Запах моего омеги

Пока Стрэндж и Тор разрывали миры в поисках его следа, сам Локи… сбегал. Не столько от них — сколько от самого себя. От ответов, от воспоминаний, от необъяснимого ощущения пустоты, которое разрасталось внутри, становясь всё тяжелее с каждым днём. Он не знал, что именно ищет. Просто чувствовал: оставаться на месте — невозможно. Стоило задержаться в одном мире дольше положенного, как начинало першить в горле, кружилась голова, а инстинкты шептали: «Беги». Мир, в котором он оказался сейчас, был тихим, почти безжизненным. Лес покрывал большую часть поверхности — густой, наполненный шёпотом ветра и запахом дождя. Местные жители — хрупкие и бесшумные — сторонились чужаков. Они лишь кивали Локи с уважением, не задавая лишних вопросов. Он был им благодарен за это. За молчание. За то, что никто не смотрел слишком пристально. Не спрашивал, почему он просыпается по ночам с криком. Почему держится за живот, будто пытается что-то почувствовать. Почему сидит у берега реки и смотрит в воду, словно там прячется ответ. Но ответов не было. Только странное ощущение, будто он… неполный. Будто что-то внутри сместилось, изменилось — но разум отказывался это принять. Он запретил себе думать об этом дне. О том, что произошло. А может — не произошло вовсе? Всё казалось неясным, словно сквозь плотную вуаль. Он не знал, было ли это на самом деле, или его уставший от боли разум сотворил себе утешительную иллюзию. Но тело помнило. В снах он ощущал прикосновения. Голос, шепчущий что-то ласковое, обжигающее. Запах — чужой, но манящий, вызывающий дрожь в каждом мускуле. Альфа. Его тело помнило то, что разум пытался стереть. Иногда он прижимал пальцы к шее — туда, где, возможно, когда-то был укус. Кожа там была гладкой, чистой… но он всё равно ощущал фантомное покалывание. И сердце замирало. Он мог бы вспомнить, кто это был. Но он не был уверен, что это вообще происходило. А сны всё возвращались. Каждый раз — ярче, отчётливее. Он просыпался с тяжёлым дыханием и странной тягостью под сердцем. Будто кто-то звал его. Будто где-то там, среди звёзд, кто-то помнил. Кто-то искал его. Он не знал, что делать с этим знанием. И можно ли было это назвать знанием — ведь не было ни фактов, ни доказательств. Только ощущения. И страх. Пугающая, почти первобытная тревога. Он пытался сбросить её, как змея сбрасывает кожу. Но тревога впивалась в него, как когти. Иногда он задыхался от неё — и тогда уходил вглубь леса, туда, где не было других. Там он мог кричать. Или молчать. Там он мог чувствовать. Но даже там… он не чувствовал себя в безопасности. Он знал: его ищут. Он знал: однажды их пути пересекутся. И он не был уверен, что готов к этому. Прошло уже несколько дней с тех пор, как Локи прибыл в этот мир. Он не называл его вслух — не хотел придавать ему вес. Мир без имени казался временным. А значит — безопасным. Здесь, под густыми сводами деревьев и туманным небом, Локи чувствовал себя… почти невидимым. Он снял плащ и накинул поверх одежды простую тканую накидку, как у местных. Волосы завязал, лицо чуть затемнил иллюзией, стирая резкие черты. Ауру скрыл — даже самый упорный маг не отследил бы его, не зная точно, где искать. Но он чувствовал… Сквозь сон, медитацию, сквозь щит, воздвигнутый в сознании, Локи ощущал, как кто-то тянется к нему. Осторожно, почти бережно. Как знакомый, тревожный взгляд в спину — от которого кожа покрывается мурашками. Он всё чаще ловил себя на том, что оборачивается, всматриваясь в тени между деревьями. Но никто не приходил. И всё же тревога не исчезала. — Ты не ешь, — произнёс старик, сидящий у костра. Локи поднял взгляд. Перед ним — ломоть хлеба и чаша с густым супом из кореньев. Пища местных была простой, но сытной. Он знал, что должен есть. Тело требовало. Он просто… не мог. — Не голоден, — коротко ответил он. Старик, не ожидая пояснений, лишь кивнул. Он был из тех, кто уважает молчание. Именно за это Локи его и терпел. А может, даже — уважал. — Ты часто держишься за живот, когда думаешь, — заметил тот после паузы. — У тебя что-то болит? Локи замер. На долю секунды сердце сжалось. Он убрал руку, будто обжёгся. — Нет, — сказал он. — Просто… дурная привычка. Старик ничего не ответил. Только снова кивнул и перевёл взгляд на огонь. Но Локи знал — тот понял больше, чем показал. Тем же вечером Локи стоял у воды, наблюдая за своим отражением. Глаза казались уставшими. Чужими. Он почти не узнавал себя. Он глубоко вдохнул — и снова ощутил его. Не запах — не настоящий. Память о запахе. Тепло, пронизывающее до костей. Прикосновения, которые он чувствовал, даже не помня, кому они принадлежали. Что-то внутри дрогнуло. Он машинально приложил ладонь к животу. Он не знал, зачем делает это снова и снова. Как будто пальцы пытаются сказать то, чего он сам не может осознать. Или не хочет. Он отступил от воды — и, как всегда, ушёл вглубь леса. Туда, где не было ни отражений, ни вопросов. А за тысячи миров отсюда Стрэндж и Тор стояли у развалин храма в Ванахейме. — Он был здесь, — сказал Тор, прищурившись. — Недавно. Стрэндж наклонился, проводя пальцами по обломку статуи. — Я чувствую след. Едва уловимый… но он есть. — Он меня избегает, — тихо, почти с горечью, произнёс Тор. — Но почему? — Возможно, он боится, что ты узнаешь то, к чему сам он ещё не готов, — отозвался Стрэндж. Тор бросил на него взгляд, но не стал спрашивать, что тот имел в виду. Оба знали: у каждого из них — свои причины искать Локи. Своя боль. Тем временем, в другом мире, среди руин забытого храма, Локи стоял один. Ветер трепал его одежду, шелестел в кронах деревьев. Под его ногами — пыль, смешанная с лепестками давно увядших цветов. Он закрыл глаза. — Где ты, Локи? — прошептал чей-то голос, где-то далеко, в другой части вселенной. Он не услышал его. Но сердце отозвалось. Судьба продолжала плести нити. Невидимые. Крепкие. Неизбежные.