Что-то не так с управляющим Хан

Чемоданы собраны. Костюмы готовы. Коробочка с обручальным кольцом тоже припрятана во внутренний карман темно-бордового чемодана Джисона. Прошло две недели, и Джисон сдержал обещание. Они правда летят в сердце Франции в середине октября. Джисон переплетает их пальцы, когда они проходят паспортный контроль и вежливо говорят «Bonjour». Брендовые солнцезащитные очки, которые Хан прикупил себе, красуются на его лице и придают дополнительный шарм образу. Впрочем, Минхо тоже преуспел. — Детка, — обращается к нему радостно Джисон, когда они выходят из аэропорта. — Мы в Париже! Минхо целует тыльную сторону его ладони, слегка кланяясь, а после поднимает на Джисона влюбленный взгляд. — Mon amour, — обращается на местном альфа, пытаясь картавить, как истинный француз, но корейский акцент выдает его с поличными. Джисон заливисто смеется и треплет его по щеке. — Ты тоже «моя любовь», — он привстает слегка на носочки и мажет своими губами по губам Ли. Джисон нехотя отстраняется и кидает взор на наручные часы. — Наше такси должно скоро приехать, — присвистывает омега и оглядывает виды. — Красиво, правда? Минхо неотрывно смотрит на аккуратный профиль Джисона, улыбается уголком губ, а потом переводит взгляд туда, куда смотрит его возлюбленный. — Здесь стало намного красивее после твоего визита, — он кладет руку на талию Хана и по-собственнически нежно ведет от поясницы обратно к ней. — Нравится? Хан резко оборачивается на Минхо и стреляет глазами. — Нравится всё, что я вижу перед собой, — он тянет Минхо за черный шарф к себе ближе. — И ты в особенности… Серая Toyota притормаживает перед ними, и водитель опускает переднее стекло. — Бонжур, — машет мило Хан, стесняясь акцента, и переходит полностью на английский. Они садятся на заднее сиденье, и Джисон не отпускает ни на минуту руку своего альфы, даже когда активно жестикулирует и что-то объясняет таксисту. Когда водитель на ломаном английском произносит несколько новых вопросов в ответ, Минхо может уловить основную суть. Но когда говорит Джисон, он просто теряется, слушая чистый британский акцент. Каждое слово ласкает уши Минхо, и он пытается их навострить, чтобы понять, о чем говорит его омега. Это дается слишком тяжело, и Минхо решает просто дождаться приезда в отель, чтобы потом уточнить у Джисона. Альфа осматривает уютные улочки, старинные дома в стиле барокко и их изящные балконы, когда они проезжают через центр столицы. Все выглядит таким романтичным, словно этот город и правда создан для свадебных путешествий. Париж и правда влюбляет в себя молниеносно. Минхо вглядывается в непринужденно беседующих людей в кофейнях в будний день, которые никуда не спешат. Спустя пару минут они подъезжают в модный квартал. Их встречают уличные музыканты: два молодых скрипача в классических костюмах. Джисон видит, как Минхо, завороженный музыкой, не отрывает от них взгляда, и тихо просит водителя опустить окна. — Сон-и, — любяще зовет его Минхо. — Спасибо, что привез нас именно сюда. Джисон лишь мечтательно очерчивает линии на ладони своего альфы и тоже с воодушевлением смотрит в лобовое стекло, откуда открывается вид на отель. Он восхищен не менее, чем Минхо. — Ради таких слов мне стоит пахать больше, детка, — омега аккуратно прикасается к подаренному кулону и расплывается в улыбке. На месте. Прямо над сердцем. — Брось, — ворчит Минхо. — Это я должен нас обеспечивать, а не наоборот. Машина резко останавливается перед роскошным отелем, и Минхо чуть ли не роняет челюсть на пол. — Наш не следующий?… — прочищает горло Минхо и ослабляет туго затянутый галстук. Джисон тянет его руку на себя, и Минхо падает к нему на колени, как беззащитный кот. — Детка… — нависает над ним омега. — Ты прелесть. Минхо тянется к его лицу и оглаживает под ушком Джисона, зная, как ему это каждый раз приносит удовольствие. — Пойдем, дорогой, — он приподнимается и чмокает Джисона в губы. — Чемоданы несу я, понятно? — Минхо открывает дверь и хлопает, не дожидаясь ответа Джисона. Тот лишь открыл рот, чтобы что-то ответить, но рассмеялся от того, что Минхо даже не захотел его слушать в этом вопросе. Минхо открыл дверь перед Ханом, и тот вышел, протягивая ему руку. — Любовь