Запах моего омеги

Вторая глава Локи стонал под Стренджем, и эти крики, полные наслаждения, словно музыка, ласкали слух альфы. Стрендж был на грани, его тело дрожало от напряжения, готовое вот-вот сорваться в пропасть блаженства. Локи уже несколько раз достигал пика под умелыми движениями своего альфы, его голос срывался, растворяясь в жаркой комнате. Стивен вбивался в него с почти первобытной страстью, и, издав глубокий, благородный стон, он наконец кончил, отдаваясь моменту полностью. На утро Локи открыл глаза и тут же зажмурился, ослеплённый ярким светом, льющимся в комнату. Голова раскалывалась, будто кто-то бил по вискам молотом, тело казалось свинцово тяжёлым, а кожа болезненно реагировала на малейшее прикосновение простыней. Он не сразу осознал, где находится, мысли путались, как в густом тумане. Запах. Густой, глубокий, обволакивающий, как тёплое одеяло. Запах альфы. Чужого альфы. Резко вдохнув, Локи распахнул глаза и повернул голову. Рядом, в беспорядке простыней, спал он — альфа, чьё присутствие всё ещё отдавалось в его теле жаром прошлой ночи. «Чёрт», — подумал Локи, и это слово, как эхо, застряло в его сознании. Тело вяло сопротивлялось любому движению, но разум уже включился, работая на пределе. Воспоминания нахлынули волной: тёплые, властные руки, тяжёлый взгляд, проникающий до самой души, хриплое дыхание, разрывающее тишину. Его горло саднило от криков и стонов, а на шее… Локи дёрнулся, почти инстинктивно проведя пальцами по коже. Метка. — Блять, — выдохнул он, так тихо, что звук едва родился. Глаза снова закрылись, словно это могло отменить реальность. Этого не должно было случиться. Ни один омега не желал метки от случайного альфы. Метка связывала, как невидимые цепи. Делала слабым. Зависимым. Уязвимым. Он должен уйти. Немедленно. Локи резко сел, игнорируя протестующий стон мышц и ноющую боль, которая отзывалась в каждом движении. Неважно. Последний взгляд на спящего альфу, и Локи, не позволяя себе задуматься, исчез в вихре магии. Всё. Конец. Он не будет об этом думать. Не будет. Или, по крайней мере, попытается убедить себя в этом. *** Стрендж проснулся от чувства пустоты, острого и холодного, словно из его мира вырвали что-то жизненно важное. Несколько секунд он лежал неподвижно, пытаясь понять, что не так. Простыни рядом были холодными. Никого. Только слабый, но всё ещё одуряющий запах омеги витал в воздухе, дразня и мучая. Не просто омеги. Его омеги. Стрендж провёл пальцами по губам, пытаясь ухватить ускользающие воспоминания. Жар кожи, вкус поцелуев, звуки, которые он хотел бы слышать вечно. Но лицо… Имя… Они ускользали, как песок сквозь пальцы. «Чёрт», — подумал он, и это слово было пропитано горьким осознанием. Он не помнил лица. Не помнил имени. Но одно он знал точно — он поставил метку. Метка, которую он оставил в порыве страсти, теперь связывала их, как нить судьбы, которую нельзя разорвать. И это значило, что он обязан найти того, чей запах всё ещё жил в его памяти, даже если он не знал, с чего начать. Локи тем временем оказался в с Тором, в своих покоях, где знакомая роскошь должна была принести утешение, но вместо этого лишь подчёркивала его смятение. Он стоял перед огромным зеркалом, обнажённый, рассматривая своё отражение с болезненной внимательностью. Засосы и отметины, оставленные альфой, пестрели на его бледной коже, как карта ночи, которую он хотел бы забыть. Но хуже всего была метка. Эта чёртова метка на шее, пульсирующая, как живое напоминание о его слабости Он провёл пальцами по багровому следу, и кожу обожгло, будто метка протестовала против его попытки отрицать её. Локи стиснул зубы, сдерживая рвущийся наружу крик. Он не хотел этого. Не хотел быть связанным с кем-то, кто даже не знал, кто он такой. Не хотел быть чьим-то. Но метка не спрашивала его желания. Она просто была.