Где умирает тишина

Эти чувства спали где-то глубоко..пока ты не разбудил их одним взглядом.

Они шли по улицам, медленно, осторожно, стараясь не издавать ни звука. Каждый шаг был выверен, каждый жест - приглушён. Мир вокруг давно перестал быть безопасным. Пустые дома нависали над ними, как мёртвые громады, но за их стенами шевелилось нечто живое. Шорохи, грохот, лязг металла, скрежет когтей о бетон - всё это раздавалось изнутри, эхом отражаясь от стен, будто сам воздух дрожал от страха. Лу, Мариус и Артур двигались тенями, как призраки. Они знали: одно неверное движение, один звук громче, чем нужно - и всё. Всё может кончиться. Эти твари слышат. Чуют. И не прощают. Здесь, в этом гниющем городе, каждый был на волоске от смерти. Они шли не потому, что знали путь. А потому что стоять было опаснее. Потому что остановка значила застой, застой значил смерть. Лу шёл первым. Напряжённый, собранный, будто сам стал частью этой тьмы. И вдруг остановился. Не резко, а как-то глухо, будто его что-то зацепило. Мариус едва не столкнулся с ним, Артур прищурился, насторожился - тень тревоги на лице. — Подождите, - прошептал Лу, не оборачиваясь. — Где мы вообще?.. Мариус медленно поднял голову, осматривая размытые силуэты улиц, вывески, вдавленные в серое небо. — Турне, - тихо ответил он. — Мы в Турне. Город был пуст и не был. В нём ещё кто-то дышал. Кто-то шёл следом. Или ждал. Лу промолчал, словно проверял себя. А потом выдохнул, сухо: — До Брюсселя..километров восемьдесят. Пешком. С остановками. Нам нужен отдых. Хотим мы этого или нет. Мариус посмотрел на Артура. Быстрый, короткий взгляд - ты что-нибудь понимаешь? Артур только нахмурился, слегка покачал головой. — Нам нужно туда, - добавил Лу. Его голос был твёрдым, но тихим. Слишком тихим, чтобы его услышали чужие уши. — В Брюссель. Я должен найти брата. Он не смотрел на них. Глядел вперёд, туда, где дорога тонула в тумане, туда, где не было гарантии, что кто-то их вообще ждёт. — Я надеюсь, он всё ещё там.. - голос Лу почти дрогнул. — Даже если уходил..он должен был вернуться. Мариус кивнул, будто подтверждая то, что и сам давно знал. Артур же смотрел на Лу с лёгкой тенью недоумения. — Это его старший брат, - пояснил Мариус, даже не глядя на Артура. — Джул. Артур медленно кивнул. — Ладно. Мне всё равно куда идти, если ты уверен. Только..надо найти магазин. С едой туго, а с водой совсем беда. Лу кивнул. Коротко, будто сам себе. Мариус ещё раз обернулся. Глянул на улицы, на зияющие окна, на дома, в которых когда-то жили люди. Где звучал смех, слышалась музыка, где кипела жизнь. Сейчас всё это мёртво. Но не пусто. Он смотрел, как человек, прощающийся не с местом - с воспоминаниями, с остатками тепла внутри. А потом развернулся и пошёл вслед за Лу и Артуром - в сторону нового, в сторону опасного, но живого. 

