Глава 27
1 июля 2025 г., 02:37
Визерион лежала на моих коленях, её тяжёлое тело медленно поднималось и опускалось с каждым вздохом. Время от времени она издавала короткий, резкий храп, больше похожий на хлопок кнута, чем на тихий шум дыхания. Это было странно умилительно.
Хотя меня тревожило, как долго я ещё смогу удерживать её на себе. Вскоре она станет гораздо крупнее меня, достаточно, чтобы носить меня в полёте. Но, с другой стороны, это было не так уж плохо. Скорее, мне следовало с нетерпением этого ждать.
Принц Доран, удобно расположившийся напротив меня, с нескрываемым любопытством наблюдал за Визерион. Его пальцы легко постукивали по подлокотнику кресла, выражение оставалось задумчивым, когда его взгляд скользил по её маленькому, покрытому чешуёй телу.
— Как ты думаешь, насколько она вырастет? — спросил он после паузы, нарушая тишину. — Мне посчастливилось увидеть черепа последних драконов в Красном Замке — то, что от них осталось. Они были размером с котёнка, когда умирали. Но эта… — Его глаза слегка сузились, будто он прикидывал размеры Визерион в уме. — Эта уже больше. У тебя есть предположения, насколько крупнее она станет?
Я взглянул на Визерион, рассеянно проведя рукой по её хребту.
— Я не могу назвать точный размер, — признался я, но в голосе сквозила уверенность. — Но она станет больше этого замка. Гораздо больше.
Брови Дорана слегка поднялись, по его лицу промелькнула тень интереса. Рядом с ним Оберин издал низкий смешок, его пальцы постукивали по рукояти копья, когда он слегка подался вперёд.
— Смелое заявление, — тихо произнёс Доран, но в его тоне не было недоверия. — Больше замка… Это будет зрелище.
— Будет, — спокойно ответил я.
— Не могу дождаться, чтобы увидеть, — улыбнулась Кинвара.
Доран коротко рассмеялся и слегка покачал головой.
— Как бы то ни было, давай пока отложим разговоры о драконах. Скажи мне, принц Визерис, Оберин говорит, что ты намерен бросить вызов Пяти Королям. С кем ты намерен сразиться первым? И как ты представляешь участие Дорна в твоей войне?
Я слегка откинулся назад, мои пальцы легко покоились на боку Визерион, пока я обдумывал его вопрос.
Пять Королей. Джоффри Баратеон, Станнис Баратеон, Ренли Баратеон, Бейлон Грейджой и Робб Старк.
Бейлон Грейджой был отголоском времен, едва ли стоившей того, чтобы тратить на него дыхание. Изолированный старый глупец, играющий в игру, которая была ему не по силам, его влияние лишь касалось окраин материка. Ренли Баратеон представлял еще меньшую угрозу — самозванец, обреченный умереть, прежде чем достигнет чего-то значимого.
Робб Старк, Юный Волк, вызывал куда больше беспокойства. Его армии были грозны, а его победы уже вписали его имя в историю. Но, несмотря на свою силу, Робб Старк не был моим главным врагом. Он был наивен, слишком честен себе же во вред и слишком далек от моих непосредственных целей.
Оставались Станнис и Джоффри.
Станнис Баратеон всегда был угрозой. В другое время, в изначальной линии событий, он дошел бы до стен Королевской Гавани, его притязания подкреплены огнем и кровью его веры. Если бы не вмешательство Тайвина Ланнистера, он мог бы добиться успеха. Мое присутствие, эффект бабочки, могло склонить чашу весов в его пользу на этот раз.
Но главный приз не принадлежал никому из них.
Но мой взгляд всегда был устремлён на Королевскую Гавань. На Джоффри Баратеона.
Бастард сидел на Железном Троне — мальчишка-король, раздувшийся от самонадеянности и жестокости. Он погибнет, как и остальные Пять Королей, но его смерть не наступит достаточно скоро, на мой взгляд. Этот ублюдок раздражал меня до глубины души, и я хотел его смерти. И не только из-за того, что я видел в сериале. Визерис внутри меня ненавидел его сильнее всех, потому что именно он сейчас сидел на троне.
К тому же, удар по Королевской Гавани означал бы удар в самое сердце королевства. Это окунуло бы Вестерос в хаос, создав волну, способную смести всех оставшихся игроков, прежде чем они успеют среагировать. Но важнее всего… Джоффри, этот ублюдок…
— Королевская Гавань, — наконец произнёс я, разрезая тишину комнаты своим голосом. Лёгкая улыбка тронула мои губы, когда я встретился взглядом с Дораном. — Я собираюсь убить Джоффри Баратеона.
Выражение Дорана оставалось невозмутимым, но в его глазах мелькнуло нечто неразличимое. Оберин расплылся в волчьей ухмылке, затем тихо присвистнул, откинувшись назад.
— У тебя не отнять амбиций, — пробормотал Доран, в его голосе сквозила сдержанная похвала.
— После армий, — ответил я ровно, — именно амбиции выигрывают войны.
Игра началась, и Королевская Гавань была моим первым ходом. Я не мог дождаться момента, когда покину Дорн.
***
Визерис Таргариен был невероятно горд и самоуверен в своём происхождении, так что в детстве он хотя бы изучал историю Таргариенов. Но эти воспоминания были старыми. Я их помнил, но теперь они стали размытыми. Поэтому я перечитывал их снова.
Я откинулся на спинку кровати, тяжёлый фолиант покоился в моих руках. Его страницы были заполнены летописью моей крови — победами и поражениями Таргариенов, которые были до меня. Слова слегка расплывались перед глазами, пока я читал вслух, и ритм моего голоса наполнял тихую комнату.
— Король Даэрон I, Молодой Дракон, восходит на трон и почти сразу начинает вторжение в Дорн, который оставался гордо независимым со времён Эйгона.
Мой голос замер, когда я собирался произнести следующую строку, но Кинвара, сидевшая на краю кровати, перебила меня.
— В конце концов, он потерял 60 000 человек и сам погиб в возрасте восемнадцати лет, — сказала она спокойно, её голос был ровным и безразличным. Пальцы небрежно скользили по её влажным волосам, пока она расчёсывала их перед зеркалом, пламя свечей отражалось в её огненно-рыжих локонах.
Я моргнул, раздражение мелькнуло в моих глазах, прежде чем я нахмурился.
— Ты только что испортила мне чтение.
Кинвара взглянула на меня через плечо, её губы изогнулись в едва заметной, насмешливой улыбке.
— Ну же, это же общеизвестные вещи. Ты ведь последний дракон, верно? Разве всё это не должно быть для тебя второй натурой?
Я щёлкнул языком, с громким стуком захлопнув книгу.
— Я читал это раньше, но не то чтобы я каждую ночь повторял весь чёртов текст. И кроме того, — добавил я, сузив глаза на её хитрой ухмылке, — читать приятнее без вмешательства посторонних.
Раздался стук в дверь, прежде чем она успела ответить, звук был неуверенным, осторожным. Я взглянул на Кинвару, которая вопросительно приподняла бровь, прежде чем я откликнулся:
