Мутные крылья

      Прошло пару месяцев, и за это время Кирсан стал чем-то вроде ночного кошмара и одновременно привычного раздражителя для Эйдена. Он то и дело появлялся рядом — без предупреждения, без логики, будто знал, где его искать. Хотя, возможно, так и было.       Но детектив не гнал его, потому что в какой-то момент это превратилось в игру, где оба проверяли границы друг друга. Пока детектив нащупывал почву о том, как же подобраться к этому наглому пацану, вытянуть информацию; сам же Пустой мутил ему воду по делу одного крылатого-вора — самого себя. Конечно, Холт заметил нечто неладное и уже подозревал в чём же дело. Но играться с парнишкой было пусть местами и раздражающе, но забавно, так что спешить он не стал. Тана никуда не сможет сбежать от него.       Вычислить квартиру, место работы и частые места, что посещал Эйден — было расплюнуть для Гальярди. Квартира детектива была с обычной защитой, так что Кирсан легко проник в неё (и уже давно). Хотя, по секрету, он уже давно наблюдал за этим детективом, просто сейчас снова потребовалось обновить источники и удостовериться в правдивости информации (что-то пришлось подправить в записях, но это ерунда).       С самого начала детектив был проблемным: чтобы отыскать его, когда Кирсан узнал, что кто-то позарился добиться его ареста, потребовался целый чёртов год. И осознание того, что за Таной бегает какой-то талантливый криминалист создавало ему сильные нервы: вдруг, это талантище ворвётся ему в убежище и повяжет? Или схватит где-то на улице, чудом откопав внешность преступника?       И Тана бы с удовольствием отдал бы Эйдена Холта сразу же в руки Шелла, если бы не одно «но». Эйден Холт по-настоящему выполняет свою работу, честный и не плдкупный. Такие, как он, на вес золота в нынешнем мире. Рука не поднималась сдать его в лапы смерти. Пусть он и ненавидит чипированных, но таких, как Холт, уважает и даже отчасти защищает.       Нередко Эйден задавал ему какие-то такие вопросы... Словно по душам поговорить хотел. Или то, как однажды детектив осмелился взять Кирсана во внезапные крепкие объятия. В тот момент Пустой весь сжался, словно его ножами пронзили, но вырываться не смог, просто застыв на месте, еле как обняв в ответ — всё как-то чересчур необычно. Эйден всегда видел в этих наглых глазах тонкую линию потерянности и незнания истинной нежности. Пусть он и игрался с ним в эту коварную игру, сердце у того всё же есть. Он, сам того не осознавая, в конце концов начал заботиться о разгильдяе с искренностью.       Кирсан не позволял себе привязываться. Нельзя. Он уже запомнил, чем это может кончится. Любой чипированный, особенно детектив, работающий на Зрина — изначально предатель.       — Ты же не хочешь снова держать мёртвые тела? — слова Шелла, что звучали раз за разом в голове.       — Нет...       — Тогда возьми себя в руки! — и пощёчина. Безжалостная, твёрдая и строгая, приводящая в чувства.       Та сцена замечательно застыла в его голове. Конечно, он не хотел, чтобы его дорогие снова страдали. Но тепла и любви в трущобах невозможно получить. Даже если спрятаться под когтистым крылом Шелли, что резало своей любовью. Шелл никогда не был слишком нежным. Бывали только редкие проблески, за которые Сан цеплялся, как за жизнь.       А с Эйденом и цепляться не надо. Он, увидев большой синях на личике Пустого, завертелся, как мамочка — а ведь и в правду забеспокоился, сам того не ожидая. Ругал его снова, словно ребёнка, пытался узнать, кто это сделал и клялся, что надерёт им задницы. А Кирсан молчал, слабо улыбаясь, позволяя о себе позаботиться. И ещё долго потом вспоминал этот момент, согревающий душу.       Как тут не привязаться, когда самый дорогой человек в жизни так даже не заботится? А тут какой-то левый детектив, что даже не смотрит на то, что перед ним Пустой. Это мучило Кирсана, заставляло теряться.       Эйдена же мучило другое. Он знал, что перед ним Пустой. И его выходки порой удивляли и наталкивали на предположения. Но с Таной он иногда совсем забывал, что он детектив. Вспоминалось лишь тогда, когда проказник выделывал то, что свойственно Пустым.       Кажется, игра выходит за рамки игры.