песни перелётных птиц

как все в итоге случилось? обстановка? обстановка была такой о какой я мечтала, когда поступала в киноколледж. думала что раз все люди там творческие, я никогда не столкнусь с осуждением, но я ошиблась. а в таком месте как больница, всех вокруг точно что то объединяет. оказалось у нас много общего. я тоже больна. было сложно к этому привыкнуть, меня лечат, я лежу в палате, меня просят пить таблетки. раньше я существовала также, как сейчас, но никто не лечил меня. обидно, раз я все это время была больна, несправедливо что ко мне относились как к здоровой. это тоже самое что ходить со сломанной ногой без костыля.  сейчас мне нельзя чувствовать обиду, слишком уж много её у меня накопилось. я бы не сказала что "тут" есть кто то дружелюбный. но никто не обижает, все просто, со странностями.  мы начали иногда болтать, даже охранник что сидит в углу и шепчет себе что то под нос,иногда выходит оттуда и заглядывается на наши посиделки. сестры даже дали нам пару настолок. быстро забрали, по понятным причинам. даже карты бывают острыми. кормят тут плохо, но не доедать нельзя. странно конечно, разве это не насилие? в общем, все похоже на нормальный мир, даже лучше. здесь немного безопасней. но есть одно отличие от нормального бытия. отсутствие улицы. окна везде закрыты, свет только искусственный. я не помню когда видела небо в последний раз. и это, пожалуй больше всего омрачает. сестры похожи друг на друга, одинаковая форма, речь, даже волосы. у каждой на фартуке висит ключ от окон и дверей, он универсальный, используют его обычно в случае пожара. хотя думаю дети здесь, при пожаре убегать не будут. окна действительно большая проблема, меня мучает бессонница, потому что я не могу сориентироваться по времени. и с кожей проблемы, для меня все еще загадка как сюда проникает свежий воздух. в один из дней у меня появился шанс посмотреть на улицу. я не собиралась открывать окно из плохих намерений. любопытство и тоска по свободе мучали меня изнутри. что за шанс? шанс в виде ключей, которые сестра забыла когда открывала шкафчик у кровати моей соседки.  я точно убедилась что она ушла, точно знала что окно откроется. план был на самом деле довольно невинным, но мне было важно чтобы никто не застал меня в таком виде. я сорвала связку ключей одним уверенным движением руки, и направила к скважине. какого было мое удивление, когда за окнами весь мир был белым. буквально. все белое. это не туман не дым, будто кусок чистого листа. но текстура странная, будто что то мягкое.  я смотрю вниз, и кажется вижу пол, прямо под окном. если это все плод моего воображения, и я сейчас упаду и разобьюсь насмерть. вероятно, мне будет все равно. потому что если это все действительно галлюцинация, то мне видимо, недолго осталось. окно пропадает из моего поля зрения. я лишь спотыкаюсь, будто не могу пошевелить ногами. оно просто испаряется. но я не падаю вниз. я вообще не падаю.  передо мной уже не тот белый пейзаж, кажется я вижу маленькие белые кружочки, может это солнце? или звезды? насколько мир может поменяться когда у тебя нет свободы? но это не солнце, и даже не звезды. я пытаюсь сфокусироваться и понимаю. что это таблетки. рядим капельница. а пол мягкий на ощупь. меня охватывает паника, когда я не могу пошевелить руками и ногами. то что я открыла было вовсе не окном, я лишь сумела смахнуть повязку с лица. слезы покатились по щекам. я никогда не чувствовала себя так беспомощно.  но эти два положения были похожи, что там что там, я была взаперти. насколько мир может поменяться когда у тебя нет свободы? а когда есть? рыдала, билась, кусалась, лечилась,пугалась. свобода? выписали. встречали меня три девочки, что были хотя бы немного рядом, в отличии от других. и родители. все с цветами, и все плакали, но улыбались.  варя просила меня что нибудь сказать, она так хотела услышать мой голос спустя столько времени. все что я смогла из себя выдавить: дом. мама. детство.  все обернулись и посмотрели на меня глазами, размером с шар для боулинга, и начали переспрашивать.  я повторила: дом. мама. детство. когда я вернулась в кш, все тоже плакали. я все еще не понимала почему. теперь все хорошо, почему никто не плакал когда все было плохо? все обнимали меня, разговаривали.  но этот момент встречи длился недолго.  дело в том что я говорила только, те три слова. я не оглохла, не ослепла, не онемела. но я не слышала не видела и не говорила. просто овощ перекаченный лекарствами и чувством собственной бесполезности.  но киноколледж как всегда остался очень толерантен к этому. нашлись волонтеры, мои друзья? студенты, которым было не все равно, кто то вроде нянек. каждый день недели кто то ходит со мной, чтобы я не потерялась, не упала, и в целом приглядывает.  на удивление откликнулся даже яир. готова поспорить что только потому что, виталий евгеньевич обещал что тем кто вместо пар за мной присматривает, не будут ставить долги и пропуски за этот день. мы сидели на пятом. он смотрел в телефон. я смотрела в стену. тишину, еле сбивающуюся шумом от телефона прервало: на самом деле я могу разговаривать. он посмотрел на меня как облупленный. на его лице читалось ясное, невинное, озадаченное "почему". потому что слова принесли в мою жизнь больше боли чем счастья. настоящая свобода для меня, как оказалось молчание. я ни хочу чтобы все снова плакали. не хочу чтобы они страдали как я. после этих слов,я прижалась своими руками к перилам. так почему ты обрекаешь себя на страдания? ты любишь говорить. он кажется искренне не понимал. возможно ты прав он не оглох, не ослеп и не онемел. но после того дня. дня когда на пятом из двух, на полу остался только один. мама всегда точила нож за него.