И кажется... всегда любила.

Горячие слезы скатывались по щекам, размазывая тушь. Элисон сжалась в комок на скамейке, спрятав голову в коленях. Сердце разрывалось на кусочки, разбивалось на сотни осколков, оставляя после себя пустоту. Губы были искусаны в кровь, а глаза покраснели от продолжительных слёз. Сет снова обдолбался, несмотря на все обещания и клятвы, что завязал. Новый скандал, крики, слёзы, а закончилось всё тем, что он разбил любимую рамку девушки с фотографией команды, тренера, с Эбби и Би. Разбил рамку её семьи. Схватив свою сумку и громко крикнув, что они расстаются, Элисон вылетела из квартиры, громко хлопнув дверью. Их отношения давно пошли под откос, но она была рядом, потому что он всё равно был дорог ей. Но Рейнольдс больше не могла так. Она устала от этой жизни и окончательно порвала с ним. Информация об этом тут же оказалась в общем чате, где на неё моментально ответили. Теперь к ним уже едут как минимум Нил и Эндрю, чтобы вытащить Гордона из квартиры и, если не поколотить, то запихнуть в наркодиспансер. Нил стал для неё чем-то вроде младшего брата, который готов защищать старшую от всех, кто посмеет не так посмотреть в её сторону. А куда Джостен, туда и Миньярд. С ним у Элисон отношения значительно улучшились, когда она занялась внешним видом рыжего чертёнка, заставив выкинуть его старые тряпки к чертям. Дэн и Мэтт наверняка суетятся, пытаясь решить, ехать или нет. Насчёт Аарона и Кевина она немного сомневалась, но всё же слова поддержки высказали и они. А Рене… Как бы Элисон хотела, чтобы она была сейчас рядом. Со времён университета она почти не изменилась, только слегка отрастила волосы и периодически меняла цвет прядок, представляя собой радугу всех цветов. Так хотелось сейчас ощутить её нежные объятия и слова поддержки… Вдохнуть запах свеже-сваренного чая с цветочными нотками, сплести вместе с ней венки из одуванчиков и бесконечно смотреть на её улыбку. Но она боялась. Боялась, что подруга не приедет. Сейчас у неё идёт благотворительная программа, и она не может сорваться с неё. Не может же, верно? Её рассуждения прервал запыхавшийся голос Нила, который оказался рядом с ней, приобнимая. — Эли, как ты? — сказал он, прищурив глаза. Он внимательно осматривал её, что-то выискивая. Элисон лишь пожала плечами, закусив губу. — Он ударил тебя? — в голосе парня проскользнула сталь. — Нет… Просто… Сделайте уже что-нибудь с ним. Я так больше не могу, — хрипло отозвалась она, всхлипнув. Нил кивнул и посмотрел на Эндрю. — Дай мне ключи, мы разберёмся. Элисон передала ему связку ключей, что звонко загремела. Нил кивнул ей и стремительным шагом направился к дому, бросив напоследок: — Я позвоню, как мы закончим. Эли молча кивнула и вновь уставилась на дорожку, утонув в своих раздумьях. В голове мелькали их счастливые моменты, когда Сет был трезвым. Как она звонко смеялась, пока он кружил её на своих руках, как он с широкой улыбкой дарил ей букет цветов… Элисон не знала, сколько она просидела таким образом, застыв в прострации, когда мягкие и тёплые руки обвили её, прижимая голову к чужому плечу. — Эли… Как ты? — тихо спросила Рене, заглянув в заплаканные глаза блондинки. — Я… Как… Как ты здесь оказалась?… У тебя… — запинаясь, начала говорить Элисон, но Уокер остановила её, положив палец ей на дрожащие губы. — Я не могла спокойно сидеть там, когда тебе плохо, Ромашка, — ласково улыбнулась она, стирая новую слезу, что скатилась по щеке подруги. Ромашки. Её любимые цветы, в связи с чем это стало её кличкой в команде. Но от Рене… Это звучало как-то по-особенному. Это согревало душу, обнимая замёрзшее сердце, заполняя пустоту внутри. — Спасибо… — только и прошептала Элисон, уткнувшись в грудь Уокер, заплакав с новой силой. Нежные и аккуратные руки гладили блондинистые волосы, пока сама девушка шептала самую невероятную и спокойную чепуху. Хотелось раствориться в этом моменте. Слиться в одно целое с Рене, никогда не отпуская её и быть просто счастливой. Хотелось рассказать всё, что тревожит её, поделиться этой болью, просто говорить. Говорить до хрипоты и боли в горле. И Элисон заговорила. Слова лились непрерывным потоком, сопровождаемые всхлипами и дрожащим голосом. Уокер слушала внимательно, не пытаясь прервать или остановить. Только молча слушала, крепко держа за руку. Именно это помогало оставаться на плаву и не утонуть окончательно в пучине страха и боли. Когда рассказ был окончен, Рене протянула Элисон платок и, нежно улыбнувшись, аккуратно встала со скамейки, протянув руку в приглашении. — Давай прогуляемся? — Элисон затаив дыхание, смотрела на аккуратную руку подруги, чтобы в следующий момент слабо сжать её и встать рядом. Только сейчас она заметила погоду вокруг. На деревьях уже были небольшие зелёные листочки, что приятно пахли свежей травой, зелёные травинки в перемешку с сухой и жухлой, и множество одуванчиков, которые походили на