Два полумесяца

      Сирин.       Хозяйка дома стояла неподвижно, скрестив руки на груди, и с леденящим душу спокойствием смотрела на нежданную гостью. Из открывшейся двери потянула сквозняком. Быстрый, он разнес давящую ауру женщины, которая с высоко поднятой головой ждала ответа на свой вопрос. Лада, почувствовав неловкость, попыталась собраться с мыслями.       — Я пришла к Волоту, — неуверенно начала она, думая как объяснить ведьме свое вторжение в ее жилище без предварительного разрешения.       Сирин опусти руки и зашагала вперёд, приближался к Ладе. От её движений подул легкий ветерок и подол юбки развился в такт шагов.       — Как видишь, его здесь нет, — холодно произнесла хозяйка, продолжая прямым взором наблюдать за Ладой.       — Вижу. — девушке хотелось провалиться под землю от неловкости, но, к сожалению, она не обладали такими примечательными навыками. Молчание затягивалось. Оставалось попытаться уменьшить враждебность ведьмы с помощью слов. — Прости за внезапный визит.       — Хорошо, — кивнула женщина и махнула рукой, как будто прогоняя неудачу встречи и призывая перейти ближе к делу. — Что тебя сюда привело?       Лада сглотнула. Несмотря на то, что она больше доверяла Волоту, а не ведьме, деваться было некуда. Любая отговорка, проходившая в голову, звучала бредово, а Сирин не глупа и не поверит. Пришлось говорить правду.       — Зов тумана. Ты что-нибудь о нем знаешь? — уже после первого предложения Сирин прижалась брови к переносице и сжала губы в тонкую линию. Она все еще смотрела Ладе прямо в глаза, но уже без прежней настороженности. На лице ведьмы промелькнуло легкое замешательство, которое быстро сменилось решимостью. Лада отвела взгляд в сторону и прикусила нижнюю губу. — Я наверное не вовремя...       — Как долго ты его слышишь?       — После совершеннолетия.       — Вот как… — тихо протянула Сирин, погружаясь в свои мысли. На мгновение она притихла, закрывая глаза и сосредотачиваясь. Ее грудь поднималась от ровного и глубокого дыхания, и только оно нарушало образовавшуюся в этот краткий миг тишину. Тревога в сердце Лады разрасталась сильнее с каждой секундой. Она нервно сжимала ткань своего платья худыми пальцами, ожидая ответа ведьмы.       — Туман, — твердых голос Сирин заставил Ладу затаить дыхание, а в области шеи образовались мурашки от холодного тона ведьмы. — Он зовет каждого, но не все слышат. Вернее, не все осмеливаются услышать. И избавиться от зова почти невозможно, если он начал преследовать тебя. Понимаешь?       — Но ведь молодому жрецу как-то удалось…       — С Волотом ты не имеешь ничего общего! — резко, на полуслове прервала её Сирин. Она заметно ожесточилась и прошла мимо Лады, скрываясь за ее спиной, и прошла в свою комнату. Девушка мгновенно притихла, пожалев о своей вольности. Не решаясь повернуться в сторону ведьмы, она опустила голову и теперь смотрела на деревянные доски под ногами, а пальцы снова впились в тонкую ткань платья.       — Туман подобен эху — настойчиво повторяет все то, что таиться глубоко в душе и питается самыми властными над телом страхами и сокровенными желаниями, — спокойным тоном продолжила женщина, перебирая небольшие связки трав, лежащие на ее столе. Эта рутина успокаивала ее и позволяла сосредоточиться. — От него не скрыться. Не верь ни единому слову зова и ни единому видению, которые тебя могут начать преследовать… если уже не начали. Морок коварен. Он будет покорно дожидаться момента, когда ты начнёшь сомневаться в себе и, в конце концов, заманит в свои объятия. Чтобы сопротивляться, нужно научиться бороться с самим собой. — засохшие травы в руках хозяйки разломились от сильного нажатия на маленькие кусочки и упали на пол. Она продолжила с едва заметной искрой в глазах, — Сложный бой. Найди внутри себя яркую точку, то начало, которое затмит душевные терзания и не позволит страхам выбраться наружу, будь то ярость, скорбь или другое всепоглощающее чувство, что захватывает целиком. Это должно помочь заглушить зов тумана, — каждое последующие слово из уст ведьмы становилось слабее, а последняя фраза прозвучала глухим шепотом, слышным только ей, — хотя бы на время.       Старый дом вновь погрузился в безмолвие, а снаружи поднялся сильный ветер. Лада, не двигаясь с места, повернула голову, чтобы увидеть женщину.       — Спасибо, — только и смогла выдавить она.       — Теперь иди — Отстранившись от стола, Сирин развернулась к девушке лицом. Она вернула себе прежнее безразличие и сложила руки на груди указывая взглядом в сторону выхода, провожая гостью. Последним, что услышала девушка, прежде чем входная дверь полностью закрылась, скрывая от неё Сирин, были слова ведьмы.       — В опасную игру ты ввязалась, Лада.       Погода портилась на глазах. От ветра деревья мотались из стороны в сторону, глубоко наклоняясь к земле, а вдали, за лесом были заметны чёрные тучи, стремительно надвигающиеся на деревню.       “Зачастили дожди”, — думала Лада, смотря на небо. После разговора с Сирин внутри нее бушевал ураган смешанных чувств, в которых она не могла разобраться. Запутавшись, девушка побрела домой той же дорогой, что пришла сюда. А ветер в это время усиливался, напевая нещадные этюды, как будто предупреждая о новой напасти.       Остаток дня Лада провела дома, стараясь, насколько умела, помогать матери по хозяйству.       Что касается Драгана, то мужчина после ссоры до позднего вечера находился в кузнице с другими ребятами. По крайней мере, до тех пор пока не начало темнеть и их не осталось двое.       — Драган, уже поздно, домой собираешься? — окликнул его старший кузнец.       — Я задержусь, Ветран.       — Ну как знаешь, — протянул собеседник. Лицо его исказила заинтересованная гримаса и тень подозрений мелькнула на ней — обычно Драган старался не оставаться в кузнице до позднего часа. Тем не менее лишних вопросов старший кузнец задавать не стал. — На улице дождь моросить начинает, так что долго не засиживайся, — лишь предупредил мужчина.       — Понял, — не отрываясь от наковальни произнес Драган.       Но Ветран не торопился уходить. Он подошел к Драгану и коснулся его плеча, крепко сжимая усталые мышцы. От неожиданного жеста мужчина напрягся и оглянулся, чтобы увидеть друга, глазами задавая немой вопрос: “Ты чего?”, а тот, в свою очередь ограничился громким и настойчивым: “Тогда до завтра!”. При этом мужчина ещё сильнее сжал плечо Драгана, а после постучал по спине, да так, чтобы оставить размытый, но узнаваемый, контур своей руки. Вслед за затянувшемся прощанием старший кузнец обернулся и ушел, громко хлопнул дверью.       “Чего это с ним?” — пожимал растертым плечом Драган, возвращаясь к работе. Жест поддержки замер в воздухе без понимания.       Теперь мужчина остался наедине со своим верным и лучшим другом — металлом. Он ни о чем его не спрашивал, не осуждал, не донимал, а молча слушал. При этом в кузнице не было ни единого звука, похожего на человеческую речь, лишь ритмичный и нестихающий звон стали.       Слова — такая неконтролируемая и нужная вещь. Бывает вырываются они безумно, жалят, и смысл сказанного осознается слишком поздно, когда назад дороги нет и вернуть их невозможно. А порой сложно составить элементарный слог — в голове пустота и мысли в кучу собрать не выходит. Это явление можно легко объяснить яркой вспышкой эмоций: счастья, печали или страха. Но, к сожалению, люди не настолько совершенные существа и ещё не научились доносить до сознания собеседника свои мысли не с помощью речи, а сердцем, делится чувствами. Обычно, в такие моменты слова застревает где-то в районе грудной клетки и остаются невысказанными. По этой причине возникают частые недопонимания.       Но этот раз был исключением. Металлу слова были не нужны — язык тела говорил куда громче.       В кузнице было жарко. Драган горел в ней вместе с металлом. Плавильная печь грелась до гигантских температур, подчиняя воле мужчины сталь. Быстрыми, отточенными движениями молота Драган придавал нужную форму будущему оружию — заказов на него с каждым днем становилось все больше. От резкости движений сталь разлеталась на мелкие сколы, которые резали руки мужчины — на его коже мелькали небольшие капли крови, но Драган не обращал на них внимание. Вся его голова была забиты утренней ссорой. Казалось, разногласия с Ладой давно стали для него обыденностью, чем-то вроде ежедневного ритуала, пусть и неприятного, но благодаря которому она все еще оставалась рядом. По крайней мере он так думал. Перебранка же сегодня успокоение не принесла, а только разбудила бóльшую тревогу.       А между тем, Драган вспомнил Волота. И, как бывает от очень раздражающих и до ужасно нежеланных воспоминаний, лицо его исказила неприятное выражение, подходящее возникающим образам: брови сдвинулись к переносице, глаза сузились до тонкого прищура, рот сжался до скрежета зубов, а некоторые вены вздулись. До полноты картины не хватало лишь дыма из носа.       Пот градом стекал по лбу мужчины. Не рассчитав силу, он ударил в очередной раз молотом по металлу, который, в знак недовольства на грубость, ответил тем же. Скол, стремительно отлетевший от стали в руку мужчины, был гораздо больше предыдущих и острее. И в этот раз пострадала не только ладонь, но и локоть.       — Черт — сквозь зубы прошипел Драган.       Эту рану не вышло оставить без внимания и мужчина поднял руку, чтобы рассмотреть ее поближе — внутри еще оставался скол, который мужчина рывком вытащил. Открывшийся порез, на первый взгляд, выглядел незначительным, лишь тонкой линией на коже. Однако, он оказался обманчиво глубоким. На его месте сразу образовалось темно-бордовое пятно. Оно медленно просачивалась сквозь поврежденные ткани, расширяясь. Драган сморщился и опустил руки. От этого действия густая кровь пришла в движение — она тонкой красной нитью тянулась вниз, пока не достигла кончиков пальцев мужчины, на миг задерживаясь на них, и не упала на пол. Чтобы остановить кровотечение, драган схватил первую попавшуюся тряпку и крепко затянул рану.       Оставив рабочее место неубранным и с размазанными каплями крови, озлобленный мужчина направился к выходу. Выйдя на улицу,чтобы охладить свой пыл, он подставил свое пылающее лицо холодным и свежим каплям, которые плавно стекали по его обнаженной коже. Драган быстро промок насквозь. От влаги тонкая ткань, скрывающая недавно полученный порез начала спадать, покрасившись в бордовый оттенок, а волосы прилипли к влажному лицу.       Дождливый марш усилился, нарушая вечернюю тишину деревни своими ударами. Крупные капли громко стучали о крыши и окна домов, тревожа их обитателей. Впитываясь в землю, они дарили воздуху легкий запах сырости, отчего дышать становилось легче. Воцарившуюся идиллию прерывали тяжёлые раскаты грома.       Простой кузнец — возможный вождь — и молодая жрица были разделены глубокой пропастью, которая дала трещину еще в детстве и с каждым годом расширялась от несказанных вовремя слов. Оба смотрели под ноги и видели её беспросветную тьму, но никто не решался обернуться назад, чтобы найти то, что могло бы помочь преодолеть преграду. Чтобы понять, когда, шагая с самого рождения одной дорогой, они выбрали противоположные друг другу пути.       И сейчас, когда Драган шёл домой под проливным ледяные дождем, Лада сидела в своей скромной, но тёплой комнате, смотря в окно. Оба наблюдали за тем, как мириады крупных капель, что падали с залитого темными, но воздушными тучами неба, разбивались о твердую землю на бóльшее множество мелких осколков, и даже не догадывались, что в эту минуту думали об одном и том же:       “Что-то грядет”.       Ночь, как можно догадаться, успокоение не принесла, а лишь усугубила дневную тревожность. В темноте страхи часто начинают воплощаться в реальность, хотя, в большинстве случаев, они оказываются мнимыми. Но какова вероятность, что в этой истории будет изображён тот самый распространённый случай, который позволяет утром выдохнуть полной грудью и с расслабленными плечами посмеяться над собственной глупостью? В истории, где каждый день приносит пугающие известия, где тени богов давно угасли на земле, оставив после себя только веру в их небесную жизнь, и, где важные знания вместе с истинными мотивами стараются держать при себе.       В эту ночь погасли звезды.       Дождь давно закончился и остатки жизни застыли вместе с ним — разбуженная тишина окутала деревню вместе с туманом. В домах давно погас приглушенный свет, а жители заснули, погрузившись в морок. Одни лежали, укутавшись тёплым одеялом и крепко прижимая к груди своего ребенка, который улыбался сквозь сон — родной человек рядом всегда подарит спокойствие любому. Другие ворочались из стороны в сторону, прогоняя мрачные образы — одиночество делало их уязвимыми. К кому-то сон вовсе не пришёл.       Лада лежала на кровати с закрытыми глазами, а в голове продолжали шуметь мысли, не позволяя расслабиться и отпустить день. Под тонкой простыней кожа чувствовала себя неприятно горячей, при морозно-ледяных конечностях. Девушка приоткрыла глаза и посмотрела на место, где раньше стояла кровать Вереи. Её сейчас очень не хватало. Раньше, когда сестра была еще живая, в случае бессонницы девушки могли шепотом обмениваться своими глубокими страхами и заветными мечтами или вместе вспоминать забавные истории из детства. И уже через четверть часа их перешептывания могли утихнуть, погрузив комнату в звенящие молчание.       Когда Лада вновь закрыла глаза до нее донесся неразборчивый голос — тот самый, который преследовал последнее время. Тягучими и вибрирующими гласными с долей хрипа он зазывал, повторяя:              Иди-и-и за мно-ой…       Зарождаясь у аккуратной линии шеи, дорожка мурашек пробежала по телу девушки, которая растворилась у щиколотки. Нервы у девушки были на пределе, сил ни на что не оставалось — события последних дней давали о себе знать. Запах крови окутывает Ладу полностью и становится трудно дышать. Из её уст вырывается одно короткое:       — Кто ты?       