If I cannot bend the will of heaven, I shall move hell

      Они крадутся по коридору. В голове статистика, он сосредоточен исключительно на своей цели. — Папа в офисе, — говорит Тэмин в ухо своим скучающим голосом – тем, что он использует, когда ждёт чего-то захватывающего. Для парня, у которого есть всё, мало что способно вызвать прилив адреналина.       Идея убить собственного отца — вот это, возможно, бы сработало, но лишь слегка.       На форме уже есть кровь. Поздняя ночь, поэтому здесь почти никого, кроме охраны.       Между Тэмином и Ченелем они придумали довольно надёжный способ задержать Шина здесь допоздна.

У Шина была любовница.

Вот и всё, по сути.

      План был пугающе прост, но разум Сынмина был неспокоен. Он сдерживал эти мысли, двигаясь быстрее. Команда Хонджуна была невероятна, они двигались как единое целое.       Хотя Сынмин знал, что Чан и Чанбин находятся снаружи, он не мог не радоваться, что внутри остался только он.       Это жестоко: он любит людей Хонджуна. Джонхо, Сан. Даже громкий Уёнджун — не тот, кому он желал бы зла.       Но он с радостью посмотрел бы, как они принимают на себя любую ужасную судьбу, которая могла бы ждать других.       Сынмин прячется за ещё одним охранником, нож легко находит своё место у того на шее.

Это почти рутинно, как они двигаются.

Он чувствует лёгкое возбуждение адреналином, но сердце бьётся ровно.

— Я у компьютеров, — громко говорит Уён в ухо. — Что я вообще ищу?       Сынмин раздражённо оглядывается. Хонджун встречает его взгляд и закатывает глаза. — Уён, свали с моих ушей, — отвечает Чанбин, голос статичный из-за расстояния. — Держи рот на замке. — Уу, — отвечает Уён. — Где в этом веселье? Эй, слышите мой клац-клац, пока я печатаю?       Сынмин уже на верхнем этаже, ждёт, ищет. Сначала им нужно найти доказательства, потому что атака на здание Шина — одно, а ликвидация босса повлечёт последствия. — Юхууу, — радуется Уён. — Похоже, Шин был двуличен. — Нашёл? — спрашивает Чан. — Дома ничего, — кричит Джисон. Пальцы Сынмина дергаются вокруг оружия. Команда Джисона и Субина захватила особняк Шина на севере Сеула.

Чонин был с командой Санёна, проверяя склады Шина.

Минхо был с Феликсом и Хёнджином.

      Держать в голове чек-лист всех участников, пока он отсутствовал, действительно удерживало разум от паники. Поддерживало хладнокровие, спокойствие, которое он сохранял.       Всё будет в порядке, потому что здесь они найдут всё. Всё, что им нужно. Он держал остальных подальше от потенциального пожара. — У меня что-то есть, это точно, — говорит Уён. Предвкушение висит в воздухе, как дым. — Погоди. Чёрт…

Хонджун скрежещет зубами.

— Уён-а! — начинает ругать он. — Погоди, хён! — отвечает Уён, голос высоковатый. Сынмин не понимает, как это читать.       Сынмин смотрит вниз по коридору. Шин прямо за дверью. Ему нужен только знак. Он ерзает. — Думаю, он знает, что мы идём! — кричит Уён в панике. — Выводите всех! — Чёрт, — ругается Хонджун, разворачиваясь.

Сынмин двигается быстрее, хватает его за руку.

— Сколько тебе нужно, чтобы найти цель, Уён? — требует Сынмин. — Он прямо там — Сынмин! — голос Чана резкий, пронзительный даже через связь. Сынмин игнорирует его. — Что ты делаешь? — Я.. — начинает Уён колеблясь. — Хён?       Сынмин не знает, к кому он обращается, к Хонджуну или Чану, но кивает Хонджуну, который внимательно наблюдает.       Он смотрит на Сынмина мгновение, и Сынмин надеется, что гордость за лидерство на миссии перевесила.

Что бы Хонджун ни видел в выражении Сынмина, должно быть достаточно.

