Сон–сэнним

Октябрь... Ин Хо любил это время, всем своим сердцем любил, несмотря на холод и частые дожди этого месяца. Ему претила яркая, солнечная осень, которая, как ни крути, все еще оставалась летом, только одетым в золото. Хван любил запах мокрых листьев, запах первых леденящих ветров, которые, кстати, отличались ароматом от теплых. В начале октября можно было еще собрать листья, лежащие на земле, и положить их в какую-нибудь старую книгу на полке, чтобы засушить. На память. Открыть потом, где-то в конце зимы или летом, желтоватые страницы, пахнущие пылью, и увидеть сухой оранжевый листок. Была в этом хобби Ин Хо какая-то необъяснимая романтика, которой парень наслаждался раз за разом. Хван шагал по дороге, ведущей в университет, и слушал музыку. В такое время года ему нравилось слушать что-то классическое, успокаивающее, даже мрачное, если на улице шел дождь. Сегодня воды с неба не наблюдалось, однако на дорогах были ее следы – лужи, которые Ин Хо даже не старался обходить, наступая черными ботинками в воду и создавая на ней сильную рябь. Он поднял голову с мокрого асфальта на серое, затянутое хмурыми облаками небо и вдохнул прохладу осени. Это успокаивало. Все вокруг: люди в пальто и легких шапках, машины, проезжающие мимо, холодный ветер, раздувающий черные мягкие волосы Хвана... До парня дошел нежный, еле уловимый и сдуваемый ветром запах из пекарни неподалеку. Аромат свежей выпечки и горячего кофе разбавлял, словно скрашивал оттенки серого города, добавлял теплые тона. Ин Хо еще раз глубоко вдохнул этот запах уюта, словно анализируя, стоит ли заходить в пекарню и тратить деньги, коих оставалось не так много к концу месяца. Как будто бы все вокруг шептало Хвану: «Зайди... Купи круассан... И кофе... Дорогой кофе... » И парень совершенно не мог сопротивляться. Пасмурное небо, холодный ветерок, проникающий под куртку и проходящийся прохладой по темно-синему свитеру, классика в наушниках, Фредерик Шопен... Все подталкивало на покупку выпечки и кофе, на эстетичную фотографию в альбом. Последнее поставило точку в размышлениях Ин Хо. Альбом. Его памятный альбом, в котором он собирал яркие и красивые моменты своей жизни: дни рождения друзей, различные поездки. Хван сделал шаг вперед, все еще находясь в своих размышлениях. Он шел довольно близко к дороге, как оказалось, однако сам этого не замечал. Ин Хо заметит, и заметит лишь тогда, когда мимо него с умеренной скоростью пронесется идеально чистая, практически блестящая, черная машина, и когда брюки и куртка Хвана будут забрызганы водой из большой лужи на дороге. Парень сжал губы и втянул воздух через нос, чтобы не сматериться на всю улицу. В ушах все еще играл Шопен, но как он контрастировал с нарастающим раздражением и ругательствами в голове. Вся прекрасная атмосфера вдруг улетучилась, и на ее место пришло непривычное Хвану отвращение ко всему, что движется. Он не был пессимистом. Никогда. Парень всегда оставался в нежных руках романтики, но не тогда, когда его чистую куртку и брюки нагло обливают из лужи. Наверное, богач, сидящий внутри, доволен собой. Даже не шелохнулся, когда испачкал очередного прохожего! Это злило Ин Хо больше всего. Как можно настолько ненавидеть всех вокруг, чтобы гонять по лужам и обливать пешеходов? Парень глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться, и сделал еще один шаг вперед. Он поднял взгляд и краем глаза заметил, как черная машина, не успевшая далеко уехать, останавливается у пешеходной дороги. Ин Хо напрягся. Ему искренне не хотелось выслушивать визги водителя, если таковые посыпятся просто так на несчастного Хвана. Парень ускорил шаг, все еще аккуратно наблюдая за машиной. Дверь дорогого майбаха почти бесшумно открылась, запустив в салон машины холод осеннего дня. Из автомобиля