Глава 4: Его очередь
31 марта 2025 г., 19:51
Правило №4: Мяч нужно держать кистями. Нельзя использовать для удержания мяча предплечья и тело.
***
Сентябрьский ветер хлестал по лицу, отрезвляя. Чимин как будто наконец-то очнулся от долгого летаргического сна, перестал царапать крышку своего гроба. Осознание загрохотало почти так же сильно, как утренний гром в шесть утра. Пак подскочил с кровати, прикладывая ладони к лицу. Грудная клетка двигалась очень быстро, сначала Чимин даже испугался — что за чёрт? Но потом понял: он просто часто дышал. В последнее время Чимину снился один и тот же сон. Спорно, можно ли вообще называть это сном, ведь картинки не было. А, может, сны, как календарные мифы о смене дня и ночи, почти всегда не имеют сюжета. В будущем один из учёных даст мифу определение — «тайна тайны», но тогда ни Чимин, ни Клод Леви Строс об этом не подозревали, но в голове уже мерцала связь между сном и мифом. Тайна тайны. Пока Чимин спал, фантомные пальцы изучали его тело. Невидящие глаза наблюдали за его умиротворённым лицом. Дверь комнаты распахнулась. На пороге стояла Ёнсу, улыбаясь так, словно за окном светит солнце, а не льёт, как из ведра. — Последний школьный год, счастье! — воскликнула она. Вынужденная улыбка тронула губы Чимина. Парень поёжился, холод целовал его обнажённые плечи. Мама пролепетала что-то о завтраке и ушла. Так, уже через сорок минут, Чимин шёл по дорожке в школьный двор. Через наушники в сердце вонзались слова «Love Will Tear Us Apart», а осознание без стука ворвалось в голову. Это последний школьный год. Не было больше полос для разгона. Не было иллюзии выбора. Не было иллюзии спокойствия. И всё ещё была коробка. Она стояла на полке с книгами, а в ней хранилась целая история: от первого дня и этой несчастной двери до позавчерашнего, когда Чимин снова шёл недалеко от Юнги, пока тот выгуливал Вафлю. Осознание. Чимин тоже следовал за Юнги, как собака на поводке. Знал распорядок его дня и что он заказывает в школьной столовой. Знал, какие книги читает. Знал, какое у него лицо, когда он задумчиво смотрит в окно, и на каком трамвае едет домой после тренировок. Юнги был цепью, прочно связавшей надежду и стабильность в его жизни. На что Чимин надеялся? Он не знал. Зачем ему стабильность? Он не знал. Но что есть, то есть. Никто не вправе менять прошлое. Хотелось думать, что и будущее тоже. А настоящее... Романтики, снобы и циники сходятся лишь в одном — настоящего не существует. Мы можем строить планы, стараться что-то преобразить в подобие порядка — вымерить собственные шаги, изучить шаги других, создавать образы и следовать за идеалами, но потом что-то пойдёт не так — и это «не так» есть настоящее. Мгновение, когда пол меняется местами с потолком, а матрас реальности проседает — вот оно настоящее, вмятина во вселенной. И уже через несколько секунд в неё провалится шагающий по школьному коридору Чимин. Оторвав взгляд от собственных кед, Пак успел заметить лишь расплывчатый силуэт. Потом его внимание зацепилось за красное ведро уборщика, стоявшее недалеко от двери в кабинет. Чимин почувствовал, как кто-то прикоснулся к его плечам, но одновременно с этим колени жгло от приземления на бетонный, выкрашенный в неприятный бежевый цвет, пол. Теперь прямо перед носом сквозь чёлку Чимин видел кроссовки. Он поднял голову, прослеживая взглядом тёмно-зелёные оттенки, разбросанные по одежде тут и там, и наконец-то встретился с широко распахнутыми потемневшими из-за плохой погоды глазами. Юнги смотрел прямо на него. Впервые. Впервые за всё это время его взгляд не проходил сквозь, а был сосредоточен на светло-карих радужках глаз Чимина. Будто и на Юнги тоже обрушилось осознание, будто он тоже провалился. Вокруг начинали собираться люди, а Чимин всё так же стоял на коленях, не в силах подняться. Он протянул руку, но Чимин тут же отмахнулся, выпаливая первое, что пришло в голову: — Какой же олух! Получилось злее, чем ожидал сам Чимин. Чем Чимин вообще когда-либо кому-нибудь говорил. Стало стыдно, он подскочил, вцепившись