маленькие солнышки. Солнце пробивалось сквозь редкие тучки, даря яркий свет. Улыбка невольно расцвела на губах Элисон, пока она утирала остатки макияжа на лице. Погода идеально подходила для прогулки, а значит, не придётся прятаться по кафешкам, пытаясь согреться хоть немного. Рене аккуратно потянула её вперёд, и Рейнольдс подалась вперёд. Они шли неспешно, останавливаясь около различных деревьев, всматриваясь в небо, где летели различные птицы, и гадали, кто же это летит. Мимо проносилась детвора, заливисто смеясь, чуть ли не сбивая подруг. На это они лишь хихикали и кричали им в догонку, чтобы они были аккуратнее. Но веселее всего было, когда у них началась своя игра. Элисон щёлкнула Рене по носу и смеясь, бросилась прочь. — Кто последний до ларьков с едой, тот улитка! — крикнула блондинка, заливисто хихикая. — Ну уж нет! — усмехнулась Уокер и побежала за ней. Их гонка была весёлой, сопровождалась забавными падениями и заливистым хохотом. И это было… Так правильно. Сердце Элисон согревалось тысячью огоньками, которые зажгла девушка по имени Рене. Её смех, её улыбка… Рейнольдс была готова отдать всё, лишь смотреть на это бесконечно. В соревновании победила сероглазка. Эли победно вскрикнула, вскинув кулак вверх. — Есть! Спустя минуту рядом остановилась запыхавшаяся Рене, широко улыбаясь. — Ты слишком быстрая, — усмехнулась она, приобняв подругу. На это Элисон лишь рассмеялась и потянула её к ларьку со сладкой ватой. Продавщица встретила их широкой улыбкой и с радостью намотала им две огромные тучки из сладкой ваты. — Хорошего дня, девушки! Будьте счастливы, — весело сказала женщина, протянув им вату. — Спасибо, — улыбнулась Рене, приняв сладость. Вата таяла на языке, оставляя приятный сахарный привкус после себя. Из-за синего цвета сахарных облаков их губы и языки приобрели синеву, и девушки начали сравнивать друг друга со смурфиками, черникой и всем чем можно и нельзя. Рене слепила синие усы из ваты и прилепила их над верхней губой Элисон, вызвав яркую вспышку смеха, и синюю бороду в отместку. Они смеялись бесконечно долго, смеясь до слёз и подкашивающихся ног. Ничего сейчас не имело значения, кроме них двоих. Время как будто застыло, позволяя им жить в этом моменте бесконечно. Они дошли до небольшой полянки, где разноцветными точками рассыпались молоденькие цветочки, зазывая затеряться в них. Рене весело хихикнула и повалила Элисон в траву, нависнув над ней. Сердце Рейнольдс пропустило удар, а дыхание участилось. Ей казалось, что она не выдержит, и её организм просто остановится. Взгляд был прикован к мягким на вид и таким желанным губам. Хотелось впиться в них, сливаясь в единое целое, покусывать и блуждать руками по этому хрупкому на вид телу, в котором скрывается неистовая сила и стойкость. В нос ударил дурманящий запах, когда Рене приблизила своё лицо. Зрачки расширились до того, что заполняли чуть ли не всю радужку, казалось, они обе не дышали, жадно осматривая друг друга. В следующую секунду Рене аккуратно, почти невесомо прикоснулась своими губами к губам Элисон, неуверенно целуя, как бы спрашивая разрешения. Дыхание перехватило. Ли казалось, что сердце сейчас выпрыгнет из груди и сбежит в неизвестном направлении. Руки сами легли на затылок Уокер, притягивая ближе. Поцелуй становился всё увереннее. Страсть переполняла их, и поцелуй углубился. Их языки сплетались, а губы немели, но им было плевать. Ладони Элисон заскользили по стройному телу любимой, вызывая тихий стон из губ девушки. — Я люблю тебя, — прошептала Рене, уткнувшись лбом в лоб. Эли показалось, что её сердце всё же остановилось и сейчас она видит лишь сладкий сон. Она ласково улыбнулась и также тихо ответила: — И я тебя… И кажется… Всегда любила. Счастливый смех вырвался у обеих девушек, а слёзы радости непроизвольно скатились по щекам. Они так долго были слепы и, наконец, обрели своё счастье. Рене подхватила охнувшую Элисон на руки и нежно прошептала: — Мы обязаны прокатиться с тобой на колесе обозрения, милая. Горячий шёпот опалил ухо, и блондинка покраснела ещё сильнее, хотя казалось бы, куда больше? А Уокер лишь весело хохотнула, неся её через толпу. Было плевать, что на них удивлённо смотрят другие, было плевать на всех вокруг, ведь они не запретят им быть счастливыми. Уже минут через десять девушки поднимались наверх. Рене села на колени Эли и влюблённо всматривалась в её глаза, цвета жидкого серебра. — Ты будешь моей девушкой? — прошептала Рейнольдс, положив свои руки на талию девушки. — Я согласна, — ни секунды не сомневаясь, ответила Рене и завлекла Элисон в страстный поцелуй. Они дышали друг другом, сплетались языками и тихо стонали, когда руки находили чувствительные точки. Весь мир сосредоточился в их губах и прикосновениях, дела остальное лишь фоновым шумом. В этот момент всё остальное было неважно. Им было плевать на всё, ведь они были друг у друга, а значит, были счастливы.