высунулась сначала стройная нога, вокруг которой на ветру чуть развевался низ классических брюк, а затем и высокий человек, лицо которого было украшено круглыми очками в металлической оправе. Одной рукой, выйдя из машины, мужчина поправил черное пальто, а за ним аккуратно уложенные волнистые короткие волосы. Незнакомец, несмотря на скорость, с которой Ин Хо уходил от него и надвигающегося разговора, все же догнал парня и остановил, практически невесомо взяв за ткань куртки. Хван обернулся, уже готовясь морально к ругани или чему-то жутко неприятному. Однако брови его поползли вверх, стоило высокому незнакомцу два раза поклониться. Он, кажется, был сильно обеспокоен произошедшим, может, даже больше, чем Ин Хо. – Божечки, простите! Я совсем отвлекся от дороги, не заметил, что там лужа и... – рассыпался в извинениях мужчина, сложив свои ладони вместе, – Вы в порядке? Парень стоял, раскрыв глаза и осматривая незнакомца. Ветер, уже, кажется, успевший подружиться с Ин Хо, донес до него аромат жасмина, смешанного с чем-то древесным. Все это наслаивалось на запах моря. Его описать Хван был не в силах, даже если бы взял в руки всю свою романтичную и тонкую натуру. Пахло просто морем. Морем, жасмином и деревом. Хван перевел взгляд на глаза мужчины. Возможно, прямой зрительный контакт с незнакомцем может быть воспринят как вульгарность или невоспитанность, однако Ин Хо, видя ответный взгляд, такой же прямой, не волновался за такую глупость. Он пару раз проморгался, пытаясь сформулировать цельную фразу в голове. Под ожидающим надзором темных глаз это было сделать нелегко. – Бывает, – лишь выдавил из себя Хван, чем, кажется, совершенно не успокоил собеседника, – Ну, я имею ввиду... Я в порядке. Все хорошо. Мужчина все еще держал виноватое выражение лица, при этом что-то обдумывая. – Если хотите, я могу вас подвезти. Вы студент? – он чуть наклонил голову вбок, на пару секунд скользнув взглядом по силуэту парня напротив. Такой поворот еще больше озадачил Хвана. С одной стороны, садиться в машину к незнакомому мужчине, пусть и вкусно пахнущему и выглядящему безумно аккуратно, было рискованно; с другой – до начала пар оставалось не так много времени, и было бы приятно бесплатно оказаться в вузе на пару десятков минут раньше начала лекций. Ин Хо неловко сжал одну ладонь пальцами другой руки, пытаясь сделать выбор. – А как вы догадались? – чтобы оттянуть время ответа спросил он. – Сумка, – незнакомец легко кивнул головой в сторону сумки с тетрадями и книгами, перекинутой через плечо, – Плюс официальный вид и ранний выход на улицу в будний день. Хван непроизвольно усмехнулся, положив одну руку на ремешок сумки. – Логично, – согласился он, а затем, сделав паузу, все же принял решение, – Если вам будет несложно, подвезите до Сеульского национального университета. Мужчина на пару секунд замолчал, осмотрев собеседника еще раз, а после мягко улыбнулся и кивнул. – Проходите в машину, садитесь. Там есть салфетки в бардачке, можете вытереть брюки, – он показал рукой в сторону своего автомобиля. – А вы? – Хван посмотрел на машину и снова вернул взгляд к незнакомцу. – Я зайду в пекарню неподалёку. Как раз поэтому я отвлекся от дороги – искал кошелёк, – мужчина неловко посмеялся, и от этого смеха, кажется, ярче заиграл жасмин. Ин Хо кивнул и молча пошел к машине, внутренне удивляясь, как совпали их желания зайти в пекарню и взять что-нибудь вкусное. Парень до сих пор был поражен щедростью и добротой этого господина: он остановился, не боясь опоздать по делам (а выглядел этот мужчина так, будто дел у него было много), да еще и предложил подвезти Ин Хо до университета... Хван, садясь в машину, обернулся на стеклянные двери пекарни и увидел, как мужчина в черном пальто аккуратно, придерживая за собой тяжелую дверь, заходит