Порочный круг

Запыхавшаяся и раскрасневшаяся от быстрой ходьбы, Бетти перешагнула порог зала для совещаний в управлении федерального розыска. Это была просторная комната со слегка приглушенным светом и столами из темного дерева, выставленными тремя рядами наподобие амфитеатра, в центре которого находилась огромная белая доска с фотографиями разного типа скверности: от снимков угрюмых мужчин, подозреваемых в убийствах, до искореженных тел жертв. Гул голосов наполнял помещение, словно тут поселился рой пчел.  Сотрудники, приглушенно переговариваясь, уже рассаживались по своим местам. Со щелчком включился проектор, все встрепенулись, произнесли свои последние слова и молча замерли, обращая все свое внимание к экрану. Бетти вздохнула с облегчением, она так боялась опоздать, но кажется конференцию задержали на добрых десять минут. Блондинка села за свое место в правом ряду и пригладила и так идеально прилизанный конский хвост. К форменной куртке ФБР прилипло несколько травинок после занятий по задержанию преступника, а вместо парфюма ее окутывал запах пороха со стрельбища.  Бетти и в обычные то дни отдавалась утренним тренировкам с особым усердием, но сегодня превзошла саму себя по неудержимости и целенаправленности. Тренер даже удостоил ее легким уважительным кивком головы, чего добивались очень немногие ее коллеги. А все дело было в конфликте, что постоянно ждал ее дома. Не успела Элизабет Купер допить свой любимый утренний американо, перед тем, как отправиться на любимую работу, как ее любимый муж Арчи Эндрюс опять завел эту старую шарманку про детей, которая даже уже не пугала, а только вызывала раздражение. Не поймите неправильно, Бетти любила детей, но вот мысль завести своих вгоняла ее в необъяснимую панику. Невзирая на отвратительное настроение после очередной утренней ссоры с мужем, она попыталась отключить все лишние мысли, не относящиеся к работе, и включила режим высокой концентрации. Она правда пыталась, и даже вникала в суть конференции в течение получаса, делая небольшие заметки в свой ежедневник, но сегодняшняя встреча была наискучнейшей из всех: они прорабатывали психотипы грабителей и начальство просвещало работников о технике безопасности на территории управления. Бетти знала все это наизусть, даже разбуди ее посреди ночи – отчеканит как таблицу умножения. Но даже несмотря на скучную тему, ее внимание было полностью обращено к электронной доске. До того самого момента, как она почувствовала чей-то тяжелый взгляд на себе. Все было как в самых типичных бульварных романах, она буквально кожей почувствовала, что за ней следят. И если она поддастся любопытству и повернет голову на сорок градусов левее, то обязательно встретиться взглядом со своим преследователем. И кто такая Бетти, чтобы сопротивляться этому порыву. Она очень плавно повела головой в ту сторону, все еще не отрывая глаз от экрана, затем резко перевела взгляд, в надежде поймать наблюдателя с поличным, заставить его сконфуженно отвалить. Но никогда еще она так не просчитывалась. Ее большие круглые глаза встретились с насмешливыми голубовато-зелеными, девушку пронзила узнаваемость, а внутри шевельнулось что-то старое, давным-давно забытое, сожженное к чертям и похороненное в ее старом городке под названием Ривердэйл. В мозгу всплыло имя, которое она запрещала себе произносить многие годы, оно билось внутри черепной коробки отскакивая от стен, как шарик для пинг-понга, и только невероятная сила воли не дала Бетти разомкнуть губы и прокричать это имя на всю аудиторию. Джагхед Джонс. Приступ паники начал сменяться удивлением. Что он здесь делал? Бетти прекрасно знала, чем сейчас занимается Джагхед — её бывший друг детства, а точнее бывший парень, о котором она теперь узнавала лишь из газет и новостей. Его имя мелькало в колонках о литературе, где он рассказывал о своём творческом пути. Они не общались уже много лет. Они перестали разговаривать сразу после их болезненного разрыва в то самое жаркое лето, когда они окончили школу. Тогда казалось, что