***

Шум в здании стоял тяжёлый, неутихающий - грохот металлических предметов, приглушённые выкрики, чей-то истеричный смех за стеной. Всё это сливалось в один бессмысленный, давящий гул. Воздух был плотным, будто натянутой струной, готовой лопнуть от малейшего прикосновения. Джона метался по комнате, как раненый зверь, захлопывая двери, швыряя стулья, его шаги были резкими, порывистыми, как и дыхание. Лицо искажено злостью, пальцы сжаты в кулаки до побелевших костяшек. — Где этот чёртов Мариус?! - рявкнул он, голос сорвался на крик. — Где Артур, мать вашу?! Он обернулся, глаза пылали, как у человека, которого предали. И в самом деле - он не знал. Не знал, что они ушли. Что ушли с ним. С Лу. В дверях появился парень - молодой, с растрёпанными волосами и лицом, полным тревоги. Он замер на пороге, но собрался: — Джона..склад. Они обчистили его. Всё вверх дном. Патроны.. всё забрали. Слова эхом отразились в пустой комнате. Джона даже не сразу ответил. Он только стоял, глядя мимо, как будто мозг отказывался складывать реальность во что-то логичное. А потом тихо, почти шепотом: — Мариус..Сука, мать его. Лучше бы я тогда застрелил его..когда подумал, что он - тварь. Он со злостью сплюнул на пол, кулаки дрожали от напряжения. Он вспомнил, как держал на мушке Мариуса в ту ночь - в переулке, где тени сливались с человеческими силуэтами. Тогда он пощадил его. Тогда он ошибся. Он резко повернулся и бросил взгляд на Саар, стоявшую в углу, молчаливую, настороженную. Девушка не отводила глаз, но её лицо оставалось спокойным. — Ты знала? - резко спросил он, в голосе лязгало подозрение, как нож по металлу. — Нет, - ответила Саар. Коротко. Честно. — Но я не удивлена. И это было правдой. Внутри неё ничего не дрогнуло. Ни боли, ни шока. Только лёгкое подтверждение тому, что и так давно витало в воздухе. Джона застонал сквозь зубы, шагнул к столу и с яростным рыком смахнул с него всё, что попадалось под руку. Бумаги, карты, пустые гильзы, банки, лом - всё полетело на пол с грохотом. Комната задрожала от звука. Ему было всё равно. Он был в ярости. Он кипел. Он развернулся и подошёл к тому же парню, что донёс новость, схватил его за ворот. — Собери людей. Всех, кого можно. Прямо сейчас. Мы идём на поиски. — Зачем? - парень сглотнул, не осмелившись сопротивляться. — Потому что я так хочу! - взорвался Джона. — Потому что эти ублюдки посмели уйти. Утащили с собой патроны, припасы, даже мать их аптечку! Им было плевать! Думаешь, я это стерплю? Он оттолкнул парня, тот пошатнулся, но не упал. Джона развернулся, тяжело дыша, уперев руки в бёдра. — Если я найду их..если найду, - выдохнул он сквозь стиснутые зубы, — я лично пущу пулю в каждую пустую башку. Он злился. Он хотел крови. Но больше всего - он злился на Лу. Потому что если бы не этот щенок..если бы не он..Мариус остался бы. Артур тоже. Они были самыми толковыми из всей этой чёртовой толпы. С ними всё держалось. С ними было хоть что-то похоже на порядок. А теперь? Теперь - только хаос. И бешеный гул в голове Джона, что глушил всё остальное.

***

Они шли устало, будто несли за спиной не рюкзаки, а собственные кости, натянутые на сухожилиях. Шаг за шагом по выбитым улицам, по пустым взглядам окон, по трещинам асфальта, в которых уже прорастала трава. В воздухе пахло гарью, пылью и ещё чем-то тухлым, липким - то ли смертью, то ли временем. Они не говорили. Только смотрели вперёд, будто там, за следующей улицей, могло случиться чудо. Лу первым заметил здание с потемневшей вывеской. Магазин. Выбитые окна. Разорванные жалюзи. Но - целая часть стены. Возможно, надежда. — Там, - хрипло сказал он, не сбавляя шаг. — Нужно проверить. Может, что-то осталось. Он не ждал одобрения, не смотрел на Мариуса и Артура. Просто шагнул вперёд, перешагивая через осколки витрины, хрустнувшие под подошвой. Мариус и Артур двинулись следом. Мариус слегка прихрамывал - последствия падения, но шаг его был твёрже, чем вчера. Боль отступала, но след оставила. Внутри пахло плесенью, металлом и старой кровью. Лу поднял пистолет - ладонь уверенно легла на