— Ты сможешь это сделать, Уён-а? — спрашивает Хонджун, глаза всё ещё внимательно наблюдают за Сынмином. Сан ерзает рядом. — Да, да, думаю, смогу, — тяжело дышит Уён, дрожа. — Но мне кажется, это ловушка. Они ждут тебя там.. — Что происходит? — голос Чанбина прорывается. — Разберёмся, — резко отвечает Хонджун. — Всё будет нормально. Уён, бери, что нужно, и уходи. Будь осторожен.

Он оборачивается к остальным.

— Джонхо, возвращайся назад, — приказывает Хонджун коротко. — Убедись, что остальные выберутся без проблем.

Другие члены команды уже разошлись, разветвились по зданию.

— Но… — начинает Сан, но Хонджун прерывает взглядом. — Мы разберёмся втроём, — говорит Хонджун. — Этого достаточно, чтобы доказать его вину, на мой взгляд.       Сынмин кивает, затем кивает Джонхо, который кланяется строго, прежде чем поспешить по коридору, прочь от них.

Хонджун жестом даёт продолжать, и Сынмин облегчённо выдыхает.

      Он не церемонится, открывая дверь — то, что было ночной встречей Шина с любовницей, уже давно исчезло, и вместо этого Шин окружён людьми. Все в чёрном. — Вы забрали моего сына? — первым спрашивает Шин. Насмешка уродлива на его лице. — Вы? Придурки, которых я нанял?

Сынмин чуть смеётся.

— Ты чуть больше, чем это, червь, — говорит Хонджун, шагнув вперёд. — Но твой сын так быстро сдал тебя.

Шин вздыхает.

— Фигурирует, — говорит он. Бледен, потрясён. Сынмин наблюдает яростно, не упуская ни одной детали. — Мог бы сказать что-то гениальное, но подозреваю, что это было бы пустой поэзией. Вскоре вы все умрёте.

Хонджун хрустит шеей.

— У меня есть сообщение, — тихо говорит Хонджун. — От Бан Чана, и я должен доставить его боссу. Так что придётся мне пропустить.

Сынмин чувствует, как улыбка играет на губах.

      Первый головорез рвётся вперёд, пока Хонджун мчится. Сынмин перехватывает его и с лёгкостью выбрасывает в сторону. Он намного тяжелее, чем Сынмин, но это легко.       Сан рядом с другой стороны. Он чувствует присутствие остальных, и это другое, чем сражаться с собственной командой. В их движениях есть хищная кошачья безумность.       Сынмин промахивается, и его прижимают к окну. Оно не разбивается, но больно, и он сжимает зубы. Он роняет нож. — Призрак, — рычит он, и Сынмин напрягается, сердце колотится. Он вырывает гарнитуру, не думая ни секунды, раздавливает её ногой. — Время пришло.

Он уворачивается от ещё одного удара, который глухо стучит в окно.

— Чёрт, — ругается Сынмин, принимая оборонительную стойку.       Головорез преследует его, оттесняя дальше от боя. Сынмин пригибается, хотя сражение теперь кажется более скоординированным, как игра в пьесе. Больно, когда удар попадает по щеке. — Чего он хочет? — тяжело дышит Сынмин. Он ожидал, что люди Шина будут от агентств, Яма не допускает ошибок — но это было неожиданно.

Сынмин находит проход, бьёт его в живот.

— Он хочет партнёра Суён, — говорит он. Сынмин замирает, оказывается прижатым к полу за свою оплошность. Едва может увернуться от ударов, пытающихся оглушить. — Он знает, что ты знаешь. — Чёрт, — ругается Сынмин. — Проклятый ублюдок.       Гнев прорывается по венам, и он бьёт головой в него, отправляя кувыркаться, достаточно, чтобы Сынмин выкрутился. — Пошёл он нахуй — говорит Сынмин, переворачиваясь на него, используя свой вес и бьёт по челюсти.

Он улыбается словам Сынмина.

— Не спорь со мной, — говорит он, кровь на рту. — Он говорит, что ты ему должен. Я здесь только чтобы умереть.

Сынмин снова ругается, отскакивает назад, подбирая оружие.

      Противник медленно оправляется, и Сынмин использует это. Он бьёт по груди, отступая, ошеломлённый яростью атаки.

Он падает на колени.