в рюкзак, и, опустив взгляд вниз, — только бы не встречаться снова с карими глазами, прошмыгнул в класс. Сердце бешено колотилось, и именно это вызывало страх. Всё перемешалось. Дождь, осознание, коробка, история, красное ведро, новые кроссовки. Чимину даже показалось, что, когда он бежал в кабинет, слышал быстрые шаги, следующие за ним, но, может, это всё ещё был сон. Может, это неправда. Вдруг Чимин почувствовал, как печёт колени. Наверное, там ранки. — Эй! Втянув воздух, Чимин поднял голову так быстро, что она едва осталась на плечах. Его растерянный взгляд встретился с непривычно злым. Одна из прядей чёлки касалась носа, и он постоянно дёргал кончиком, прямо как ёжик, живущий напротив его двора. — Меня, вообще-то, зовут Мин Юнги. Вжавшись в неудобный стул, Чимин сидел неподвижно. Он будто впервые услышал это имя. Только губы безмолвно двигались, точно он рыба, выброшенная на берег. Теперь пекло не только колено, но и всё тело. Юнги всё разглядывал. Потом покачал головой и кинул рюкзак на соседнюю парту. Сквозь пелену Чимин услышал, как он пробурчал себе под нос: — Олух…***
Дрожь прошила тело, и Чимин зажмурил глаза. Может быть, у него получится спрятаться от хлопка входной двери в этой темноте. Телевизор приглушённо болтал. Ёнсу тут же появилась в коридоре, прижимая к груди жёлтую трубку. — Господи, Чимин, где ты был? — её уставший голос показался ещё одним ударом. — Кажется, мы договаривались: во время школы дома не позднее девяти вечера! Парень пожал плечами, стягивая капюшон, и знал, что сейчас случится неизбежное — мама заметит синяк и тихо ахнет. Под глазом всё ещё ныло, но не так сильно, как в первый час после удара. Стоило Чимину оторвать взгляд от перепачканных кед, Ёнсу уже оказалась рядом, вглядываясь в опухшую скулу. — Сейчас провод от телефона отойдёт, — сказал Чимин, кивая на трубку. Женщина закатила глаза, покачав головой. На то, чтобы обработать ушиб ушло не так много времени. Ссутулив плечи, Чимин перебирал ложкой овощи в супе, иногда ударяя ей о края. Мама ничего не спрашивала, только снова взяла жёлтую трубку, вытащила сигареты из пальто и вышла на улицу. Ёнсу бросила курить ещё несколько лет назад, но иногда, в особенно нервные дни, привычка брала верх. Чимину курить не особо хотелось. Курение, в принципе, не очень привлекало. Люди привносят в сам процесс слишком много драматизма, оно того не стоит. Из всех возможных способов медленно уничтожать себя лучше выбирать — думать. Чимин не мог перестать прокручивать в голове прошедший день. И несколько дней до. Должен же был быть какой-нибудь знак, который намекнул бы, что в одиннадцать вечера он окажется на кухне с остывшим супом и синяком на половину лица. Ещё несколько часов назад Чимин пытался угомонить своё тупое сердце, которое думало, что Мин грёбанный Юнги прочтёт у него на лбу о всех грехах и деяниях, но сразу после урока ему уже пришлось пытаться отделаться от гнева. Кэммерон влетел в кабинет, размахивая рюкзаком. Он бежал между рядов, отбивая «пять» всем, кто протягивал руку. Поверьте, этот парень одержим вниманием. Его глаза блестели всё безумнее, наверное, подбадриваемые мозгом, который уже нарисовал прекрасные изображения красной дорожки и девочек с плакатами. Но Пак не собирался протягивать ему руку и делать вид, что не считал засранцем. Сначала Кэммерон просто замер напротив стола Чимина. Он отбил «пять» хмурому Юнги и поправил взъерошенные рыжие волосы. Случайно Пак наткнулся на взгляд Кэммерона, и в зелёных глазах блеснул недобрый огонёк. Это заставило сжаться, впиваясь пальцами в ткань брюк на бёдрах. В следующую секунду Чимин уже чувствовал его руки на своих плечах и полёт. Цепляться за парту было бессмысленно — она только свалилась бы следом. Чимин рухнул на пол, ударяясь макушкой о шкаф, и тут груда книг упала прямо ему на лицо. Под глазом теперь был огромный синяк, кожу располосовали ссадины, оставленные страницами. Чимин резко поднялся, уже приготовившись прочитать целую тираду о том, что Кэммерон, чёрт возьми, мог убить его! Он мог