Гнездовье

Ровно месяц приходит в тот день, когда Даби замирает, услышав знакомый голос. Он оборачивается от внимательной Перси, встречаясь с глазами цвета непроглядной ночи. Кио смотрит на него чистым невинным созданием и повторяет: — Пап! Они с демоницей оглядываются, в поисках подтверждения реальности. Даби не знает, что это — гибкий ум или то, как чужой ребёнок смотрел на него в действительности. Он приседает на уровень кудрявой головы и осторожно берет Кио за руку. Радость клекочет в нем лавиной, заменяет потерянное пламя. Его маленький омега заговорил. — Кио? Я здесь, что ты хочешь? Скажи мне, пожалуйста. — Гулять, — ребёнок подводит глаза на Перси, звучит тихим первоцветным колокольчиком. — Можно нам в сад? Пожалуйста. Перси соглашается, едва сдерживая слезы в уголках глаз, и сердце у Даби сжимается странным удовольствием. Чужие эмоции живее того, что он видел среди людей. — Конечно, мой птенчик. Идём. Даби поднимается, пропуская их дальше по коридору, но ребёнок берет его за руку, а демоница поддерживает с другой стороны. В этот раз он следует за ними. Сад перед началом лета уже буял цветами и ароматами — лепестки складываются в белые, жёлтые, ало-красные мандалы. По каменным тропам они выходят к фонтану с цветущими лилиями и кувшинками. Кио запрыгивает на его восвояние, с интересом мотая головой по сторонам. Даби едва сдерживает нахлынувшие на него эмоции. Слышать голос Кио было для него счастьем, а видеть вокруг себя открытое цветущее пространство ощущалось лёгкостью и теплом. — А что там? — Кио указывает в сторону темнеющих деревьев, на что Перси улыбается. — Лес, в котором наши альфы охотятся. А за лесом — город, с ярмарками и магазинами. — А нам туда можно? — В другой раз, малыш. Даби поддерживает ребёнка за руку, пока он разгуливает на краю фонтана, и всё продумывает услышанное. Может, он спутал направление. Именно на западной границе графство соприкосалось с охотниками. Он смотрит на небо, недолгое время ослепнув от света. Солнце время от времени терялось среди облаков, уверенно скатывалось в сторону леса — точно на запад. Значит, он был прав, и демоны действительно поддерживали города ближе к охотничьей земле. И как это было возможным? Когда и фонтан надоедает, они следуют тропой в сторону пылающих пионов. Даби иногда ловит Кио за руки, когда тот с интересом тянется к колючим шипам. — Я поговорила с Лин'ю, — Перси заговаривает об этом, когда поток вопросов от Кио заканчиваются, и опасные розы окончательно сменяются пионами. Даби оборачивается к ней, мысленно догадываясь о фигуре незнакомки. — Присмотрели за тобой в это время, показал себя хорошо. Завтра будет твой первый день в роли учителя. Хорошо себя проявишь — останешься на этом месте. — Спасибо, Перси-сан, — он склоняется перед демоницей, мельком замечая её улыбку. — Я перед вами в долгу. — Не думай об этом. Будешь трудиться во благо замка — и ничего мне не нужно. Посторонние шаги отвлекают их от разговора. Подметив что-то сквозь живую стену цветов, Перси быстро оттягивает его в сторону. — Кио! — ребёнок подбегает на её зов и покорно становится перед Даби. — Склоните головы, птицы, господин идёт. Даби поддерживает ребёнка за плечи, следуя указаниям. Ястреба не видно до последнего момента — перед ним следует картина опаляющего теплом солнца, запах разгоряченного поплывшего воздуха. Когда демон останавливается, в Даби едва не сбивается дыхание — вдох-выдох. Напротив его ног оборачиваются носки сапог. Широкие перья на крыльях подергиваются от ветра, невообразимой стеной возвышаются за чужой спиной. Когда чужая ладонь тянется к кудрям Кио, Даби едва сдерживает рефлексы — перехватить, сжать, сломать. Он лишь наблюдает за чужими действиями, пытаясь не отвлечься на зарождающееся в груди чувство. Скорее, это ощущение неопределённости. Так же? В этот раз ни намёка на опасные когти — ладонь зарывается в чёрные кудри, в такт ей звенят пара тонких браслетов. Кио с интересом поднимает на демона голову — в глазах его восторг, не сравнимый с былыми книгами. Даби всё же осторожно берет его голову, желая опустить обратно. Жар чужой ладони останавливает от этого жеста. Даби весь замирает в этом моменте, смотрит с неверием на ладонь, накрывшую его пальцы. Кио, не замечая между ними нарушившихся границ, продолжает рассматривать фигуру из красного и золотого, неуверенно тянется к крыльям. Даби всё же освобождает ладонь и перехватывает тонкое запястье, возвращая на место. Напоследок щелкнув ребёнка по носу, Ястреб неспешным шагом уходит по своей дороге. Даби поднимает голову, шум в которой отбивал ритм сердца. Неуверенно обернувшись вслед за жаром, он провожает кровавые крылья до первого поворота за багровыми розами. Перси смотрит на них без ожидаемого недовольства. Улыбается устоявшейся ситуации. — Он красивый. Даби мирится с детским замечанием, поправляя его волосы. Да, красивый, и что теперь? Продолжая прогулку уже в сторону замка, он замечает, что жар не проходит. Как будто солнце сопровождает каждый его шаг, прижигает спину. Едва-едва это тепло было схоже с его утерянным огнём, кружило голову. — Я голодный, — Кио дергает его за рукав, на что Перси тихо усмехается. — Мы уже идём, птенчик. Что бы ты хотел? — Тушёные фрукты. — Ох, милый, одними фруктами не наешься. Может, что-то с мясом? Кио немного поник, но в соглашается на запеканку с толстым слоем сыра сверху. — Послушный, весь в родителя — Перси заводит об этом разговор уже за столом. Её порция оставляет после себя орехи и изюм. Кио ведёт себя за столом всё так же молча, так уж привык. Даби буравит свою тарелку рассеянным взглядом, механически орудует вилкой. Странная хандра захватила его мысли — опаляющий жар никуда не исчез, время от времени возвращал к образу дикой