Skies ke Fos

Неделя для Тэхена проходит незаметно. Либо он слишком занят работой, либо же мыслями о нём. Мысли возвращаются к той ночи…   Ты знал? О чём?  О том, что это случится.  Нет.    Кажется, и вправду не знал. Не знал, когда гнался с Намджуном в клуб, не знал когда обрабатывал рану, не знает и до сих пор.  Каким бы ни был глава Горгон, сложно смириться с тем, что ты мог быть причастен к смерти человека, кем бы он ни был.  Чонгук тоже человек.     Пальцы рук до сих пор обжигает от жара чужой кожи. Люди часто думают, что жестокие люди холодны как внутри, так и снаружи. Но если бы кто-то почувствовал, какой жар излучала кожа Эревоса в тот момент, то ни за что бы не поверили, что этот человек сметает всех со своего пути и не приклонен ни перед чем.  Тэхену сложно. Сложно физически и морально. Он был готов к этому, ибо знал, на что подписался. Но факт сложности это не отменяет.     С мамой они поговорили довольно спокойно, хотя парню давалось сложно врать о том, что его вызвали на ночную смену. О новой работе все таки пришлось рассказать, объяснил это тем, что хочет больше вкладываться в себя, а поработать в новой сфере услуг очень на пользу.       По глазам родителя, он понял, что мама все равно тревожится на этот счет. Но сын никак не может рассказать, что участвует в деле уничтожения самого главного мафиози Греции. У самого в голове не укладывается.          Мама точно рассказала отцу о новой работе. Но тот ничего не говорит, соответсвенно жену тоже успокоил, ибо за последние дня три, та на задает никаких провоцирующих вопросов и просто интересуется где сын работает. Всей правды о работе в Ликофосе он не рассказал, этот клуб знает каждый, несмотря на то, что у главы таких десятки на тернах Афин, дальше перечислять нет смыла, цифры закончатся быстрее, чем количество подпольных клубов и казино Эревоса.  Плюс ко всему, у Тэхена начались исключительно ночные смены. Каждый раз врать о том, что в компании завал – бред.  В любом случае попадется на своем вранье.             Ночь пятницы проходит стабильно. Громкая музыка, дым табака и кальяна, громкие разговоры и стук фишек на столе, шуршание карт и улыбки официантов.  Кажется, что Тэ действительно прикипел к этому месту. Так и не скажешь, что это все держит криминал Греции. Забавно.       Днями ранее Мелас вызвал его на одну из своих баз, под прикрытием заброшенного склада. Этот диалог для Тэ был не из легких. Сам хотел пристрелить этого самозванца.         После взлома камер Мелас поручил Тэхену стать личным связным между их организацией и ближайшим окружением Эревоса, подстраиваясь под роль двойного агента. Ему нужно доставить «информацию», касательно фальшивых данных, подставных доказательства, а может, даже смертельный вирус в системе Эревоса, чтобы ещё больше подорвать его доверие к своим людям.      Однако Тэ раздражён, потому что в предыдущей операции, где Эревоса подстрелили, связь парня с Меласом могла быть раскрыта, он боится, что его участие ускорит его личную смерть, а не просто приведёт к краху Эревоса.  

