Taptym-au seni.

Сағындым ғой дедің — ау, жаным маған…

Бұлт көрдің бе таулардан мамырлаған?

Сол менің ақ жанымның ақ жалыны,

Аулақта ауылымнан дамылдаған.

Мен деп ойла самал боп есiп өткен,

Мен деп ойла нөсердi есi кеткен,

Мен деп ойла өзіңді әр күн сайын,

Мен деп ойла, өзіңді, мен деп ойла.

🎧 Yenlik — Men dep oila.

      — На этом всё. Большое спасибо, что вы посетили наш центр, господин Чон.       Цзыюй не могла отвести от него взгляда.       Странно притягивало к художнику, которого она, кажется, видела впервые в жизни. Она склонила голову вбок, её глаза могли пронзить его, если бы были достаточно острыми. Каждый волосок на его голове, который двигался, и каждый маленький вздох, который он делал неосознанно — всё приковало её взгляд, как пламя в тихую ночь.       Это было спокойно. Цзыюй чувствовала, как каждая частичка души как никогда была в спокойствии.       Но она заметила что-то. Чон Джэхён, небезызвестный, всё время смотрел по сторонам, и улыбка на его лице была напряжённой. Пусть и Цзыюй стало лучше от того, что с Минхо художник, кажется, подружился сильнее всего, но всё ещё его напряжение переходило к ней, как безумный вирус.       Минхо казался счастливым. Пусть Джэхёну уже было пора уходить, Минхо крепко схватил его за рукава костюма и не хотел отпускать, что было крайне непривычно с его стороны. Он то и делал, что тоненькими пальчиками показывал на свои рисунки и смотрел на него большими, полными надежды, глазами.       — Минхо, — вздохнула Цзыюй, шагнув к нему ближе и присев на корточки. — Пошли. Господину Чону уже нужно идти. Давай не будем ему мешать.       Чжоу подняла глаза лишь на пару секунд, но этого было достаточно, чтобы их взгляды с Джэхёном пересеклись. Что-то промелькнуло во взгляде мужчины.       Что-то непонятное, но в то же время до боли знакомое.       Цзыюй почти сразу отвела глаза, словно обожглась. Да и к тому же Минхо не стал противиться и сразу её послушался, отпуская руку Джэхёна и позволяя себя увести.       Ведя мальчика в другой кабинет у поворота, что-то потянуло Цзыюй повернуть голову. И их взгляды пересеклись вновь.

* * *

      Тихий шум кондиционера впервые показался ему таким успокаивающим. Оказавшись в салоне машины, Джэхён откинул голову назад и уставился на обшивку потолка, как будто он имел ответы на все его вопросы. Затянулся, заполняя грудь большим количеством воздуха, и выдохнул медленно.       Доён сел на сиденье спереди, захлопнул дверь за собой, вызвав небольшую тряску. Когда машина завелась и тронулась с места, Джэхён не сдержал язык за зубами:       — Ты не запомнил имя той девушки, которая забрала мальчика, когда нам нужно было идти?       Доён сначала вскинул брови, а затем его губы искривились в ухмылке.       — Понравилась?       Джэхён закатил глаза, демонстративно цокнув. Резко посмотрел на него.       — Так помнишь или нет?       — Нет, — Ким покачал головой. — У меня плохое зрение, ты ведь знаешь. Очки забыл в машине. Поэтому сегодня не обращал внимания на имена, которые написаны на бейджиках.       Спустя пару секунд тишины Доён добавил тише:       — А что? Что-то тебя напрягает?       Джэхён поджал губы задумчиво, взглянув на картины за окном, которые сменялись друг на друга. Впервые за долгое время думать ему было нетрудно.       — Мне стало так спокойно, представляешь? — пробормотал он, проведя ногтем по окну в непонятных узорах. — У меня мигрень пропала. То есть… Мне сейчас не больно.       Лицо Доёна вытянулось в искреннем удивлении.       — У тебя не болит голова?       — Прямо сейчас — нет, — шепнул Джэхён. — Как только шагнул вовнутрь здания — всё как рукой сняло. У меня сейчас так легко в голове, что будто ветер в ней прошёлся.       Доён снова шутливо ухмыльнулся.       — Может, ты так грехи свои замаливаешь?       Джэхён изо всех сил пнул его сиденье.       — Я безгрешный!