птицы. Ястреб ему мешал даже будучи далеко отсюда — обрывал мысли, перемешивал эмоции. В конце концов, Даби надеется, что его просто ест лихорадка. — Чему ещё учили тебя в родительском доме? — Перси переводит на него взгляд, подпирая ладонью лицо. Метаниям ножа — это первое, что приходит на ум, и Даби ломанно улыбается. Отец будил его раньше выходящего солнца, приносил на завтрак поджаренные тосты. Дальними коридорами крепости они выходили на улицу, прятались среди густой строгой высадки сосен. Мишени расплывались вдали в предрассветных сумерках и лёгком тумане. Ножи блестят, деревянные ручки норовят выскользнуть из вспотевших рук, натирали мозоли. Когда он сцеплял зубы от кровоточащей боли, отец останавливал его, осматривал суровым взглядом, но брался обрабатывать раны. Тойе затем приходилось отмывать рукоятки от своей же грязи. Когда ножи точно попадали в цель с любого расстояния, он брался за кинжалы. Часто те попросту не долетали до цели. Ему было восемь? — Литература, музыка, — в конце концов, Даби оставляет вилку в стороне, складывает руки в замок. — История для общего развития, становление системы округа. Правила этикета, работа с прислугой... — Работа с прислугой? — Перси искренне удивляется. — Этому нужно учить? — Да, это было распространенной проблемой среди семей. Если омега не умеет управлять людьми — в доме будет ощутимый хаос. — Интересно, — демоница берётся за чайник, наполняя чашки по очереди. — Что ещё? — Основы политики и биологии... — Стой-стой-стой, — удивление Перси становится почти болезненным. — Когда я спрашивала об этом у омег — им не было дело до половины твоего списка. Люди не обучают этому всех омег? Даби коротко мотает головой. — Знания носят ценность. Их могут как хранить , так и продавать. На островах мало кто из богатых семей может позволить себе нанять учителя, а у простых и вовсе по наследству передаётся — что где приготовить, как за порядком присмотреть. На острове, для Кио он был необычайным чудом — знания, которые он предлагал за договорную цену и заботу от госпожи Айдико, на материке ценились в полноценные золотые горы. А в чужих стенах, здравствуй, они дают ему уважение и уровень. Возможно, это действительно важно, пока он не уверен. — Так ты с материка, — осознание приходит к Перси, и он кивает, хоть был уверен, что Моана акцентировала на этом внимание. — Некогда я там жил. И, к его счастью, в этот момент внимание на себя перетягивает Кио — его тоненький голос начал рассказывать про уроки и свои впечатления о новом доме. Доме.

***

Всю ночь ему не спится — в голове перекладывались с места на место мысли, воспоминания о рассказах матери и тьютора. Кио не просыпается от его ласковых ритмичных касаний, Корнелия после долгого эмоционального рассказа спит точно младенец. Истории о галантности Гартерисса его уже не удивляли, воспринимались, как должное. Когда к ранним сумеркам дверь в комнату открывается, он замирает, прислушиваясь к лёгким шагам. — Корнелия, милая, — шепот Перси проходит охлаждающим туманом по нервам. Ворочание и вздохи омеги в ответ на ласковый тон разрезают тишину. — Поднимайся, поднимайся. — Перси-сан? — Вот, бери. — Что это? — Даби проснётся — присмотри, чтобы приоделся и хорошо позавтракал. Отведешь Кио сама к учителю. Барси знает, его на работе не будет. — Хорошо. Тем же тихим шагом Перси исчезает за дверью. Ещё спустя несколько минут Корнелия потягивается и поднимается с кровати. С тихим зевками и осторожными шагами она бродит по комнате, собираясь. Вслед за ней просыпается Кио — осторожно выкарабкивается из его объятий, поправляя одеяло на плечах. — Малыш, ты куда? Идём, умоемся. На время в комнате воцаряется настоящая тишина. Даби поправляет подушку под головой, засматриваясь на рассеивающуюся за окном тьму — солнце в их окне не показывалось. Мышцы больше не гудели — привыкли к постоянному напряжению. Голова оставалась холодной внутри. Солнечный жар продолжал сдавливать стены грудной клетки изнутри. Даби всё же поднимается, когда Кио шёпотом указывает на пылающий цвет неба. Корнелия желает ему доброго утра с волнительной улыбкой. — Перси-сан вам одежду передала. Сказала, неспеша собираться. Барси-сан знает, что сегодня вы не работаете. — Спасибо, Кори. Заинтересованный взгляд девушки то и дело падает на новую стопку одежды. Даби вопреки словам спешит побыстрее привести себя в порядок. Приходится застыть в удивлении у зеркала, пока ловкие руки поправляли на нем воротник. Странное предчувствие бьёт на всполох — видеть свою фигуру в длинной зелёной юбке из гладкого кашемира то ещё зрелище. Рубашка с крепким корсетом держит фигуру, не утруждая дыхания. Пришитый воротник и манжеты наконец становятся на место. — Вы такой красивый! — Кио ловит его за складки на юбке, искрится радостью и прежним восхищением. Даби ерошит его волосы с мягкой улыбкой. — Что правда, то правда, — Корнелия отвлекается, когда кто-то стучит к ним в дверь. С той стороны подают поднос с завтраком и кухлем. Они занимают свои места, расставляя по кругу тушёные овощи с картошкой. Кио был этим доволен всего наполовину — всё, что не касалось картошки, было ему тоже не по вкусу. — Эй, Кио, — Корнелия отвлекает маленького омегу от сортировки еды в тарелке. — Что тебе не нравится больше — овощи на пару или рыба? Поразмыслив, Кио выдаёт на серьёзных тонах: — Овощи. Улыбки у них выходят синхронными. — Значит, на обед попросим у Розарио рыбные котлеты. Идёт? В безысходности ребёнок соглашается, продолжая орудовать вилкой. Даби наливает ему сок, чтобы было чем запить нелюбимый вкус. — А что ты не любишь? — вопрос от ребёнка застать девушку врасплох, и она задумывается на минуту. — Наверное, засахаренные фрукты. — Как? — Кио удивляется, точно старшая омега сказала