Начало ждёт конец —
30 марта 2025 г., 13:57
Этот день не выдался с самого начала. Утром девушка, по своему обычаю, собиралась, в первую очередь, заняться, овцами. Она уже схватилась за пастуший посох, но осеклась.
“Они же погибли, все до единой… — воспоминания нахлынули на Ладу, словно на ее голову вылили ушат ледяной воды.
Горло пересохло от осознания неизбежной реальности. Девушка нехотя отпустила деревянную трость с крюком на самом верху — отец не так давно порадовал её новым посохом, который потерял свою ценность. Рука девушки медленно скатывалась по дереву, цепляясь за тонкие, не успевшие полностью стереться, щепки, а под ногтями скапливались редкие опилки, — Как я могла забыть? Почти неделя миновала с их гибели, а я никак не свыкнусь.” — ругалась себя Лада.
Волею случая или самой судьбы, но именно девушка нашла мёртвые тела животных в тот злосчастный день. В глазах ее милый и пушистых овечек больше не светилась жизнь — теперь в них царила пустота, граничащая с вечностью. Лишенные крови, они, навечно замерев лежали на полюбившейся ими зеленой поляне, одна к другой.
Яркий, детальный эпизод возник в памяти Лады. Как запекшаяся на ране кровь, он послужил напоминанием о пережитой боли, отчего плечи девушки сжались. Ещё вчера пастушка, сегодня ненужная. Пробудившаяся скорбь стремительно пронеслась по телу мелкой рябью, подняв волну неприятных мурашек. Её было достаточно, чтобы девушку резко передернуло.
Чтобы унять горечь Лада сделала глубокий и медленных вдох. Потоки воздуха тонкой нитью стекали в лёгкие через гортань. Холодные, они плавно скользили по тонким стенкам горла, а у бронхий разделились пополам, стремясь достать до альвеол. Приятный холодок щекотал легкие, наполняя их до краёв. Диафрагма напряглась, а ребра расширились. Вслед за вдохом следовал выдох. Он расслабил напряженные мышцы, даря мимолетное успокоение.
Сейчас было не время для печали. Нужно держать себя в руках. Последние дни были и без того тяжелые и сеяли страх на все население.
Чтобы до конца привести себя в чувства, Лада вышла на порог дома, подставляя свое лицо освежающему и спокойному ветру. Он лениво гулял по улицам и развевал бодрящую прохладу. Плавно огибая препятствия на своем пути, воздух кружился вокруг стволов деревьев, щекотал чувствительную кожу редких прохожих и направлял легкие ткани одежд в чувственном танце, задавая мелодичный такт.
“Кто же мог сотворить такое?” — вопрос, который мучил не только Ладу, но и других. И ответ на него никто не знал или боялся признать.
Не только ее стадо тогда погибло. Многие жители деревни жаловались на внезапную и таинственную смерть своего скота. Некоторые даже упоминали детский смех, который раздавался со всех сторон, без конкретного положения, что мешало найти источник. Лада была одной из тех, кто слышал его. С того дня он начал следовать за ней, нагоняя в самый неподходящий момент, как и зов тумана. Последний с каждым прошедшим днем становился сильнее. Он настойчиво зазывал окунуться в морок, обещал ответы, а вопросов было очень много. Но девушка остерегалась его, боялась, что настанет время, когда она не сможет противостоять зову и, в итоге, потеряет контроль. Потеряет себя.
От тревожных мыслей её отвлек голос Драгана.
— О чем задумалась? — спокойно произнес мужчина. Он тихо подошёл к девушке, а та вздрогнула от неожиданности.
— Какое тебе дело? — как можно равнодушнее ответила Лада, стараясь успокоить взволновавшие сердце.
— Выглядишь расстроенной. Думал, что случилось, — сказал Драган и посмотрел девушке прямо в глаза. Несмотря на слова, его лицо не выражало никаких эмоций: ни волнение, ни усмешку. Лада надеялась утаить от него беспокойство.
— Все в порядке, — попыталась закончить разговор она, отводя взгляд.
В последнее время девушке казалось, что они с Драганом сблизились — и это тоже не давало ей покоя. Она привыкла ждать от него колких насмешек и провокаций. “Почему он вдруг стал более уступчивым, перестал грубить и начал меньше упрекать?” — не понимала Лада. Ей, конечно, хотелось довериться мужчине, но слишком резкое изменение в его поведение только настораживало. Тем не менее, крошечная надежда на подлинность зародилась внутри девушки.
— Не ври мне. Я же вижу, что тебя что-то тревожит, — мужчина по привычке нахмурил брови и выжидающе посмотрел на девушку. В его голосе стали слышны ноты недовольства.
— Ничего особенного, — робко начала Лада — просто овцы…
— Все о скоте переживаешь? — не давая закончить ей, ядовито усмехнулся Драган. — Я то решил, что-то серьёзное случилось.