покалечить Чимина! По-настоящему! Но вдруг всё исчезло — только хохочущий со всеми вместе Мин Юнги. Он прижимал ладонь ко рту, его плечи подрагивали. Он впервые смеялся над Чимином. Он впервые смотрел на то, как над ним издеваются. За всё это время он впервые обратил на Чимина внимание, и теперь Чимин искренне желал, чтобы этого никогда не происходило. В момент захотелось толкнуть глупого Юнги, вывалить ему на голову всё, что было в коробке, бросить её ему в лицо и больше никогда не слышать его смех, но гнев быстро утих. Пак вышел из кабинета, встречаясь в дверях с Чонгуком. Тот растерянно посмотрел на одноклассника, пробормотав приветствие. Потом Чимин просто ушёл. Бродил по вымощенным улицам, всё пытаясь просчитать, что будет дальше. Чимину всегда было плевать на издевательства и оскорбления, но теперь ему до отчаяния не хотелось, чтобы Юнги был на стороне Кэммерона. Не хотелось, чтобы теперь наступила его очередь не обращать внимание на Юнги.***
— Новенький! Уже даже не нужно было оборачиваться, чтобы узнать голос Кэммерона. В том году, наверное, был апогей, вершина его непонятно откуда взявшейся сущности американского спортсмена. Он окрикивал Пака чуть ли ни на каждой перемене, но ничего изощреннее толчков и нахальных ухмылок придумать не мог. Чимин только смотрел на его пушистые рыжие волосы разочарованным взглядом и непроизвольно тяжело вздыхал. Но Чимин обернулся. Зубы больно впились в губу — в секунду он себя за это возненавидел. Его не должно было разочаровывать или потрясать то, что там, рядом с Кэммероном, стоял Юнги. Он примерил на себя такую же нахальную улыбку. Чимин знал, только примерил. Она совершенно ему не шла. Рука Деймонда лежала на предплечье Мина, это тоже было неправильным. Казалось, Чимин видел, как мышцы Юнги напряглись под этим прикосновением, вниманием. — Куда собрался, новенький? — снова произнёс Кей. Стоило Чимину на секунду отвести взгляд, глаза Юнги тут же нашли его. Они смотрели друг на друга, пока Кэммерон ни отдёрнул того. Юнги обернулся, и Чимин заметил, что помимо кроссовок было ещё кое-что новое. Теперь у Юнги в ушах блестели серёжки-гвоздики, но не такие большие как у Тэхёна. — Наверное, снова падать кому-нибудь в ноги, — взгляд Мина впился. Чимин нахмурился. Юнги даже не умел язвить, чего он хотел добиться? Пришлось прикусить внутреннюю сторону щеки, чтобы самому не ответить какую-нибудь ерунду. Так всё и началось. Теперь приходя в школу, Юнги первым делом искал капюшон толстовки Чимина в толпе и бормотал себе под нос глупые вещи, которые должны были как-то задеть. Он начал ошиваться рядом с Кеем только, когда тот пытался подсластить последний школьный год Пака. Всё, чего Юнги добился своими попытками достать Чимина, — желание второго каждый раз закатывать глаза. Но это только сам Чимин так реагировал. Для всех остальных странный мальчик из баскетбольной команды превратился в настоящего «морского волка». Иногда в коридорах Чимин замечал, как Юнги болтал с кем-нибудь из девочек. Они смеялись, как будто на светском балу и рядом с ними вместо парня с баскетбольным мячом мистер Дарси в лосинах. Чимин не понимал, в чём их проблема. К этому времени он стал реже открывать коробку. В последний раз это случилось в первую неделю ноября. После урока статистики, на котором Юнги опозорил его на глазах у всех. Класс отвечал доклады. Чимин мельком бросил взгляд на Юнги как раз перед тем, как пришла его очередь. Мин не посмотрел на него в ответ. Паку пришлось встать и просто начать вещать. Он уже дошёл до абзаца про статистические методы в психологии, когда почувствовал, как что-то мокрое стекает по джинсам. Чимин опустил голову и тут же заметил огромное пятно на джинсах в районе паха. Кэммерон хохотал, сидя за своей партой с полупустой бутылкой. Прикрыв глаза, Чимин покачал головой. Этот детский сад доходил до абсурда. Что этот придурок сделает дальше? Пака это уже не особо волновало, почти никто не обернулся, чтобы посмотреть, как он вещал, примостившись на край последней парты, а те, кто смотрел, видели, как