рукоять, и, к его удивлению, пальцы почти не дрожали. Он знал, что это ненадолго. Знал, что тишина здесь - не мир. Это выжидание. И она оборвалась. Фигуры. Серые, костлявые, искажённые, как будто когда-то они были людьми. Когда-то. Шорох стекла под ногами разбудил ад. Первое движение - резкое, нечеловеческое. Первый выстрел - из пистолета Лу. Звук выстрела загремел в тесном помещении, отражаясь эхом от стен. Второй - от Мариуса, третий - от Артура. Выстрелы были короткими,меткими. Лу почувствовал, как дрожь в запястьях уступает месту сосредоточенности. Грохот. Рык. Падающее тело. И снова выстрел. Ещё. И ещё. Последняя пуля врезалась в череп, разметав клочья гнили о пол. Наступила звенящая тишина. Гулкая. Давящая. Мариус не обернулся. Только тихо, быстро: — Быстро. Обыскать всё. И сваливаем. Пока не пришли остальные. Они кинулись по проходам. Полки были не пусты. Что-то осталось. Кто-то не успел, кто-то не решился. Консервы, бутылки с водой, аптечка -всё летело в сумку, даже не сортируя. Не до этого. Пальцы работали сами. Глаза -остро, как лезвия. Снаружи - ещё тишина. Но ненадолго. Они выскочили из здания и, не сговариваясь, побежали. Бежали, как могут бежать только те, кому есть, что терять. Минут десять без остановки. Сердце било в ушах. Дыхание рвалось наружу. Камни под ногами, мусор, провалы в асфальте. Всё - враг. Позади - скрежет. Сначала далёкий, потом ближе. Где-то за ними - они. Артур резко дёрнул Мариуса за руку, хватая его почти за плечо. — Смотри! Там! - Он указал влево. — Дом! Видишь? Лу тоже обернулся. Увидел. Среди полузаваленных зданий, словно призрак чужого времени, стоял дом. Не слишком целый, не слишком живой, но.. другой. У него были стены. Целые окна. Крыша. Он стоял чуть в стороне. Одинокий. Но крепкий. Они свернули, не задавая вопросов. Этот дом казался надеждой. Или хотя бы отсрочкой. А может, ловушкой. Но выбирать было некогда. Дом встретил их тишиной - не глухой, не мирной, а той, что настораживает. Тишиной, натянутой, как жила перед разрывом. Лу первым шагнул внутрь, и пол под его ботинком жалобно скрипнул. Мариус и Артур не медлили - сразу разошлись по комнатам, будто каждый шаг был репетицией - отточенной, выверенной, будто уже знали, где искать. Лу закрыл за собой дверь и едва успел обернуться, как где-то глубоко в доме - глухо, сдавленно, будто через подушку - прозвучали выстрелы. Один. Другой. Третий. Значит, не пустой. Но сейчас его беспокоила не угроза. Сейчас - только оборона. Он бросился к окну, хватая рваные, закопчённые шторы, которые едва держались на карнизе. Задёрнул одну, потом вторую, приглушая свет и тени, чтобы не выдать себя снаружи. Затем подтащил скрипящий, тяжёлый кухонный стол и с усилием подпер дверь, чувствуя, как ноги скользят по пыльному полу. Плечи ныли от напряжения, руки чуть дрожали, но движение возвращало контроль. Мариус появился первым - спускался со второго этажа, не торопясь, но уже без оружия наготове. — Наверху было трое, - сказал он спокойно, словно сообщал погоду. — Разобрался. Лу кивнул, не отвечая. В следующее мгновение из глубины дома, из полумрака дальней комнаты вышел Артур. На нём - кровь, чужая, буро-чёрная, как мазут. — И внизу трое. В конце дома. Шесть в сумме. Неплохо, - выдохнул он, и в голосе прозвучала нервная усмешка. Он встряхнул рукой, сбрасывая что-то липкое с пальцев. — Только одна беда - в одной из комнат окна в хлам. Все. Дыра, считай. Надо дверь закрыть или чем-то заставить. Иначе будем отбиваться дальше. Лу перевёл взгляд с одного на другого. Мысли в голове были как в тумане, но логика всё ещё работала. Закрыть. Всё, что можно. Всё, куда могут сунуться. — Закроем, - коротко бросил он. Затем, не дожидаясь ответа, стянул с плеч рюкзак и бросил его рядом с кухонным столом. Ткань с глухим стуком встретилась с полом. Он пошёл наверх. Шаг за шагом, каждый - осторожный, будто пол может под ним хрустнуть и провалиться. Перила липкие от пыли и чего-то ещё - не хотелось знать, чего. С каждым шагом вверх в груди росла тяжесть, не страх, нет - отвращение. Острое, как лезвие. И