Глупый вопрос. Разве можно надеяться на ответ? Ведь не первый раз Лада задавала его настойчивому голосу и даже самой себе, пытаясь разгадать пугающую тайну. Ответом же всегда оставалось безмолвие. Этот раз исключением не стал. “Контроль. Главное не потерять контроль”, — пугалась Лада, ведь впервые её не просто заставляли слушать, а призывали к действию.       Расслабив голову, Лада упустила здравый смысл. Она встала с кровати и посмотрела в окно. Улица была почти пуста — только мягкая прохлада гуляла по ней.       Иди-и-и       Настаивал на своём шепот, а сон начинал брать верх в темное время суток, погружая Ладу в подобие транса. Её глаза закатились, оставив       Ведомая потусторонней силой, девушка тихо спустилась из своей комнаты на первый этаж и незаметно покинула дом.       В эту ночь заснуть не могла не только Лада. Весь вечер драгана преследовали пугающие ощущения. Ему что-то подсказывало быть настороже. И чем выше поднималась растущая луна над горизонтом, тем сильнее беспокойство одолевало его. Мужчина бродил по дому, не находя себе места, а деревянные полы под его грубой поступью скрипки в такт. Наконец, Драган остановился, устремив свой взгляд на знакомый силуэт, мелькнувший в окне.       — Дьявол! — Единственная мысль проскользнула в голове мужчины, после которой он мигом выскочил из дома пытаясь отыскать того, кто шатался по деревни так поздно в ночь. Природа встретила его загробной тишиной. Ещё никогда в деревне не было так беззвучно.       — Пусть это будет не она… только не она, — повторял Драган про себя эти слова как молитву.       Взор мужчины металла от дома к дому, но никого не было видно.       — Показалось? — в надежде прошептал Драган да только не суждено было сбыться ей. Дойдя до конца деревни мужчина увидел то, чего остерегался.       Босыми ногами девушка, словно призрак, ступала по твердой земле на встречу непроглядному мороку. На её плечах висела лишь тонкая ночная рубаха. С каждым шагом девушка оставляла на своём пути кровавый след — ее ступни были разодраны об острые камни. Распущенные волосы еле заметно развивались от её спокойных движений.       Ошибки быть не могло — перед ним была она. Лада. И, конечно, он знал это с самого начала, но не хотел признавать. Так часто бывает. Люди думают, если не произнести в слух или, даже, не подумать о той правде и той истине, в которую ты не хочешь верить, то она не станет явью, не обречет тебя на страха или отчаяния и не заставит замереть в замешательстве, останавливая не только физическое движения тела, но и такие элементарные и бессознательно вещи, как дыхание или моргание. Ещё в такие момент может начать неприятно щипать в носу. Приходит понимание: от правды не сбежать. Поэтому приходится действовать, пусть и через крепко вросшие отрицание.       — Лада, что ты делаешь? — Окликнул ее Драган, выйдя из оцепенения и продолжая идти в прежнем темпе. Ему хотелось выглядеть уверенным и сильным рядом с ней, но от вида того, как девушка спокойным и свободным шагам погружается в туман, голос предательски дрогнул. Беспокойство наполнило мужчину с новой силой, перехватывая дыхание. Он тяжело сглотнул. Лада молчала. Она даже не обернулась и продолжала идти, отмечая свой путь кровью.       — Остановись! — не в силах больше скрывать быстро нарастающее напряжение, звал её мужчина, — Стой же!       Впервые за всю свою жизнь грудь Драгана сжалась от настолько сильного испуга. Кто бы мог подумать, что самый жгучий и невыносимый страх он испытает не из-за боязни за себя, за собственную жизнь, а за нее — надоедливую подругу детства, которая постоянно была рядом как бы он не старался оттолкнуть. Продолжать себя обманывать уже было бессмысленно. В глубине души он всегда знал, что его сердце невидимой и прочной нитью тянулось только к ее.       “Почему она не останавливается? Не слышит или всего лишь притворяется? Что с ней сделали эти проклятье жрецы!?” — вопросы, как ливень, обрушились на мужчину, терзая разум и сердце. В попытке найти объяснение поведению Лады, он перебирал все возможные ответы. Его кулаки с силой сжались до побеления костяшек. Мужчина был готов голыми руками разорвать на части любого, кто намеревался причинить вред девушке.       Драган не медлил ни секунды, ноги сами несли его вслед за Ладой, что утонула в непроглядных объятиях тумана. Пересекая ненавистную границу, он уверенно ступил на плотную землю.