказались в тепле. Корнелия оказывается рядом, хватая его за руку первее остальных. — Вы идёте отдельно, — прибитый к ним демон ведёт рукой в нужную сторону, призывая следовать первыми. Даби делает шаг, утаскивая Корнелию за собой. Протестов не возникает. Идти впереди всей процессии чем-то волнительно — скорее, это из-за ребёнка. Корнелия первой замечает его пробуждение и прикладывает палец к губам. Кио покорно замирает на руках, так и не подняв головы. Коридоры замка беззвучные, высокие, местами узкие. Освещаются тихими жёлтыми огоньками в стеклянных футлярах. На одной из развилок они разделяются. Прислуга ведёт Даби с ребёнком в левый проход, всё ещё не переживая о присутствии Корнелии. Кто-то из толпы за спиной норовит также проскочить к ним, но останавливается демоном. — Без препирательств. Возвращайся на место, — голос утопает вслед за пройденным поворотом. Недолгой дорогой демоны проводят их в комнату — приглушенный свет освещает диваны и подушки, несколько маленьких столиков и картины. Отсутствие окон странно давило на голову. — Присаживайтесь и ждите. Даби усаживает ребёнка на диван и недолго косится на закрытую дверь. Как будто фигура демона могла остаться за ней и встать, прислонившись ухом. — Привели отдельно, а сейчас так просто оставляют, — Корнелия разгуливает по комнате, окончательно раскрывая свое истинное волнение. При смене света её лицо то смуглое, то бесцветное. — Не говори о своих подозрениях вслух, — Даби окидывает взглядом окружение и останавливается на полотне. Давно забытый стиль сфумато передавал стаю пестрых лисиц посреди темнеющего леса. Его больше волновала рамка — выкрашеная в серебристый цвет, с диковинным узором коры у деревьев. Догадка проскальзывает в голове и остаётся там на будущее.