Кей выплеснул воду, но вдруг: — Так сильно нервничаешь, новенький? — послышался голос Юнги. Каждый сидящий в классе обернулся. Глаза каждого приковались сначала к лицу Чимина, а затем к джинсам. Учитель нахмурился. Хохот волнами прошёлся по кабинету, в зависимости от быстроты реакции учеников. Тут же сорвавшись с места, Чимин собрал вещи, запихнув их в рюкзак, и выскочил в коридор. Перед тем, как дверь захлопнулась, его глаза снова встретились с глазами Юнги. Они вдруг стали широко распахнутыми и даже немного испуганными, как будто он сам не ожидал, что привлечёт так много внимания. Дома Чимин выпотрошил коробку на кровать, едва не выбросив всё в окно. Ему вдруг представилось, как вместе с ветром разносятся фотографии, заметки, блокноты, и на каждой вещи только одно имя, одно лицо, один человек. В тот момент всё уже начинало ощущаться совсем иначе: каракули на обратной стороне фотографий и вырванные из блокнотов листы размазывались, чтобы исчезнуть. Но Чимину вдруг стало так нужно напомнить себе о стабильности, хотя бы об её иллюзии. Схватив со спинки стула зелёную толстовку, он вышел на улицу, ёжась от подступающей прохлады. В темноте шуршала листва, рядом пронеслись две-три машины, свет фар которых делал вымощенную дорогу похожей на сцену какого-нибудь большого театра, где мерцали софиты. Запрокинув голову, Чимин зацепился взглядом за нужное окно, в котором как раз включился свет. Силуэт Юнги потянулся. Пак представил, как лицо парня забавно сморщилось. Потом Чимин разглядел, как он крутит в руках очки для зрения, прежде чем нацепить их на нос. Лёгкая улыбка тронула губы, когда Юнги достал с верхней полки книгу и сел на подоконник, упираясь виском в холодное стекло. Минуты смешались, и Чимин уже не мог даже примерно сказать, сколько он там простоял, но к тому моменту, как что-то упёрлось ему в кеды, шея затекла. Опустив голову, парень наткнулся на старого колючего друга. В последний раз бросив взгляд в окно, в котором грудь Юнги давно уже равномерно вздымалась, а книга небрежно лежала на его коленях, Чимин побрёл домой. В кармане лежала старая фотография, которую Чимин сделал прошлой осенью, а впереди был целый учебный год.***
Дни продолжали напоминать друг друга, только оранжевых листьев под ногами становилось всё больше и бежевый цвет подошвы потрёпанных кед разбавили кляксы осенней слякоти. После того раза на прошлой неделе у дома Минов Чимин не появлялся, да и в школе они как будто специально не пересекались. Может, Юнги застыдился того, что он вытворил на статистике. Захлопнув за собой дверь в подсобку у спортзала, Чимин достал из рюкзака чёрную ручку. На уроке внутри парня яро полыхало ощущение, что все рассматривают его, как дикое животное в зоопарке, хотя, по правде говоря, даже Мин не смотрел в его сторону. Он пялился в одну точку на парте, а когда объявляли оценки за доклады, не шелохнулся, даже после разочарованного вздоха Сквидварда на фамилии Чимина. Изощренная фантазия Кэммерона тлела на глазах. В столовой он раз триста назвал Чимина «новеньким», но, как только понял, что никому не интересно просто болтать о странном парне, который и новеньким, по-хорошему, давно уже не считался, закончил свои выходки. Чимин перекатил баскетбольный мяч поближе к себе и, устроившись поудобнее, начал выводить кривоватый силуэт динозавра. Его подпись стояла уже почти на каждом мяче, – на некоторых даже были целые орнаменты из динозавров. Чимин решил, что это классно. Если включить немного воображения и добавить щепотку квантовой физики, получится, что Чимин создавал планеты с динозаврами прямо в школьной подсобке. Дверь скрипнула. Юнги замер в проходе, схватившись за край шорт. В чёрных глазах разливался испуг… не такой испуг, как бывает при просмотре фильма ужасов или неожиданно выскочившего из-за угла прохожего. Такой испуг плещется в глазах, когда ты вдруг осознаёшь неизбежность всей ситуации. Юнги смотрел на Чимина именно так. Будто он хотел быть где угодно, только бы не так близко к Паку. Будто это Чимин опозорил его на