моя, наши чемоданы тяжелые для одного… — тише проговорил омега и поправил галстук на шее своего парня. — Я понесу свой. Мне не сложно. Минхо открыл багажник такси и достал их багаж, параллельно оплачивая поездку кредитной картой и улыбчиво прощаясь с таксистом. — Детка, — позвал его Джисон, придвинув к себе чемодан, показывая, что он и сам спокойно справится. — Нет. — Почему, детка? — Потому что я не хочу, чтобы ты таскал тяжести. Только не в отпуске. Тем более, у тебя крепатура после качалки, — Минхо прощупал бицепсы омеги. Конечно, они были поменьше его собственных, но Джисон ими гордился. А если Джисон горд собой, Минхо тоже гордится им. Самое главное, что его омега счастлив. — Ладно-о-о, — протянул Хан и развернулся на пятках. — Ты выиграл этот спор. Минхо гордо улыбнулся и повёз их чемоданы к отелю. Джисон подхватил его под руку, пристраиваясь рядом. Они излучали не только уверенность, но и невероятное сочетание запахов. Сладкая ваниль. Пряная корица. Джисон и Минхо. Омега и альфа. Сотрудница ресепшена приветливо встретила их и навешала кучу комплиментов о том, что такая прекрасная пара прилетела издалека и предпочла именно их отель. Она даже сделала им десятипроцентную скидку на первые двое суток, потому что Джисон снова кое-что нашептал ей на беглом английском. Минхо лишь закатил глаза, не поняв, о чем идет речь, и просто глубоко дышал, пока им не выдали их магнитную карточку от номера. — Милый, я не понимаю ни слова, когда ты так бегло переговариваешься с иностранцами, — он тяжело вздыхает, пока они ожидают лифт. — Крошка, я тебя научу, — увереннее отвечает Джисон. — Тебе нужна просто практика с носителем. Минхо одобрительно кивает, и лифт звучно объявляет о своем прибытии на первый этаж. Они заходят вдвоем. Минхо нажимает на двадцатый этаж. Поверить только, они будут жить с видом на Эйфелеву башню… — У тебя красивое произношение, детка, — Джисон ползет пальчиками от локтя выше к плечу Минхо. — Будто котик мурчит. Минхо скрывает улыбку, параллельно следя за тем, как лифт поднимается все выше и выше. — И когда мы сможем приступить к языковой практике, репетитор Хан? — вопрошает с интересом Минхо, приподнимая брови. Джисон приобнимает за поясницу Минхо, а потом нагло засовывает руку в задний карман его брюк. — Детка… — он сжимает руку на заднице Минхо. — Нам стоит начать с самых основ. Минхо понятливо мычит, следя за тем, как этажи в лифте продолжают сменяться один за другим. Снимает шарф и развязывает галстук, потому что в лифте стало слишком жарко, и, конечно, не потому, что причина стоит в лице Хан Джисона, который распыляет огонь похлеще любого топлива. — И чему я должен научиться в первую очередь? — переходит на английский Минхо. — Мурчать, детка, — он снимает галстук Минхо, аккуратно кладя его к себе в карман бежевого пальто. — Помнишь, как я мурчал для тебя в нашу первую течку? Минхо уже мало что помнит, когда перед ним стоит его возлюбленный и пожирает его взглядом. Но своего омегу в костюме горничной он точно никогда не забудет. Он осторожно кивает и смотрит сначала в расширенные зрачки напротив, а потом на влажные губы Джисона. — Так вот, детка, — Джисон растягивает одну пуговицу за другой на хлопковой рубашке Минхо. — Я хотел бы, чтобы сегодня мы вспомнили нашу первую близость. Минхо тяжело сглатывает слюну и прикрывает глаза. Они повторяли этот сценарий не один раз, и даже не десять. Но Минхо всегда было стыдно пробовать новые позы, будучи нижним. Джисон никогда не настаивал, потому что Минхо быстро смог привыкнуть к классике и чувствовал себя комфортно в таком положении. Да и на Джисона, нависающего сверху, вдалбливающего его в постель и терзающего в засосах и укусах его шею, было невероятно приятно смотреть. — Хан-и, — зовет его тихо Минхо, словно их может услышать кто-то еще. — Я хочу попробовать сегодня так, как нравится тебе. Джисон, кажется, спас планету в прошлой жизни, либо был святым из святых (что не скажешь про настоящее), или как еще по-другому объяснить решающе настроенного Минхо. — Хорошо, конечно, — слегка заикается от волнения Джисон. — Как скажешь, моя пряность. Лифт прибывает на двадцатый этаж, и их встречает коридор с расстеленной алой ковровой дорожкой.