— Сделай это, сделай это, — бормочет он Сынмину. — Мама, я ухожу.       Слёзы жгут глаза Сынмина, глядя на него, с трудом дышащего. Несправедливость всего охватывает грудь. Он смотрит на этого человека, такого же, как он сам, и гнев поглощает его.       Он опускает нож раз за разом на грудь. Чувствует тёплую брызгу крови на лице, но не может остановиться.

Слова повторяются в голове.

— Ты, чертов ублюдок! — скрежещет зубами. — Сынмин! Сынмин! — голос Сана едва пробивается через красную дымку, легко вытаскивая нож. Сан силён, а Сынмин выдохся – он столько раз ударял, что даже не заметил, как силы начали уходить. — Мы его схватили. Видишь!       Он наклоняет голову, чтобы взглянуть на Шина. Человек, которого он должен ненавидеть. Человек, который доставил ему проблемы, но раз за разом Сынмин использовал его как средство для цели.       Он чувствует только апатию, когда Хонджун прижимает пистолет к дрожащему мужчине. — Пожалуйста, пожалуйста, я расскажу всё, что хочешь! — слова сбивчивы, он умоляет о жизни, пока Хонджун не прижмёт пистолет так, что он не может произнести больше ни слова. — Время для этого прошло, — говорит Хонджун, лицо безэмоционально. Его кулак держит Шина за редеющие волосы. — Надо было думать об этом до того, как ты заказал нападение.       Мгновение, сжимающее живот, когда на лице Шина мелькает замешательство, прежде чем Хонджун нажимает на спуск, и мозг разлетается по окнам с видом на Сеул.       Сынмин надеялся на облегчение — облегчение от предотвращения ещё одной катастрофы — но оно не приходит. Разрушение оседает в груди, и он падает на колени.       Тела разбросаны по комнате, и Сынмин пытается позволить раздражению разорвать его. — Давай, — мягко подбадривает Сан. — Нужно уходить, пока не приехала полиция.

Сынмин кивает, снова ощущая оцепенение.

      Он позволяет Сану поднять себя. — Всё кончено, — выдыхает Сан. — Давай напьёмся.       Он улыбается, красивая счастливая улыбка. Сынмин не может ответить, но, похоже, это не важно для Сана.       Они двигаются быстро, и внезапно Сынмин переносится из лифта в фургон, его передают по рукам.

Руки Чана обхватывают его талию, и это первое, что пробивает ступор.

— Похоже, тебе нравится идти против всего, что я прошу, — шепчет Чан ему на шею.

Сынмин поворачивается, чтобы взглянуть.

— Но я сделал это, — искренне говорит Сынмин, ищя что-то, хоть и не зная что. Он не мог принять ещё один удар сегодня, ни буквально, ни фигурально. — Я устранил угрозу для тебя, хён.       Что-то вроде расплавленной лавы вспыхивает в взгляде Чана, он выглядит как голодный зверь. Сынмин пытается понять, что чувствует от его взгляда. — Да, — выдыхает Чан. Они так близко, что сердце Сынмина колотится, как у жертвы в прицеле хищника. — Ты сделал.       Рука скользит по шее Сынмина, и он получает короткий, горячий момент осознания, прежде чем губы Чана ложатся на него, тяжёлые и голодные. — Хён, — дрожит Сынмин. Он поглощён силой собственной преданности. Разве это причина, ради которой он всё сделал? Разве это ради жизни, которую он цепко держал, вопреки всему, что знал?       Он не хотел уничтожать их, он хотел быть с ними, вопреки всему. Никогда не умел заботиться о вещах умеренно.

Он хотел разрушить всё, что когда-либо знал.

— Пойдём домой, — говорит Чан, выдыхая. Его глаза как мёд в темном свете. Слова наполняют его изнутри. — Надо отпраздновать. Всё это твоя заслуга.

Сынмин пропитывается почтением в его взгляде.

      Он мог бы всё бросить, уничтожить всё, ради чего работал всю жизнь, выбросить весь смысл своего существования. Он мог бы это сделать — просто быть с ними.       Единственное, что сдерживает его — Чонин, та болезненная пустота в груди.

Та часть себя, которую он уверен, что никогда не найдёт снова.

Стоит ли гнаться за призраком?

— Пойдём домой, хён, — тихо говорит Сынмин. Возможно, отпустить будет не так уж плохо, не так трудно.