весь класс. И хотя ещё вчера это не казалось такой уж проблемой, сейчас обида ослепила. Это Чимин должен так смотреть на Юнги. Это Чимин должен… эти его глаза, как у лисы или старого кота… слишком хитрые… и всё в этом парне... и из-за него в голове больше не было порядка — только каша... только каша с комочками... бред какой-то. — Ты достал меня! — оскалившись, выпалил Чимин. Едва осознавая, что делает, он подхватил мяч и кинул прямо в Юнги. Мяч отскочил от щеки того, оставляя чернильный след в форме динозавра. Ноздри Мина раздулись, точно у мультяшного быка, перед которым помахали красной тряпкой, брови нахмурились. Он вдруг отскочил от двери, захлопывая её ногой, и подлетел к Чимину, хватая за воротник рубашки, торчащий из-под свитера. Кое-как Пак успел подняться на ноги, но Юнги продолжал трясти его, пока сам Чимин продолжал пытаться отодрать чёртовы пальцы Мина от своей одежды. Чимин бился головой о старые железные шкафчики. Он видел, как Юнги продавливал зубами нижнюю губу каждый раз, когда Чимин чувствовал, как оставляет ногтями красный след на коже парня. Неожиданный грохот рассеялся по комнате — упала пирамида из конусов. Они оба вскинули головы, сталкиваясь лбами. Чимин чувствовал, как вздымалась грудь Юнги. Сердце бешено скакало в грудной клетке. Они были слишком близко, и Чимин только надеялся, что Юнги не слышит, как его собственное сердце громко колотится недалеко от их вцепившихся друг в друга рук. Когда вторая пирамида начала падать, лоб Юнги был всё ещё прижат к его. Но они оба одновременно повернулись в сторону шума. Пользуясь случаем, Чимин схватил Юнги за щёки, и уже было ударил его в переносицу своим лбом, как тот испуганно вздёрнул подбородок, случайно проводя губами по носу Пака. А следующее, что почувствовал Чимин, — пощёчина. Кожа покрывалась красными пятнами из-за злости, словно его опустили в кипяток. Он схватил Мина за плечи и ударил в грудь, но тот даже не сдвинулся с места. Чимин потянулся, чтобы схватить Юнги за шею, но тот вдруг ожил и развернул их, толкая Чимина. Спиной Пак врезался в стену и, когда Юнги подошёл к нему, замахнувшись, ударил того по щеке. У Чимина даже не было времени, чтобы отдышаться. В голове был хаос — даже уже не было злости. Чистейшая автоматика: один ударил первый, второй ударил сильнее. Взглянув в глаза Юнги после удара, Чимин понял, что тот вправду начинал злиться. Толкая друг друга, они снова оказались в центре комнаты. Внезапно Пак почувствовал, что теряет равновесие, он наткнулся на отброшенный оранжевый мяч с динозаврами и снова влетел лицом в полку стеллажа. Выругавшись, Чимин чуть отшатнулся, прижимая руку к губе. На кончиках пальцев осталась кровь, и вдруг Юнги резко схватил Чимина за плечи, разворачивая и снова впечатывая спиной в шкафчики. Чимин устал. Начал чувствовать, что ещё чуть-чуть и свалится прямо на пол или заплачет, или всё вместе. Он поднял голову, зацепившись невидящим взглядом за глаза Юнги, но Мин, не отрываясь, смотрел на его испачканные кровью губы. Между бровей пролегла ещё более глубокая складка, Юнги подошёл чуточку ближе, вдруг прижимая указательный палец к ссадине. Губы Чимин инстинктивно приоткрылись, а Юнги всё продолжал совсем невесомо прикасаться. Чуть наклонив голову вперёд, Чимин провёл языком по его пальцу, и только тогда Юнги оторвал взгляд от губ. В его глазах больше не было испуга, но они были всё так же широко распахнуты. Чимин прикусил мягкую кожу. Ещё немного и они оба потеряли бы сознание. — Юнги! — раздалось за дверью, и уже в следующее мгновение опешивший Чонгук смотрел прямо на замерших парней. — Почему ты… что тут… что вы… — Змея! — выкрикнул Юнги, отскакивая. Взгляд Чимина забегал по его лицу. Что нёс этот олух?.. — Я пришёл, и здесь была змея! Она укусила меня! За палец, — Юнги вытянул руку, тыча пальцем, который, между прочим, только что был у Чимина во рту, Чонгуку в лицо, и так же быстро убрал. Юнги выглядел так, словно ему пять. — Она укусила меня за палец. Чимин помог… он помог… яд… убрать яд оттуда… его мама