Синий Ирис

Шеффилд, Англия. 6 ноября. Холодный ноябрьский ветер драл несчастные полуголые деревья сырых улиц Шеффилда. В центральной Великобритании холодало, по всей видимости, по вине очередного циклона, пришедшего с востока. В этом хаосе раздался приятный звук закрытия двери нового Ленд Ровера, а затем неспешные шаги самого владельца автомобиля. Начищенные изумрудно-зелёные оксфорды, кажется, идеально выглаженный костюм «тройка» темно-серого цвета с галстуком под оттенок обуви и белоснежной рубашкой. Вьющиеся, густые угольно-черные волосы, практически достающие до глаз по своей длине, аккуратно уложены назад. Взор обрамлён очками для зрения в темной полукруглой оправе. Бенджамин Грейвс, он же старший сын Роберта Грейвса, о котором вы ещё многократно услышите в ходе этой истории, собственной персоной. Молодой человек проходит через пост охраны университета, ставит роспись левой рукой и поднимается на второй этаж. В аудитории, как и все три предыдущих года обучения, он занимает вторую парту у окна, вынимает из кожаного портфеля тетрадь в жёстком переплёте и перьевую ручку, стоимость которой для обычного студента покажется чрезвычайно завышенной. Совсем скоро в аудиторию зайдёт лектор, помещение наполнится шероховатым звуком письма, а лучи рассвета лениво поползут по старым, кажется, кленовым партам. Идиллия не иначе. Последние шесть с лишним лет он живёт в этом зелёном городке у своей тёти, которая в далёких 80-х переехала вместе с его матерью из Южной Кореи. Лекция тянулась нудно, от чего ужасно хотелось опустить тяжёлую голову на руку и, вглядываясь в капли дождя, что скатываются вниз в эдаких догонялках на оконном стекле, задремать. Тем не менее ровный почерк укладывал букву за буквой на тетрадный лист, слово в слово успевая за лектором. Всё уже решили за него задолго до его рождения. Отец считал, что только имея глубокие знания в области, можно строить в ней бизнес. Мнения же самого Бенджамина никто не спрашивал. Кто сказал, что он мечтает взять семейное дело в свои руки? Под конец дня будущий медицинский биоинженер в лице брюнетa бросил портфель на пассажирское сиденье и уселся за руль автомобиля. Очередной учебный день миновал, что радовало студента не меньше того факта, что учиться осталось около года в бакалавриате. Грейвс надеялся вернуться на магистратуру в родной Бирмингем, как бы он ни любил свою тётушку Джин. Изумрудный автомобиль покинул парковку, проезжая по улочкам к окраине города, где и располагалось место, ставшее за столь долгий срок ему домом. — Тётушка Джин, я дома, — сообщил брюнет, войдя в прихожую. Оставшись без ответа, юноша предположил, что женщина ещё не вернулась с работы. Поэтому парень поднялся на второй этаж в свою комнату. Там он переоделся в удобную домашнюю одежду и поправил усы, которые успели растрепаться вместе с бородкой на сильном ветре. Больше всего он ухаживал именно за усами, стриженными в стиле Ван Дайк. Часами позже, когда тётушка Джин вернулась домой, Бен сидел за столом, сжимая в руках телеграмму из Бирмингема. Грейвс не был готов так резко уезжать обратно. Так резко бросать всё, в том числе и саму тётушку. — Отец болен, и врачи не дают утешительных прогнозов. Меня переводят учиться в Бирмингем, — прозвучал опечаленный голос Бенджамина.