невозможное. — Ты не любишь сладкое? — Сладкое люблю. А сахар на зубах скрипит. Осознание красит ребёнка лучше всякого золота. Ближе к голубому небу, Корнелия собирает маленького омегу и сама отводит к учителю. Даби сидит в четырёх стенах от силы десять минут, после которых его ведёт наружу. Пройдётся он неспеша к Перси, никто ведь не запрещал. Проходя мимо охраны и слуг он ловит на себе заинтересованные молчаливые взгляды. Всего одна демоница останавливается на его пути. Взгляд её чистых зелёных глаз остро напоминает о Дарианне — пылающий жёсткий хлыст осматривает его с ног до головы. — Позволь-ка узнать, куда направляешься? — К Перси-сан вызвали. Ты задерживаешь, — по одной дрогнувшей губе он видит, как злит омегу с острым запахом обращение на равных. — А для чего вызвали? — Думаю, в случае необходимости, тебя предупредили бы. Демоница делает шаг к нему, отбирая пространство. — Кто знает вас, человеческих омег. Разгуливаете здесь, будто свои. А если ты мне врёшь? Даби сдерживает нарастающую злость. — Тогда давай, веди меня к Перси-сан. Пусть разделит нас. Чужая рука норовит подняться в его сторону. Даби готовится к защите — если подопечная так похожа на Дарианну, с неё будет неудивительно. Низкий голос веет холодом со спины. — Амелия! Демоница отскакивает назад, склоняясь перед подходящей к ним женщиной. В тяжёлых размеренных шагах узнается Барси — она одна из немногих, кто по стану мог быть сильнее других омег. Стоит ей выравняться с ним плечами, Даби успокаивается в окружении замерзшей ягоды. — У тебя была работа? Возвращайся к ней и не лезь в чужое дело. Не дожидаясь продолжения выговора, омега исчезает, упорхнув подобно переполоханной осе. Даби не успевает обернуться, когда женщина берет его под локоть, уверенно ведя за собой. — Ты не спеши так уверенно со слугами разговаривать. На месте своём ещё не обосновался, можешь вернуться. — А вы, небось, будете скучать по мне? Старшая омега скупо улыбается. — Кто бы не скучал по твоим правильным рукам. Даби, стараясь поспевать за её широким шагом, единожды подпрыгивает. — Не волнуйтесь, в свободное время я останусь под вашим покровительством. — Тыц, самоуверенный, — у двери, ведущей в зал, омега останавливается, оборачивая его к себе лицом. — Раз такой умный, то не пропадешь. Желаю удачи на новом месте. Даби коротко склоняется перед ней, замечая за собой улыбку. — Спасибо. — Не спеши, — расстегнув верхние пуговицы на рабочей форме, женщина тянется к внутреннему карману и достает футляр. В этот раз — чёрный, попроще, с заокругленными оправами. Даби принимает вещь неуверенно, дожидается продолжения. — Считай это подарком. Носи на здоровье. Под внимательным взглядом он открывает футляр и уже не сдерживает удивления. Линзы отбивают свет из окна, притягивают взгляд темнеющие дужки. Даби надевает круглые очки, недолгое время поправляя их на переносице. Вопреки ожиданиям, оправы не досягают до скоб. Стоит ему поднять глаза обратно на Барси, как воодушевление захватывает с головой. Он всматривается в голубое холодное море, выглядывая в нем полноценные глыбы айсбергов, выделяющееся синее пятнышко у зрачка. Глаза Барси не переливаются — замерли в одной чудной картине холодного полюса. На коже её выступают неровности, осторожные морщины около глаз. За её спиной на каменных стенах выскальзывают трещины и дырки. До этого момента, Даби был уверен, что не видит за сто метров от себя. Ситуация оказалась немного хуже. — Барси-сан, это... это очень много. — Молчи, — омега осматривает его короткое мгновение, разворачиваясь на носках. — Смотри, не подведи мои ожидания. — Не подведу. Даби не успевает склонится ей — прежним снежным вихрем она уходит обратным путём. Ему стоит перевести дух, прежде чем вернуться к двери. Омеги его появления не замечают — увлечённые завтраком и разговорами о своём. Даби обходит их стороной у стен, выискивая Перси в противоположной части залы. За девами она не смотрит — куда интереснее была ситуация за окном. — Перси-сан, — на его голос, демоница оборачивается со знакомой улыбкой. Новая деталь на его лице привлекает внимание, и омега осторожно проводит кончиками по оправе. — Какой ты у меня красивый. Чей-то подарок? — От Барси-сан. — Очень хорошо. Моя ты ранняя птица, — в проеме двери объявляется несколько демонов, и Перси, спокойно взяв его под руку, следует в сторону незнакомого коридора. — Ты успел позавтракать? — Да. Кио решил, что тушёные овощи хуже рыбы. Перси коротко усмехается. — Он такой милый. Они останавливаются у двери, странным образом сливающейся с окружением. Пока демоница возится с ключами, Даби всматривается в её белые ресницы и аккуратный нос. Контур розовых губ, подчеркнутых тёмными линиями косметики. — Заходи, не бойся, — она пропускает Даби вперёд и закрывает за ними дверь. Он выходит к середине комнаты, оглядываясь на яркий свет за окном. Досягающие лучи падают на несколько рабочих столов, целый ряд шкафов и полок под стеной слева. Тяжёлая оранжевая ширма скрывала от посторонних глаз часть комнаты — скорее всего, кровать. Перси подталкивает его к низкому стеклянному столику, отходя в сторону полок в углу. — Присаживайся. Даби послушно занимает место на подушке спиной к окну, вглядывается в узоры нитей и дерева. Окружающий мир благодаря неожиданному подарку становился красивее в мелочах. К удивлению, на завтрак Перси предпочитает то же самое, что было у омег. К тарелке прибавлялась корзинка фруктов и вездесущий чайник. Недолго копошась в полках, Перси возвращается к нему с ещё одно чашкой. Узор голубого на белом складывался в листья и цветы. — Позвольте, Перси-сан, — он берет чайник, разливая стойкий ромашковый аромат. — Моя ты радость, — Перси подтягивает к себе тарелку, едва слышно для ушей