* * *

      — Когда придёт мой папа?       Цзыюй удивлённо взглянула на Минхо, опустившись на корточки перед ним. Минхо редко разговаривал и только короткими предложениями из одного или двух слов.       Он мог сказать «Кушать», если голоден, или просто «Дом», если хотел домой. Такой неожиданный прогресс стал ударом в грудь для Цзыюй.       — Папа уже в пути, — Цзыюй прошептала ему, убрав волосы с его лица и поправив кофту у воротника. — Как тебе сегодняшний день? Понравился?       Минхо кивнул, его губы были надуты по привычке.       — Хорошо, — его голос стал тише. — Мне нравится.       Цзыюй расплылась в тёплой улыбке.       — Я рада, что тебе понравилось.       Резкое касание к спине заставило её вздрогнуть. Она быстро поднялась с места, глаза расширились, словно были готовы вырваться из орбит. Напротив находился господин Ким — отец Минхо.       Он поправил галстук, его брови приподнялись от удивлённой реакции Цзыюй.       — Извините, я вас напугал? — он спросил осторожно, взглянув ей в глаза.       Цзыюй не могла выдавить ни слова. Она лишь смотрела на него, словно увидела призрака. И это не на шутку побеспокоило мужчину.       — Госпожа Чжоу?.. — прошептал он.       Протянутая рука — тепло его ладони скользнуло по её тонкой рубашке. И мир вокруг Цзыюй сжался, она отпрянула, делая глубокий вдох. Сердце начало биться в бешеном темпе, перед глазами на пару секунд потемнело, и Цзыюй сама не заметила, как далеко отошла, пока не ударилась боком о край стола.       — Нуна?.. — пронёсся растерянный, напуганный шёпот рядом.       В Цзыюй словно плеснули холодной водой или разбудили от кошмара. Она резко взглянула на Минхо и медленно перевела взгляд на его отца. Осознание того, что произошло, было словно гром среди ясного неба.       — И-извините… — Цзыюй выдохнула, пытаясь сделать шаг назад, даже когда позади был тупик.       Она опустила взгляд на руки, которые дрожали, словно листья на ветру. Других слов в горле не было, лишь пустота. Прикрыв глаза, она попыталась сделать глубокий вдох.       — Прошу прощения… — она извинилась вновь и ринулась к двери.       У поворота она почти ударилась лбом с директрисой. Госпожа Квон нахмурилась, оглядев внешний вид Цзыюй.       — Цзыюй? — она хмыкнула. — Что с тобой?       — Я… — она открыла рот, но сказать больше ничего не могла. Ведь сама не знала ответа на этот вопрос. — Мне не по себе.       Брови госпожи Квон стали строже. Руки коснулись её лба, но в этот раз прикосновение не вызвало у Цзыюй необъяснимую панику.       — Возвращайся домой пораньше сегодня, — пробормотала женщина, вновь оглядев её. — Можешь идти.       Цзыюй осталась одна в коридоре. Когда её спина коснулась холодной стены, она опустила голову и заметила, что руки всё ещё трясутся.

* * *

      Мигрень ударила в голову Джэхёна только следующим утром. Ему снова приснился кошмар. В этот раз он не мог ничего запомнить.       Но проснулся, кажется, снова от того, что чья-то ладонь сжимала его шею, закрывая кислород. С губ сорвался хриплый стон, когда боль вновь наполнила голову и вызвала тошноту.       — Твою мать… — он поднялся на ноги, игнорируя уже привычную боль. — Недолго длилось счастье.       Лишь почистив зубы с агрессивной торопливостью, Джэхён пропустил завтрак и направился к пустому мольберту, который стоял в центре пустой комнаты. В помещении пахло гуашью и масляными красками. Разноцветные капли на полу уже давно засохли, превращаясь в часть интерьера.       Джэхён схватил карандаш, резкими движениями отточил ножом, и затем чёрный грифель коснулся белого полотна. Он рисовал так, словно в него вселился дьявол.       Каждое движение отдавалось болью в висках. Но Джэхён не останавливался. Он не мог оторвать взгляда от полотна, отвлечься на лёгкий ветер, который ворвался через открытую форточку. Ему казалось, что если он не закончит это прямо сейчас — мигрени станут его смертью.       Минута следовала за минутой. Джэхён закончил ровно за тридцать две.       Он нарисовал комнату. Маленькая, почти пустая комната, нарисованная одним простым карандашом. В центре комнаты — пустой стол, его стул и ничего больше. Лишь тени пустоты наполняли стены, нагоняя жути.       Джэхёну казалось, что он не один в этой комнате. Он чувствовал глаза — их было несколько, и они пялились на него со всех сторон, не отрываясь ни на одно мгновение. Страх и боль соединились во что-то единое, вызывая дрожь по всему телу.       И тогда, сам того не осознавая, руки Джэхёна потянулись к гуашью оранжевого цвета. Он не стал смешивать краску с водой, лишь схватил самую тонкую кисть и обмакнул её в краску.       Вздёрнув запястья, он нарисовал что-то светлое в этой пустой комнате. Ваза с незнакомыми ему цветами на столе — яркие, словно солнце, и без единого упавшего лепестка.       Как же глупо, как же глупо…       Резко Джэхён упал на сидение, хватая себя за волосы.       Кажется, конца у этого кошмара никогда не будет.