впереди у них целая жизнь — но всё закончилось слишком быстро. Ошибки, обиды, невысказанные слова. Они разъехались по разным колледжам и будто стерли друг друга из жизни. Бетти тогда была подавлена, разбита. Она предала Джагхеда, и чувство вины разъедало её изнутри. Она помнила, как призналась ему во всём, как собирала в голове слова извинения, но он даже не захотел слушать. Её попытки загладить вину разбивались о его холодный взгляд, о короткие, сухие ответы. Он не простил её. Тогда Бетти решила, что, наверное, так и должно быть. Закончив колледж, Элизабет поступила на службу в ФБР, как давно мечтала, и именно тогда ей пришла анонимная посылка с книгой, автором которой являлся Форсайт Пендлтон Джонс III – это было настоящее полное имя Джагхеда. Бетти тогда не спала всю ночь, читая историю о пропавшем парне на реке, подростках-школьниках, расследующих это дело, и громко рыдала в подушку от накатывающих ностальгических чувств. На следующий день она увидела в новостной ленте рецензию книжного критика, анонсировавшего новую книгу-бестселлер, которая набирала сумасшедшие обороты популярности, ее ждал невиданный успех, и все пророчили ей попасть если не на первое место, то в топ года точно. Именно тогда она чуть не сорвалась и не позвонила ему, сказать, как сильно она им гордиться, что всегда была уверена — он станет знаменитым писателем. Но то ли чувство вины, то ли нерешительность – что-то остановило ее. На протяжении всех последующих лет она незримым сталкером следила за всеми успехами Джагхеда, читала все его вышедшие книги, которые каждый раз как по волшебству оказывались присланными в ее почтовый ящик в самую первую очередь, когда их даже в магазине еще нельзя было купить, и не вышедшие короткие рассказы, которые он публиковал на своем сайте для фанатов. Но смелости позвонить так и не набралась. И вот спустя почти десять лет после их последней встречи он в дорогом черном костюме с цепочкой, протянувшейся из кармана плотно застегнутого на все пуговицы жилета, с аккуратно уложенными гелем, темными вьющимися волосами, сидит в аудитории, набитой работниками уголовного розыска ФБР, и смотрит на Бетти пристальным взглядом. Он так сильно изменился, и можно было подумать, что это вовсе другой человек, если бы не до боли знакомые черты лица и неизменная вязанная шапочка в виде короны, которая в сочетании со всем остальным образом выглядела так наивно и по-ребячески глупо, что губы Бетти невольно тронула улыбка. Мягкая, чуть виноватая. Джонс внимательно проследил за ее лицом, за тем, как уголки ее губ дрогнули, как в глазах мелькнуло что-то теплое, но не улыбнулся в ответ. Его взгляд, глубокий и пронзительный, был неподвижен, серьёзен. Ярко-зеленые глаза смотрели прямо на неё, прожигая насквозь, вынуждая её внутренности сжиматься и плавиться под этой тяжестью. В этом взгляде не было ни тени той мальчишеской мягкости, что она помнила. Только пристальный интерес, скрывающий за собой что-то большее. Этот взгляд, холодный и пронизывающий, не должен был вызывать в ней ничего, кроме смущения или даже лёгкого страха. Но вместо этого он пробудил в ней совсем другие чувства. Тепло разлилось по её телу, сначала тонкой дрожью по позвоночнику, а затем волной жара, затопившей грудь и живот. Бетти почувствовала, как сердце забилось быстрее, а дыхание стало чуть прерывистым. Она сглотнула, едва заметно прикусив губу. Джагхед не сводил с неё глаз. Казалось, он знал, что с ней происходит, видел мельчайшие изменения в её лице, в её позе. Его пристальный взгляд будто обнажал её перед ним, заставлял чувствовать себя уязвимой — и в то же время дразнил, пробуждая что-то запретное, давно забытое. Начальник отдела и по совместительству брат Бетти – Чарльз Смит громко хлопнул папкой о поверхность стола, заканчивая тем самым свою речь, за что та была ему очень благодарна. Она оторвала взгляд от Джагхеда и наконец прерывисто вдохнула воздух полной грудью. Оказывается, все это время пока длился зрительный контакт, она сидела затаив дыхание. В