когда он добрался до верхней площадки, его встретила она - мёртвая тварь. Она лежала на спине, раскинув конечности, как поломанная кукла. Глаза - если то, что осталось, можно было так назвать - смотрели в потолок. Пустые, выжженные, но будто всё ещё видели. Тошнота подкатила резко, больно. Лу закрыл рот рукой, выдохнул в кулак, стараясь не вывернуться прямо тут. Ноги дрогнули, но он заставил себя шагнуть. Перешагнул через тело, не глядя вниз. Как через кошмар, к которому нельзя прикасаться, иначе он оживёт. Он прошёл по коридору, открывая одну дверь за другой. Комнаты - мёртвые, пыльные, воздух - плотный, с запахом старости, гнили, плесени и чего-то приторного, липкого, почти сладкого. В одной - разбитый шкаф, в другой - ещё одна тварь. И ещё. Он закрыл дверь, щёлкнул засовом, почти машинально. Затем - ещё одна комната. И в ней - двуспальная кровать. Большая, старая, вся в слое пыли, настолько, что ткань на подушках стала серой. Но она была целая. И - кровать. Лу подошёл ближе, провёл рукой по изголовью. Пыль облепила пальцы. Он тяжело выдохнул и сел на край, проверяя - держит ли. Скрипнула, но не рухнула. Комната была темна, но уютна по-своему - словно здесь кто-то жил. Любил. Умирал. Он склонил голову, слушая - снизу доносились глухие голоса. Мариус и Артур ещё что-то обсуждали, наверное, перетаскивали что-то к двери. Мы останемся здесь на ночь, подумал Лу. Пусть и с мертвецами в подвале. Пусть с дырой в стене. Всё равно - это лучше, чем снаружи. Он встал, медленно, уставший до дрожи, и снова вышел в коридор, чтобы закрыть оставшиеся двери. Надо было довести всё до конца. Лу закрыл последнюю дверь наверху - ту, что вела в пустую, тёмную комнату с выцветшими обоями и обломками мебели. Замка не было, но он накинул старый засов и подпер её обломком стула. В доме становилось тише. Покой - хрупкий, натянутый, как леска, готовая лопнуть от первого звука. Он направился к лестнице, прошёл по скрипящему полу, остановился у перил. Ни спускаясь полностью, ни зовя слишком громко, он обернулся вниз, туда, где ещё слышались чьи-то шаги и шорохи: — Тут есть кровать, - сказал он. Голос глухо отозвался от стен. — Кто-нибудь, прихватите мой рюкзак. Он у стола, у входа. Ответа не было - только тихий стук ног по полу, словно в знак, что услышали. Лу повернулся и снова ушёл в комнату, в которую заглядывал минутой раньше. Он подошёл ближе к кровати,взял за край покрывала, сдёрнул его резким движением - пыль тут же взлетела облаком. Лу шагнул к окну, открыл его наполовину и принялся встряхивать простынь за подол, стараясь выбить всю эту серость наружу, не поднимая её в воздухе. Пыль вылетала сплошными волнами, растворяясь в вечернем воздухе. Он чувствовал, как она щекочет нос, садится на язык, цепляется за ресницы. И всё же - было в этом что-то странно умиротворяющее. Простое, почти забытое ощущение нормальности. Он не успел разложить простынь обратно, как за его спиной раздались шаги - тяжёлые, поспешные. В комнату ввалился Артур и, не раздумывая, с шумом рухнул на кровать. Матрас скрипнул, будто от обиды, прогибаясь под его весом. — Арт, ты идиот, - устало бросил Мариус, появляясь в дверях. Он сбросил с плеча рюкзак Лу и опустился на корточки у стены. Лу покачал головой и, не сдержавшись, бросил Артуру в лицо сложенную простынь. Ткань с мягким шлепком накрыла его с головой. — Эй! - донёсся возмущённый голос из-под неё. — Ты серьёзно? Артур вынырнул, кашляя, размахивая руками, с растрёпанными волосами и пыльным лицом. — Я не виноват! - проговорил он сипло. — Я просто..устал, ладно? Он смахивал пыль с себя, но в глазах мелькала знакомая искорка - всё та же, живая, настоящая. Мариус закатил глаза, усмехнувшись одними уголками губ, и сел у стены, вытягивая ноги вперёд. Лу подошёл к кровати, отряхнул простынь от остатков пыли и застелил её, бросив быстрый взгляд в окно - сумерки опускались, резали улицы тенью и холодом. Здесь, на втором этаже, было чуть тише. Ни скрежета, ни криков, ни выстрелов. Только дыхание рядом. И в этой тишине было место для чего-то похожего на передышку.

