"Самая агрессивная страна в Европе", — так его и описывают.

После обеда страны опять продолжили работать. Некоторым странам выделялись кабинеты, а некоторым только отделы. Никола, конечно же, работал в отделе. Вообще балканские страны работали в отделе... Балканский отдел... Балканский... Хах, как по мне, смешно звучит! Простите, я отвлеклась. Перед Николой положили стопку документов. Сказали, что надо оформить. Никола не особо-то и любил заниматься этакой работой, но он страна, так что приходилось. Много или мало времени прошло, но к Николе припёрся Эрвин. Никола сразу знал, что он пришёл его отвлекать. — Николочка, а чего глазки у нас красные? Бледненький ещё... Неужели всё же начал употреблять? — Ха-ха. Очень смешно. — Никола закатил глаза. — Пф... Шутки с тобой не шутятся. Скучный ты, — Эрвин посмотрел на него, как на умалишённого. — Zogu i bardhë. — Знаешь, состояние просто такое, что хочется утонуть в объятиях. — В чьих? — Воды. — Наш Николочка как всегда, — Эрвин вздохнул. — Тебе того раза, когда ты на рыбалке утопиться пытался, не хватило? Боже, только о смерти и думаешь. Нет, ты, конечно, не подумай, что я там за тебя переживаю или не хочу, чтобы ты умирал, я тебе смерти наоборот желаю. Но, знаешь, если бы это услышала, например, Евангелия, то она бы была не очень довольна. —Рыбалка... А ничего, что ты тоже пытался меня по шутке утопить? — Никола нахмурился, наклонил голову и посмотрел на Эрвина исподлобья. —Что? Не было такого. Ты себе что-то напридумывал, Никола. Знаешь, ты меня пугаешь. Ты точно не психбольной? —Как это? Как не было? — Никола резко поднял голову, он в недоумении смотрел на Эрвина, мысли в его голове перемешивались и превращались в кашу. —Никола, ты разве не помнишь? Ты много раз себе напридумывал всякого, а потом говорил об этом. Тебе явно нужна психологическая помощь! Знаешь, я даже могу подсказать психбольницу, где тебе точно помогут, потому что одним психологом тебя, я думаю, уже не спасти... — Что!? Да... Да как... Да как ты смеешь! Я абсолютно нормальный... Да?.. Я же нормальный? — Никола с надеждой посмотрел в глаза Эрвину. — О нет, Никола, ты — псих! Неуравновешенный псих-параноик! Никола посмотрел на Эрвина жалобными глазами, но взгляд резко изменился на хмурый. Он сидел на стуле ровно, но после его спина ссутулилась, он поджал колени к груди, обхватив их руками, после уткнулся головой в колени и закрылся крыльями, насколько это было возможно. В общем, как ребёнок, которого обидели. После послышались всхлипы, на что Эврин усмехнулся. — Боже, как дитя малое. О нет! Такой плохой Эврин довёл нашего бедного Николочку до слёз тем, что сказал ему горькую правду! Какой плохой Эврин! Хнык-хнык, как же я сожалею о содеянном, — он широко ухмыльнулся. — Ни капли я не сожалею. Ты просто услышал горькую правду и не смог её принять. Знаешь, как первые дни, когда Филип умер. — Заткнись и уходи, иначе кости всё переломаю! После этих слов всхлипы были неодинаковыми. То они были сдавленными, то очень громкими. Эрвин лишь вздохнул и закатил глаза, после ушёл с недовольной гримасой. Уже вечером, когда все страны начали уходить, Никола шёл вместе с Евангелией. Его крёстная с обеспокоенным видом смотрела на него. Она часто вспоминала, как нянчилась с детьми Филипа, когда те были маленькими. Иногда даже плакала от ностальгии по старым временам с улыбкой на лице. Евангелия была тем, кому Никола доверял, хотя с доверием у него проблемы. Проблемы с доверием — частая проблема у стран, но их обычно скрывают, что не скажешь о Николе..