в помещение, из которого льётся теплый свет и уют. В салоне автомобиля пахло дорогой кожей, но даже здесь Ин Хо уловил мягкий и ненавязчивый аромат жасмина и моря. Он успокаивал, был безумно приятным и нежным, что, собственно, очень даже шло обладателю этого запаха. Несмотря на все приятные чувства от разговора с мужчиной, Хван чувствовал себя некомфортно в такой дорогой и аккуратной машине. Он сам был любителем чистоты и упорядоченности, поэтому жутко боялся что-либо трогать или задевать в салоне авто. По крайней мере, без разрешения владельца сие порядка и чуда перфекционизма. Через пару минут пришел и он, держа в обеих руках бумажные стаканы с горячим кофе и крафтовый пакет со свежей выпечкой. Мужчина постучал костяшками пальцев одной из рук по окну машины, и Хван достаточно быстро сообразил, что ему нужно открыть дверь. Так и сделал, впустив в салон машины прохладу и аромат кофе. – Подержите, – старший передал Ин Хо покупки, а сам поудобнее уселся на водительское сиденье, пристегнувшись ремнем безопасности, – Благодарю. Он забрал лишь один стакан с кофе и вытащил из пакета завернутую в упаковку булочку Хоппан, на что Хван удивленно поднял брови. В его голове медленно, очень медленно крутились шестеренки, отвечающие за логику. Старший, заметив недоумение со стороны своего попутчика, мягко улыбнулся, уже откусив кусок булочки. – Это вам, – он кивнул на то, что Ин Хо держал в руках, – Я подумал, что это будет невежливо. Ну, если я буду есть, а вы – просто смотреть. Хван молча хлопал глазами, растерянно разглядывая незнакомца. Тот, съев свою выпечку буквально за два укуса, завел машину и тронулся вперед по дороге, улыбаясь и изучая движение автомобилей. Ин Хо перевел взгляд на стакан с кофе и крафтовый пакет, затем снова на "водителя". – Спасибо вам, это очень щедро с вашей стороны, господин, – Хван чуть поклонился, раскрывая пакет и осматривая содержимое, – Оу... Он удивился, увидев там круассан. Тот, что Ин Хо и хотел взять, стоя на тротуаре и размышляя о полезности траты денег. – Вы не любите круассаны? – не отрываясь от дороги, спросил мужчина. Хван спохватился, поняв, что его "оу" звучало слишком смущенно, нежели удивленно. – Нет! Ну, в смысле, люблю, но дело не в этом, – он неловко улыбнулся, доставая свою выпечку, – Я просто тоже думал зайти в пекарню. И взять там круассан с кофе. Его собеседник мягко посмеялся, так мягко, что, кажется, согрел уютом своего смеха салон машины лучше любой печи. – Видимо, нужно было так, чтобы я вас облил, – заключил мужчина, включая музыку в машине, – Вы не против? Ин Хо отрицательно мотнул головой. Он уже внимательнее решил осмотреть щедрого незнакомца. Черные волнистые волосы, обнажающие торчащие, розовые от прохлады, уши; приятный глазу профиль, выделяющийся какой-то особой благородностью и спокойствием; худая шея, к основанию своему прикрытая темно-серой рубашкой. Этому мужчине шла осень. Нет, не осень. Октябрь. Может даже его начало, когда сентябрьская яркость уже отошла с палитры улиц, но вокруг все еще держится тепло, и лучи солнца мягко греют, не отпуская. Этот мужчина... Ин Хо задумался, отпивая кофе. Задумался о мелодии этого мужчины. Хван делал так часто, даже когда ездил в метро или шел по улицам. Он видел цепляющих его взор людей и пытался услышать их мелодию. Скрипка или фортепиано? Сложный вопрос. Именно сейчас. Парень внимательнее вгляделся в эмоции на светлом лице водителя, в контраст бледной кожи и темных волос. Это было фортепиано. Может быть, в сопровождении скрипки, но та была не ведущей. Фортепиано этого мужчины было звонким, спокойным, отбивая высокими нотами капли осеннего дождя. Ин Хо откусил круассан. Теперь нужно было понять мелодию точно. Парень увеличил фокус своего взгляда, взяв во внимание не только лицо мужчины, но