Господство Короля-Дракона

Большой ​палец ​Дорана ​скользнул ​по ​сломанной ​печати ​на ​пергаменте. ​ ​— ​Потому ​что ​я ​получил ​письмо ​от ​Вариса. ​Там ​кое-что ​проясняется. ​Месть ​требует ​терпения. ​Мы ​не ​получим ​удовлетворения, ​если ​Визерис ​просто ​поднесёт ​её ​нам ​на ​блюде. ​Мы ​должны ​сражаться ​за ​неё, ​не ​так ​ли? ​ ​— ​Терпение? ​— ​Оберин ​рассмеялся ​сухо. ​— ​Мы ​терпели ​семнадцать ​лет ​— ​и ​что ​нам ​это ​дало? ​А ​этот ​Таргариен ​уже ​марширует ​на ​Королевскую ​Гавань ​с ​половиной ​королевства ​за ​спиной. ​Простор ​и ​Север. ​Когда ​он ​возьмёт ​город, ​не ​лучше ​ли, ​чтобы ​дорнийцы ​были ​рядом ​с ​ним? ​ ​— ​Когда ​он ​возьмёт ​город, ​— ​прервал ​Доран, ​— ​как ​ты ​думаешь, ​что ​он ​сделает? ​Выберет ​ли ​он ​Арианну ​своей ​королевой? ​Не ​выберет. ​Хуже ​того ​— ​он ​окажется ​как ​его ​брат. ​Рейгар, ​этот ​глупец… ​ты ​забыл, ​из-за ​чего ​начался ​мятеж? ​Визерис ​гораздо ​хуже. ​Король, ​выросший ​без ​должного ​воспитания, ​не ​как… ​ ​Он ​замолчал, ​посмотрев ​на ​пустой ​кувшин ​вина. ​ ​Голос ​Арианны ​был ​ледяным: ​ ​— ​Не ​как ​кто? ​Как ​дикарь ​из ​Эссоса? ​Ты ​смеёшься ​над ​драконом, ​только ​потому ​что ​считаешь ​его ​невоспитанным? ​ ​Доран ​откинулся ​на ​спинку ​кресла ​и ​тяжело ​вздохнул. ​ ​— ​Я ​смеюсь ​над ​человеком, ​который ​угрожал ​позволить ​тысячам ​всадников ​изнасиловать ​свою ​сестру. ​Сестру, ​которая ​также ​должна ​была ​стать ​его ​женой. ​Ты ​слышала ​об ​этом? ​Он ​бежал ​в ​Волантис, ​когда ​дикие ​всадники ​захотели ​его ​крови. ​Ему ​просто ​повезло ​получить ​дракона. ​Но ​это ​не ​меняет ​сути. ​Визерис ​Таргариен ​— ​сплошной ​огонь ​без ​капли ​дисциплины ​— ​он ​сгорит ​до ​весны. ​ ​Оберин ​схватил ​карамболу ​с ​тарелки ​Дорана, ​и ​сок ​капал ​по ​его ​запястью, ​словно ​тонкая ​кровь. ​ ​— ​...А ​как ​насчёт ​твоего ​драгоценного ​Эйгона, ​чья ​личность ​до ​сих ​пор ​под ​вопросом? ​Даже ​если ​он ​и ​благороден, ​он ​не ​всадник ​дракона. ​ ​Доран ​сложил ​руки ​поверх ​пергамента. ​ ​— ​Драконы ​не ​имеют ​значения. ​Почти ​двести ​лет ​обходились ​без ​них. ​Письма ​Иллирио ​подтверждают… ​ ​— ​Иллирио ​подтверждает ​всё, ​что ​наполняет ​его ​кошельки, ​— ​пробормотал ​Оберин, ​сбив ​несколько ​засахаренных ​лимонов ​с ​карты. ​Они ​с ​влажным ​чавканьем ​упали ​на ​нарисованную ​Черноводную. ​ ​— ​Я ​видел, ​как ​дракон ​Визериса ​заживо ​поджарил ​человека, ​и ​ты ​видел, ​как ​он ​сделал ​то ​же ​самое ​с ​овцами. ​За ​считанные ​секунды. ​Разве ​этого ​недостаточно? ​ ​Арианна ​подошла ​к ​окну, ​отбрасывая ​тень ​на ​бледные ​башни ​Солнечного ​Копья. ​ ​— ​Согласно ​последним ​письмам, ​Тайин ​ведь ​часто ​залечивает ​раны ​Визериса ​после ​тренировок? ​Мы ​с ​ним... ​тоже ​близки. ​Учитывая ​всё, ​его ​отношения ​с ​нами ​отличные. ​Зачем ​ты ​так ​упрямо ​их ​разрушаешь, ​отец? ​ ​Улыбка ​Оберина ​была ​натянутой: ​ ​— ​Она ​права, ​братец. ​ ​Доран ​тяжело ​задышал, ​вставая, ​и, ​дрожа, ​опёрся ​на ​стол. ​ ​— ​Я ​не ​слеп, ​но ​драконов ​можно ​заковать. ​Или ​убить. ​— ​Он ​снова ​вдавил ​большой ​палец ​в ​карамболу, ​размазав ​мякоть ​по ​карте, ​по ​Лиссу. ​— ​Поверьте ​мне, ​вы ​оба… ​ ​Повисло ​напряжённое ​молчание, ​нарушаемое ​только ​детским ​смехом ​из ​садов. ​ ​Оберин ​тоже ​поднялся, ​глаза ​сузились: ​ ​— ​Это ​неразумно, ​брат. ​Ты ​у ​нас ​мудрый, ​но ​даже ​я ​вижу, ​что ​это ​ошибка. ​Если ​дракон ​разозлится, ​тогда… ​ ​Он ​не ​стал ​договаривать ​и ​вышел ​из ​комнаты, ​оставляя ​липкие ​следы ​на ​нарисованных ​Ступенях. ​ ​Арианна ​наблюдала, ​как ​отец ​с ​дрожащими ​пальцами ​вытирает ​сок ​с ​пергамента. ​Она ​проворчала: ​ ​— ​Я ​наконец ​приняла ​мужчину ​и ​сдерживала ​себя ​ради ​него. ​А ​ты ​берёшь ​и ​отталкиваешь ​его? ​ ​Доран ​не ​поднял ​взгляда: ​ ​— ​Ты ​станешь ​королевой, ​если ​выйдешь ​за ​Эйгона. ​Он ​твой ​кузен, ​будет ​любить ​тебя ​безусловно, ​как ​это ​часто ​бывает ​в ​семье. ​А ​какие ​у ​нас ​гарантии, ​что ​Визерис ​сделает ​тебя ​своей ​королевой? ​У ​него ​есть ​варианты ​получше. ​ ​— ​… ​— ​она ​провела ​рукой ​по ​тёплому ​камню ​у ​окна. ​— ​Ты ​странный ​человек, ​отец. ​ ​Он ​поднял ​финик ​с ​разбросанных ​фруктов, ​повертел ​в ​руках: ​ ​— ​Подготовь ​восточные ​покои. ​Скоро ​у ​нас ​будут ​гости. ​А… ​ ​— ​Мой ​кузен ​погиб ​вместе ​с ​Элией, ​— ​перебила ​Арианна, ​голос ​эхом ​отразился ​от ​мозаичных ​стен. ​— ​Я ​надену ​свои ​шелка ​ради ​твоего ​спектакля. ​Но ​когда ​придёт ​дракон ​Визериса… ​ ​Она ​не ​договорила, ​оставив ​угрозу ​висеть ​в ​воздухе. ​Запах ​апельсинов ​сопровождал ​её, ​пока ​она ​уходила. ​Доран ​остался ​сидеть, ​посасывая ​сладкую ​мякоть ​с ​пальцев ​и ​глядя ​на ​запятнанную ​соком ​карту, ​где ​Лисс ​прилип ​к ​его ​большому ​пальцу, ​словно ​дурное ​предзнаменование. ​ ​Он ​действительно ​совершал ​ошибку? ​ ​★★★ ​ ​— ​Ты ​и ​правда ​оставляешь ​меня, ​мой ​король? ​— ​спросила ​Красная ​Жрица ​Мелисандра, ​стоя ​у ​очага. ​Её ​рубиновое ​ожерелье, ​казалось, ​пульсировало ​магией, ​пока ​она ​говорила. ​ ​Расписной ​Стол ​занимал ​почти ​всю ​комнату, ​его ​поверхность ​была ​отполирована ​веками, ​во ​время ​которых ​лорды ​чертили ​границы ​и ​строили ​планы. ​Бледный ​свет ​проникал ​через ​узкие ​окна ​барабанной ​башни, ​отбрасывая ​длинные ​тени ​на ​каменные ​стены. ​ ​Станнис ​Баратеон ​уставился ​на ​деревянные ​маркеры ​на ​карте, ​его ​челюсть ​была ​сжата: ​ ​— ​Это ​окончательно. ​Ты ​останешься ​здесь, ​на ​Драконьем ​Камне. ​ ​— ​Но ​почему? ​— ​спросила ​она, ​приближаясь. ​— ​Войска ​лжекороля ​Джоффри ​слабеют ​с ​каждым ​днём. ​По ​словам ​твоих ​шпионов, ​даже ​королева-регент ​не ​появлялась ​уже ​неделями. ​Это, ​конечно, ​хорошо, ​но ​ты ​всё ​ещё ​нуждаешься ​в ​моей ​помощи. ​Господь ​Света ​показал ​мне ​видения ​в ​пламени. ​Твоя ​победа ​может ​зависеть ​от ​моего ​присутствия ​рядом. ​ ​— ​Исчезновение ​Серсеи ​Ланнистер ​ничего ​не ​меняет, ​— ​ответил ​Станнис, ​барабаня ​пальцами ​по ​вырезанному ​контуру ​Королевской ​Гавани. ​— ​Это ​лишь ​намекает ​на ​внутренние ​проблемы, ​и ​для ​меня ​этого ​достаточно. ​Решение ​принято. ​ ​Губы ​Мелисандры ​сузились: ​ ​— ​Ты ​уверен? ​А ​как ​насчёт ​слухов ​о ​призраке ​Таргариена, ​пролетающем ​над ​городом ​с ​драконьими ​крыльями? ​ ​— ​Суеверный ​бред, ​— ​рявкнул ​Станнис. ​— ​Мертвецы ​не ​летают, ​а ​драконы ​исчезли ​с ​лица ​земли. ​Я ​не ​потерплю ​подобных ​разговоров, ​сбивающих ​нас ​с ​пути. ​ ​— ​Мой ​король, ​пламя ​не ​лжёт. ​А ​если ​говорить ​о ​суевериях, ​ты ​ведь ​знаешь, ​что ​случилось ​с ​Рен… ​ ​— ​Хватит. ​— ​Его ​голос ​прорезал ​воздух, ​как ​сталь ​по ​камню. ​— ​Мне ​нужно, ​чтобы ​ты ​осталась ​здесь ​и ​следила ​за ​новообращёнными. ​Гарнизон ​должен ​оставаться ​верным, ​пока ​меня ​нет. ​ ​Она ​выпрямилась, ​глаза ​засветились ​рубиновым ​светом: ​ ​— ​Значит, ​ты ​отвергаешь ​силу ​Р'глора? ​После ​всего, ​что ​ты ​видел? ​ ​Станнис ​начинал ​раздражаться: ​ ​— ​Я ​ничего ​не ​отвергаю. ​Но ​эту ​битву ​выиграют ​сталь ​и ​стратегия, ​а ​не ​магия. ​ ​— ​Ты ​можешь ​пожалеть ​об ​этом, ​— ​тихо ​предупредила ​она. ​— ​Когда ​тьма… ​ ​Станнис ​двинулся ​молниеносно. ​Он ​схватил ​её ​за ​горло, ​и ​её ​глаза ​расширились, ​когда ​хватка ​усилилась. ​Она ​захрипела, ​слёзы ​выступили, ​пока ​она ​царапала ​его ​руку. ​ ​— ​Никогда ​больше ​не ​угрожай ​мне, ​— ​прорычал ​он, ​затем ​отпустил. ​Она ​пошатнулась ​назад, ​прижимая ​одну ​руку ​к ​шее, ​а ​другой ​опираясь ​на ​стол. ​ ​Станнис ​поправил ​камзол, ​голос ​вновь ​стал ​спокойным...