Заповедник | Оригинал

Утро. Птички поют, цветочки пахнут, веселятся дети за окнами. Так просыпался наш Виталя по выходным, а сейчас он очнулся от звенящего будильника и крика матери. Не успел он и глаз протереть, как в комнату влетела младшая сестра, а за ней и мать. — Лера! Что рассыпала - сама собирать будешь! — Ну ма-ам...       Виталик, все еще еле понимающий, где он и кто он, просто смотрел на эту картину: кричащая мать, чуть ли не плачущая сестра и рассыпанный в коридоре корм для рыбок. — Ох, зачем орать в такую рань?…       Крики резко притихли, но ненадолго. — Витюнь, вставай быстрее! У тебя сегодня выпускная линейка в школе! Опоздаешь же. — Выпус... Что?       Мать, закатив глаза, выпихнула Леру из комнаты и сказала, чтобы мальчишка скорее одевался в парадную форму.       Сегодня ведь последний день учебы! Лучший день для девятиклассника. Больше не придется терпеть злую учительницу математики, больше не придется вставать в семь утра и сидеть-скучать за четвертой партой. Но Виталенька шел на линейку не ради того, чтобы просто попрощаться с одноклассниками, отметить весело этот день и, как адекватные люди, провести последний день в школе. Вовсе нет! Он шел ради того, чтобы испортить этот день своей учительнице математики.       А план был таков: сперва он засунет тараканов в сумку Марины Ильиничны, после чего, когда она завопит от насекомых, он сфоткает эту картину на телефон и разошлёт всем друзьям. Вот это он хорошо повеселится!       Вы, наверное, подумали, что он хулиган, но это не так. Точнее — не совсем. Ватилик был довольно обычным мальчиком: не отличник, не двоечник. В отличие от младшей сестренки-отличницы он был хорошистом, но мама и этому была рада. Отношения с учителями у него были не такими уж и плохими, но не со всеми… Марина Ильинична (или, как называли ее Виталька с друзьями, — Маринка Кулич) вечно портила ему настроение своей математикой. Однажды они поссорились из-за его «разговорчиков на уроке», и с того дня она то оценки занижала, то самооценку. В общем, отношения у них были, мягко говоря, не лучшие...       Одевшись и попрощавшись, он вышел из квартиры. Спускаясь по лестничной площадке с седьмого на шестой этаж, он приостановился.       «Интересно, а Сёма уже вышел или за ним лучше зайти?» — подумал мальчик. Он начал звонить однокласснику в дверь, они жили в одном подъезде, но на разных этажах. Скоро из квартиры выбежала мать Сёмы. — Ой, Виталенька! Ты, наверное, за Сёмой зашел? Он уже в школе, и ты поторопись. Быстро крикнув слова благодарности, Виталик понесся по лестнице с коробкой тараканов и телефоном в кармане.       Вот она — старая добрая сельская школа! Сколько историй и легенд по ней гуляло, а сколько знакомых Витале людей из нее выпустилось. Они жили на окраине города, это было не село, но люди и жизнь там были именно такие. Как только нога перешла границу территории школы, хитрая лыба предстала на его лице. «Ну, держись, Маринка Кулич...»       Поспешно встав в ряд рядом с одноклассником Сёмой, он начал продумывать план действий, чтобы подобраться к сумке учительницы. Для начала нужно подождать, когда она оставит где-то свою сумку. Затем незаметно подсыпать насекомых и сфоткать. После чего радостно бежать домой со своим новым достижением — отомстил врагу.       И вот этот момент! Учительница отложила свою розовую сумку, чтобы о чем-то сообщить завучу. Пора действовать... Тихонько притопав к сумке, он достал коробок и телефон, пустил таракашек и приготовился к веселью. И вот, этот момент настал — Марина Ильинична засовывает руку в сумку, чтобы что-то достать, и… — АААААА!       Крики, вопли! Всё по плану Витали. Пора бы и ему подключиться. Он принялся быстро щёлкать пальцем по экрану, оббегая толпу, что бы заснять всё с разных ракурсов. — КАЛУГИН! — злобно закричала учительница.       Теперь пора уносить ноги. Так быстро Виталик Калугин бегал только от собак на чужих дворах. Но ведь всё это того стоило! Долгожданная месть, которую он так долго хотел осуществить. Радости, как и тревоги, было полные штаны. Не продумал он только одно — как на это отреагирует мама...       Хотя, что может произойти? Они ведь уже давно купили билет в новый заповедник, открывшийся недавно за городом! Мама уже не сможет отказаться!       Вернувшись домой, он сразу прошел в кухню, дабы поесть. Даже не помыв руки, он сел за стол и принялся за уже приготовленную мамой и оставленную на столе еду. В нос ударил горячий запах только что сваренного супа с фрикадельками и вишневого компота, стоящего в старенькой чашке возле руки.       Только он взял в руки вилку, как сразу почувствовал пристальный взгляд, сверливший его спину будто лазер. Виталя не понимал — почему стоящий сзади человек не издал пока что ни звука? Почему просто стоял и пялился? Можно же было подойти, поздороваться, кашлянуть в конце концов! Но не стоять замертво, будто выжидая... Это ведь только мама или Лера? — Мам?