сглатывая. Один глоток чая спасает пересохшее горло. — Кажется, пропустила один ужин, а уже так ужасно себя чувствую. — Приятного аппетита. Заработались? — Девы метушились, боялись. Скоро к ним прибудут первые альфы на смотрины. Даби запоминает вопрос и умолкает, позволяя демонице спокойно поесть. Тепло от чашки приятно согревает руки, пригревающее солнце расслабляет плечи. — Бери фрукты, не заставляй меня чувствовать вину. Он с благодарностью кивает, доставая несколько зёрен винограда. Сладкий круглый сорт отливал фиолетовым. — Что такое смотрины? — Даби подает голос, когда демоница оставляет пустую тарелку в сторону. Её удивление кажется почти наивным. — Ты так образован и не знаешь, что такое смотрины? — Знаю, — хотя смотрин у Даби никогда и не было — ссылались на его плохой нрав и поспешность венчания. Будь его воля — смотрин он бы не пожелал в любом случае. — Но я подумал, что ваши традиции чем-то отличаются от наших. — Не знаю, не знаю, — Перси подтягивает поближе чай, делая несколько глотков. — Но ситуация такая: альфа приезжает в замок на неделю, присматривает себе омегу. Они знакомятся, сближаются, девы получают подарки. И, если в конце дева согласна, демон берет её в семью. Искреннего удивления Даби скрыть уже не может. — У омег здесь действительно есть право выбора? Перси смеётся с него, в успокаивающем жесте касаясь плеча. — Ты же мой напуганный омега, думал, здесь тортуры? По правде, если омега действительно становится неуправляемой или виноватой в неком серьёзном преступлении, её могут выдать по договорённости. Но дело это редкостное. Перси больше ничего не говорит по этому поводу — в тишине допивает свой чай и поднимается на ноги. Даби следует за ней, поправляя осточертелую юбку. — У меня для тебя кое-что есть. Иди сюда, — демоница подступает к комоду с зеркалом, поближе к заветной ширме. Даби приближается к ней и, ведомый чужими руками, становится напротив зеркала. К его удивлению — лицо стало не таким угловатым, круглые оправы придавали образу строгости. — Хотела выдать тебе это после пробного периода, но уверена, ты справишься. Перси недолго ищет что-то в полках и оборачивает внимание нему. Даби замирает, когда тонкие руки возятся с украшением на его груди — он уверен, это брошь, как символ новых полномочий. Демоница отстраняется, поправляет последние штрихи и любуется им. Сова. С большими глазами, идеальными деталями перьев. Пара крыльев мирно окружала кругленькое тельце. Даби засматривается на чистую блестящую медь, проводит кончиками по забавным ушкам-кисточкам. Ощущение незабываемое. — Отныне это твоё. Ты можешь управлять некоторыми слугами, будешь на равных с другими учителями. — Значит, украшения — символ некой власти? В ответ Перси щиплет его за бок с лёгкой улыбкой. — А то ты не знал, птица моя. Он улыбается и, отойдя на шаг, склоняется перед демоницей. — Я благодарю вас за доверие, Перси-сан. Постараюсь не подвести вас. Омега вынуждает его выравняться, держит за плечи, и незнакомое тепло исходит от неё вместе с запахом. — Уж постарайся.

***

Поначалу омеги его появление не воспринимают всерьёз. В учительской зале, стоит Перси открыть дверь, угасают переговоры и смех. Девы поднимаются с мест, провожают их дорогу взглядами. Первые подозрения проскальзывают вслед за тяжёлой юбкой. Стоит Даби занять место перед импровизированным учительским столом, осознание приходит к ним вместе с удивлением. Только за голосом Перси они возвращаются на места, неловко оглядываясь друг на друга. Даби проходит глазами по чужим головам — почти все лица ему знакомы. Он не может обещать, что девушки с острова могли знать его фигуру — разве что в образе сплетен. На короткое объяснение нового положения дел, омеги реагируют по-разному, в основном, с приличным смирением. Получив от Перси тему, Даби некоторое время собирается с мыслями — незаинтересованные взгляды дев блуждают по стенам, не отвлекая его. Однако, стоит ему начать — как по рефлексу, они обращают всё внимание к нему. Возможно, инициативность поддерживалась находящейся в стороне Перси. К удивлению, омеги слушают его, и ближе к середине занятия их глаза зажигаются интересом. Даби представить себе не может — девушки не знали базовой анатомии, откуда у них запах, что отвечает за цикл. Изначальная тема ухода за собой переходит в лекцию по основам построения тела. Перси наблюдает за ними со своего угла с некоторым удивлением, которого Даби не ожидал. Ведь не о положении вен он рассказывает — о банальном шейном узле, про который омеги слышат в первый раз. Он показывает его расположение на себе — сбоку от шеи, чуть ниже уха или вдоль артерий. И каждая из девушек, как одно, по его рассказу, повторяет движение, пытаясь нащупать необычную часть тела. Даби рассказывает, как может, простыми словами — о брачной железе, которая получила свое название из-за нахождения в месте становления метки. О повышенной чувствительности из-за множества нервных окончаний. О феромонных каналах для запаха, о защитной капсуле, работающей в обыденные дни. Даби не вдается в подробности — о том, как работает процесс во время становления метки (все эти химические отпечатки, смешивающие феромоны, запуск биохимической связи), как меняется узел во время активного цикла. Хватает того, что девушки теперь жили с понимаем новой части тела, знали свои уязвимости и понимали, откуда всё их прыгающее настроение. О своих железах Даби узнавал в школе охотников. Вопреки описанию учебников — железа должна была располагаться на нижней части шеи, иногда переходя в надплечья — скопление промацывалось в ямках ключиц. В то время, как у других это был упругий мышечно-нервовый комок, его железы прятались под кожей едва уловимыми прожилками. Не сказать, что взрослым было до этого