*** 

Тэхен врывается внутрь, гремя дверью. —  Ты подставил меня, — глухо, сквозь зубы рычит парень.  — Уточни. — спокойно, чуть лениво не отрываясь от терминала отвечает Мелас.  — Из-за нас он подстрелен. Он мог умереть, Если он догадается, кто сдал его маршрут, я — труп.   — Да брось. Он жив, и это главное.  Пока что жив, — усмехается, поворачивая голову на пришедшего.  — Ты не понимаешь. Это... не входило в план. Он должен был сломаться, а не истечь кровью на улице, пока его люди бегали в панике, пытаясь его защитить!  — Зато теперь у нас окно возможностей. Доверься мне.   — Доверься тебе? Ты только что поставил меня под удар. — зло хмыкает, мечтая зарядить мужчину об этот терминал тупой бошкой.  — Именно поэтому, Констанди,  ты идеально подходишь для следующего шага. Тэ прищуривается, но молчит, едва сдерживая ярость. Тот заморачиваться и трястись над ним, одна в лоб и парень синий.   — Эревос уязвим. Он заподозрит каждого вокруг, а это значит, что ему нужен кто-то «надёжный». Мы сделаем так, что этим «надёжным» будешь ты.   — Ты предлагаешь мне втереться к нему в доверие? Прямо сейчас? После того, как из-за меня его чуть не убили? Ты никуда не спешишь? Лично у меня такое чувство, что очень спешишь.  — Именно. Он не станет подозревать тебя. Слишком очевидно. Как какой-то официант может быть завербованным? Подумай сам. — выдыхает сизый дым к потолку, не отводя от парня взгляда, — И да, ты прав. Я спешу, чтобы побыстрее прикончить этого выродка.  — Это не просто риск! Это самоубийство! — рычит Тэ, указывая пальцем на дверь, — Если он начнет меня подозревать, то ему не составит труда размазать мои мозги по стене к хуям. Ты совсем тупой или пытаешься таким казаться?  —  А разве не для этого ты здесь, Тэхен? Или ты забыл, что сам хотел уничтожить его?  — холодно и твердо.  — Я должен сам откинуться, чтобы отомстить ему? Это не я благодетель, который хочет умереть от рук главы Горгон!  — Не ори. Ты знаешь, у тебя два варианта: либо ты со мной, либо без меня. В тюрьме, — хитрая усмешка расцветает на противном лице «главного».  — Что я должен делать? — Выбора нет.  Нет, он, конечно, есть. Либо быть застреленным Эревосом, либо тюрьма. Лучшего выбора в жизни не могло быть.  — Вот это мне нравится. Ты передашь ему информацию. Что-то, что убедит его, что ты его единственный настоящий союзник.   — И что же за блестящая идея на этот раз?   — Мы подбросим ему «доказательства», что кто-то из его команды продался мне. Пусть начнёт охотиться на своих. Пока он будет убивать своих людей, у нас будет время добраться до него.   — Он хотя бы знает о твоем существовании?  — Будь уверен. Он уже знает, что я ем на завтрак, — злорадная ухмылка не сходит с лица. Он прекрасно знает разведку Горгон. — Чёрт… — «бы тебя драл» остается не озвученным.  Лучше умереть героем, который избавил страну от мафии, чем от долбоеба, которому могли не понравиться его слова.  — Значит, ты в деле?   — Я не сказал «да». Я сказал «чёрт» — Одно другому не мешает.   Не озвученным остается и «уёбок», которое  Тэ хотел выплюнуть мерзавцу в лицо. Это не вписывается ни в какие рамки. Его кидают в одну клетку и голодным львом, которому не составит никакого труда перекусить парня. 