“Глупая, о чем ты только думала? Перестал грубить? Стал меньше упрекать? — заругалась мысленно на себя Лада. В груди неприятно кольнуло. Она смущенно отвернулась от мужчины, чтобы он не заметил её слабости, — И на что я надеялась...”
— Неужели не понимаешь? Столько людей погибло от кощеев из-за тумана, а ты все об овцах! Совсем ума нет? — продолжил Драган. Его взгляд переместился с девушки куда-то вдаль — в сторону стены из морока. — Лучше бы ты заботились о себе, — тише добавил мужчина.
— Зачем ты пришёл? Отца дома нет, — резко ответила девушка, желая перевести тему, хотела, чтобы не заметил как ее задевают его слова.
— Ратмир попросил выковать оружие. Так, на всякий случай. Должна же соображать, что последнее время чертовщина твориться в деревне. Вот, — мужчина поднял руку, в которой весь диалог сжимал мешок, — пришёл занести.
— Раз принёс, то можешь идти. Тебя здесь больше ничего не держит, — ответила девушка, поправляя волосы — ее непослушная светлая прядь выскользнула из под платка и падала на глаза.
— Лада, ты же знаешь, что можешь на меня положиться, если тебе вдруг нужна будет помощь? — тяжело выдохнул мужчина, пересилив себя, но девушка уже оставила его за спиной и перестала слышать, погруженная в свои мысли.
— У меня есть дела. Оружие можешь сам занести в дом, — произнесла она через плечо, не останавливаясь. На самом деле, как бы глупо и по детски не звучало, никаких важный занятий у нее сейчас не было, кроме желания скорее убежать от него и от самой себя.
В воздухе повисла напряженная тишина, а Драган остался стоять на месте, провожая Ладу взглядом. Мужчину охватило раздражение: он сжал кулаки, крепче сдавливая мешок в руке, который продолжал держать, и стиснул челюсть.
— Куда пошла? Опять к жрецам? — крикнул он ей вслед, — То среди ночи сбегаешь, когда кощеи по улицам ходят, а потом я нахожу тебя в компании жрецов. То чужака из тумана к себе в дом тащишь, да ещё и защищаешь его не забываешь. Не заигралась ли? Смотри, как бы тебя следующую туман не забрал.
Слова слетали с его губ сами по себе, продиктованные не только тревогой, но и жгучей ревностью. Драган не понимал откуда взялась такая неконтролируемая злость, что застилала глаза. Он же взаправду переживал за Ладу и хотел искренне поддержать ее, а не обидеть.
“Поддержал, черт меня дери, — пронеслось у него в голове. Мужчина понимал, что своими криками оттолкнул девушку только сильнее, — Зачем я так с ней? Почему не могу по-нормальному поговорить?” — не прекращал терзать себя Драган.
Но толку от самоистязание как известно очень мало. Это не только не улучшает положение дел но и несёт губительные последствия для носителя и окружающих. Оно словно
От слов мужчины Лада остановилась.
— Не тебе меня судить, — холодно ответила она, смотря Драгану в глаза. Девушка больше не хотела его слушать и, не дожидаясь ответа пошла прочь. Она уже привыкла, что почти все их разговоры заканчивались ссорой.
“Снова”, — горько подумал Драган. Он в который раз не сдержался и наговорил ей грубостей. Злясь теперь на самого себя за чрезмерную импульсивность, мужчина оставил мешок с оружием возле двери. Посмотрев в сторону, где уже скрылась Лада и тяжело вздохнув, он направился в противоположное направление — в кузницу. По пути он поднял голову к небу — редкие облака не спеша плыли по его просторам. Голубое, оно напоминало мужчине её глаза. Глаза, в которых он тонул.