центр комнаты вышел еще один сотрудник отдела и начал монотонно зачитывать свой невероятно нудный отчет. Кто-то из рядом сидящих подавил зевок, но Бетти уже было совсем не до скуки, натянутая как струна, она лишь чувствовала этот жар разливающийся внутри, текущий лавой по ее венам и скапливающийся внизу живота, вызывающий ноющее томление где-то между ног, и не могла его побороть. Голова закружилась, а рот наполнился слюной. Да что с ней такое происходит? Она уже давно не чувствовала ничего подобного, и всему виной был этот пожирающий взгляд, который не отрывался от нее ни на секунду, она это чувствовала. Сжав карандаш так сильно, что в пальцах появилась боль, Бетти снова осмелилась взглянуть на него. Её сердце глухо стучало в груди, а дыхание сбилось, когда она поймала его взгляд — ленивый, томный, изучающий. Его глаза, точно ощупывая, скользнули по её фигуре, задерживаясь на изгибах тела, не спеша, смакуя. Под этим взглядом хотелось либо задрожать, либо сорваться с места и покинуть помещение, не оглядываясь. Но вдруг всё изменилось. За одно мгновение выражение его лица опустело, превратилось в пустую, отстранённую маску. В нём больше не было интереса, жара, даже той ленивой сосредоточенности. Теперь он смотрел на неё так, будто перед ним была не женщина, а нечто незначительное, не стоящее его внимания — скучная, неинтересная деталь в его окружении. Его взгляд лениво скользнул вниз, дошёл до носов её ботинок, задержался там на секунду, а затем медленно поднялся обратно к лицу. В зеленых глазах не мелькнуло ни единой эмоции. Только в последний миг перед тем, как отвернуться, он тихо, почти незаметно вздохнул. Как будто разочарованно. В груди больно укололо. Он что, разочаровался в ней? Или, может, вспомнил вдруг, как она однажды разбила ему сердце, и теперь ему стало противно даже смотреть на неё? Эта мысль была невыносима. Она будто снова вернулась в то лето, когда всё между ними рухнуло. Когда в его глазах вспыхнула боль, сменившись ледяным равнодушием, таким же, как сейчас. Теперь они были чужими друг для друга. Но почему же тогда внутри неё самой этот взгляд вызвал такой шквал эмоций? Почему её сердце забилось быстрее, словно в ожидании чего-то? Почему её кожу пробрала дрожь, не то от страха, не то от возбуждения? Бетти сглотнула, чувствуя, как в горле застрял ком. Что с ней не так? На этот вопрос ответ найтись так и не успел, Чарли громко хлопнул ладонями и объявил, что сегодняшняя конференция окончена. Бетти поднялась, не сводя глаз с Джагхеда, который уже пожимал руку агенту Смиту и негромко с ним переговаривался. Ничто не выдавало его недавний интерес, что девушка даже начала сомневаться в своем здравом уме, и подумала, не показалось ли ей все это. Медленным шагом она направилась в сторону выхода, руки дрожали так, что она чуть не выронила все свои заметки, к горлу подступила тошнота. Что же ей теперь делать? Подойти и поздороваться как ни в чем не бывало? А если он не захочет с ней даже разговаривать? Она застыла, но выбор был сделан за неё. — Бетти! — весело позвал Чарльз, энергично махнув ей рукой. Она сжалась. Нет. Нет, только не это. Но было поздно. Он подозвал её к себе. К себе и Джагхеду. Путей к отступлению не было. На негнущихся ватных ногах она направилась к ним. — А вот и наш агент Купер. Бетти замутило так резко, что ей пришлось глубоко вдохнуть, чтобы не потерять равновесие. Сердце ухало в груди, будто барабан, заглушая все остальные звуки. Ладони вспотели, пальцы непроизвольно сжались в кулаки, ногти впились в кожу. — Посмотри кто заскочил к нам в управление, вот так приятный сюрприз, не правда ли? — она перевела взгляд с Чарльза, который спокойно говорил, будто не замечая происходящего в ней шторма, на Джагхеда. Он теперь выглядел абсолютно спокойным, невозмутимым. Ни намёка на недавний интерес. Ни тени того странного напряжения между ними. Но все же Бетти удалось уловить еле заметную настороженность, ловко спрятанную за маской безразличия. — Бетти, рад тебя видеть, — от его голоса в груди