и вид за окном. Пасмурная погода, мягкая полу-улыбка, выражающая спокойствие и уверенность... Это мог быть Моцарт, «Анданте». Точно. Он. Этот мужчина звучит как «Анданте». Его запах моря и дерева звучит как «Анданте», а жасмин, нежный и волшебный, отвечает в этом концерте за скрипку. Ин Хо чуть дрогнул, когда взглядом встретился с направленными на него карими глазами. Да, парень имел за собой грешок забываться в моменты размышления над мелодиями. Он быстро отвел взгляд в окно рядом с собой, глотая кофе. В ответ на свое действие Хван, кажется, услышал тихий смешок, однако предпочитал не размусоливать мысли о произошедшем неловком моменте. – У вас довольно престижное место обучения, – отметил водитель, словно сам пытался скрасить смущающую тишину, – Должно быть, у вас в школе были отличные оценки. Ин Хо был готов выдохнуть от облегчения. В любой другой момент разговор в машине смутил бы его, но сейчас он был даже рад внезапной фразе мужчины рядом. – Да, я был отличником, – кивнул Хван, повернувшись лицом к лобовому окну, на котором отражались следы начинающегося дождя, – Вы, видимо, тоже. Он пробежался взглядом по салону дорогой машины, показывая, на что намекал в своей фразе. В ответ на это Ин Хо снова услышал теплый смех, а ладони, на тыльной стороне которых, как заметил парень, кое-где выпирали венки, чуть ослабли на руле и соскользнули немного вниз. – Я имел достаточный итоговый балл, чтобы поступить на интересующую меня специальность, – усмехнулся мужчина, поворачивая руль влево. Хван увидел за верхушками полуголых деревьев крышу знакомого уже три года университета. Время на разговор, видимо, еще есть. – На кого учитесь, если не секрет? – старший затормозил на светофоре, пропуская пешеходов. – На музыканта, – обобщенно ответил Ин Хо, но затем решил добавить, – Скрипача. – Вау, – с долей восхищения выдохнул мужчина, посмотрев на собеседника, а затем на его руки, – Творческая личность...Это просто чудесно! Искренность незнакомца создавала непринужденную, уютную атмосферу. Этим мужчина располагал к себе все больше. Он был уверен в себе, в своих разговорах. – Спасибо, господин, – Ин Хо благодарно улыбнулся, сминая пустую обертку от круассана в руке. – Сон, – мужчина снова тронулся по дороге вперед, увидев зеленый свет. – М? – Хван не понял, к чему была фраза. – Господин Сон. Сон Ки Хун, – незнакомец легко посмеялся, а затем, посмотрев на наручные часы, чуть прибавил скорости. Ин Хо тоже обратил на них внимание, но потом глянул на время. Да, наверное, следовало поторопиться, однако Хван не говорил мужчине время начала своих лекций. – Спасибо, господин Сон, – он задумчиво глянул в окно, смотря на приближающееся здание университета. Выходя из автомобиля спустя несколько минут, Ин Хо аккуратно пытался закрыть дверь, боясь хлопнуть. Она никак не закрывалась. – Да что-ж ты... – пробубнил Хван, но вдруг распахнул глаза и подался назад от двери, когда увидел руки мужчины перед собой и почувствовал слишком яркий запах жасмина. – Надо сильнее, – Сон не хлопнул дверью, но нажал на нее с силой, от чего та щелкнула. Далее мужчина отошел от Ин Хо, взяв чехол от ноутбука с капота автомобиля в одну руку, и двинулся в сторону главного входа университета. Он, не оборачиваясь, нажал на кнопку и поставил машину на сигнализацию. Сон прошел до ворот, а затем развернулся на парня, как-то с усмешкой даже выпустив воздух из легких, который вышел на волю паром и растворился в октябре. – Вы вроде торопились на занятия, молодой человек, – он улыбнулся, смотря на удивление студента. – А вы... – Ин Хо снова долго соображал, но двинулся к собеседнику, быстро его догнав. – Я тоже спешил на занятия, – мужчина сунул свободную руку в карман пальто и двинулся вперед спокойным шагом, временами посматривая на Хвана. Далее