дело — главным было научиться осознавать новую часть тела, игнорировать её повышенную чувствительность. Ведь на поле битвы запах будет только мешать — поможет противнику найти тебя в любом из углов. Что же, теперь он действительно мантия-невидимка. — Так-так, милые, — Перси выходит к ним, хлопая в ладони для привлечения внимания. Даби отступает, освобождая место перед взглядами омег. Улыбка демоницы успокаивает его отчасти — по крайней мере, это было не худшее его выступление. — Первое занятие на сегодня закончилось. Вам понравилось? Всё понятно? Омеги согласно кивают, и Даби ловит себя на первой улыбке. Это было тем чувством, которое сопровождало его на уроках с Кио — радость от того, что он делится знаниями. — Бегите на отдых, набирайтесь сил — впереди нас ждут танцы. Аккуратными коллонами, склонив головы перед выходом, девы выходят за дверь. Даби оседает на край стола, прислушиваясь к отдаляющемуся шуму. Перси поддерживает его ласковым касанием на плече. — Ты умница, Даби, я действительно не ожидала, — голос её странным образом завораживает, притягивает к себе образ тихого прохладного вечера. — Омеги слушали, как зачарованные. Умные вещи говоришь простыми словами. Даби оживает спустя несколько коротких мгновений, после которых позволяет демонице повести себя прочь. Коридорами, лестницей чуть поодаль её комнаты, напротив ряда узких пиковых окон, они проходят к очередной комнате. Выход на балкон и общий интерьер больше напоминал гостевую, едва богаче той, что служила младшим слугам. — Что это за место? — Даби садится на свободный диван, ближе к столику. Оглядывается на лёгкие занавески, подпрыгивающие на сквозняке. Перси ставит воду на знакомую подставку и достает из шкафчиков пахучие коробочки. Выбор чая здесь был едва ли не бесконечным. — Зал для общего сбора работников. Не одним омегам отдыхать в компании. Даби снимает очки, несколько секунд привыкает к распывающимся линиям. Подарок греет ладонь перед тем, как он прячет его в футляр и ложится на мягкие подушки. Перси ничего против не говорит и оставляет на столике вазу с печеньем. — Угощайся. — Я думал это будет труднее. Среди девушек было довольно стропотливых. — На всех найдётся управа, Даби, — Перси звенит чашками, стучит сахарными кубиками. — Ты любишь чай послаще? — Да, спасибо. Он поднимается снова, наблюдая за чужими действиями. Воздушные движения наполняют чайник с диковинными маками на кругловатом боку. — На самом деле, они привыкли. — К стабильности? — девушка согласно кивает на его предположение. — Я думал, они скорее удивятся смене моей роли. — Им не должно быть дела до вопросов, касающихся старших. Девы это выучили ещё на первом занятии, — Перси оборачивается на него, опираясь рукой на дерево полки. — Главное, что знания твои им в жизни пригодятся, так что воротить носом не станут. Чай из её рук Даби принимает со спокойствием в груди. Отдаленное ощущение схожее на то, что сопровождало в облачении тесной охотничьей формы у костра. Когда он победил у командира бой один на один, и остальные смотрели на него, как на пример. Восхищение и гордость собой с примесью чего-то необычайно мягкого. Перси садится рядом, смотрит на него, как на равного, смущая на самую малость. От чая в в этот раз поднимается рассеянный пар с ароматом острых специй. — Что это за смесь? — Красный перец и корица в зелёном чае. Нравится? — Хороший вкус. Согревающий. — На улице часто тёплая погода, но в замке остаётся прохлада. С непривычки можно приболеть. — А когда точно настанет день смотрин? Перси на время задумывается. — Думаю, во вторник. За эти дни нам нужно как можно лучше подготовить дев к замужеству. Даби, наверняка, смотрит на неё слишком выразительным недопониманием, на которое Перси ведёт дальше. — В этом году смотрины проходят довольно рано. Раньше альфы приходили за полгода, когда девы приживались, уже были достаточно образованными, — светлые брови её хмурятся. — Не знаю, чем они думают. Даби пожимает плечами. — Возможно, они хотят увидеть омег до образования. Так в них сохраняется изначальный характер, некая наивность... Или же, они хотят сами нанять им учителей. Перси сама протягивает ему печенье. Даби послушно пробует его, натыкаясь на сладкий шоколад внутри. — Ты говоришь странные и логичные вещи, — демоница соглашается с ним, обращая взгляд на солнечную резь на стене. — Я знаю...— он ведёт дальше, не до конца уверенный, стоит ли забивать этим голову демоницы. — Есть люди... которые считают образованных омег неискренними. Здесь может быть подобное? Перси долго выпытывает его взглядом удивления, но быстро возвращает себе спокойный невозмутимый вид. — Во многом мы с людьми похожи. Даби помнит этот момент, как картину, украшающую стену со стороны. Тэйто смотрел на него и, кажется, не видел человека. Дополнение к семейному договору и порядку в доме. Тойя стоит перед ним, не склоняя головы, смотря в ответ, и тогда он решил — омега неподходящий. Возвышаюшийся на уровне его роста, отвечающий стойким угрожающим рычанием. Тойя ненавидит это всем сердцем — все его знания и статус должны были упасть из-за одного только второго пола. Когда впервые звучат слова о его неискренности, Тойя отвечает довольно эмоционально — сбивает с ног одним ударом сгущающегося огня. — Сдержанность и хорошее воспитание — не равно неискренность, — Перси оживает с прежней улыбкой, оставляя на столе опустевшую чашку. Её ласковые руки приводят в порядок волосы, рассеивают плохие мысли о прошлом. — На улице сегодня хорошая погода. Проведём танцы на площадке. — Как вы скажете, так и будет. Даби слабо улыбается, встряхивая головой. Пока он находился в компании нежных запахов, воспоминания не убивали его равновесия. Невообразимое солнце продолжалось припекать голову.

