Никогда не

      Этот день Ксено ждал, как христиане ждут второе пришествие Христа. Десять раз обведённая красным дата в календаре буквально кричала о том, что завтра самое важное событие в его жизни.              Завтра Стэнли наконец завершал военную службу и возвращался обратно. Домой. К Ксено. Насовсем. Это приводило его в неописуемый восторг, потому что эти два года выдались очень тяжёлыми.              У Ксено было ещё несколько срывов, в каждый из которых он думал о расставании со Стэнли, после чего винил себя следующие «отходные» дни. Тут надо отдать должное самому Стэнли, потому что он начал считывать состояние Ксено даже через обычные бумажные письма и пресекать подобное практически сразу.              Ксено испытывал стыд перед Стэнли, потому что потом, в разговорах по видеосвязи, когда он видел, как его парень мучился от фантомной боли или выглядел ну очень усталым, тогда у Ксено слёзы подбирались к глазам, а дышать становилось тяжелее.              Возможно, это всё надо было прекратить. Потому что такие эмоциональные качели никто бы не выдержал. Но сколько бы Ксено не приходил извиняться, все разы Стэнли его прощал и просил подождать ещё немного. Никто никогда не узнает, сколько ночей Ксено проливал слёзы, осознавая, каким замечательным человеком был Стэнли.              И вот наконец-то два года страданий позади. Бессонные ночи, работа без отдыха, периодические поездки в часть, короткие часы близости, очередные непринятые проекты — всё меркнет, блёкнет и пропадает на фоне дембеля Стэнли.              Ксено уже ничего не нужно. В мыслях было только одно желание: чтобы завтра поскорее настало. Даже на работе всё было схвачено. Сегодня Ксено выступал на очередном брифинге, а со следующего дня уходил в заслуженный отпуск. Теперь только отдых, любовь и Стэнли под боком.              Но чтобы прекрасное завтра наступило, сегодня Ксено нужно было переделать кучу дел. Он не особо любил публичные выступления, когда не было настроя. Выступать неподготовленным или рассредоточенным тоже не хотелось. А в голове был один Стэнли, его крепкие объятия, нежные губы, сильные руки и…              — Хьюстон-Уингфилд, ты выступаешь следующий, помнишь?              Из сладких мечтаний его вытягивает наружу голос старшего научного сотрудника. Редкостный гад, Ксено очень сильно его не любит, но сделать ничего не может. Ещё и подчиняется, потому что пока не имеет докторской степени.              — Помню, мистер Томс, не переживайте. Я прекрасно справлюсь со своими обязанностями, не стоит напоминать по несколько раз.              — Не задирай нос, Хьюстон-Уингфилд. У тебя не приняли ни одного проекта за два года работы, в то время как остальные новички уже вовсю реализовывают свои идеи. Не подумай, я не хочу как-то морально тебя унизить или, не дай боже, оскорбить. Просто лучше бы ты задумался о карьере, чем об… Отношениях, если их можно таковыми назвать.              Щелчок. Ксено моментально принимает закрытую позу, внешне напрягается и как будто весь щетинится, демонстрируя, что ему не нравится русло, в которое свернул этот небольшой разговор. Поэтому он хмурится, вздёргивает подбородок и смотрит в упор:              — Мистер Томс, я не считаю нужным выслушивать ваше никому ненужное мнение. Мои отношения вас никаким образом не касаются. Если это вы распускаете обо мне слухи, то когда об этом узнает мой молодой человек, вы не оберётесь проблем. В вашем возрасте пора перестать быть госсипс, знаете, вы опоздали лет на тридцать. Всего доброго.              Под недовольное ворчание Ксено разворачивается и уходит в другую часть здания. До его выступления ещё есть время, за которое надо успеть успокоиться и взять себя в руки.              Конечно же Ксено не рассказывал Стэнли о том, что кто-то пускал слухи на работе. В это сначала даже не верилось, потому что НАСА не какая-нибудь школа или детский сад. Тут работают взрослые люди, которые знают своё дело. По крайней мере, так должно было быть. На деле же, как только где-то просочилась информация, что Ксено состоит в отношениях, да ещё и с парнем, с того момента начался какой-то цирк.              Возможно, ему надо было осторожнее говорить по телефону в туалете. Всё-таки глаз и ушей много. Видимо где-то и как-то не доглядел, вот и поплатился своей невнимательностью. Но пока это не переходило рамки дозволенного, Ксено было без разницы. Теперь, видимо, придётся брать ситуацию в свои руки.              И всё же многие проблемы кажутся решаемыми, когда ты не один. Стэнли прилетает завтра рано утром, около семи, поэтому Ксено планирует как можно быстрее закончить всю работу и поехать домой отсыпаться.              Завтра очень важный день. И к нему он должен быть готов на все сто процентов.              