сжалась предательская мышца, но звучал он только лишь учтиво, так ровно и спокойно, будто она для него теперь просто кто-то из прошлого, незначительное воспоминание, ничего больше. Она перехватила его взгляд. Изумрудные глаза смотрели прямо на неё, но не цеплялись за её лицо, не скользили по чертам, не искали чего-то знакомого. Просто фиксировали её присутствие. — Джагги, — это вышло слишком эмоционально, слишком нежно, так по-старому, что Бетти дала себе ментальный подзатыльник. Но она заметила, как он судорожно сглотнул, проследила глазами за дернувшимся кадыком. И продолжила уже более сдержанно и дружелюбно, — какими ветрами тебя занесло в наш унылый уголок криминалистики? — Джагхед внезапно позвонил мне вчера и попросил провести ему экскурсию по участку, показать файлы некоторых пикантных дел и пустить посидеть на собрании, ему не хватает вдохновения, в его книге тупик в сюжете, и он ищет острых ощущений, – ответил за него Чарли, — и я с радостью согласился помочь. Вот правда это собрание было одним из самых скучнейших в истории ФБР. Надеюсь, ты хотя бы не заснул. Джонс ухмыльнулся, посмотрев снова Бетти прямо в глаза. — Что ты, Чарльз, мне было очень интересно. Его ухмылка стала еще острее, почти хищной, как у охотника, который наконец загнал добычу в угол. Глаза снова потемнели, в них сверкнуло что-то неуловимое, что-то, от чего у Бетти по коже пробежали мурашки. Сейчас, стоя к нему так близко, были отчетливо видны следы, которые оставил на нем возраст. В уголках глаз залегли крохотные морщинки, юношеская полнота щек спала, скулы заострились и покрылись небольшой щетиной. Но в остальном это был все тот же Джагхед, привлекательный парень, с убийственной харизмой, копной вьющихся темно-каштановых волос под шапкой-короной и озорным взглядом бунтаря без причины. Ее Джагхед. Она в который раз дала себе мысленную затрещину. Он уже давно не ее, и никогда им больше не станет. Не в силах больше выдержать этого глубокого взгляда, и собственных глупых мыслей, Бетти испытывала невыносимую потребность сделать оттуда ноги. Она пробормотала что-то про кучу работы и неотложные дела, и как рада она была повидаться. Джаг на прощание лишь озорно кинул: — Увидимся, Бетс. И это ее окончательно и бесповоротно добило. Только он ее так всегда называл. Только ему было это позволено. До своего кабинета она, кажется, действительно бежала.

***

Весь рабочий день пошел коту под хвост. Элизабет просто не могла сосредоточиться на отчетах, которые собиралась уже к вечеру сдать начальству. Мысли раз за разом возвращались к Джонсу и его внезапному появлению в ее жизни, тревожное беспокойство, поселившееся внутри с самого утра, так и не уходило. Она сидела в своем маленьком душном кабинете, плотно затворив дверь, тем самым лишая себя хоть малейшего дуновения воздуха. Она даже не вышла на обед, потому что до глупого боялась столкнуться с Джагом. Прекрасно помня, что Чарли обещал тому экскурсию, она сидела и молилась всем богам, чтобы эта экскурсия не коснулась ее тесной каморки в конце коридора на втором этаже управления. Она просто не знала, как теперь вести себя с ним, о чем им говорить. К счастью, до конца рабочего дня ее никто не потревожил, кроме Джулли, ее стажерки. Когда эта рыжеволосая девушка с веснушками на носу заглянула чтобы сдать документы на проверку, Бетти чуть не разбила настольную лампу, сильно дернув рукой. И вот, когда за окнами кабинета стало совсем темно, а офис постепенно опустел, Элизабет наконец-то позволила себе расслабиться. Она откинулась на спинку кресла и устало потерла виски, чувствуя, как от напряжения гудит голова. Бетти вздохнула, собрала бумаги, которые так и не успела доделать, сложила их в папку и прижала к груди. Придется просидеть пол ночи в своем кабинете, ведь документы нужно было сдавать уже завтра. Выйдя из душного кабинета, она заперла дверь, прошла по пустому коридору и спустилась по лестнице на первый этаж. Ночной воздух оказался прохладным, но свежим, и она, с облегчением вдохнув его полной