* * *

      — Можешь меня обнять?       Наён похлопала ресницами, удивлённо глядя на Цзыюй из-за неожиданной просьбы. Она распахнула губы, похлопав ресницами.       — Что, прости?..       Цзыюй вздохнула, шагнув ближе. Сегодня она точно не опоздает на работу, ведь не спала всю ночь и спать словно больше не собиралась.       — Вчера произошло кое-что странное… — Цзыюй взглянула в глаза Наён. — Пришёл мужчина — отец одного из моих воспитанников. Он просто коснулся моего плеча — это было очень безобидно. И, представляешь, мне кажется, у меня была паническая атака.       Наён снова похлопала ресницами, словно Цзыюй говорила с ней на неизвестном языке.       — Я не знаю… — Цзыюй ахнула, словно разговаривает сама с собой. — У меня никогда не было панической атаки до этого. Но у меня дрожали руки и я словно выпала из реальности. У меня может появиться страх прикосновений?       Наён тихо вздохнула, положив своё полотенце на спинку кресла. Она распахнула руки в разные стороны.       — Ну давай проверим.       Цзыюй почти вскочила с места, ринувшись в её объятия. И реакции никакой не было.       Если быть точнее, стало теплее. Приятный запах её персикового шампуня наполнил лёгкие, кожа была мягкой и приятной. Цзыюй положила голову на её плечо и не почувствовала ничего и близко пугающего, как это было до.       — Ну что? — почти в ухо прошептала Наён.       Цзыюй отстранилась.       — Видимо, я ошиблась, — она вздохнула. — Но тогда… Что-то было не так.       — Может, ты была просто усталой? — мягко спросила Наён, погладив её по спине.       Цзыюй кивнула, но странное чувство недосказанности не покидало её очень долго.

