Осколки наивности

Ночь окутала город, как легкая пелена тумана, который медленно стелился по улицам, создавая атмосферу некой нереальности. Тишина опутала мир, как плотное одеяло, и лишь редкие звуки шагов нарушали это зловещее спокойствие. На горизонте сгущались облака, предвещая грозу. Окружающее пространство казалось мертвым, будто выжженное солнцем, в котором не осталось ничего живого, кроме них двоих. Джаст прислонился к стене, его окровавленные, забинтованные руки дрожали. Осколки, которые когда-то были символом его надежды, сейчас кололи его душу. Он смотрел на них, как будто искал ответы. Альбина стояла на месте, не в силах отвести взгляд от осколков стекла, которые пронзили его руки. Они блестели в мрачном свете, отражая их силуэты, покрытые кровью. Кровь медленно стекала по ладоням парня, оставляя красные следы на бинтах. Его сердце билось невыносимо тяжело, как будто оно пыталось вырваться из груди, но не находило выхода. Её бледная кожа казалась почти прозрачной на фоне тусклого света. Она и сама искала смысл в осколках, которые с трудом удерживал в окровавленных руках парень. Каждый из них отражал его уязвимость, его стремление к любви, к пониманию, которое он так долго искал. Но в этот момент все, что он чувствовал, — это боль и опустошение. — Почему? — вырвалось у него, и он не мог сдержать дрожь в голосе. Тусклые тёмно-синие глаза смотрели на Джаста безжалостно, как будто она наблюдала за разрушением чего-то, что никогда ей не принадлежало. Она не чувствовал жалости, не испытывала сострадания. В её душе царила холодная пустота, и она не собиралась ее заполнять. — А как же любовь с первого взгляда? — тихо произнес чёрт, его голос дрожал от боли и надежды. На мгновение он поднял глаза, встретившись с холодным взглядом девушки, и тут же снова опустил их, как будто боялся увидеть в них насмешку. Альбина так и стояла напротив, смотря на Джаста с наигранным безразличием, в глазах не было ни капли сострадания, только холодная реальность. Её голос словно был пронизан ядом, когда она отвечала: — Я, к счастью, плохо вижу, — произнесла беловолосая, насмехаясь над ним. Как будто сама мысль о любви была для неё абсурдной. Сердце Джаста сжалось, эти слова пронзили насквозь. Он не мог поверить в то, что слышал. Во всех представлениях Альбина всегда была тем, кто мог понять, кто был рядом в трудные моменты. Но теперь, когда он стоял здесь, с осколками в руках, тот, кто был символом надежды, стал источником боли. — Что с тобой не так? — прошептал демон, осознавая, что его мир рушится. — Почему ты... Стала такой? Он уронил осколки на пол, и они разбились на ещё более мелкие кусочки, создавая новый звуковой ландшафт из мелодии разбитых осколков. Его мир, который он пытался собрать из кусков оставшейся надежды и мечты так быстро разваливался на глазах. Альбина фыркнула, отвернув голову. Эти фальшивки такие наивные. Сердце сжалось толи от одиночества, толи от страха. Он не знал, что делать с осколками у ног. Это была не просто физическая боль; это было осознание того, что его "десткая" наивность была сломана. Он поверил в то, что между ними была любовь, но теперь оказался один, среди осколков. Он верил в это 8 лет. Джаст чувствовал каждой фиброй своей души, как в груди разрывается что-то важное. Он всегда был "спокойным" и только с Альбиной он позволял себе проявить чуть больше эмоций. Проявить детскую наивность, которая обернулась против него. Этот снеговик, с которым он пытался установить контакт, разрушил его представления о дружбе, о взаимопонимании. — А может ты всегда была такой, — тихо сказал он, глядя на девушку, которая уже хотела начать удаляться. — Ты играла со мной... Нет. Со всеми нами, как с игрушками. Альбина остановилась на мгновение, но не обернулась. В её движениях никогда не было даже намёка на жалость. Она стала частью этого сумасшествия, которое сама же и создала. — Неужели ты и впрямь всё это время думал, что можешь меня “изменить“, — произнесла она, но её голос звучал так, будто она говорила о чем-то далеком, не относящемся к их отношениям. — Но любовь — это не то, что можно построить на надежде. Его чувства были сломаны как стекло на полу. Он почувствовал, как слезы начали катиться по щекам, обжигая кожу. Он смотрел на Альбину, которая уходила, и понимал, что эта потеря была не просто его болью, но и его уроком. — Я любил тебя, — произнес он наконец, его голос был полон горечи, которая казалась ему такой странной. — Но, похоже, ты даже не знаешь, что это значит. — И почему я был таким наивным? — прошептал он ели слышно, не ожидая ответа. Ответа и не последовало. Только тишина, уносящая его слова вдаль, словно насмехаясь над его горем. Альбина нутром ощущала, как собственный внутренний мир рушится. Он был слишком добрым, слишком полным надежд. Правда Альбина остановилась, слабо услышав шёпот Джаста. Она знала, что сделала больно, но разве этим копиям есть какое-то дело? Что-то внутри сжималось, и она не могла заставить себя так оставить его. Сарказм и безразличие — это была лишь броня, за которой она прятала свои собственные страхи. Гибрид медленно обернулась, в глазах уже не было жестокости, только растерянность и сожаление. — Я… — начала она, но слова застряли у неё в горле. Джаст по-прежнему не смотрел на неё, но в его голосе послышались нотки отчаяния. — Ты не понимаешь, Альбина. Я надеялся... Хотя бы дружить. — Я тоже хотела, — тихо произнесла она. — Но это невозможно. Это признание повисло в воздухе, как призрак, окутывающий их обоих. — Я думал, ты хорошая, — произнес чёрт, всё так же не поднимая головы. — Я думал, что смогу на тебя опереться. — Я тоже надеялась на это, — ответила девушка, не шевелясь со своего места. — Но ты не тот, кем я интересовалась. Больше нет. Секунды тянулись, как часы, и между ними возникла пропасть недоразумения и боли. Джаст наконец взглянул на Альбину, в его глазах не было ненависти, только смятение. — Возможно, нам нужно просто… попробовать понять друг друга?, — тихо произнес он, его голос был полон надежды, несмотря на раны, которые ещё не зажили. И сомнения, что дело правда в этом. В их сердцах уже не осталось места для идеализации. Они оба были сломаны, но именно в это они и были похожи. Девушка не ответила. Она просто ушла, оставляя парня одного на этом пустом месте, где мечты разрушались на куски, и тишина вновь окутывала его, как холодное покрывало. Осознание пришло слишком поздно. Джаст остался здесь, с осколками своей наивности.