грудью, направилась к стоянке. На краю парковки, под приглушенным светом фонаря, стоял ее старенький «Шевроле». Машина давно требовала ремонта, местами облупилась краска, но Элизабет любила ее — слишком много воспоминаний было связано с этим автомобилем. Открыв дверь, она села за руль, положила папку с отчетами на соседнее сиденье и вставила ключ в замок зажигания. Двигатель завелся с привычным надсадным звуком, и в этот момент Бетти вдруг поймала себя на мысли, что совсем не хочет ехать домой. Ведь там ей предстояло встретиться со своим мужем. Но выбора не было. Она включила фары, вырулила на дорогу и, глядя в темноту ночного города, направилась к их дому. Элизабет Купер и Арчибальд Эндрюс жили в небольшом, но уютном домике в колониальном стиле на окраине города Буффало. Этот двухэтажный дом, расположенный среди зелени садов, словно был перенесен из другой эпохи. Его фасад был украшен колонами, плавно поднимающимися вверх от высокого деревянного крыльца с витражными окнами, пропускающими сквозь себя мягкий свет. Этот дом, где мягкий уют смешивался с роскошью, выбрала Бетти. Он напоминал ей ее прошлое жилье в Ривердейле, и несмотря на все ужасные вещи, что случились в том старом доме, она очень сильно тосковала по нему. Скучала по просторной кухне, где всегда было свободное место для ее друзей, по заднему дворику, где они с Арчи играли в прятки, по уютной гостиной в которой они по вечерам устраивали семейный просмотр кино с мамой, папой и сестрой Полли. Даже по своей комнате в розовых тонах, из которой она выросла еще в 13 лет, но боялась менять обстановку из-за мамы до самого окончания школы и переезда. Она скучала по Ривердейлу. Но с хорошими воспоминаниями всегда рука об руку идут болезненные, поэтому она всегда старалась не думать о прошлом. И сегодняшняя неожиданная встреча буквально с призраком из прошлого открыла старые раны, заставила их кровоточить и ныть тупой болью, как ноют старые травмы на погоду. Теперь она сидела на своей идеально вылизанной кухне и думала, стоит ли рассказать Арчи. С одной стороны, он всегда был откровенен с ней, никогда не скрывал от нее ни мыслей, ни поступков. Но с другой — зачем тревожить его? Это была всего лишь случайная встреча, ничего больше. Она не испытывала никаких чувств к Джагу, просто была зацеплена этим моментом из прошлого, ведь так? Как же легко было закрыть глаза на то, что она занималась самообманом. Бетти взглянула на наручные часы. Арчи скоро вернётся с работы. Она сделала глубокий вдох, стараясь избавиться от напряжения. Вряд ли эта встреча стоит того, чтобы вносить в их отношения сомнения. Арчи незачем знать, все-таки они с Джагхедом тоже были когда-то связаны дружбой, которая закончилась совсем не на приятной ноте.

— Бетти, ты дома? — из прихожей донесся голос мужа, звякнули ключи, хлопнула дверь, сердце пропустило удар. — Я на кухне, — девушка старалась чтобы ее голос звучал как обычно, чтобы ничто не выдавало ее внутреннюю дрожь и нервозность, пока она доставала из холодильника вчерашнюю лазанью и перекладывала на тарелки, затем отправляя их по очереди в микроволновую печь. — Что у нас сегодня на ужин? — раздался голос за спиной, Бетти не обернулась, лишь стояла и гипнотизировала зеленые цифры таймера. — Вчерашняя лазанья, извини, я задержалась на работе и не успела ничего приготовить. — Ничего страшного. — Арчи обнял ее со спины, положив руку на талию, и чмокнул в щеку. Бетти учуяла резкий аромат роз и тут же перед ее носом появился букет белых цветов, — Это тебе. Бетти взяла в руки букет и безучастно стала его разглядывать. Ей никогда не нравились розы. Слишком уж банальные и вульгарные цветы, с их вечной символикой страсти, любви и романтики, которые можно увидеть в любом фильме, на каждой свадьбе, без которых ни обходится ни одно клишированное свидание. Она любила что-то более живое, что-то необычное, но в то же время простое, например полевые ромашки. Но Арчи она почему-то об этом никогда не говорила, а он все продолжал ей дарить из года в год эти треклятые