Роза

      Колючая прохлада кусала за локти и щиколотки, подгоняя в спину хлёсткими порывами ветра. Земля под ногами стремительно остывала, как и кровь, бьющая в голову болезненной пульсацией. Майли старалась идти быстро, ориентируясь на заунывные крики ночных насекомых, но неизменно спотыкалась о попадающиеся под ноги камни. Дорога здесь была неровная, ухабистая, и размозжить в кровь колени не представило бы никакого труда. Стоило быть осторожнее, но беспричинная паника, завладевшая сознанием, не позволяла ни остановиться, ни сбавить в темпе. Хотелось сорваться с места и убежать как можно дальше, но подобное желание, как и полагается, приводит лишь к одному исходу — падению.       Кровь, пыль и грязь. Запахи резко бьют в нос, и последовавший выдох мгновенно превращается в жалобный всхлип. Слёзы насквозь пропитывают повязку и гадким, горячим потоком стекают к подбородку. Подняться с земли просто не находится сил, остаётся лишь давиться отчаянными рыданиями, всё ещё стараясь не издавать чересчур громких звуков. Впрочем, как бы она ни старалась, скрыться от Ультры у неё всё равно бы не вышло. Спустя пару минут ощущение чужого присутствия легко нагоняет её, заставляя пристыженно отвернуть лицо и с силой прикусить внутреннюю сторону губы.       — Если ты намереваешься бежать, — слышится сквозь глухо бьющееся прямо в ушах сердце, — то я не стану тебя останавливать. Но тебе стоило бы действовать чуть более осмотрительно.       Чужой голос ровный, без капли сочувствия. Питер стоит в паре шагов, смотрит сверху вниз и, как и обещал, даже не намеревается вмешиваться. Ни препятствовать, ни помогать. Про себя Майли думает, что это самый отвратительный тип людей: всегда знающий, но никогда — содействующий. Стыд за собственную слабость мгновенно обращается раздражением, вместе с которым вдруг находятся и силы немного приподняться с земли, усаживаясь на колени.       — Зачем тогда пошёл за мной? — хрипит она в большей степени дрожью, чем голосом. — Поиздеваться?       — Делать мне больше нечего, — хмыкает собеседник. Майли чувствует его тень, спадающую на лицо, даже в ночной глуши, где фонарей не найти даже при всём желании. — Я здесь как твой последний шанс вернуться и сделать вид, что ничего не было.       Какой бы глупой и наивной она ни представала в глазах окружающих, Майли, всё же, прекрасно умела читать между строк и понимать скрытые людьми намёки. Откажись она от чужой «помощи», и Питер бы без сомнений вернулся обратно к Гнезду, утром легко убедив остальных в том, что терять время на поиски пропавшей не следует. В зависимости от итогового решения своей подруги, он либо обыграет всё так, что никто и не догадается о её несостоявшемся побеге, либо сожжёт все мосты, отрезав ей последний шанс передумать и вернуться. Должно быть, впасть в немилость у такого человека было равносильно добровольной капитуляции прямиком в ад.       — Помоги подняться, — вместо полноценного и внятного ответа требует девушка, вытягивая руку в сторону голоса. Питер усмехается и по каким-то причинам кажется удовлетворённым. Через мгновение под пальцами чувствуется холод кожи его перчаток.       — Покомандуешь мной ещё? — игриво отзывается молодой человек, с удивительной для его хрупких рук силой поднимая собеседницу на ноги. Майли же принимает лучшее решение, возможное при общении со столь несносными субъектами — игнорирует.       Колени ужасно саднили, а шаг на левую ногу тут же выстрелил приступом острой боли, достающим аж до бедра. Девушка, сдавленно мыча, неосознанно пытается вцепиться в чужую руку и слишком поздно осознаёт свою ошибку. Накренившись в сторону, она пытается найти устойчивое положение, но вместо этого лишь врезается локтем в чужое плечо, выбивая из собеседника звонкое болезненное шипение.       — Прости! — тут же извиняется она, всё ещё пытаясь найти точку опоры. Вот только вокруг не было ничего устойчивого, кроме уже слегка покалеченного Питера. — Прости, прости! У меня нога, кажется…       — Понял уже, — не слишком довольно прерывает её Харрис, резко надавливая на спину и затем подхватывая за талию. — Замри. Просто не двигайся.       Она старается следовать чужим указаниям, перепачканными ладонями упираясь куда-то в чужую грудь. Под пальцами — приятная мягкость водолазки и едва уловимые намёки на биение сердца. Майли старается сосредоточиться на этих ощущениях, чтобы хоть немного отстраниться от боли и, вытянувшись по струнке, застыть на месте. Долго ждать не приходится: Питер слегка наклоняется и, подсекая свободной рукой израненные колени, поднимает девушку на руки.       — Ты уверен? — повысив голос на пару тонов, она крепко цепляется за свисающий с чужих плеч бомбер и старается не дышать, будто это вдруг придаст ей невероятной лёгкости. Питер тяжело выдыхает в ответ, но первые несколько шагов делает вполне уверенно.       — Милая, моя восприимчивость к боли никак не лишает меня остатка физических сил, — выдавливает он чуть тише обычного. — Тут рядом есть заброшенный парк, потерпи пять минут.       Из всей мужской половины Гнезда (да и женской тоже, если так посудить) Питер меньше всех походил на благородного рыцаря, готового таскать на своих руках раненную и — особенно — извалявшуюся в грязи принцессу. Однако, лишь успев подумать об этом, Майли тут же устыдилась подобных мыслей, понадеявшись, что до чутких ушей Ультры они всё же не долетят. Впрочем, долетят или нет — Харрис, судя по эху его тяжёлого дыхания, был слишком занят для каких бы то ни было возражений. Майли снова старается сосредоточиться на ощущениях, чтобы очистить голову и более не мешать юноше молчаливо вышагивать в намеченном направлении.       В какой-то момент пути их окружил липко-сладкий запах акаций. Шаги Питера стали более широкими и шуршащими, вероятно, он пробирался куда-то через сухую траву. Где-то неподалёку даже чудился, словно маяк, источник тёплого желтоватого света — фонарь, должно быть. Пятнадцать шагов спустя молодой человек шумно выдохнул и, прошептав сбивчивое «осторожно», опустил свою ношу на лавочку.       — Спасибо, — отвечает девушка с проблеском виноватой улыбки и тянется к левой ступне, смыкая вокруг неё смуглые ладони. Исцелить её своей Силой — дело пяти минут, вот только неизвестно, какими в итоге окажутся последствия.       — Чего ждёшь? — плавно опускается на соседнее место Питер. Блэр судорожно выдыхает и отворачивается, надеясь уйти от ответа, вот только рой жалящих опасений всё равно шумно кружит в её голове. — Майли, прекрати. От парочки исцелений ничего не случится. Да и, прости уж за откровенность, если бы Демон хотел вырваться — никакая повязка бы его не сдержала.       — Тебе пора прекратить разговаривать так, как будто ты знаешь всё на свете, — немного резко поворачивается в его сторону девушка, но затем, почувствовав укол вины за несдержанность, плавно выдыхает остаток своего раздражения. — Извини. У меня больше нет идей, как его контролировать.       — Поэтому ты решила сбежать? — разворачивает он вопрос весьма неожиданным образом, чем застаёт собеседницу врасплох. — Не то чтобы об этом было трудно догадаться.       Майли вдруг чувствует обжигающий стыд и, так и не решившись применить Силу, с тяжестью и стоящим поперёк горла слёзным комом откидывается немного назад, выпирающими позвонками столкнувшись с холодной спинкой лавочки. Ей, конечно же, не хочется бросать друзей, как не хочется и оставаться в одиночестве. Но стоит лишь мельком вспомнить ту ужасающую кровавую сцену, как сердце охватывает всепоглощающий страх, затмевающий остатки здравого разума. Она не хочет навредить птенцам, никому из них. И если она ещё хоть раз потеряет над собой контроль — ни за что не сможет вновь пережить очередную трагедию.       — Ясно, — вдруг прерывает затянувшуюся тишину Питер. От одного лишь этого слова Майли застывает в немом ужасе. Она снова подумала лишнего.       — Не говори им, — первое, что срывается с уст, жалобное и хриплое, как последняя мольба перед смертью. Губы теряют последние остатки своего насыщенного цвета, а повязка вновь мокнет. — Не говори… Пожалуйста, Питер, не говори никому… Я не знаю, что я буду делать без вас…       Окружённый удушливым ароматом акации, Питер молчит. В ночном гуле стрекочущих цикад, посреди отчаянного свиста собственного дыхания, это молчание бьёт оглушительно-звонкой пощёчиной. Майли сгибается пополам, лбом утыкаясь в собственные окровавленные колени, и накрывает руками трясущуюся от боли и отчаяния голову. Она была в шаге от того, чтобы разорваться на атомы, осыпаясь в колючую сухую траву бессильными рыданиями, но вдруг чувствует, как опускается на её спину холодная рука. Холодная кожа. Не перчатки — Питера.       — В день нашего отъезда из дома, — начинает он тихо, ровняясь на шелест ветра в редеющих кронах, — отец застал нас раньше, чем мы уехали. Я нёс с собой сумку с вещами, так что он сразу понял, что я не собираюсь возвращаться. Не знаю, сколько он тогда выпил, но всего через пару моих фраз он словно впал в безумство. Схватил меня за руку, орал что-то невразумительное, грозился вызвать тех уёбков из БелГла. Потом ударил. Наверное, впервые с момента получения мною Силы.       Майли в непонимании поворачивает голову в чужую сторону и плавно выпрямляется, всё ещё давясь не отступающими всхлипами. Питер, хоть и упоминал мельком ситуацию в своей семье, никогда не вдавался в подробности, считая это исключительно собственным делом. И вопрос, почему вдруг он решил заговорить об этом сейчас, пусть и не сорвался с языка в момент его короткой паузы, но всё же остался незримо висеть в воздухе.       — Он ударил раз, второй, третий, пока не подбежала Люси, — продолжает юноша, не обращая внимание на недоумение с чужой стороны. — Тогда он замахнулся на неё. Швырнул так, что она с глухим, мерзостно громким стуком впечаталась в стенку. И в тот момент обезумел уже я.       Его рука соскользнула с её спины. Майли задержала дыхание.       — Не знаю как, но у меня под рукой оказалась бутылка. Кажется, ещё даже не допитая. Она так удобно легла в мою ладонь, что я не сомневался ни мгновения. Он как раз стоял ко мне спиной, даже не видел, как я подошёл. И я ударил. Со всей силы. Было очень звонко. Звон заложил мне уши, поэтому я больше ничего не слышал. Подумав, что он всё ещё может быть в сознании, вогнал в него оставшийся от бутылки осколок. Раз, два, три — три раза, столько же, сколько ударов я получил.       Майли снова почувствовала, как вокруг запахло кровью. Смешиваясь с ароматом акации, этот запах вызывал нестерпимую тошноту. Но, пересилив себя, она осторожно протянула руку в сторону собеседника, мягко ткнувшись ладонью в чужое плечо.       — Я рассказал это не для того, чтобы ты жалела меня, — хмыкает совсем тихо Харрис и, шумно вздохнув, перехватывает хрупкие пальцы девушки. — Секрет за секрет. Да и таким монстрам, как мы, лучше всего держаться вместе, не думаешь?       Шмыгнув носом, Майли обречённо улыбнулась и, будто в знаке согласия, которое не могла выразить вслух, чуть крепче сжала чужую ладонь. Питер усмехнулся и, помолчав ещё несколько секунд, придвинулся ближе, позволяя измученной тяжёлой голове осторожно улечься на его плече. Стало немного легче.       — Давай посидим немного и пойдём обратно, ладно? — тихо сипит она, когда частичка голоса наконец возвращается обратно к связкам.       — Как скажешь, — легко соглашается Харрис, укладывая не менее измученную и тяжёлую ладонь на чужую макушку. — Только исцелиться тебе всё равно придётся, родная. До нашей норы я тебя уже не дотащу.       Майли жалобно усмехнулась и пару раз кивнула. В этот момент чувствовать себя монстром оказалось не так уж и отвратительно.