***

В новых движениях омеги ведут себя уверенно, поспокойнее. Под живую музыку легче даётся объяснять и показывать движения. Перси, что стоит позади дев и себе повторяет несколько взмахов руками, шутит с ближайшими слугами, точно с друзьями. В окружении зелени и цветов омеги похожи на что-то неземное. В новом медленном ритме они успевают переговариваться и смеяться. Даби их не отвлекает, поправляет местами локти и приподнятые головы. Гарсия от его руки отскакивает, как от огня, и тихо просит прощения. Нахмуренный потерянный взгляд цепляет за живое первые несколько мгновений. Даби всё же поправляет её ногу и отступает в сторону. Лия вытерпивает его касания и, вопреки ожиданиям, сохраняет нейтральность. Между ними не проскакивает напряжение или война, точно не было неудачного столкновения в тенях коридоров. Когда со стороны замка к ним приближаются коллона слуг, Перси объявляет перерыв. Среди прибывших он выцепливает фигуру Корнелии с подносом фруктов. Музыка утихает, свободные омеги разбегаются по углам — кто в беседку, кто на покрытую тёплым ковром землю. Когда везде был наведен порядок, Даби сам подходит к омеге. Взгляд её цепляется за очки, которые он поставил на лоб. — Даби-сан теперь получается? — Корнелия улыбается, оглядываясь на поднявшийся шум. — Кажется, так. — Омеги вас слушаются? — Пока что отношения у нас неплохие. — Рада за вас, — первое смятение играет в её голосе, возвращая Даби к режиму "присмотрись". — Главное, что мы обжились здесь, попривыкли. Всё не так страшно, как у людей. Даже лучше местами. Подозрение уже не вспыхивает, становится уверенностью. Попривыкли. Прижились. Даби берет подругу под локоть, неспешно отводя в сторону от площадки. Корнелия покорно следует за ним, оглядываясь на возвышающийся сад и статуи. — Скажи мне одно, Корнелия, честным словом, — он останавливается за углом диковинных голубых цветов, отпуская её руку. Девушка оборачивается к нему, смотря взволнованным морем. — Ты хочешь остаться здесь. Он утверждает, стараясь не давить. У девушки в стенах замка действительно была жизнь — альфа-защитник, работа, друзья. Корнелия всё чаще говорит, что не замечает разницы между демонами и людьми, ей нравятся здешние традиции и культура. Если она хочет остаться — Даби не станет её задерживать. Его эгоизм только рад — он избавится от одного балласта. Страшная правда возникает в голове когда Корнелия кивает головой, подтверждая догадку. Он совсем позабыл о желании бежать. — Я не злюсь, — Даби говорит об этом, привлекая чужое дрогнувшее внимание. — Я рад, что ты чувствуешь себя здесь, как дома. Возможно, здесь твоя жизнь обернётся в лучшую сторону. — Правда? Вы так думаете? — улыбка облегчения красит омегу лучше новеньких сережек с белым камнем. — Правда, правда. Нам стоило поговорить об этом раньше, чтобы расставить всё на места... Когда они возвращаются на площадку, девы во всю танцевали — кружились под энергичную импровизацию музыкантов, время от времени повторяя знакомые движения. Перси к их появлению освобождает больше места на подушках. — Что происходит? — Ничего, отдыхают птицы, — свет в глазах демоницы отливает почти что умилением. — Активные девушки. Корнелия вздыхает в театральном огорчении. — Даби-сан, а меня вы танцам не учили, — наигранный каприз вызывает в Перси короткий смешок. Даби повторяет некогда увиденный жест, накрывая чужую макушку ладонью. — У тебя будут индивидуальные занятия. — Ловлю вас на слове. Недолго царящее умиротворение прерывается, когда Перси поднимается с места, получив жест от кого-то со стороны. На её выразительные хлопки в ладони утихает музыка. — Девушки, строй! Омеги замирают в танце, спешно образовывая цепочку в стороне. Перси спешит к ним, успокаивая начинающийся ажиотаж. — Склоните головы, нежные мои, господин идёт. Корнелия странным образом реагирует первой, утягивая Даби за собой встать в поклон около беседки. От резкого движения очки спадают на переносицу, возвращая миру четкость. Перси становится перед всеми, встречая названного графа. — Развлекаетесь? — бодрый юный голос с ноткой безупречной беззаботности складывается в голове вместе с образом увиденного ранее. Даби искренне удивляется — он-то ожидал услышать глубокий грубый бас, угрожающий рокот. — И развлекаемся, и учимся, — Перси отвечает с той же улыбкой в голосе. Даби едва выравнивается, бросая на демона осторожный взгляд. Сквозь чистые линзы оказывается, что концы светлых волос немного вьются. Лицо у Ястреба не так смуглое, сколько светлое, с плавными линиями скул. Вблизи видно, что совсем молодой, действительно красивый. Не за просто так омеги теряли голову. — И чему же вы их обучаете? — У нас новые танцы! Чтобы и при гостях не стыдно показать, и на публике станцевать, — Перси делает шаг в сторону, и он резко опускает голову с опаской. Не настолько же он сумасшедший. — Присаживайтесь, а мы вам покажем. — Ну, давай посмотрим. Корнелия едва заметно вздрагивает, когда от проходящего мимо демона в их сторону хлынет жар раскаленного воздуха. Перси подлетает к омегам, выстраивая их на прежние места. Затем оборачивается к их паре. — Даби, становись у левой коллоны. — У нас новый учитель, — Ястреб подмечает его, стоит Даби подойти к нужному месту. Соблазн берет верх, и он несколько долгих секунд смотрит на графа в ответ. Взгляд цепляется за крылья, плечи, кольца на безопасных руках. Когти появляются на глазах в знаке первого предупреждения, после которого Даби оборачивается в сторону дев. Совсем немного, его капризное эго потешилось. Отдав последние наставления музыкантам, Перси становится у демона со стороны. — Даби у нас из богатой семьи. Учили его хорошо и многому. Танцы — одно из его знаний. — Вот как, — если верить чужому тону, Ястреба такой порядок не удивляет, скорее, нудит. Сволочь. Музыка струнных инструментов начинается плавно, даёт омегам короткую паузу на осознание и вспоминание движений. Даби прячется