***

— Быстрее… — тихо стонет Минхо. Руками пытается удержаться за мраморную настенную плитку. Ноги начинают подрагивать, когда головка, с титановым шариком на уздечке, задевает простату. Джисон толкается грубее и наращивает темп, перехватывая правую ногу Минхо под коленом. — Блять-блять-блять, — рычит из последних сил Минхо, и это правда сейчас похоже на мурчание, о котором так грезил Джисон. Минхо плавится под ним, как нагретый до предела металл в наковальне. Из него можно выдувать разные формы, главное, правильно разогреть, растянуть, раскатать на столе и придать форму. Минхо податливый, как мягкое золото. Податлив, как сплав двух металлов, образующий красное золото — потому что щеки его горят таким же розоватым оттенком. И все же, Джисон бы сказал, что Минхо на самом деле олицетворяет природный кристалл — алмаз. Невероятно твердый, не поддающийся давлению и внешним царапинам, но такой же абсолютно хрупкий, если попытаться его расколоть. — Детка, ты стал еще более узким с нашего последнего раза, — шепчет по-британски Джисон, не прекращая животные толчки сзади. Он выцеловывает затылок Минхо и зарывается носом в запаховую железу на шее, от которой не прекращает струиться запах остро-сладкой и до ужаса пленительной корицы. Минхо трудно даются полные предложения, поэтому он просто хрипит что-то нечленораздельное, что под конец сливается в мелодичные стоны. Альфа боится упасть, стоя на одной ноге, но Джисон крепко вжимает его всем телом в стену, контролируя, чтобы тот не поскользнулся под душем. — Поговори же со мной, крошка. Ты не выучишь английский, если будешь слушать только мою речь, — смеётся в своей манере Хан и целует в плечо своего альфу, чувствуя, как тело Минхо дрожит под ним. Он слегка сбавляет темп, чтобы дать тому отдышаться и наконец попытаться ответить. — Невозможно думать, пока ты вытарахиваешь из моей головы все мысли, — проговаривает на одном дыхании Минхо и больно закусывает свою губу. — Только мысли из головы? — саркастично подмечает омега и замедляется. Их акт теперь похож на ленивое покачивание яхты среди волн. Совсем плавно и неспеша. Минхо снова рычит. Пререкается. — Трахай нормально, Сон-и, — он подается бедрами назад, вовсе позабыв о том, как ему было неловко вначале. Джисон тихо отпускает смешок и входит нарочито резко и глубоко без определенного темпа, довольствуясь слегка растерянным и возбужденным до предела Минхо. — Твоя задница прямо-таки просит, чтобы я заполнил её своей спермой, — Джисон снова выгибает ногу Минхо и видит, как его орган полностью погружается вовнутрь. — Твоя дырка так сильно сжимается вокруг моего члена, детка. Ты каждый раз так чувствительно реагируешь на проникновения… Боже. Минхо уже на пределе. Для него анальный оргазм был по ощущениям таким же ярким, как и обычный. Но ощущать себя снизу всегда в начале прелюдии было слегка нервным для Ли. Всегда, до первого толчка. После него Минхо полностью отдавал бразды правления в руки Джисону до окончания близости. Так работало и с Джисоном. Только он перестал стесняться быть нижним после первой течки. Он с интересом принимал инициативность Минхо и установленные им правила. Некоторые фетиши были для Джисона необычными, но это только в первое время. Потом он втянулся и каждый раз с предвкушением принимал подарки в виде красивого кружевного белья или кошачьих ушек и анальной пробки в виде пушистого хвоста. Джисону определенно это все нравилось, но он бы несомненно сошел бы с ума, если когда-нибудь