***

Альбина опустилась на колени с глухим звуком, её сердце билось с такой силой, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди. Она не могла понять, зачем она так поступила? Слезы наворачивались на глазах, пока пальцы запутывались в волосах, сжимая в области корней. Воспоминания о прошлом так и бились в голову. Как они проводили время вместе, вновь напомнили о себе. Сейчас девушка прятала свои истинные чувства за маской сарказма, но раньше... Раньше ведь было иначе. Каждый раз, когда они смеялись над пранками друг-друга, она верила, что за этой маской скрывается человек, которому можно доверять. Но все оказалось не так просто... Забавно. В тот момент, когда пути с Джастом разошлись, Альбина почувствовала, как в груди что-то сломалось. Задумавшись, она чутка ослабила хватку в своих белых волосах. Если Альбине казалось что так легко было бы оставить все позади, раствориться в сером мире, где ни любви, ни боли не существовало. Почему она не могла? В ней все еще теплилась блядская искра надежды, даже если она была едва заметной. "Она же гибрид человека и снеговика, и, как и снег, у него была своя красота — хрупкость и нежность". Она подняла голову и взглянула на окно сквозь пелену слёз. За ним шелестел "ветер", в листве деревьев витала зловещая мелодия. Симуляция. Альбина не знала, что делать дальше. Возможно, она будет надеяться на настойчивость Джаста, который попытается ещё раз объяснить, что любовь не всегда ослепляет, иногда она просто заставляет чувствовать. Но в глубине души она понимала, что эта фальшивка не такая как настоящий Джаст. Ему Зона важнее. Их разговоры теперь сочатся сарказмом, словно защитный механизм. Щитом от мира, который Альбина считала ненастоящим. Он был сломанным, сломанной игрушкой навсегда. Альбина всхлипнула, протирая глаза ладонями. Тихо произнося: — Я больше не верю. Она знала, что впереди её ждет ещё много встреч с этими иллюзиями, но в её сердце горела неестественная надежда, даже если эта надежда была окроплена кровью и слезами. И, возможно, однажды она сможет поверить во всё.