А пока что идеально выглаженный белый халат, уложенные чистые волосы, уверенный взгляд и куча бумажек перед глазами. Нужно не забывать координироваться с презентацией, чтобы старые дядьки и тётьки не ворчали между собой «ничего же непонятно, ну!». Ксено проходил эти этапы уже огромное количество раз.              И сейчас ничего не меняется. Он спокойно выступает, презентуя своё исследование. Не забывает казаться очень вовлечённым, потому что старшее поколение строго следит за подобным. Завистливые взгляды молодых сотрудников ощущаются со всех сторон, но Ксено не считает нужным как-либо на это реагировать.              Уверенно возвышаясь перед микрофоном, он продолжает отвечать на вопросы и давать пояснения. Даже переходит в формат живого общения. В общем и целом делает всё, чтобы потом его похвалили за проделанную работу.              Ему действительно несложно. Даже после того неприятного разговора с мистером Томсом. Они все могут говорить что хотят, но никогда не поймут, как сильно Ксено любит Стэнли и как сильно ему хочется поскорее увидеться с ним.              Следующее утро начинается в спешке и суматохе. Ксено кажется, что он сходит с ума: всё падает из рук, совершенно не вовремя теряется и ломается. Он злится на самого себя, что не помылся с вечера, поэтому в буквальном смысле летит в ванную прямо сейчас, чтобы привести себя в порядок.              Стэнли должен увидеть его свежим, красивым, приятным и опрятным. Чтобы заново влюбился и сразу же поцеловал! Ксено старательно намывает всё тело, не забывая и о другой важной подготовке. Хотя её надо делать не спеша, но времени и выбора нет. Ксено вытерпит в любом случае. Последняя близость у них была около шести месяцев назад.              Телефон светился сотней входящих, но самое главное было от Стэнли. Он ещё прошедшим вечером написал, что они вылетают и даже отправил сердечко. Ксено перечитал этот текст пятнадцать раз, прежде чем отправить короткое голосовое: «Жду! Люблю сильно!».              И по ощущениям волнения были такие же, как и много лет назад, когда он только-только понял, что влюбился. Ксено носится по комнате, выбирая одежду, и с теплотой вспоминая незрелого себя, который очень многого боялся.              Но сейчас Ксено очень рад, что всё сложилось именно так. Его греет мысль, что тогда они оба набрались смелости и попробовали. Просто попробовали начать, ничего друг другу не обещая. А после постепенно, шаг за шагом, учились понимать, слышать и любить. И Ксено уверен, что у них получилось. Да, ещё есть, куда расти, но они уже заложили неплохой фундамент, на котором в будущем можно построить огромный дом.              Часы неумолимо спешили. Ксено в ужасе наблюдал за стрелкой, продолжая собираться. Как на зло волосы не укладывались, а брови не хотели выщипываться. Хорошо, что до этого ему удалось найти время на шугаринг. Иначе была бы полная катастрофа.              Хотя Стэнли и просил его не заморачиваться, потому что, цитата: «Ксен, я сам приеду весь чумазый и как обезьяна, так что забей». Но Ксено мог забить только гвозди в крышку собственного гроба, если бы позволил себе явиться на дембель в таком виде.              Этим утром радовала ещё и погода. Стояла комфортная температура воздуха: ни холодно, ни жарко. Поэтому Ксено выдохнул с облегчением, когда понял, что не вспотеет хуже свиньи. В этот день будто всё благоволило их встрече. А Ксено верил в знаки судьбы.              Последним штрихом он выливает на себя половину тюбика одеколона, поправляет укладку и наносит на губы блеск. Если бы Ксено сейчас увидели его коллеги с работы, то точно бы не поверили и не узнали. А ведь и правда, Ксено давно не приводил себя в порядок настолько тщательно.              Хватая ключи от машины и букет из вазы, Ксено бегом покидает квартиру, успевая закрыть её на кодовый замок. Самолёт приземляется через час, и опаздывать не хотелось.              Стэнли наверняка не ждёт никаких букетов, но Ксено просто не хотел идти с пустыми руками. Ёрзая на сиденье, он выезжает с подземной парковки и молится, чтобы не было пробок. Людям надо ехать на работу, но не в сторону аэропорта же, правильно?              Ксено очень пытается не есть собственные губы, но не получается. В животе неприятно бурлит и крутит (он специально почистился ещё вчера!), от чего сердце бьётся ещё чаще. Волнение захлёстывает его с головой, и даже музыка не помогает отвлечься.              Останавливаясь на светофоре, ему кажется, что всё в этом мире против него. Ксено постоянно смотрит на время, нервничает и заходится кашлем. Окно полностью открыто, чтобы пропускать свежий воздух, но и это мало помогает.              