они шли вместе, до самого входа, но разошлись на вахте. Ин Хо потерял своего нового знакомого в толпе студентов, разбредающихся по аудиториям. Он снял куртку, сдал ее в раздевалку и еще раз огляделся, стараясь найти среди студентов знакомое лицо, однако исключительная внимательность была прервана его же вскриком. – Приве-ет! Ты где ходишь, мы с Чон Бэ уже думали, что ты не придешь! – сзади на Ин Хо налетел высокий паренек, Кан Дэ Хо, обучающийся с ним в одной группе; парень уловил внимательный взгляд друга в толпу, – Кого ищешь? Хван глубоко вздохнул, пытаясь успокоить колотящееся от испуга сердце. Он потер пальцами переносицу, а затем взглянул на Дэ Хо. – Да так, – парень махнул рукой и двинулся в сторону аудитории, в которой должна была пройти первая пара. Собеседник сразу же шагнул за ним, поправляя сумку на плече. – Как тебе идея прогулять пару по литре и сгонять со мной и Чон Бэ в магаз? – Дэ Хо был как маленький демон на плече, нашептывающий сомнительного рода идеи практически всегда. Ин Хо задумался, будто кладя на весы две ситуации: первая – он сидит на паре бешеной тётки под именем Хан Ми Нё, черт бы ее побрал; вторая – он идет с друзьями в магазин, покупает чипсов и сидит в парке, слушая разговоры от спутников из разряда: «Почему мы никогда не видели, чтобы на людей срали воробьи?». Хоть второй вариант значительно больше нравился Хвану, первый все же перевешивал по важности. Из-за неприязни к преподавателю Ин Хо не хотел ходить на пары и часто их прогуливал, что было чревато замечаниями и выговором со стороны твердого голоса совести. – Нет, надо идти, – вздохнул парень, косясь на дверь в аудиторию, где ближайшие полтора часа его будут мучить адовые черти, – Ми Нё меня четвертует, если я не появлюсь на хотя бы одной паре за неделю. Дэ Хо с каким-то даже уважением посмотрел на приятеля, похлопав по плечу. – Ты выбрал путь сильнейших, брат мой, – несколько торжественно проговорил он, а после, уже около входа в аудиторию, развернулся и пошел обратно к выходу. Хван раскрыл глаза и рот, наблюдая за другом. Вот как! Вот она – настоящая дружба! – Эй! Вы меня бросите мучиться наедине с этой мегерой?! – с возмущением проговорил Ин Хо, скрестив руки на груди и нахмурившись. – Ты сам выбрал сидеть с ней, – Дэ Хо пожал плечами, – Тем более, ты там будешь не один. Еще кууууча людей из нашей замечааательной группы готовы разделить с тобой ужасные страдания, мой милый друг. Ну, а теперь... Он артистично поклонился, держа в одной руке импровизированные скрипку и смычок. – Чао, мискузи! – парень быстро скрылся за поворотом, уже предвкушая прелести сознательного прогула. Ин Хо поджал губы и тяжело вздохнул. – Итальянец недоделанный... – буркнул он, перед тем как зайти в столь ужасную аудиторию. На удивление, Ми Нё долго не было. Почему на удивление? Все просто – обычно женщина уже за час сидела на своем месте и провожала взглядом каждого, кто заходил в аудиторию. Хван вспомнил, как он и несколько одногруппников, среди которых были Дэ Хо и Чон Бэ, наклеили на входную дверь аудитории фразу: «Оставь надежду, всяк сюда входящий». Да уж, криков было, конечно, меньше, чем предполагалось, однако Ми Нё очень долго сетовала на жизнь и на неблагодарность всех присутствующих. Сегодня было подозрительно тихо. Ми Нё не появлялась на горизонте даже после начала пары, что было немыслимо и указывало на сбой в матрице, разрыв вселенной. Ин Хо посмотрел в телефон еще раз, затем на часы, висевшие на стене. Все верно. Пара началась три минуты назад. Четыре. Пять. Семь... Дверь аудитории аккуратно открыли, что повлекло за собой внимательные взгляды к источнику звука. Сначала все подумали, что это еще один студент, опоздавший на пару. Все, кроме одного. Кроме Ин Хо. Он узнал черные волнистые волосы, узнал