медсестра. Чимин вскинул брови, глядя на Мина, как на сумасшедшего, и уже готовился к тому, что, в лучшем случае, Чонгук просто начнёт хохотать, но глаза того расширяются то ли ужаса, то ли от шока. — О, господи, Юнги! — завопил он. — Господи, нам срочно нужно к директору! — Чонгук схватил Юнги за «здоровую» руку и утянул в коридор. — Спасибо, Чимин! Спасибо, что помог! — крикнул он уже из коридора. Кивнув в пустоту, Чимин прикоснулся к своим губам. Вот чёрт. Весь вечер Ёнсу твердила о испуганном Чонгуке, завалившемся в её кабинет. И о таком же испуганном Юнги, который всё повторял, что её сын всё уладил, не позволяя Чонгуку и слово вставить. Это было… разумно со стороны Юнги. Если в этой истории вообще были намёки на разумность. Чимин слушал рассказ Ёнсу с широко распахнутыми глазами и, честно говоря, абсолютно пустой головой. Он ничего не думал и не чувствовал по этому поводу. Просто... пелена сна окутала реальность. Или, скорее... будто пока Чимин спал, его часть — та, которая в мультиках обычно прозрачная и бледная — отделилась от тела, и теперь просто происходили странные события из другой вселенной — череда случайностей, которая вот-вот должна прекратится. Всё встанет на свои места. Все, словно фигурки на шахматной доске, займут правильные позиции и будут существовать строго по правилам. Плёнка шумно отмотается назад, и Мин Юнги снова перестанет его замечать, реверсивным движением к нему прискачет баскетбольный мяч. А Чимин... Чимин точно выбросит свою коробку. На следующий день последним уроком была статистика. Чимин тут же упал за парту, доставая тетрадь и учебник. Краем глаза он заметил, как за секунду до появления мистера Скрепла в кабинет протиснулся Мин с перебинтованным пальцем. Только Юнги сел, он тут же повернулся в сторону замершего Чимина. По порядку в голове Пака стали прокручиваться все те дни, когда Юнги садился на своё место, бросал взгляд куда-то сквозь Чимина и отворачивался к учебникам. Но сейчас Юнги не отвернулся обратно, он забавно поморщился — наверное, это было что-то типа улыбки. Поэтому Чимин отвернулся первый. За преподавателем в кабинет вошёл директор Стоун. Со всей серьёзностью он поправил овальные очки, потом галстук и наконец-то, откашлявшись, произнёс: — Вынужден сообщить, что завтра занятий не будет. В школе будет проводиться проверка из-за… знаете, нам нужно убедиться, что ничего не угрожает вашей безопасности. Например, змеи, — со вздохом он покачал головой. Чимин тут же вскинул голову, отрывая взгляд от клетки в тетради, и наткнулся на Чонгука, показывающего большие пальцы в его сторону. Обернувшись, Чимин заметил, что Юнги всё ещё смотрел на него, впившись зубами в губу. Внезапно Пак понял, что тот пытается сдержать смех, и неловкая улыбка украсила его губы. Юнги пожал плечами и отвернулся. Осознание преследовало весь оставшийся день — ничего не вернётся на свои места. Ночью Чимин так и не смог уснуть — рассматривал потолок, пока в наушниках играла музыка, одна и та же песня проигрывалась сотню раз. Под одеялом он прокручивал в голове каждое своё действие в этой грёбанной подсобке, каждое движение Юнги, а когда вспоминал об исходе, его желудок скручивался в узел — становилось страшно. Что, если завтра Юнги не будет таким уж весёлым? Что, если он решит высказать Чимину всё прямо в лицо? И что значит это «всё»? И какой вообще чёрт дёрнул Чимина сделать... то, что он сделал? Хватаясь за ручку входной двери, Чимин пару раз глубокого вздохнул. В груди пульсировало что-то неловко большое и паразитическое. Как будто прямо под футболкой разгорелся огненный шар. И как будто догадавшись о всех опасениях Чимина, после их внепланового выходного Юнги появился злой и растрёпанный. Синяки под глазами были того же цвета, что и толстовка — серо-синие. Одна прядь спала ему на нос, но, скорее всего, у него даже не было сил, чтобы смахнуть её. Юнги протиснулся мимо, падая на стул. Ссутулив плечи, он впился взглядом в парту. Колено подёргивалось. Чимин спрятал руки в карманы, потому что его огненный шар превратился