Глава 38: Сны, что были правдой
15 мая 2025 г., 18:40
Ночь была тревожной. Лондонские улицы, погружённые в туман, словно тонули в молчаливом забвении, а в спальне графини Романовой царила тишина. Лёгкие движения занавесок, колыхаемых ночным ветром, отбрасывали причудливые тени на стены.
Екатерина спала, но сон её был неспокоен. Губы слегка дрожали, пальцы сжимали край одеяла.
Ей снилось прошлое.
***
Холод. Ещё младенцем её положили в корзину, завёрнутую в тонкое, почти ветхое одеяльце. Её кожа была розовой, щёчки — влажными от слёз. Она плакала, не понимая, что происходит, но детское чутьё подсказывало ей — что-то идёт не так. Чьи-то руки, женские, дрожали, укладывая её в эту корзину. — Она не должна была родиться… — голос молодой женщины, сломленный, полон боли. — Нам нельзя её забирать. Если кто-то узнает… — второй голос, более жёсткий. Мужчина. Тени закрывали лица, но голоса врезались в память. — Это единственный выход, — прошептала женщина, касаясь её крошечной ладошки. — Прости нас, милая… Она что-то оставила в корзине, что-то холодное — небольшой серебряный медальон. Потом были шаги. Тяжёлые, гулкие, удаляющиеся. А после — тишина. Младенец плакал, но никто не пришёл.***
Детский дом. Серые стены. Длинные коридоры. В воздухе пахло пылью, прогорклым супом и чем-то ещё — безысходностью. Маленькая девочка, не старше десяти, прижимала к груди свои изношенные балетки. Её светлые волосы были аккуратно заплетены, но одежда — поношенная, выцветшая. — Ты никогда не станешь балериной, — смеялись дети. — Ты слишком бедная, никто тебя не возьмёт. Но она не слушала. Каждую ночь, когда все засыпали, она выходила в тёмный коридор, где слабый свет луны пробивался через окна, и танцевала. Танцевала до боли в ногах. Танцевала, закрывая глаза и представляя, что сцена настоящая, а зрители аплодируют. Танцевала, потому что только в этом движении она чувствовала себя живой. Но этого было мало. Она не хотела жить в этом сером мире. Она хотела больше.***
Побег. Ночь. Холодное стекло дрожало под её пальцами, когда она медленно приоткрыла окно. Ветер бил в лицо, пахло сыростью. Она знала — другого шанса не будет. Босые ноги ступили на подоконник. Глубокий вдох. И прыжок. Она приземлилась на холодный камень мостовой, едва удержавшись на ногах. Адреналин жёг вены. Беги. Она неслась по улочкам, петляя между домами, стараясь уйти как можно дальше. Беги! Но улицы не были добры. Руки. Грубые, жестокие, схватили её за запястье. Она вскрикнула, но чужие пальцы уже сомкнулись на её тонкой руке, словно железные клещи. Запах перегара, гнилых зубов, дешёвого табака. — Какой хороший трофей, — прохрипел мужчина, его дыхание касалось её лица. Она дёрнулась, но хватка была сильной. — Пусти! — закричала она, но город был глух. Темнота. Ужас. И вдруг — голос. — Отпусти её. Ледяной, холодный, полный безразличия. Красные глаза вспыхнули в темноте. Фигура в чёрном. Алкаш не успел обернуться, как его тело пронзила тьма. Он взвыл, оседая на землю. Екатерина едва дышала, глядя на незнакомку, что шагнула к ней. Женщина была красива, нереально, пугающе красива. Длинные волосы, тёмное платье, хищная улыбка. — Ты хочешь свободы? Силы? Девочка сглотнула. — Я… хочу жить. Незнакомка улыбнулась шире. — Тогда протяни руку. Она протянула. Лёд пронзил вены, реальность заколебалась. И всё, что она знала, исчезло.***
Другая жизнь. Теперь она была княжной. Красивый особняк, дорогие наряды, балы, театр. Все знали её как Екатерину Романову. Никто не помнил другой Екатерины. Она танцевала. Каждую ночь на сцене театра, под светом софитов, её тело парило в воздухе. Она была балериной. Зрители аплодировали. И он был там.***
Любовь. Юноша с тёмными глазами смотрел на неё так, как не смотрел никто другой. Они встречались втайне. Шёпот в тёмных коридорах театра. Объятия под луной. — Я всегда буду с тобой, — шептал он. Она верила. Но тени сгущались. Он был не тем, за кого себя выдавал. Заговор. Планы по свержению царя. Их заметили.***
Суд. Цепи. Холодный камень под босыми ногами. Её били. — Признайся. — Я ни в чём не виновата! Но её морили голодом, измывались, пытались сломать. Она уже не могла вспомнить, когда в последний раз пила воду. Где-то там, за этими стенами, жизнь шла дальше. А её жизнь рушилась. — Я пришла за тобой. Красные глаза в темноте. Снова огонь. Снова тьма. Снова спасение.***
Париж. Смена городов.***
Лондон. Новая история. Но… её ли?***
Екатерина резко проснулась. Она дышала тяжело, сердце колотилось в груди. Она схватилась за грудь, где под ночной рубашкой что-то холодило кожу. Медальон. Дрожащими пальцами она его открыла. Гравировка внутри была всё та же. Екатерина Павловна. Сон… Это был сон, да? Но тогда почему её сердце болело, будто она только что пережила всё это заново? Она сжала медальон в кулаке. Что, если её жизнь — ложь? Что, если всё, что она помнит, — искусно сотканный обман? И кто же она была на самом деле?