***

За окном окончательно стемнело. Ветер то и дело бился в стены дома, будто что-то скреблось снаружи, оставленное сном и холодом. В комнате было тихо. Они ютились втроём на одной кровати, слишком тесно для комфорта, но достаточно близко, чтобы не чувствовать одиночества. Артур спал у самого края, свесив руку вниз, почти касаясь пола. Он иногда бормотал что-то бессвязное, то ли из снов, то ли из воспоминаний. Мариус устроился посередине, как всегда - ровно, аккуратно, будто даже во сне не позволял себе полностью расслабиться. Лу лежал сбоку от него, спиной к комнате. Он не спал. Глаза Лу были открыты, уставлены в темноту. Потолок растворялся, будто его вовсе не было, и мысли улетали далеко отсюда - в места, где всё ещё были улицы с асфальтом, дом с облупленной краской на дверях, дерево у калитки. Он представлял, как возвращается туда. Подходит к порогу, поворачивает ручку. Вдох. Открывает дверь. Только вот - будет ли она? Есть ли ещё тот дом, или осталась лишь выжженная тень, такая же, как и всё вокруг? Он нахмурился, дрожь прошла по телу. Было холодно. Пронизывающе, хрустяще холодно, такой, что под кожу лезет. Окно было закрыто, но толку от этого было мало - дом давно перестал держать тепло. Ночью температура резко падала, будто само время замедлялось, выдыхая мороз. Лу медленно повернул голову. Мариус лежал лицом к нему. Во сне он выглядел иначе - мягче. Ни напряжённой линии бровей, ни сжатой челюсти. Только лёгкое дыхание, подрагивающие ресницы и едва уловимое тепло, исходящее от него. Лу смотрел, не отводя взгляда, будто боялся, что если моргнёт - всё исчезнет. Он повернулся всем телом, подвинулся ближе, уткнулся лбом в грудь Мариуса. Ткань футболки была холодной на ощупь, но под ней - живое, надёжное, родное. Он прижался крепче, зарываясь в это спокойствие, будто в кокон. На секунду ему показалось, что Мариус всё ещё спит, но вдруг та же рука, что обычно держала оружие с такой точностью, мягко обняла его за плечи, притягивая ближе, не размыкая сна. Движение было почти неуловимым - неторопливым, будто это было нечто привычное, естественное, будто так и должно было быть. — Замёрз? - прошептал Мариус, тихо, едва слышно, где-то у макушки Лу. В его голосе не было ни упрёка, ни удивления - только тёплая сонная забота. — Да, - так же тихо ответил Лу. Он не стал ничего добавлять. Больше не нужно было слов. Он чувствовал, как дыхание Мариуса стало глубже, как рука на его спине осталась - не отпуская. И в этой тишине, в этом почти-объятии, холод начал отступать. Мир за окном всё ещё был мрачным, пустым и опасным - но здесь, сейчас, было немного тепла. И этого было достаточно.

a little later.