 ***

Темнота плотно лежит в углах старого бетонного склада. Здесь пахнет маслом, металлом и лёгким дымом от недавних выстрелов — снаружи кто-то тренировался на импровизированном тире. Сквозь треснувшее окно пробивается жёлтый свет ближайшего фонаря, бросая длинные тени на обшарпанные стены. Вдоль них — ящики с оружием, набитые боеприпасами мешки, устаревшие сервера, работающие на последнем дыхании.   В центре складского этажа, у массивного стального стола, сидит **Эревос**. Он не просто сидит — он царит. Освещение падает так, что его лицо остаётся в тени, только ледяной блеск глаз выдаёт, что он внимательно слушает. Ему нет нужды громко говорить или размахивать руками — его присутствие само по себе давит, заставляет замолкнуть, прежде чем сказать лишнее.   Тишина — не пугающая, а выверенная, как напряжение перед началом шахматной партии.   — Мы нарыли достаточно, чтобы сложить картину, — Сена – худощавый, резкий, с вечным прищуром. Его пальцы пробегают по экрану планшета, где мелькают документы, таблицы, фотографии. Он аналитик, тот, кто видит схемы там, где другие видят хаос. — Это не просто наёмник, — продолжает Кай. высокий, крепкий, с шрамом, уходящим за линию челюсти. Один из самых приближенных Эревоса. Его взгляд колючий, движения точные, словно каждая секунда для него — это потенциальный удар, который нужно нанести или отразить. — Рассказывайте, — спокойно даёт приказ Эревос. Ему нет дела кто это есть. Как есть, так и не будет.  Сена проводит пальцем по экрану — на стене вспыхивает проекция. Смазанная фотография мужчины в полумраке. Бледное лицо, тёмные волосы, тонкие черты. Информация на экране: «Мелас. Подтверждённых данных: 3%».  — Его зовут Мелас. Если это настоящее имя.   — Говорят, раньше он был просто тенью. Работа в стороне, не высовывался. Скупал людей, сети, данные. Но теперь… теперь он лезет на доску.  Эревос поднимает взгляд.   — Доска? — спокойно, почти лениво, делая затяжку крепкой сигареты, та раздирает горло, а глава представляет, как будет раздирать их тем, кто возомнил себя его конкурентом.  — Шахматная. До сих пор все партии велись между известными игроками. Ты, копы, которые играют слишком честно. Ебучие слуги народа и державы, — зло усмехается Сена, продолжая —коррумпированные силовики. Но теперь есть новый ход. Новая фигура.   В этом городе, полном теневых сделок и двойных игр, есть одна истина: «Власть не принадлежит только тем, кто держит оружие.» Настоящая власть — у тех, кто управляет информацией и контролирует систему.   За пределами уличных разборок и войн группировок идёт куда более сложная игра. В ней ключевые фигуры – коррумпированные силовики, чиновники, судьи и финансисты, которые не принадлежат ни одной из сторон, но играют за всех сразу. Они — «ставки», перемещаемые на шахматной доске по мере роста или падения силы игроков вроде Эревоса.   Продаваемые копы и спецслужбы. Эти люди работают «официально», но в действительности служат тем, кто платит больше.      Они могут слить информацию о предстоящих рейдах или, наоборот, « закрыть глаза»на преступления за определённую цену.  Они двуличны: сегодня они получают деньги от Эревоса, завтра — от его врагов.   Также чиновники, готовые подписывать нужные бумаги. Городские управленцы могут легко изменить зонирование районов, разрешить или запретить строительство, пересмотреть контракты.          Они могут, конечно же,  «случайно» допустить ошибки в реестрах или сделать так, чтобы исчезли улики против нужных людей.  Их слабость — алчность. Кто предложит лучшую цену, тот и управляет.  Судьи и прокуроры, которые могут решить исход любого дела, также являются одними из пешек криминального мира.           Если кого-то из людей Эревоса ловят, он не беспокоится — дело развалится. Прокурор может просто не вынести обвинение, а судья — дать оправдательный приговор. Но точно так же эти люди могут перевернуть ситуацию против него, если кто-то предложит больше денег или власти.       Закрывают всё люди, которые умеют отмывать деньги, переводить их через сложные схемы и скрывать следы сделок – финансисты и криминальные банкиры.     