профиль высокого мужчины, на котором уже не было черного пальто. Вошедший в помещение прошел к месту, где уже как семь минут должна была сидеть Ми Нё, и, положив на стол чехол с ноутбуком, развернулся к затихшим в миг студентам. Мужчина поправил рукой свои волосы, оглядывая присутствующих. Хван чуть выпрямился, однако утренний знакомый не заметил его. Он оперся бедрами о стол, упираясь обеими руками на него же. – Итак, – сказал мужчина спокойным и размеренным голосом, – Я вижу на ваших лицах небольшое удивление. Вероятно, вы не ожидали увидеть какого-то непонятного мужчину. Что-ж, я представлюсь. Во время своего монолога он аккуратно взял со стола большую тетрадь, которую раньше вела Ми Нё. Мужчина раскрыл ее, оглядывая список имен. – М-да, она у вас не пользовалась компом для учета посещаемости? – он поправил очки, подняв брови в удивлении. – Не-а, она всегда с тетрадкой была, – сказал кто-то с первых рядов, чем позабавил спрашивающего. – Ну и ну... – мужчина усмехнулся, а после, положив раскрытую тетрадь возле себя на стол, снова вернулся взглядом к студентам, – Так, я отвлекся. Меня зовут Сон Ки Хун, я буду вашим новым преподавателем по литературе. На что уж вы учитесь-то? – На музыкантов, – ответила какая-то девушка, сидящая спереди. Судя по голосу, это была Чжун Хи. – М-м... Чувствую, нам будет легко друг друга понять, – Ки Хун кивнул, а после наклонил голову к тетради, – Но для начала я хотел бы познакомиться с вами. Сразу говорю, половины даже не запомню. Студенты посмеялись, но как-то по-доброму. Атмосфера в этой аудитории, царившая с Ми Не, испарилась, и на смену ей пришла непринужденность и легкость. Ин Хо пожалел, что сел так далеко. Он бы очень хотел... Чего? Парень сам не знал. Наверное, ответить преподавателю на какие-то организационные вопросы. – Итак... Ли Мён Ги, – произнес Сон, а затем, не услышав ничего, поднял голову, – Угу... Понял. Ким Чжун Хи? – Здесь, – донеслось с первого ряда, – Ли Мён Ги по болезни. Ки Хун кивнул, пожав плечами. – Верю. Кан Дэ Хо? – и снова тишина, – М-да, вижу, вам очень нравилась Хан Ми Нё... По аудитории прошлись смешки. Все были наоборот рады уходу бешеной женщины, которая портила всем отметки и настроение. Сон называл фамилию за фамилией, осматривая каждого, кто откликался. Ин Хо ждал своей очереди, стуча пальцами по столу. Ему было любопытно, что это за совпадение такое случилось с утра, было любопытно, почему именно сегодня ушла Ми Нё и почему... Слишком много почему. Мысли парня были прерваны шепотом и хихиканьем девушек, сидящих на один ряд ниже. Они собрались над телефоном кого-то из них, что-то высматривая. Ин Хо чуть прищурился, вытянув шею. На экране смартфона девушки был профиль в инстаграме. Профиль Сон Ки Хуна. Хван закатил глаза и вернулся в прежнее положение. Девушки всегда находили профили преподавателей-мужчин, чтобы подписаться и поглазеть на фотографии. Хотя... Парень перевел взгляд на преподавателя. Высокий, подтянутый, молодой. На вид ему было лет тридцать, может на год-два больше. Мужчина был стильным. Рубашка, заправленная в темно-синий джемпер, черные длинные брюки на высокой посадке и классические мужские туфли. Ничего лишнего. Из аксессуаров – дорогие на вид часы, поблескивающие в тусклом свете из окон просторного помещения. Что-ж, он выглядел интересным. Пожалуй, действие девушек на этот раз можно полностью оправдать. – Хван Ин Хо? – Ки Хун поднял голову, вглядываясь в сидящих студентов. Парень, непонятно почему, почувствовал резкий прилив волнения. Он поднял руку, смотря на преподавателя. – Я, – громко выпалил Ин Хо и опустил руку, когда их с Соном взгляды наконец пересеклись. Мужчина пригляделся и мягко улыбнулся знакомому лицу. Он кивнул, и, нырнув снова в список студентов, пошел по именам дальше. Хван еще долго