Запах моего омеги

Пока Тор и Стрэндж прочёсывали один мир за другим, Локи скрывался. Он ускользал, как тень, прыгая с одного края вселенной на другой — лишь бы оставить их далеко позади. Но сколько бы он ни бежал, его собственное тело напоминало ему о правде. Вначале были просто слабые головные боли, лёгкое головокружение, странное жжение под кожей, которое он списывал на усталость. Но с каждым днём становилось хуже. Сегодня ночью, когда он наконец позволил себе короткий сон, боль вспыхнула с новой силой. Во сне Локи оказался в пустоте — белой, безмолвной, давящей. Он едва стоял на ногах, сжимая руками живот. Тянущая боль разливалась по низу живота, сквозь кости, под кожу, заползая в каждую клеточку тела. Он знал, что это значит. Омега без альфы… без его альфы. Без феромонов того, кто оставил на нём метку. Он резко вздрогнул, когда услышал шаги. — Локи? Голос… Сердце бешено заколотилось. Он стиснул зубы, пытаясь выпрямиться, но ноги подгибались. Чёрт. Чёрт! Он не должен показывать слабость. Даже во сне. Даже ему. Стрэндж остановился в нескольких шагах. Его взгляд скользнул по Локи — и напрягся. Он сразу понял. Альфа чувствовал. Он чувствовал, что с омегой что-то не так. — Ты… — начал Стивен, но Локи резко вскинул голову. — Не приближайся! — голос сорвался. Он сам слышал, как дрожит. — Не смей! — Ты плохо выглядишь, — Стрэндж сделал шаг. — Что с тобой? — Не твоё… дело… — Локи почти прошипел, снова сжимая руками низ живота. Боль усиливалась. Противная, тянущая, растягивающая, как горячие нити внутри. Чёрт, чёрт, чёрт. Он не мог позволить этому случиться. Он не мог позволить Стрэнджу… почувствовать. Но альфа уже чувствовал. Даже здесь, во сне. — Ты… метка, — выдохнул Стрэндж. — Локи, ты… ты носишь мою метку. Локи резко вскинулся, просыпаясь с криком. Он сидел, тяжело дыша, почти захлёбываясь в воздухе. Руки — на животе. Сердце колотилось. Голова кружилась. Он чувствовал, как внутри что-то меняется, как организм кричит, требуя его — альфу, чьи феромоны могли бы снять напряжение, успокоить. Но Локи не мог. Он не мог позволить себе это. Он встал, шатаясь. Всё тело ломило. Кожа горела, одежда казалась слишком тесной. Он зажал рот рукой, чтобы не застонать. — Нет, — прошептал он. — Нет, нет, нет… В другом мире, в другом измерении Стивен Стрэндж проснулся. Его руки дрожали. Он чувствовал запах. Тот самый запах, который помнил из той ночи. Он чувствовал зов. Тор, сидевший рядом, резко повернулся: — Что такое? — Он… — Стивен поднял глаза, и в них светилась решимость. — Он страдает. — Локи? Стрэндж кивнул. — Мы должны продолжать искать. Он… он не справится один. А Локи, стиснув зубы, стоял посреди пустой, заброшенной комнаты. Он смотрел на свои руки, дрожащие от слабости, и тихо шептал: — Ты не найдёшь меня. Никогда. Я не позволю. Но боль внутри не стихала. Она пульсировала, словно сама вселенная нашёптывала ему: тебе нужен он. Его запах. Его прикосновение. Его присутствие. И сколько бы Локи ни прятался, его собственное тело предавало его всё сильнее с каждым днём. Локи пошатывался, шагая по каменному мосту, ведущему к порталу. Пальцы сжимали ткань мантии, ногти впивались в ладони, оставляя бледные отметины. Он чувствовал, как низ живота сдавливает боль, будто кто-то сжал его изнутри, выжимая последнюю силу. Глаза застилал туман. Не физический — внутренний, вязкий, тянущий мысли в бесконечный круг страха: Ты не справишься. Тебе нужен он. Без альфы ты… сломаешься. Он знал, что это правда. Омега, запечатлённый меткой, не мог долго быть вдали от своего альфы. Организм бунтовал, истощался, требовал того, что было ему положено по природе. Но Локи всю жизнь презирал природу. Презирал слабость. Презирал подчинение. Он не вернётся. Ни к нему, ни к Тору, ни к кому. Он скроется там, где никто не найдёт его. — Локи… — шёпот эхом пронёсся в голове. Он резко вскинулся, почти потеряв равновесие. Стивен. Даже сквозь пространство, сквозь границы миров, связь тянулась, как невидимая нить, обжигающая кожу. Он чувствовал его. Альфа чувствовал омегу. — Заткнись, — прохрипел Локи, едва держась на ногах. — Заткнись, заткнись… Он шагнул вперёд — и споткнулся, падая на колени. Боль резанула низ живота, словно лезвие. Он сжал руки в кулаки, вцепившись пальцами в холодный камень. — Нет… — он дышал прерывисто, срываясь почти на рыдания. — Нет… я не позволю… На другом конце вселенной Стрэндж сидел, сжав виски руками. — Тор… — голос хриплый, почти отчаянный. — Он… он умирает. Если мы не найдём его, он… — Мы найдём, — Тор сжал плечо мага, его глаза горели решимостью. — Мы обязательно найдём его. Стрэндж кивнул, чувствуя, как в груди что-то болезненно сжимается. Он ощущал запах омеги, растворяющийся в пустоте. Его омеги. Локи. Локи полз по камню, оставляя за собой тонкий след крови от разбитой кожи на коленях. Он не знал, куда идёт — просто прочь, подальше, лишь бы не позволить себе сорваться. — Ты же знаешь… — прошептала тень в голове. — Ты знаешь, что без него не выживешь. — Заткнись, — всхлипнул Локи, сжимая голову руками. — Заткнись, заткнись… Но живот тянуло всё сильнее, пульс отбивал рваный ритм, кожа горела, как в лихорадке. Он ощущал запах Стивена — даже здесь, где его быть не могло. Он слышал его голос — даже в пустоте. Он кричал в никуда, изо всех сил стискивая зубы: — Я не твой! Но вселенная слышала его лишь так: Я твой. Всегда был.