Сон так и не пришёл. Лу лежал, закрыв глаза, прислушиваясь не к миру снаружи, а к миру внутри комнаты - к дыханию, к биению сердца, к тому, что сейчас было ближе всего. Он слышал, как равномерно поднимается и опускается грудь Мариуса, слышал мерное, глубокое дыхание. Слышал, как стучит его сердце - медленно, уверенно, как барабан, задающий ритм тишине. Слышал и Артура - тот ворочался, тихо, как будто во сне пытался найти себе место под одеялом, от которого всё равно не было толку. Ночь была пронизывающей, но Лу не из-за холода не мог уснуть. Он сам не знал, что с ним происходит. Мысли блуждали, цеплялись за обрывки эмоций, за то, что должен был бы давно выжечь из себя - ради выживания, ради спокойствия, ради чёртова самоконтроля. И всё же.. Осторожно, чтобы не разбудить Мариуса, Лу чуть отстранился, убирая его руку со своих плеч. Она была тяжёлой, как якорь -  надёжная, тёплая, и уходить от неё казалось почти преступлением. Но он всё равно выбрался, сел на край кровати, натянул ботинки, медленно, как будто каждый шнурок - это выбор. Потом потянулся к пистолету на тумбе, стиснул его в руке и вышел, оставляя за спиной тишину, тепло, и тех, с кем, возможно, был связан куда крепче, чем позволял себе думать. На втором этаже царил полумрак. Дом скрипел - старый, уставший, как будто тоже не мог больше держать на себе груз чужих историй. Лу прошёл по коридору, к самому его концу, где было большое, выбитое временем окно. Он подошёл ближе, опёрся рукой о подоконник и уставился в тьму. Ночь была вязкой. Лунный свет - рассеянный, слабый - еле пробивался сквозь облака, но его хватало, чтобы разглядеть, как по улице внизу ползут тени. Твари. Разрозненные, тихие, как муравьи, блуждали в поисках звука, жизни, хоть чего-то. Они не спали. Никогда. И это напоминало Лу, что он всё ещё жив. Тревога подступила к горлу. Она была странной - не как страх, не как паника. Скорее как тяжесть от осознания. От того, что он выжил. Что стоит здесь, а не лежит где-то там, в грязи, разорванный. Что он ещё может думать, чувствовать..быть рядом с кем-то. С Мариусом. С Артуром. Он вздохнул, тихо, почти беззвучно. Глянул в окно, будто надеясь, что ночь даст ответ. Но там была только пустота. Почему он так часто смотрел на Мариуса в последнее время? Почему тот уже не казался ему таким грубым, холодным, отстранённым? Почему Лу начал видеть в нём не просто командира, не просто бойца, а что-то..большее? Это сбивало с толку. Запутывало. Лу всегда знал, как держаться - дистанция, сухость, резкость. Так легче выживать. Так не больно, если кто-то уходит. Но теперь -твсё иначе. Он вспомнил тот день, когда Мариус первым обнял его. Вспомнил, как сильно и резко сжалось тогда сердце, как будто его выдернули и оставили биться вне тела, не спрашивая разрешения. И сейчас..сейчас это возвращалось. Только сильнее. Глубже. Но нельзя. Он ведь должен думать о выживании. О патронах. О запасах воды. О завтрашнем дне, который может и не наступить. А не о Мариусе. — Чёрт, - прошептал Лу себе под нос, стиснув пальцы на подоконнике. Тени внизу двигались. Ночь продолжалась. А в голове - всё так же не было покоя. — Не спишь? - голос за спиной был хриплый от недавнего сна, тихий, но неугасающий, будто пепел в ладони. Лу вздрогнул, обернулся не сразу - скорее по привычке, чем от неожиданности. Он узнал бы этот голос даже сквозь грохот выстрелов. Но смотреть не стал. Остался стоять, опираясь на подоконник, будто укоренился в этом окне, в этой тьме. — Не спится, - ответил он почти шепотом, глядя куда-то в сторону дрожащих теней за стеклом. В голосе - неуверенность. И легкий привкус стыда, горький и цепкий, как табак на губах. Он не мог сейчас взглянуть на Мариуса. Просто..