розы. — Прости за утренний скандал, я просто не знаю, что на меня нашло, — голос его звучал действительно сожалеюще. А Бетти прикрыла глаза и болезненно сглотнула. Господи, из-за всего произошедшего сегодня она ведь даже забыла, что они утром поссорились. — Ничего, все в порядке. И спасибо за цветы, они… милые. Арчи сжал ее в объятиях, поцеловал в плечо и, наконец, отпустил. Бетти снова могла дышать. — Разогреешь мне тоже кусочек, — кивнул он на еду, — пойду помою руки. Спустя пять минут они сидели в столовой за длинным дубовым столом напротив друг друга, на кружевной скатерти цвета слоновой кости стояла искусно сделанная ваза с белыми розами. Поглощение еды сопровождалось стуком приборов о тарелку, в остальном стояла гробовая тишина. Арчи задумчиво поглядывал на свою молчаливую жену и время от времени запускал руку в волосы, ероша рыжую копну. Когда с лазаньей было покончено, а грязная посуда была загружена в посудомоечную машину, Арчи нарушил эту неловкую тишину. — Ты все еще дуешься, да? Бетти не ответила. Как она могла рассказать ему, что причина ее странного поведения вовсе не в их утренней ссоре, а в том, что она сегодня видела Джагхеда Джонса и ее одолели странные необычные чувства. Арчи по-своему интерпретировал ее молчание. — Но ведь я же извинился, уж прости, что я так отчаянно хочу детей и хочу чаще видеть свою жену. Он всегда так делал, просил прощения, оправдывая свои поступки, перекладывая всю вину на жену. Арчи набрал полные легкие воздуха, явно собираясь разразиться новой тирадой. Бетти отложила тряпку, которой протирала поверхность столешницы, и тяжело вздохнула. Ну вот, опять все по новой. Кажется, еще одной такой ссоры она просто не вынесет. — Я почти не вижу тебя Бетти, ты постоянно пропадаешь на своей дурацкой работе, ездишь в бесконечные командировки, задерживаешься допоздна, и как будто мало этого, так ты еще и берешь работу на дом – закрываешься в кабинете и прячешься там от меня. Я каждый божий день ложусь спать один, а утром, когда я просыпаюсь, тебя уже нет. Я даже не уверен, спишь ли ты еще со мной в нашей спальне, потому что забыл, когда мы в последний раз занимались сексом. И в чем он был неправ? Бетти постаралась чтобы ее голос звучал максимально спокойно: — Арчи, я сейчас дома, и ты видишь меня. — Нет, тебя здесь нет. Твое тело может и находится сейчас на этой кухне, но сознание блуждает где-то очень далеко. За проницательность пятерка. Но уж лучше бы мысли Бетти были, как обычно, заняты работой. — Прости меня, Арчи, просто я так сильно устаю. И ты же знаешь, что значит для меня эта работа. Я мечтала об этой должности с того самого момента, как закончила школу. И я уже говорила тебе, что дети сейчас это самое последнее чего мне хочется. — Может ты не хочешь детей от меня? — Не говори глупостей, Арчи. Я не хочу детей в принципе сейчас. Я не могу все бросить, тем более завести ребенка. Это означало бы поставить крест на своей карьере на многие многие годы. — Но ты могла бы переждать несколько лет, а потом снова вернуться к работе. — Ты меня не слышишь, Арчи, я не могу. Не сейчас. Просто, прошу тебя, подожди еще несколько лет. Для меня сейчас важнее всего карьера. Без расследований я просто распадусь на части. Арчи долго молча смотрел ей в глаза. Хмурый напряженный взгляд сменился смирением, он кивнул, в знак поражения. Бетти вздохнула с облегчением, разговор о детях был отсрочен на некоторое время, возможно несколько месяцев, если ей повезет. А потом он вдруг резко подошел к ней, провел рукой по талии, сжал ткань ее бежевой кофточки. — А что по поводу того, что я не вижу свою жену? — спросил он, стаскивая другой рукой резинку с ее хвостика. Он запустил руку в светлые волосы, слегка поглаживая кожу головы. Бетти сделала глубокий вдох, довольно прикрыла глаза и выдохнула, вопросительно промычав. Все-таки Арчи выучил ее слишком хорошо, это всегда успокаивало и расслабляло ее. — Как насчет компромисса? Я отстаю от тебя и твоей работы, но на выходных ты будешь вся моя. Никаких важных