Они работают не на идею, а только на прибыль. Если Мелас предложит им что-то более выгодное, они предадут Эревоса, даже не задумываясь.           Они –  ключ к финансовым потокам преступного мира, и если один из них переметнётся, это может ударить по всей системе.             Эревос удерживает большую часть этих ставок под контролем. Деньги, страх, связи — всё это работает на него. Он понимает, как распределяются силы, и знает, что ключевые игроки предпочитают делать ставку на тех, кто сильнее и стабильнее.      Мелас не просто хочет убрать Эревоса, он хочет разрушить его систему, а это значит, что он будет перекупать, запугивать и переворачивать ставки в свою пользу. Чонгук с такими сталкивается не впервые.  Те же итальянцы или бразильцы по началу страдали тем же. Много радости не принесло ни им, ни тем, кто смел продаться.    Если тот переманит на свою сторону финансистов или силовиков, Эревос потеряет один из ключевых рычагов влияния.     Если судьи и прокуроры начнут работать против него, его люди перестанут чувствовать себя неприкасаемыми.   Чонгук смотрит на фото. «Мелас»  Пока лишь имя, пока лишь призрак.   — Он сам себя вывел в свет? — прищуривается, легко наклоняясь вперёд, упираясь локтями в стол. Сена качает головой, заглядывая боссу в глаза.  — Не совсем. Мы нашли следы. Финансовые движения, взломанные камеры, разговоры, которые... не должны были попасть в сеть.   — Он осторожен. Но не идеален, — комментирует Нир.         Парень в чёрной футболке и бронежилете, будто готов сорваться в бой в любой момент. Он координатор операций, тот, кто знает, где какие патрули, кто куда смотрит, какие маршруты лучше не использовать. — Ошибки совершают даже призраки. — фыркает Кай, смотря оценивающим взглядом на координатора.  Одной сигаретой не обходится. Меж зубами зажимается новая, а по складу разносится звук зажигалки. В потолок сверкает дым, переливаясь под светом желтых ламп.  — На первый взгляд? Уничтожить тебя, босс.   — И не просто так. Он не нанят конкурентами. Он действует для себя, — Сена и Кай всегда дополняют друг друга. От этого главе легче жить. Одного спросишь – второй ответит.     Эревос медленно откидывается на спинку стула. На мгновение воцаряется тишина. Затем он кладёт ладонь на стол и постукивает пальцем по металлу, будто отсчитывает секунды до какого-то неизбежного события.   —  Значит, личное, — тише, но отчетливо.  — Скорее стратегическое. Если его игра идёт так, как мы думаем, он хочет не просто убрать тебя, а взять твоё место. — Снова слышится голос Нира, который становится позади Кая, упираясь руками в стул, на котором тот сидит. Сидящий напрягается, слыша этот голос слишком близко.  — Король падает, и кто-то становится новым, — с иронией отвечает Чон, будто бы подбивая итог    Кай скрещивает руки на груди. Откидываясь на спинку стула, ощущая затылком ощущая корпус Нира, защищенный бронежилетом. По спине расползаются тысячи мурашек, а тело обдает жаром.  — Мы не дадим ему этот шанс, — собирая всю сталь в голосе, на которую сейчас способен.   Эревос не сразу отвечает. Он снова смотрит на размытое изображение на экране. Складское освещение бросает на его лицо тени, делая его черты ещё более жёсткими.   — Горгоны не прячутся. Горгоны не бегут. Горгоны ломают тех, кто стоит у них на пути. — уверенно повторяет слова Демида, ощущая неимоверную гордость за своего наставника.  Сена едва заметно напрягается:  — У нас есть варианты. Мы можем...   — Нет. — спокойно и без криков, но так, что в помещении воздух сжимается.  Гробовая тишина разрезает тяжелый воздух склада.  — Мы не спешим. Он только вышел на доску. Давайте посмотрим, какой у него первый ход. — твердо, без каких либо эмоций.  Кай качает головой.   — Ждать?   Босс усмехается, сосредоточив взгляд на парне.  — Выжидать. Это другое. Он хочет играть? Посмотрим, какой он игрок.   Нир пристально смотрит на него, затем кивает. Остальные переглядываются.   Эревос снова медленно постукивает пальцем по столу. Раз, два, три.   — Но если он делает этот ход против меня, он уже просчитался. Потому что на этой доске я — не фигура.     Почти шёпотом, но с угрозой в голосе, которая пронизывает всех троих до костей.  — Я тот, кто её переворачивает.