* * *

      — Новый сотрудник медпункта такой милый… — Джихё прикусила нижнюю губу, игриво наматывая на указательный палец чёрные волосы.       Чонён и Цзыюй переглянулись, одновременно закатив глаза. Джихё была так слаба на мужчин смазливой внешности, что влюблялась в каждого нового сотрудника. Для остальных это уже стало привычным.       — Я его ещё не видела… — задумчиво прошептала Цзыюй.       — Держи, — Джихё пихнула ей в руку стопку бумаг. — Госпожа Квон просила отнести бумаги ей. Как раз увидишь, как он выглядит.       — Ты просто хочешь, чтобы я делала за тебя твою работу, — Цзыюй вскинула скептично брови.       — Именно! — девушка не стала скрывать своих намерений, весело подмигнув.       Цзыюй вздохнула, но не стала спорить. Она была готова сделать всё что угодно, лишь бы отвлечься.       Подняв стопку бумаг, Чжоу направилась по узким коридорам в медицинский кабинет. Она открыла дверь и увидела, что кабинет пустой. Шагнув вовнутрь, она положила бумаги на рабочий стол и уже собралась уходить, как в кабинет вошёл и сам главный герой томных вздохов Джихё.       Высокий мужчина крепкого телосложения действительно был симпатичный. Цзыюй отпустила взгляд на его бейджик: «Юн Сонбин».       — Здраствуйте, — Цзыюй улыбнулась, когда встретилась с его удивлённым взглядом. — Госпожа Квон просила передать вам эти бумаги. Извините, что вошла без стука.       — Ничего страшного, — Сонбин кивнул, и его взгляд тоже упал на её бейджик. — Госпожа… Чжоу?       Цзыюй кивнула, вопросительно подняв брови.       — Я хотел бы задать вам вопрос об одном из воспитанников… — продолжил Сонбин и шагнул ближе, держа в руках планшет с анкетами.       Он снова шагнул вперёд — слишком резко, слишком тесно — и привычно облокотился на полку позади неё, будто ненароком загоняя её между собой и шкафом.       И этого оказалось достаточно.       Её тело замерло, дыхание сорвалось. В груди что-то тяжёлое сжалось, а затем взорвалось волной паники. Воздуха вдруг стало так мало, будто его выкачали из комнаты.       — Простите, вы можете… чуть отойти? — прошептала она, но мужчина, не заметив тона, наклонился ещё ниже, указывая на строчку в расписании.       — Да я быстро, вот этот момент…       Он прикоснулся к её локтю — легонько, всего на миг.       И мир сорвался.       Цзыюй резко вырвала руку, почти ударив его локтем. Отступила назад так стремительно, что уронила стопку методичек с полки — бумаги рассыпались по полу, разлетелись веером.       — Не подходите! — выкрикнула она неожиданно громко.       Голос сорвался, дрожал, слёзы встали в глазах ещё до того, как она успела понять, что плачет. Она прижалась спиной к стене, пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха, но грудь будто сжимало невидимое железное кольцо.       Дверь распахнулась и на крик прибежали Джихё и Чонён. Они обеспокоенно ринулись к Цзыюй, пока Сонбин с широко распахнутыми глазами как можно сильнее прижимался спиной к углу.       — Я ничего не сделал! — он в панике пытался защититься.       — Цзыюй! — Чонён щёлкнула пальцем перед её лицом. — Цзыюй, что произошло?       Джихё, сама паникуя, поднесла к её рту стакан с холодной водой.       К тому времени, когда Цзыюй хоть немного успокоилась, в кабинет ворвалась госпожа Квон.       — Что здесь происходит?! Дети остались без присмотра — что вы здесь делаете?!       Они все испуганно переглянулись. Госпожа Квон нахмурилась, её взгляд острее всего прошёлся по Цзыюй.       — Быстро идите к детям!       Как только они оказались в коридоре, Чонён схватила Чжоу за плечи.       — Цзыюй, скажи, в чём дело? Новенький к тебе приставал?       Она отчаянно покачала головой.       — Нет, он… Он просто хотел что-то спросить. Я понятие не имею, что на меня нашло, — она пробормотала, протирая агрессивно лицо, несмотря на макияж. Джихё и Чонён нервно молчали, пока дверь за спиной вновь не распахнулась.       — Вы всё ещё здесь? — низкого голоса было достаточно, все трое ринулись вперёд. — Цзыюй. В мой кабинет.       Джихё сглотнула большой ком в горле, беззвучно пожелав удачи. Чонён посмотрела с нескрываемой жалостью и с неотвеченными вопросами.       В кабинете директрисы, как всегда, пахло цитрусом. Цзыюй положила ладонь на ладонь, сидя на стуле напротив её рабочего стола. Молчание этой женщины было страшнее любой громкой ярости.       — Сонбин рассказал мне всё, что произошло, — произнесла госпожа Квон ровным голосом. — У тебя… Есть своя версия произошедшего?       Цзыюй покачала головой.       — Он не приставал ко мне.       — Тогда в чём дело? — прямо спросила она. — В чём причина твоей такой реакции? Ты можешь мне сказать правду, Цзыюй.       Цзыюй выдохнула, в груди всё ещё было тесно.       — Он едва меня коснулся, — сорвалось с губ громким шёпотом. — Я не знаю, что на меня нашло. Не понимаю всё ещё…       Директриса молчала ещё несколько секунд, стуча ногтем о поверхность своего стола.       — Вчера ведь произошло то же самое, разве нет? — Цзыюй кивнула на вопрос. — Это ненормально. Ты не можешь так работать, если это продолжится.       — Этого не повторится, госпожа Квон.       — Какие у тебя есть гарантии? — вопрос прозвучал резко. И вдруг Цзыюй поняла, что ответа у неё нет. — Ты работаешь с детьми. И это не обычные дети. Я должна принимать решения, основываясь не только на моей личной симпатии к тебе, Цзыюй.       Чжоу затаила дыхание, глядя на неё из-под ресниц.       — Тебе нужно сходить к психологу, разобраться со своими проблемами, — продолжила женщина. — Я пока отстраняю тебя от работы.       — Госпожа Квон… — Цзыюй почти вскочила с места, сжимая в ладони ткань брюк.       — Дослушай меня, — приказ граничил с непривычной мягкостью. — Это не увольнение, Цзыюй. Я даю тебе месяц, чтобы ты могла разобраться с тяжёлым периодом. И через месяц мы уже решим, что будем делать далее. Понятно?       Цзыюй кивнула, но сдерживать эмоции было сложно.       — Умница. Можешь идти домой.       И, оказавшись в коридоре, Цзыюй впервые ощутила желание кричать, пока горло не охрипнет.