во что-то вроде двигателя, заставляющего занять пальцы чем-угодно — хоть поправить Юнги волосы. Опустив голову, Пак прошёл за своё место. Он помялся у стола, на пару секунд задумавшись, стоит ли ему поздороваться с Мином. Но это, конечно, было глупо. Весь вид Юнги кричал о том, что ему хотелось бы оказаться, как можно дальше от странного Пак Чимина. И Чимин не мог винить его. Он был странным. Чертовски странным. Так было всегда, а теперь это мешало ему жить. Всё было бы проще, если бы Чимин был обычным. Ещё маленьким мальчиком он начал бы заниматься спортом и не выглядел бы сейчас так, словно и табуретку поднять не сможет. Он стал бы более социально активен, завёл бы себе друзей. И, может быть, девушку. Какую-нибудь хорошую и с яркой улыбкой. Она бы смешила Чимина, а Чимин читал бы ей свои нудные книжки. И ещё, может быть, они с Юнги стали бы друзьями. Не было бы никакой коробки. Не было бы целого года странного интереса. И дня в подсобке не было бы. И беспокойно подпрыгивающей коленки Юнги, которая, ей-богу, скоро сведёт Чимина с ума, тоже не было бы. Переведя взгляд на часы, Чимин следил за стрелкой, уже готовящейся показать, что до начала урока осталось три минуты. Три минуты и войдёт мистер Скрепл. А потом уже и день пролетит незаметно. Тяжелее всего начать. Как говорится, сейчас чуть в горочку, а потом покатимся. Юнги подорвался с места, заставляя Чимина вздрогнуть. Мин выбежал из кабинета. Чимин пялился на дверь, пока она не открылась снова, пропуская мистера Скрепла. Случайно парень встретился с настороженным взглядом учителя и вдруг тоже подскочил. Чимин чувствовал, как из-за непривычки немеют икры, точно он бьётся о мелкие камни на дне моря. Шкафчики проносились мимо, вызывая тошноту. Наконец-то Пак оказался в холле, оглядываясь по сторонам. Дверь в мужской туалет дрогнула. Чимин сорвался с места, едва ли не падая на пол, когда навалился на неё корпусом. Юнги стоял к нему спиной, как будто герой какого-нибудь глупого фильма про глупого боксёра. Его плечи неравномерно подёргивались из-за глубоких вдохов. Чимин непроизвольно шагнул назад. В его голове миллионами сценариев взрывались самые ужасные варианты развития событий: вот Юнги оборачивается и вместо лица у него кровавое месиво; или вот его чёрные глаза блестят, а в губы впиваются острые клыки; или у него в руках нож, ещё хуже — топор. Но когда Юнги вправду обернулся, в его глазах стояли слёзы. Он дёрнулся вперёд, толкая Чимин в плечо, и тот поддался слишком легко, обезоруженный этим испуганным взглядом. В тот момент Чимин понял, что не знал о Юнги ничего. Совсем ничего. Что все эти детали, которые он так дотошно собирал и так бережно хранил, это только верхушка айсберга. Что внутри этого парня ещё миллиард таких коробок, как у Чимина под кроватью. — Чего ты опять от меня хочешь?! — крикнул Мин, снова замахиваясь. Но Чимин сжал его запястье, отталкивая. Он всё ещё испуганно смотрел в покрасневшие глаза. — Ты хотел укусить меня! Ты сумасшедший, понял?! — продолжил Юнги, насупившись. Он схватил Чимин за грудки, точно в подсобке, и практически бросил в противоположную стену. На пару секунд Пак почувствовал, что не касается пола, а просто, поддавшись силе Юнги, летит в плитку. Его встретила боль. Чимин чуть пошатнулся. Юнги уже рыдал, закрыв ладонями лицо. — Почему ты плачешь? — тихо спросил Чимин, опёршись затылком о стену. Висок немного пекло. Мин покачал головой, громко всхлипывая. Чимин тяжело вздохнул, подходя ближе. — Потому что это... потому что ты... я... тог... — Юнги наконец-то посмотрел на стоящего рядом Пака. — Чёрт, у тебя кровь, — выдохнул парень. Он не закончил предложение, снова выводя Чимина из себя. Настоящий Юнги как будто нарочно рушил образ и линию поведения того Юнги, который всё это время жил в мыслях; Юнги снова был неидеальным и вёл себя не так, как Чимин планировал. Пак уже хотел попросить закончить чёртово предложение, но вдруг почувствовал тёплые пальцы у себя в волосах. И замер, рассматривая покрасневшие от слёз щёки. Юнги отстранился и