звонков, внезапных вызовов на работу, никаких бумажек в кабинете. Только ты, я и бутылка хорошего вина. От мягких касаний, массажирующих ее голову, Бетти довольно застонала. Эти ловкие движения дарили блаженное спокойствие мысли, заставляли поддаваться на любые предложения. Довольно хитрый прием с его стороны. Тем более Бетти чувствовала перед ним вину, она хотела дать ему хоть что-то взамен, сделать его чуточку счастливее. — Звучит прекрасно. Арчи самодовольно хмыкнул. — Тогда договорились. И Арчи накрыл ее рот своим, по-хозяйски раздвигая пухлые губы и проникая языком внутрь, рукой он надавил на поясницу заставляя девушку прогнуться и упереться грудью в его грудь. И Бетти следовало бы отдаться чувствам, ведь их ссора нашла компромисс, и все у них теперь наладится, а они так давно не занимались сексом, что он только укрепил бы их примирение. Но сокрушительные предательские мысли вытолкнули из глубин подсознания сегодняшнюю встречу и этот взгляд Джагхеда, от которого она растекалась лужицей половину конференции, встал перед закрытыми глазами. Необъяснимо, но мягкие поцелуи и откровенные прикосновения ее мужа не вызывали и толику той бури эмоций, что одолевала ее сегодня от одного лишь взгляда. Чувства были совсем не те. Ей захотелось разрыдаться от отчаяния. Она замерла и отступила от мужа. — Ты не хочешь? Бетти лишь покачала головой, прикрыв глаза. — Прости, у меня там в кабинете куча отчетов, которые нужно сдать завтра утром. Арчи разочарованно, но понимаще кивнул. Он не стал настаивать, не стал задавать лишних вопросов, просто коротко вздохнул, как будто уже привык к таким ответам, и, сжав Бетти в коротких, почти механических объятиях, чмокнул ее в щеку. Она почувствовала холод его губ и лишь выдавила короткую улыбку и тут же отвернулась, чтобы спрятать от него то, что вертелось в голове. Арчи тем временем направился к холодильнику, бесшумно открыл дверцу и, недолго думая, достал оттуда бутылку пива. Бетти слышала, как хрустнула крышка, как он сделал первый глоток, и вдруг ей стало невыносимо тесно в этой кухне. Она сглотнула, чувствуя, как ноющее чувство вины расползается по груди, но ничего не сказала. Вместо этого просто развернулась и, уткнувшись в экран телефона, сделала вид, что проверяет рабочие письма.       *** Сидя в своем кабинете далеко за полночь, и составляя последний отчет, Бетти Купер думала о том, что всегда знала, какой должна быть ее жизнь. Дом с белым забором, крепкий, надежный муж, карьера, в которой она чувствовала себя нужной. Без хаоса, без неожиданностей, без тени прошлого. Она получила все, что хотела. Дом стоял в тихом районе, окруженный ухоженными газонами. Внутри — идеальный порядок, ни одной вещи не лежало не на своем месте. Муж — Арчи Эндрюс, воплощение стабильности, человек, который мог обнять и сказать: «Все будет хорошо» — и Бетс верила ему. Работа — престижное место в ФБР, громкие расследования, контроль над ситуацией. Но Бетти не хотела детей. Это было единственным несоответствием ее идеальному миру. А во взгляде Арчи она всегда видела неозвученный вопрос. И каждый раз, когда друзья рассказывали о своих детях, когда Арчи задерживал взгляд на младенце в коляске, Бетти чувствовала, как между ними образуется крошечная трещина. Но она продолжала говорить себе: «Я счастлива». Она повторяла это каждое утро, пока заваривала кофе на кухне их уютного дома. Напоминала себе об этом, глядя на фотографии со свадьбы, висящие на стене. Убеждала себя, когда засыпала рядом с Арчи, уткнувшись носом в его плечо. Но потом она увидела Джагхеда Джонса. Он ворвался в её жизнь так же внезапно, как шторм, сметая всё, что она так старательно выстраивала годами. Все её устоявшиеся понятия о счастливой жизни потеряли равновесие, словно башня из Дженги, у которой убрали слишком много деревянных брусков. Вытягивая наружу старые забытые чувства. Всё, что раньше казалось незыблемым, вдруг пошатнулось. И теперь у неё остались лишь смятение, боль старых ошибок, и слишком много неудобных вопросов к самой себе.