от золотого взгляда и начинает показывать необходимые жесты. Девы танцуют плавно, заметно волнуются перед вниманием демона. Даби оставляет показ танца, когда после окончания пройденного момента, музыка повторяется с самого начала. Уловившие мелодию, девушки повторяют те же движения, уже с возобновившейся уверенностью. Даби оглядывает каждую макушку, останавливаясь на Гарсии. Взгляд у неё снова горит надеждой — вдруг её заметят, вдруг она вернётся в родные руки. Даби уверен — не вернётся. Ближе к концу второго круга, он оглядывается по сторонам в поиске необъяснимой тревоги. Оказавшаяся вдали Дарианна удивляет своим неожиданным появлением. Потерянный вид быстро сменяется негодованием, когда они пересекаются взглядами. Даби отчасти ей благодарен — из-за открытой ненависти он снова вспомнил про обман. Обман вокруг. Или всё же нет? Разговоры сбоку обрывают внимание. — Хорошо двигаются. — Они быстро учатся. Корнелия, пользуясь утраченным вниманием, приближается к Даби со стороны. — У меня есть новость, — её шепот грозится оборваться в потоке музыки, и Даби склоняется к омеге поближе. — Говори. Он уверен, что Ястреб отчётливо их слышит. Два мощных крыла за его спиной были чем-то большим за обычные перья. Припрятанные клинки, которые всё слышат — шепот, пульс и скрип костей, пробирающихся с другой стороны замка. — Барси-сан говорила — есть свободное место на старшую слугу. Если всё будет хорошо — я попаду туда! Она всему научит, и я буду равна с ней правами. Гартериссу рассказала — он уверен, что больше конкурентов нет. Спустя недолгую паузу музыка утихает, и омеги, вопреки тому, что он видел, останавливаются со склоненной головой. — Мои поздравления, — Даби отвечает коротким шёпотом, на который девушка улыбается, возвращая между ними разрешимую дистанцию. — Я действительно удивлён, — Ястреб поднимается с места неожиданно тихо. Даби отвлекается, замечая, что жар к нему не подступает — окутал его стойким коконом, не отбирая воздух. В некой мере это было плохо. — Это красиво, аккуратно и нежно, — Перси становится рядом и подзывает к себе Даби молчаливым жестом. Стоит ему подойти, демоница осторожно поддерживает его за плечи, обращая к чужому вниманию. К счастью, Ястреб больше интересовался омегами. — На ярмарках и официальных встречах наши девы будут неотразимы. — Хорошо, пускай стараются, — когда золото всё же обращается в его сторону, Даби опускает голову. Наигрался, хватит. — Умных омег у нас ценят. И покорных. Он согласно кивает, и на этом чужое внимание заканчивается. Ястреб проходит мимо разошедшихся дев, и всего одна из них хватает его за руку. Ожидаемо, в её фигуре угадывается Гарсия. Застывшие в её глазах слезы никак демона не трогают — он старается осторожно выкарабкаться, не меняясь в лице, но девушка лишь сильнее цепляется за его плечи. Даби следует за Перси и, пока та пытается словами уговорить омегу отступить, он легко хватает деву за шею. Пальцы знакомо ложатся на нужные точки, и Гарсия вскрикивает, замерев. Ослабевшие мышцы рук легко поддаются и опадают вниз по швам. Перси тут же хватает омегу, отводя в сторону. — Извините, господин. Научим ещё. Ястреб им не отвечает, спокойным восвоянием следует дальше по дороге. Даби убирает руку с чужой шеи, перехватывает под спиной. Освободившееся тело бьётся навзрыд — на её слезы другие омеги смотрят по-разному, кто с сожалением, кто с едва уловимой радостью. Даби приподнимает очки выше лба и потирает глаза — ситуация начинала раздражать. — Гарсия, птица моя, приди в себя, — Перси убирает спутанные пряди с её лица, держит за руки в успокаивающем жесте. — Даби, веди её к беседке. — Убью! — Гарсия выворачивается в руках точно дикая кошка. Вспышка красного ослепляет в секунде вместе с рефлексом. Даби успевает решить, что давать отпор именно сейчас явно не стоит — и чужая ладонь заезжает по лицу. Фантомный звук сопровождает полетевшие на землю линзы. Он сжимает омегу крепче до едва уловимой боли. Картинка перед глазами не в состоянии сфокусироваться обратно. Кто-то из ближайших омег подбегает, поднимая очки. Даби не может различить силуэт — правый глаз с трудом, а затем и вовсе перестал моргать. Тёплое и липкое вытекает из угла ближе к потерянной скобе, заливает слипающиеся ресницы. Он бы в жизни не подумал, что у Гарсии такая тяжёлая рука. — Пусти! Верни мне свободу, я должна найти его! — Люк, Арис! — Перси зовёт кого-то непривычно грозным тоном. Её руки оказываются на плечах Даби со спины, вынуждая отпустить омегу. Сквозь обрезанную картинку он видит, как Гарсию держат уже крепкие руки альф. — Уведите её в комнату, закройте. Чтобы глаза мои её не видели! — Даби-сан! — Корнелия оказывается рядом, прикладывая к его лицу платок. Холодная ткань успокаивает жар, собирает кровь. — Как это произошло? Я даже не увидела... — Нет беды, пройдёт. — Веди его к Моане. До вечера чтобы оставался в покое. Корнелия коротко склоняется, перехватывая его под локоть. Даби протягивает руку наугад, и тонкие руки вкладывают в его ладонь уцелевшие очки. Привыкнув к обрезанной картине, он угадывает в круглом лице молчаливую Лию. Моана удивляется по многим факторам. — Учитель один, старшая прислуга вторая, — за спокойными разговорами они промывают глаз, закладывают мазь. Новая скоба аккуратно возвращается на место, накрывается сверху повязкой. Даби слушает размышления о том, что всё заживёт за одну ночь и ловит себя на мысли — ой-ой. Будь неладна его возможность к регенерации. Дело было в охотничьих генах и возможностях — если не брать в учёт его пламя, остальные травмы заживали с большой охотой. Главной проблемой оставалось правило — чем сильнее рана, тем быстрее регенерация. С одной несчастной царапиной он мог проходить несколько недель, часто сдирая кровавые корочки. У других могли возникнуть вопросы. — Как с тобой это произошло? Даби коротко усмехается про себя. Моана не до конца понимает ситуации. — Любовь зла.