***
Девушка шагала, медленно перебирая ноги, по деревне, не зная чем себя занять. Домой возвращаться не было намерений, а мысли то и дело возвращались к недавней ссоре. Как бы Лада не желала признавать, но ей стало грустно от жестоких слов мужчины. Она почувствовала себя обнажённой перед ним, не способной защититься. “Драган никогда не перестанет меня презирать... Подумаешь, пару раз извинился за свое поведение и перестал открыто насмехаться. Наверняка он это делал ради собственной выгоды, — промелькнуло в голове девушки. Она ощутила как её накрывает волной раздражения за личный промах. — Сама виновата, позволила себя обмануть. Больше не позволю!” Невольно девушка обернулась назад: возможно ли, что Драган пошел за ней? Позади никого не оказалось. Лада пожала губы в тонкую линию от негодования. “Нужно избавиться от глупых мыслей”, — наказала себе девушка и потрясла головой, сбрасывая остатки наваждения. Сейчас важнее сосредоточиться на поисках ответов, а не давать волю чувствам. Раздался детский смех. Резкая боль пронзила голову девушке. Настроение с самого утра было безвозвратно испорчено и, казалось хуже быть уже не может. Оказалось, ещё как, может. Ты потеряешь волю над собой Ладу охватило чувство безысходности. Терзающие ее долгое время мысли, шептал ей туман. Мелодичный женский голос эхом разносился в сознании, укрепляя пугающие рассуждения о потере контроля. Головная боль усилилась, а по коже пробежали мурашки. Беспомощность терзала Ладу. Ей захотелось с кем-нибудь поговорить, поделиться переживаниями. Но кому она могла довериться? Мать с отцом испугаются за нее, другие жители окличат сумасшедшей или, того хуже, проклятой. Драган… о нем даже думать было невыносимо. От внезапного суждения девушка остановилась посреди дороги. “Может вправду стоит наведаться к Волоту? Совет какой нибудь выпросить, чтобы зов тумана утихомирить. Он же раньше тоже его слышал”, — ухватившись за идею, Лада торопливо свернула в сторону дома жреца, чтобы не успеть передумать. Сейчас в тяжёлый для неё момент её хотелось поддержки. Просто искренней и безвозмездной. Она надеялась найти её в жреце. Поддержка. То чего стало не хватать Ладе после потери Вереи. И с каких пор она стала доверять ему настолько что не стыдится показать свою слабость перед ним? В скором девушка добрела до конца деревни. Возле жилища Волота как всегда было тихо и безлюдно. Находясь у самого леса, оно не привлекало к себе особого внимания, а жители деревни продолжали сторониться жреца вместе с ведьмой, обитающих внутри. Разговоров много ходят о них, мол первый — хладнокровен и безжалостен ко всему, да тумана не остерегается, другая — проклясть может. Волот и Сирин позволяли слухам свободно расплываться по деревне. По началу Лада, ведомая чужим мнением, тоже настораживалась, когда замечала их, но, волею случая, смогла сблизиться. Теперь она видела в Волоте и Сирин не только наводящих страх затворников, а обремененных обстоятельствами людей. Однако, девушка старалась быть начеку. Как известно, не все, что говорит народ чистая правда, но и страхи не бывают полностью беспочвенны. Лада шагнула на порог дома и слегка постучала костяшками пальцев в дверь. Ей не открыли. “Никого нет?” — задалась вопросом Лада и, чтобы убедиться в правоте своих суждений, через пару минут вновь ударила в деревянную дверь. На этот раз стук был сильнее, чтобы наверняка дозваться до хозяев. Но, несмотря на вторую попытку, дом продолжал молчать. Лада приуныла. Теперь ей негде было выговориться и ничего не оставалось кроме возвращения домой. Когда девушка собиралась уходить, ее рука машинально потянулась к ручке двери, как бывает, когда подсознание отказывается доверять разуму. Лёгкий толчок отворил вход в дом. Девушка замерла, заколебавшись и не решаясь зайти без разрешения. “Похоже кто-то должен быть внутри, — успокаивала себя Лада, осторожно заглядывая внутрь, — Не могли же Волот и Сирин уйти, оставив свое жилье не запертым?” В доме, как и снаружи, было тихо. Решившись, девушка неловко переступила порог дома и осмотрелась. Деревянный пол под ее подошвой скрипнул, реагирую на нежданную гостью. Внутри царила полутьма: закрытые занавески почти полностью поглощали дневной свет и комната озарялась лишь легким пламенем свечей, расставленных по ее периметру. У самого потолка висели связки давно засохших трав, аромат которых пропитывал центральную комнату. Запах расплавленного воска сливался с благовониями растений в гармоничную симфонию, создавая уют и таинственность. На одной из деревянных стен Лада рассмотрела череп животного: “Почти такой же, как тот, что надевает на голову Волот при походе в туман”— заметила про себя девушка. Отличительной чертой, бросающийся в глаза, являлся размер. Череп, который использовали в качестве украшения комнаты, был гораздо меньше того, что носил с собой жрец. Рядом расположились деревянные полки, забитые книгами — Есть кто дома? — вновь Лада пыталась дозваться до хозяев, но никто так и не удостоил её ответом. Тишина угнетала. Девушка обратила внимание на дверь, которая, насколько она помнила, вела в комнату Сирин. Она подошла к ней вплотную и стала прислушиваться: было бесшумно. А комнаты Сирин оказалось пусто. Помимо множества свечей, книг, стоящих на полках, и множества склянок с травами, смотреть было не на что. “Никого”, — уныло заключила девушка. — Что ты здесь делаешь? — твердый и отстраненный тон чужого голоса исказил раннюю мысль Лады. Она была не одна. Мгновенно обернувшись, девушка встретилась взглядом с холодными глазами вошедшего.