… — сказал он тихо. — Может, объяснишь уже, что произошло в школе?!       Да, именно такой реакции он и ожидал. Но, по его ожиданиям, он все равно поедет в заповедник — так что мама не сможет в качестве наказания отобрать его билеты! А потом он приедет обратно и будет гулять с друзьями хоть целыми днями… Вот это классное лето будет! — Ну… Я отомстил учи… — начал было Виталик, но его оправдания сразу же были прерваны. — Я знаю! Она звонила мне и всё рассказала. — Но ты ведь знаешь, какие у нас с ней отношения! Она мне все последние два года оценки занижала. — Оправдывался Виталя. — И что?! Это значит, что можно творить беспредел?! А если бы тебя отчислили из школы?!       Как же было хорошо, что это была выпускная линейка, и это не учитывалось как учебный день. — Сегодня выпускная линейка! Не отчислят, — постарался успокоить он маму, будто в этом и заключалась вся проблема. — Как ты с ней собираешься дальше учиться?! Калугин, ты о своем будущем подумал? Она же тебя раздавит в следующем году! — Это же следующий год, до него еще целое лето, которое я проведу весело и в компании друзей со двора.       В голове снова возникли представления об этом лете: приключения, компания, друзья, веселье! Увы... — Кстати, насчёт этого... — начала говорить мать, отводя взгляд. — Ты не проведёшь это лето с друзьями. Нет, точнее... ты проведёшь его в принципе не тут.       Виталя замер с открытым ртом, в который вот-вот собирался положить ложку супа. Секунд десять он молчал, пытаясь осмыслить только что сказанные мамой слова. О чём это она? Как "не тут"? Не дома? А где же ещё? В детдоме? Она часто запугивала его и сестру этим страшным местом, где, якобы, живут все непослушные дети. — Что?!... — Ты поедешь в лагерь, он при заповеднике, на два месяца. Это и есть твоё наказание. Отъезд 21-го июня. Раз уже 6-е число, то осталось 15 дней. Лера не поедет. Готовься.       Да ну... Нет, бред какой-то! Быть такого не может — его поездка в заповедник запланирована на 30-е июня. Как он туда попадёт?! Если... вообще попадёт... А что значит «лагерь при заповеднике»? Что вообще всё это значит?! — Мам?! Стой! Объясни всё, что ты сказала!       Но мама уже начала выходить из квартиры на работу. Не успев догнать её, он решил спросить у сестры — может, она что-то слышала?       Почему ему был так важен заповедник? Ему, как девятикласснику, важно было знать, куда он поступает. Детская мечта — ветеринария — откликалась в душе самыми ностальгическими ощущениями. Всё детство он просиживал в ветклинике своей тётушки Рины, помогая ей осматривать лёгких «пациентов» и бегая за поставками новых лекарств. Удивительно, но даже когда ему было не больше десяти лет, ему всё это доверяли. Он брался за эти дела с максимальной ответственностью.       Теперь же, на открытии нового заповедника будет присутствовать сама Катрин Митрофанова — лучший ветеринар их страны. Она собиралась провести там лекцию 30-го числа. Каковы шансы того, что всем лагерем они поедут в заповедник именно 30-го? Каковы шансы того, что они вообще, даже если приедут 30-го числа, попадут на лекцию?!       Мама не была в курсе, что ему нужен этот заповедник лишь ради этой злополучной лекции, она была против. Против того, чтобы Калугин становился ветеринаром, как и её непутёвая сестра. Мать видела в нём лишь хирурга, бухгалтера, программиста — кого угодно, кто мог бы зарабатывать большие деньги. Его прихоти в выборе профессии она учитывать не желала.       Тук-тук. Он зашёл в комнату сестры, думая уже начать допрос, но сестра сама всё начала рассказывать. — Я слышала! Я слышала, о чём она говорила по телефону, пока тебя не было дома! Она... Она решила отдать тебя в лагерь, и ты там можешь жить и ездить ну... В этот заповедник, там два раза в месяц... И там автобус тебя заберёт! И... — начала рассказывать младшая, яро жестикулируя. — Стоп! Я ничего не понял... Объясни ещё раз, пожалуйста! Медленно и спокойно, — попытался успокоить сестру Виталя, хотя сам же сейчас в немой обморок упал бы, но нужно ведь держать себя в руках.       Но сколько бы раз сестра ни повторяла, он ничего особенного не понимал. В итоге он пришёл к выводу, что поедет 21-го июня, на автобусе, на месяц. И что у него будет возможность посетить заповедник четыре раза?... Он даже реакции не смог подобрать... Это грустно — ведь он не проведёт лето с друзьями, хотя у него останется даже чуть больше августа. Самое главное — лекция, там ведь собирались рассказать про поступление, все тонкости работы и всё, что важно для абитуриентов. Такого шанса больше не будет. Наверное, это странно, спонтанно, неожиданно. Он, в конце концов, никогда не бывал ни в лагере, ни в заповеднике!       Ясно, что делать. Только одно — бежать к Сёме за советом! Ведь только Сёма уже сто раз бывал и в сложных семейных ситуациях, что они вместе называли «ССС», и в лагерях.Решено! Сёма, жди его.