***

За свободное время Даби успевает заняться всем, что можно было переделать за неделю. Оставшаяся с ним подруга Корнелии — Раника — послушно выполняет просьбы и помогает в деле. Они убирают комнату, сменив постельное, стерев пыль. Даби перебирает немногие вещи, складывает отдельно детские учебники. Когда он берётся помыть окна и несчастное зеркало, Раника уходит и возвращается с обедом. Они отдыхают от силы час, пока запеканка с салатом не заканчиваются. То, что в блюде вообще есть рыба, он узнает уже после чая. Когда комната оказывается чистой до мнимого блеска, скука накрывает его с головой. Даби ведет демоницу — такую же юную, как Корнелия — к Розарио на кухню. — Моё счастье! — натуральный испуг демона теплит грудь. Розарио подбегает к нему, осторожно обнимает за плечи.— Что произошло с тобой, мой ребёнок? Кто тебя обидел? — Не волнуйтесь об этом, скоро пройдёт. Даби отстраняется, и круглые от удивления глаза падают на его брошь. Вместо ужаса — Розарио улыбается. — Земля моя родная! Мой умница, ты теперь не прислуживаешь? Учитель! — Да, оказалось у меня есть, чему научить омег. Розарио рассаживает их по местам, разливая чай. Раника, сопровождающая его, неловко сидит рядом, не привыкнув к яркому проявлению заботы. — Так это на новом месте тебя так прихватило? — Омеги не всегда могут держать себя в руках. Особенно, когда их переполняют чувства. Знакомый облепиховый чай растягивается на долгие минуты, складываются в сложившиеся часы. Они рассказывают по кругу — Даби о первом дне в роли учителя, Розарио о поставщиках-дураках, Раника о своей семье, некогда работающей в замке. Встреча обрывается, когда в проеме двери объявляется высокая тень. Гартерисс непривычно открыт на эмоции — удивлённый и всполоханный. — Вот по каким местам тебя носит. Даби поднимается со своего места, коротко склонив голову в знак привествия. — Гартерисс, воин мой! Присоединяйся к нам, присядь отдохни! — Нет времени, Розарио, но спасибо за приглашение, — спокойный тон возвращает к нему образ меланхоличности.— Перси-сан нас ждёт, Даби. — Иду. Они прощаются с остальными, следуя коридорами в общую залу. — Кто тебя так? Кто-то из омег? — вопрос удивляет своей неожиданной искренностью, на которую Даби оглядывается с подозрениями. — Гарсия. Граф омег на прогулке навестил, она к нему бросилась. Как отнимали — ударила. — Зря так постаралась, и так на неё дело уже есть. Даби поначалу не рискует расспрашивать, но демон не выдает свое недовольство. Ближе к нужному повороту, он всё же рискует. — Она успела наделать беды? — К графу в покои рвалась, порядок нарушала. На одну из омег уже нападала. Если будет возможность, её выдадут под венец первой. Разговоры омег при их повлении утихают на первые несколько мгновений, после чего заводятся с новой силой. Не сказать, что его травма была чем-то неожиданным. Гартерисс провожает его мимо внимательных глаз, но позволяет остановиться у одной из дев. Даби спрашивает первую незнакомую с острова омегу. — Где Гарсия сейчас? — Не пустили к остальным. В комнате сидит. Даби этим не удивлён, скорее, подмечает в голосе напротив некую радость. Если между девами царила конкуренция, то от одной они уже избавились. Ничего не делая. Хоть Даби так и не может поверить в происходящее — на острове Гарсия была одной из смекалистых омег, благоразумной, осторожной. Резкие нынешние изменения в её фигуре были сроду безумия. Одиночный ужас. Перси встречает в комнате общего сбора и при его появлении сразу поднимается с места. — Как ты себя чувствуешь? — она подходит ближе, осторожно укладывая ладони на его щеки, осматривает швы и складки бинта. — Завтра уже пройдёт. — Во славу земле, — демоница берет его за руку, подводя ближе к столу. Вечернее небо играло розовым. — Если ты чувствуешь себя хорошо, мы могли бы заняться одним делом. — Я только рад. Что нужно делать? Перси усаживает его на место, в стороне разливает чай с новым запахом неизвестного фрукта. — У нас есть важное занятие, — становясь сбоку от него, Перси ставит поближе стопку бумаг и ручку. — Для каждой девы необходимо завести небольшое дело — что она из себя представляет, к чему больше склонна, какой у неё характер и особенности здоровья. Я могла бы заняться этим самостоятельно, но подумала: ты ведь жил с ними на одном острове. Может, знаешь, кем они были раньше? Даби пробует поданный чай, так и не угадывая приторный вкус. — Если смогу, помогу. Но, признаться, некоторые омеги сильно изменились на новом месте. — Это ожидаемо. Но чаще всего, это оказывается реакцией на новый порядок. В семейной жизни к ним вернётся прежний характер, оживут эмоции. — И демоны на это согласны? Они берут омег, не зная до конца их нрав? — Для этого мы и заводим дела. А в общем, главное ведь не это. Только покорность и верность. Вечерняя работа в паре обещает быть легче, и Даби берет первый лист, так и не допивая свой чай. — Так... и как его оформить? Перси указывает на верхушку листа. — Пиши с середины на право: "Ознакомительный лист девы Орлиссы". Даби записывает необходимое, стараясь припомнить подобное имя. — Красивый почерк. Этому тебя тоже учили? — Да, — без уточнения, кто именно занимался его калииграфией. В последнее время доктор должен замечать за собой аллергию, если, конечно, он ещё жив. — Теперь отступай вот... столько, — показав необходимое расстояние пальцами, Перси выравнивается за его спиной. — И пиши всё, что знаешь — какой омега была в юности, кто был у неё в семье, чем она занималась, что любила. — Обязательно в хронологическом порядке? — Святая земля, Даби! Не заморачивайся настолько, это ведь не документ международной важности. Пиши, как знаешь. Дело занимает у него от силы десять минут. Поначалу он был уверен, что знает не много. Орлисса — единственная омега в семье управляющего островом. Местами капризная, но открытая к людям. Часто устраивала прогулки с подругами, носила яркие не столько дорогие ткани. А затем в голове то и дело вспывали новые картины — дева в семье была, как на иголках, частые ссоры и побеги из дома были обычаем. Орлисса жаловалась, что чувствует себя птицей в клетке на маленьком куске земли посреди моря. Её главная мечта: запрыгнуть в первый лучший корабль и исчезнуть. Даби не удивится, если во время появления демонов, омега вошла на галеон самостоятельно. Он ставит небольшую звёздочку с нового абзаца, как замечание — оставлять Орлиссу дома — то же самое, что убить. Так работа проходит со всеми подальшими делами. Перси берет записанные листы и добавляет к ним свой тонкий высокий почерк. Время от времени она поправляет ему волосы, напоминает сделать перерыв. Несколько раз дверь за спиной открывается, впуская незнакомые фигуры. Когда дело доходит до описания Гарсии, демоница с интересом всматривается в его строчки. — Твои слова о резких переменах правдивы. Даби смотрит на собственные буквы и всё-таки ощущает некую тоску. Гарсия на острове была доброй даже себе во вред. Как её характер мог наострить такие иголки, вопрос суто философский. Они говорили об этом в охотничьем лагере. Когда они юные и пустоголовые спрашивали у командиров, почему их не берут на остров, те говорили что-то о самовнушении и влиянии на мозг. Наверное, тогда охотники просто хотели их напугать — дети не понимали значения слов "импульс", "диссонанс" и прочие детали. Позже оказалось, что они имели в виду. Неподготовленное сознание, не в силах сопротивляться стрессу, меняет тип поведения. Из тихого в громкий и наоборот. Ищет поддержку, привязывается к одной единственной детали. Даби не до конца уверен, работает ли это с людьми. — Разница поразительная, — Перси от удивления едва слышно вздыхает. — Любовь зла, Перси-сан. От того и опасная. И настрой демоницы тут же меняется — как будто тосковать ей запрещено графскими законами и правилами. — А ты у нас, получается, безопасный? Даби смеётся, подтверждая её слова, пока в голове заново поднимался летний раскаленный зной.