смог бы рассмотреть Минхо в таком образе. — Милый, кончи вовнутрь, — выговаривает наконец Минхо и хватается за левую руку Джисона, как за спасательный круг, которую тот упёр в стену. — Ты уверен, Минхо? – омега резко перестает двигаться внутри. — Я сказал тебе кончить в меня, а не останавливаться… — Минхо дёргает свободной ногой, чтобы Джисон её опустил, потому что больше не может держаться на одной. — Почему ты остановился? Джисон осторожно перехватывает Минхо и вновь резко тянет на себя, плюхаясь задницей на пол. — Я безумно хочу увидеть тебя в позе наездницы, — он подвигает Минхо ближе к себе, и колени альфы разъезжаются в стороны. — Всего раз, дорогой. Лицо Минхо непоколебимо, но легкое раздражение прослеживается от непроизвольно дернувшего нерва над бровью. — Сон-и, блять…— Минхо зарывается в плечо Джисона, пытаясь свести ноги обратно. — Я не могу быть сверху на тебе и смотреть в твои глаза. Джисон аккуратно подхватывает Минхо и опускает на свои ляжки, чтобы тот отдышался. Двумя руками обхватывает их члены и начинает размеренно двигать. — Почему, детка? — Минхо на это лишь кидает взгляд вниз и соединяет их руки, чтобы было удобнее. — Мне все еще неловко, — уныло проговаривает Минхо. — Мне нравится с тобой по-всякому. Ключевое слово здесь — с тобой, но Джисон… — он отводит взгляд в сторону. — Есть вещи, которые я не смогу в себе поменять, потому что я альфа. Джисона словно прошибает ударом тока, но он не меняет темп, подстраиваясь под Минхо. — Но как же поза наездницы… — бурчит тихо Хан. — Дорогой, всего раз. Всего две минуты, и обещаю, мне хватит этого, чтобы кончить лишь от одного осознания, что ты будешь сверху. Минхо разминает шею, раздумывая над словами, брошенными Джисоном. Вообще-то «против» намного больше, чем одно «за» Джисона. — Тебе нечего стесняться передо мной, детка, — продолжает ласково Джисон. — Мы два года вместе. Мы столько всего пережили. Никто из посторонних даже не в курсе о подробностях нашей личной жизни. Минхо трясет волосами, чтобы капли от душа скатились по лицу. — Дело же совсем не в других, Хан-и, — спокойно отвечает Минхо. — Мне стыдно не из-за этого. Я просто не могу объяснить самому себе, что… это нормально. Не могу брать инициативу, когда я снизу. Это противоречит моей природе. Джисон пододвигает альфу еще ближе к себе и чувствует, как тому тоже необходима разрядка. Разговоры сейчас совсем не в тему и оставят их двоих с осадком и со стояком. — Я понял, — ухмыльнулся Джисон и приподнял навесу Минхо, раскрывая две половинки, а потом просто отпустил на себя. Словно в замедленной съемке Минхо сел самостоятельно на член Джисона. — Милый, что за ублюдский поступок? — Минхо нахмурился, ерзая на чужом члене. Хотел рыкнуть, получилось только промурчать. Джисон усмехнулся, чуть расшатываясь, и Минхо на это лишь крепче сжимал плечи возлюбленного. — Ты действительно неисправим, — цокнул Минхо. Хочет раздраженно прорычать, но выходит только рык любви. Какой-то нежный слишком. Джисон оглаживает оголенный зад Минхо, и альфа рефлекторно прогибается в пояснице. — Боже, детка, — Джисон еле прикасается к подбородку Минхо и приподнимает голову чуть выше, чтобы увидеть его выпирающий кадык. — Ты красивее, чем сам Аполлон. Никого чудеснее тебя в жизни не видел. Минхо ухмыляется на очередную сказанную глупость, в которую Джисон вложил всю свою искренность. Он устал просто сидеть и ждать, когда на него снизойдет оргазм. Поэтому, смирившись с невыгодным положением, в которое его