кивком головы показал на раковину. Он смочил бумажное полотенце и вытер каплю крови, бегущую от виска Чимина по скуле. Тот замер, стараясь не отводить взгляд от жетонов на шее Мина. Пальцы Юнги подрагивали, и Чимин задумался — может быть, внутри груди Юнги тоже было что-то раскалённое; что-то, что заполняло своей теплотой лёгкие и артерии. Чимин не понимал, что это; не понимал, как с этим уживаться. Но знал, что им было одинаково тяжело. — Ты знаешь... — Прости. Одновременно с Юнги начал Чимин. — Простить? — переспросил он, встречаясь с Юнги взглядом. — Да, — кивнул тот. — Прости меня. За то, что вёл себя, как ублюдок, ладно? Просто, знаешь, ты назвал меня олухом, и это меня задело. Я ведь ничего о тебе не знаю! И ты обо мне тоже! — на этих словах сердце Чимина сжалось, губы дрогнули, но Юнги не заметил, продолжая лепетать: — Ничего обо мне не знаешь, а олухом называешь! Мне было... не надо было, короче. Я, это, может быть, и не всегда хорошо скоординирован, но специально тебя с ног не сбивал, ладно? Но за остальное — прости. Я не должен был. Чимин удивлённо захлопал глазами, едва сдерживая смех. Знал бы он, что объект его... наблюдения... едва может связать предложение, не употребив в нём какое-нибудь слово-паразит… Юнги не звучал, как неотёсанный спортсмен, скорее как... очень-очень неловкий и немного забавный спортсмен. — Ты тоже прости, — ответил Чимин. — Ты, это, дино-мальчик, да? — произнёс Юнги, пялясь в пол и дёргая носом. — Что? — растерянно переспросил Пак, выбрасывая салфетку с пятнами крови. — Ну... динозавров любишь. Вон у тебя свитер с ними даже есть, — они одновременно посмотрели на чисто синюю футболку Чимина. — Ну. Не сейчас. А вообще есть, да? Я видел. Так это ты рисовал нам динозавриков на мячах? Тот пылающий шар обжег Чимину рёбра, но в этот раз было, скорее, щекотно. Мин Юнги сказал «динозаврики». — Я. — Круто, блин! — радостно заключил Мин. — Мне они нравятся. Хорошие такие. Эм, славные. Зачётные. Чимин покачал головой, чувствуя румянец на шее. Что, чёрт возьми, Юнги делал со всеми этими своими умными книгами, которые брал в библиотеке, вместо того, чтобы читать их и пополнять словарный запас? Играл ими в баскетбол? — Спасибо, — всё-таки ответил Чимин. — Да не за что! — улыбнулся Юнги, и под рёбрами опять защекотало. Это другое — видеть, как он улыбается не издалека, а совсем близко. — Я почти ничего о них не знаю, об этих твоих динозавриках. Знаю, что эти были... семозавры, — «сейсмозавры», – одними губами произнёс Чимин. — Они там какие-то самые большие. По Штатам разгуливали, да? И ещё знаю, что стегозавра и тираннозавра разделяет больше времени, чем тираннозавра и нас. О, а ты веришь в наше Лохнесское чудо? Я говорю много всяких глупостей, да? Чимин резко встрепенулся, концентрируясь на переминающемся с ноги на ногу парне. — В самый раз. Глупостей. Глупостей в самый раз, — выдохнул Пак, хмурясь. Он, что, тоже теперь будет так разговаривать? Юнги всё ещё заинтересовано смотрел на него. — Верю. В Несси верю. — Круто! И я верю, — поджав губы в улыбке, сказал Юнги. — Знаешь, это, я подумал... мы ведь можем не, это, не собачиться. Типа просто быть, там, друзьями?.. — Мин пожал плечами, отводя взгляд. — Друзьями по статистике? — Именно, дино-мальчик! — рассмеялся Юнги. Это заставило Чимина снова немного растеряться. Это — смех Юнги и глупое прозвище. — Только не называй меня дино-мальчиком, пожалуйста, баскетболист. — О... — Мин кивнул. — Я пойду, — вдруг сказал Чимин, пятясь к выходу. — Как раз успею в столовую без очереди, знаешь. — Ага, без проблем, — Юнги снова улыбнулся этой странной улыбкой со сжатыми в тонкую линию губами. — Эм... — он почесал ладонь. И вдруг поддался вперёд, обхватывая плечи Чимин и прижимая его к себе. — Прости. Ещё раз, — прошептал Юнги. Кожу покалывало. Чимин не привык быть в объятиях заплаканных баскетболистов, но потом чуть расслабился. Он осторожно поднял руки, обхватывая ими плечи Мина. Тот провёл ладонями вниз, смыкая пальцы на талии. Раскалённое. Тёплое. И поражающее разом.