не мог. Мариус подошёл ближе, шаги его были ленивы, будто каждое движение требовало усилий. Он потер глаза, зевнул, ссутулился рядом, облокачиваясь на подоконник локтями. Смотрел не на улицу - на Лу. Прямо, открыто. С какой-то странной, почти детской мягкостью в глазах. — Ты выглядишь мило, когда жмёшься ко мне, - сказал он негромко, с ухмылкой, в которой не было насмешки. Только искренность. Тёплая, смущающая, почти неуместная здесь, среди этой ночной тьмы и холода. Лу не ответил сразу. Медленно, как будто каждое движение даётся с трудом, он отвернулся, отвернувшись и от взгляда, и от слов. Плечи напряжённо дёрнулись. — Замолчи, - буркнул он тихо, устало, но без злобы. Как будто просил. Как будто прятался. Мариус усмехнулся. Тихо, не обидно. Даже не по-мужски - по-человечески. — Но я правда так думаю, - пробормотал он, и глаза его скользнули по ночной улице, где бродили мёртвые. Они были далеко, почти как призраки, и не вызывали у него сейчас ни страха, ни отвращения. В этом окне было безопаснее, чем в собственных чувствах. — Я ведь сначала думал..что ты просто дерзкая шавка. Вечно огрызаешься, лезешь на рожон, бесишь. - Его голос стал тише, как будто признание весило слишком много. — Но..сейчас я, наверное, должен извиниться. Потому что рядом с тобой я становлюсь другим. Сам не понимаю, как. Лу застыл. Эти слова будто отразились в его теле, как эхо, будто дотронулись до чего-то тонкого и больного внутри. Он не ожидал. Не хотел слышать. Но услышал. Не мог не услышать. Он по-прежнему смотрел в окно, но теперь видел не улицу. А только отражение. Их - двоих. Тех, кто выжил. И тех, кто больше не может скрываться от собственных слов. Лу медленно повернулся, будто сквозь вязкое сопротивление воздуха. Его взгляд встретился с глазами Мариуса - не таким, как раньше. Не острым, не колким. В них больше не было оборонительных стен. Только мягкое, чуть уставшее тепло, и эта едва заметная, неловкая улыбка, в которой читалось: я тоже не знаю, что с этим делать. Лу будто замер между вдохом и выдохом. Смотрел на него - долго, напряжённо, так, как будто хотел понять: правда ли всё это. Или его разыгрывают. Или он просто не выдерживает собственного одиночества. Но внутри него уже что-то горело. Слова Мариуса - они будто заносили огонь внутрь и оставляли его там, пульсирующим, беспокойным, тревожным. Он не знал, чего хочет. Хотел приблизиться - и оттолкнуть. Хотел, чтобы Мариус продолжал говорить - и чтобы замолчал навсегда. — «Почему ты это говоришь?..» - хотел спросить, но так и не выговорил. Лишь сжал пальцы в кулаки, пряча их в кармане. Мариус медленно выпрямился, отстраняясь от подоконника, опираясь теперь только на одну руку. Его силуэт в полумраке выглядел молчаливым, почти нерешительным - как будто он сам не был уверен, стоит ли продолжать. Но голос его всё же прозвучал - низко, глухо, без обычной резкости: — Я переживал за тебя. С самого начала. Лу удивлённо поднял брови, не веря услышанному. — Даже тогда, в торговом центре..когда ты просто встал посреди всего этого..замер, как будто.. - он на секунду закрыл глаза, вспоминая, — как будто уже прощался со всем. Мариус посмотрел вниз, на свои пальцы, затем обратно - в глаза Лу. — Я хотел подбежать. Вырвать тебя оттуда. Но..я не мог. - Он усмехнулся безрадостно. — Не потому что не хотел. Просто..