поставил, а будем честны, посадил Джисон, — он начал совершать первые толчки. — Молодец, любимый, — подбадривает его тихо Хан. — Просто отдайся порыву нашей страсти. Минхо никак не отвечает, но начинает настойчивее приподниматься и опускаться до основания члена. Это приятно. Ощущается, возможно, даже лучше, чем в прошлой позе, потому что Минхо может сам контролировать угол проникновения и глубину. И это кажется даже очень заманчивым. Теперь он катализатор удовольствия для них двоих. Альфа сжимает еще крепче плечи Хана, а потом начинает их нежно поглаживать. Наконец первый раз смотрит четко в глаза Джисона, и первое, что он в них видит — полное обожание. И ни единого сомнения, что Минхо делает что-то не так. Ни единой насмешки. В глазах Джисона нет ничего, что могло бы посеять зерно сомнения в Минхо о том, как он выглядит или делает ли он все правильно. В них пылает только абсолютная любовь к выбранному партнеру. И Минхо, честно признаться, отметает все свои предрассудки и тревожные мысли на второй план. — Ты же знаешь, как я люблю тебя, Минхо, — тихонько молвит омега и всхлипывает от ощущения этой приятной узости вновь. — Я ни за что не дам тебе усомниться в моих чувствах к тебе. Внутри Минхо поднимается вихрь чувств, когда они оба подходят к пику наивысшего удовольствия. Он уже вовсю размашисто двигается и практически скачет верхом на Джисоне. — Тебе ли не знать, как и я тебя люблю, — улыбается Минхо и сразу же затягивает в поцелуй своего омегу. Проходит всего минута, и они кончают практически в одно время. Джисон — вовнутрь. Минхо — на накачанную грудь Джисона. — Как думаешь, — Минхо остался сидеть на Джисоне, пытаясь привести дыхание и мысли в порядок. — Мы истинные? Со рта Джисона срывается смешок. — Конечно, мы истинные! — омега припадает к шее Минхо губами и снова наслаждается его ароматом. — Быть по-другому не может. Только вот в истинность я не верю, детка. — В этом мы очень похожи, — хмыкает Минхо и поправляет мокрую челку на лбу Джисона. — Мы не верим в истинность, но даже если бы появились тесты, выявляющие ее, я бы не пошёл их сдавать. — Почему? — осторожно задает вопрос Джисон и приподнимает Минхо, чтобы усадить его в более удобное для них положение. — Потому что наши пути пересеклись несколько лет назад, и мне больше не нужен ни один тест, чтобы быть уверенным в том, что ты станешь прекрасным мужем и папой наших детей. В этот момент что-то торкнуло в сердце Джисона, что он просто превратился в лужицу. И если в прямом смысле это уже давно произошло из-за ванильной смазки ещё во время прелюдии, из-за воды от льющегося душа, то сейчас одна слеза скатилась по щеке, и Джисон смахнул её. — Детка… — он поднял на своего альфу большие глаза. — Мое сердечко не выдержит подобных слов от тебя, если они не перейдут к действиям, — он драматично приложил ладонь к своему сердцу и сжал её на груди. Минхо ткнул его легонько под ребра и заливисто рассмеялся, целуя Джисона во все места, куда он может дотянуться. — Если я расскажу тебе о моих планах, то это перестанет быть сюрпризом, — Минхо усаживается удобнее на коленях Джисона и обхватывает ногами его талию. Омега на секунду пытается осознать сказанное, потому что сказал это Минхо не случайно. Он никогда не говорит ничего попросту, но Джисон решил подумать об этом завтра. Столица Франции встретила их оранжевым закатом, уличной живой музыкой и уютными улочками с колоритными кофейнями. Сегодня — для них ничего не существует, кроме друг друга.