смотрел на Ки Хуна, разглядывая и слушая его мелодию. «Анданте»... Лекцию Сон вел в разы интереснее, нежели Ми Нё. Он подшучивал, рассказывая про историю возникновения антиутопии как жанра, рисовал некоторые схемы, выглядящие очень даже забавно, но от этого не менее понятно. Хван заинтересованно слушал, иногда записывая что-то в тетрадь. В один момент Ки Хун, расстегнув пуговицы на рукавах рубашки, поднял последние до локтей. В этот момент девочки, уже давно нашедшие инстаграм преподавателя, чуть ли не запищали, на что Ин Хо в очередной раз цыкнул. Было интересно, что при всей своей непринужденности Сон не позволял студентам лишнего, прекращая любой ненужный шум спокойной просьбой или жестом. И люди в аудитории слушались мужчину, слушались беспрекословно, но без какого-либо испуга. Ки Хун сочетал в себе мягкость и строгость, и это... Интересовало. Он был интересной мелодией. Пара закончилась довольно быстро, и, видимо, не один Ин Хо удивился скорости времени. – Что-ж, вы можете быть свободны, на этом у нас на сегодня все, – улыбнулся преподаватель, сев на свое место и закрыв пару вкладок на ноутбуке. Хван поднялся со скамьи, начав собирать вещи. А что из вещей? Тетрадь, ручка и книга, которую Ин Хо почитывал на парах. Ничего, что напрягало бы мозг еще сильнее, чем монотонные голоса лекторов. Обычный романчик. Да, про любовь. Да, Ин Хо никогда в жизни бы не признался друзьям, что читает подобную литературу. Хван пошел вниз, преодолевая ряды и низкие ступеньки. Он положил руку на ремешок сумки, чуть сжимая, когда проходил мимо стола преподавателя, около которого стояло несколько студентов. Девушек. Ин Хо хмыкнул, не понимая, в чем именно заключается их интерес к господину Сону. Они ведь даже не слышали его мелодии, не видели море, которое скрывает аромат парфюма мужчины. Просто из-за внешности? – Хван Ин Хо! – послышалось из-за спины, когда парень уже практически вышел из аудитории. Он повернулся и увидел направленный на себя взгляд карих глаз преподавателя. Небольшое скопление студентов вокруг мужчины разбрелось, и каждый вышел из помещения, оставив Хвана наедине с Соном. Парень быстро подошел к последнему, поднимая брови и устремляя на его лицо вопрошающий взгляд. Ки Хун улыбнулся, чуть откинувшись на спинку кресла. – Забавно мы утром встретились с вами, Ин Хо, – мужчина окинул собеседника изучающим взглядом. Хван отвел взгляд в сторону, кивнув и усмехнувшись. – Да, это верно, – рука все так же висела на ремешке сумки, – Еще раз спасибо за потраченное время и деньги, господин Сон. – Называйте меня сонсэнним, – Ки Хун посмеялся с официального тона парнишки, разворачиваясь к своему месту и пододвигаясь ближе к столу, – Так вот, зачем я вас звал. Девушки сказали, что вы староста группы. Хотел обменяться с вами контактами, чтобы быть на связи в случае чего. Ин Хо кивнул, подходя ближе. Он наклонился и взял со стола преподавателя ручку, а затем записал на листочке свой номер телефона и имя. Ин Хо, оказавшись близко к мужчине, снова ощутил мягкий аромат жасмина и моря. Парень вдохнул воздух вокруг себя чуть глубже, но сделал это максимально незаметно для Сона. – Спасибо, Хван Ин Хо, – Ки Хун улыбнулся и провел собеседника взглядом от себя до прежнего расстояния, – Что-ж, вы можете быть свободны. – А... – Хван слегка потерялся, но определенно знал, что хотел сказать, – Вы не дали мне свой номер. Мужчина вздохнул, шутливо ударив себя по лбу. – Вот я балда, – сказал он, отрывая листок из тетради, ранее принадлежавшей Ми Нё. Сон быстро записал свой номер, нарисовав рядом человечка и подписав его «Сонсэнним Сон». С этим листком в руке Хван вышел из аудитории, долго рассматривая рисунок. В голове Ин Хо ярким звоном играла «Анданте» Моцарта, только скрипка на этот раз в моментах была чуть ярче.