если бы я дал слабину - я бы рухнул к чёртовой матери. Он говорил медленно, но в этих словах чувствовалась тяжесть, как будто он выговаривал это впервые, и с каждым признанием из него выходила часть его прежней тьмы. Лу слушал, не перебивая, чувствуя, как внутри всё сильнее сжимается. Не от страха - от странного, глубокого сострадания, боли, и чего-то ещё..чего-то, что он не хотел называть. — Джона.. - продолжил Мариус. — Он держал меня в кулаке. Долгое время. Угрюмый, расчётливый..он знал, на что давить. Знал, как сделать так, чтобы я был рядом, чтобы я держал себя в руках. Чтобы я был..его. - Последнее слово он почти выплюнул. — Я терял всё рядом с ним. Чувства, импульсы, свои решения. Меня не было - только он. Его воля. Его правила. Его холод. Он вдруг тяжело выдохнул, опуская взгляд куда-то в пустоту. Голос стал глуше, почти надломленным: — Но последней каплей стал ты. Лу не понял. — Когда он..полез на тебя. Там, тогда. - Мариус поднял глаза и на мгновение стал снова тем - жёстким, решительным. — Я больше не мог этого выносить. Я увидел, как ты стоишь, как дрожишь от злости, но не отступаешь. Даже избитый, ты не отступал. И тогда я понял - я не хочу быть больше рядом с ним. Я не хочу быть на его стороне. Я не хочу терять себя. Я не хочу..терять тебя. Лу смотрел на него в полнейшей тишине. Внутри всё гудело - не от слов, а от того, как они в нём отзывались. Он вдруг понял, что дышит тяжело. Что пальцы дрожат. Что этот человек рядом - больше не просто Мариус. Что он давно уже стал чем-то другим. Взгляд Лу скользнул вниз - с глаз, по скулам, к губам, и там остановился. Он просто смотрел, не мигая, не дыша, будто в этих губах было что-то запретное, что-то манящее, что-то, чего он так давно боялся - и чего хотел. Мариус это заметил. Он чуть прищурился, краешком рта тронул лёгкую усмешку, и, не отводя взгляда, медленно наклонился ближе. Его дыхание коснулось губ Лу, обжигающе тёплое в прохладном воздухе. — Засмотрелся? - прошептал он, слова сорвались почти неслышно, будто касались не ушей, а кожи. И Лу не выдержал. Он рванулся вперёд, быстро, будто бы если бы он подумал хотя бы секунду - уже не решился бы. Короткий, осторожный поцелуй. Лёгкий, будто пробный. Их губы встретились на миг - мягко, сдержанно, и тут же Лу отпрянул, всматриваясь в лицо Мариуса. Его дыхание сбилось, грудная клетка вздымалась часто, он не понимал, что сделал - просто знал, что уже не мог остановиться. Мариус тоже не колебался. Ни секунды. Он шагнул ближе, и ладони легли Лу на талию - крепко, властно, но с той самой бережностью, с которой держат что-то важное. Он притянул Лу к себе, и в следующий миг поцеловал его. Настояще. Без стеснения, без страха, как будто весь мир вокруг рухнул, и остался только этот момент. Поцелуй был глубоким, насыщенным, проникающим под кожу, в сердце, в самую суть. Губы Мариуса были тёплыми, уверенными. Он приоткрыл рот, позволяя себе больше, чем просто прикосновение - словно хотел прочесть Лу по вкусу, запомнить его дыхание. Их ритмы смешались, дыхание стало одним, Лу сжал в пальцах ткань кофты Мариуса на его груди, ощущая, как под ладонями напряжена кожа, как внутри того тоже буря. Поцелуй стал жадным - но не грубым. Наполненным эмоциями, желанием, сдержанным столько времени. Мариус словно пил его, будто Лу был его спасением, его глотком воздуха. Он целовал так, будто боялся, что это может быть единственным шансом. Сердце Лу колотилось, как бешеное. Он не дышал, он горел изнутри. Этот поцелуй выжигал всё лишнее - сомнения, страх, попытки оттолкнуть чувства. Всё исчезло. Остались только они. Только пальцы, сжимающие талию, губы, впившиеся в губы, тепло, что пробиралось под кожу, и дрожь - сладкая, болезненная, почти невыносимая. Они поддались этому полностью. Без остатка.