Его нервная система даёт сбой где-то на половине пути. Поэтому Ксено использует последний беспроигрышный вариант: вспоминает таблицу Менделеева. Просто повторяет название всех веществ, их свойства, на каком месте они расположены и как реагируют друг с другом. Это уже действительно помогает.              Поиск места на парковке перед аэропортом отключает мозг Ксено. Как во сне, ватные ноги перемещают его к главному входу, проводят через металлическую рамку и останавливают в зале ожидания. Глаза растерянно смотрят на табло. До прилёта оставалось подождать несчастные десять минут.              И пока Стэнли находился в зоне турбуленции, Ксено тоже нещадно трясло. На него с интересом поглядывали другие, даже шептались, кивая на букет. Но Ксено не обращал внимание и под конец уже начал ходить из стороны в сторону.              Правда, чего он так переживает? Всё же хорошо. Стэнли наконец-то вернулся, больше не будет одиночества и решения проблем в одиночку. Сердце защемило от этих мыслей, а сам Ксено почувствовал, как в его глаза собираются слёзы.              Точно, как это он забыл, что его нервная система в попытке защититься, решит вспомнить всё, что между ними было, а затем заставит Ксено держать глаза на мокром месте. Стэнли точно посмеётся и назовёт его каким-нибудь плаксой. Но Ксено главное, чтобы это говорил только он.              Момент, когда механический голос объявил посадку нужного рейса, Ксено запомнит надолго. Негнущиеся ноги снова понесли его к нужным дверям сами собой. Рядом начали собираться такие же люди, как и он сам. Мамы, папы, девушки, сёстры, братья, парни — несметное количество приехало в такую рань, чтобы встретить своих солдатов дома.              И Ксено выдохнул, чувствуя, что он не один. Шмыгнул носом пару раз, снова поправил укладку, стёр пару слезинок и жадным взглядом уставился прямо на двери, ведущие к посадке.              Два года. Они ждали этой встречи целых два года, когда наконец можно будет крепко обнять друг друга и точно быть уверенными в завтрашнем дне. Теперь они всегда будут вместе.              Вдруг рядом с Ксено пробежал ребёнок с очень интересным цветом волос. Отвлёкшись, Ксено и не заметил, что люди уже начали выходить. Тем не менее, этот резвый мальчишка с зелёными кончиками нёсся, очевидно, к своему отцу. Эта сцена заставила Ксено улыбнуться.              — Сенку, ты скучал по мне? Скучал по папе? Иди ко мне!              — Ага, пап, карту дай…              Ксено даже тихо смеётся, после чего поднимает взгляд и замирает. Больше он не может двинуться или что-то сказать. Потому что прямо перед ним, в паре метров от него, стоял Стэнли.              Они сразу же нашли друг друга глазами. Стэнли ухмыльнулся; его светлые волосы только недавно отрасли и сейчас были больше похожи на ёжик или мочалку. Ксено помнит, как в первые дни сильно переживал из-за этой стрижки. Военная форма на Стэнли с иголочки, на груди виднеются какие-то награды и нашивки.              Как только Стэнли разводит руки в стороны для объятий, Ксено тут же срывается с места и бежит к нему.              Глаза заволокло пеленой из-за очередной волны слёз. Впечатываясь в сильную грудь Стэнли, Ксено обнимает его так крепко, как может.              — Привет, Ксен.              — Привет, Стэн, — шмыгает носом, — наконец-то этот день настал. Я так ждал тебя.              Время течёт сквозь них. Ксено не хочет отходить ни на шаг, хотя цветы держать неудобно и они наверняка впиваются в спину Стэнли. Но насытиться друг другом, насладиться теплом и объятиями — вот чего хочет уставшая душа.              Стэнли первый целует, перехватывая за щёки, и Ксено готов запрыгать на месте. Но вместо этого с готовностью отвечает, перемещая руку на шею, чтобы ещё ближе, глубже и интимнее. В какой-то момент даже приходится прикрыться букетом, чтобы особо чувствительные не упали в обморок.              Прижимаясь лбами, они смотрят глаза в глаза и пытаются отдышаться. Стэнли улыбается, пока Ксено кривит губы в попытке не расплакаться ещё больше. Но сдерживать себя больше не получается, поэтому в следующую секунду Стэнли приходится пытаться успокоить новый поток слёз.              — Ну всё-всё, больше я не уеду. Теперь мы будем вдвоём, прекращай плакать, ну же.              — Я просто, не знаю, я так нервничал. Это от счастья, правда, — Ксено вытирает слёзы и улыбается, — если бы ты видел, как я собирался.              — Представляю, — Стэнли усмехается, забирая букет, — небось вся квартира перевёрнута, да? Какие красивые цветы, вау.              — Да, это тебе, — Ксено часто кивает, продолжая убирать следы своей эмоциональной стороны, — я просто не хотел ехать с пустыми руками, вот и купил. Подумал, что тебе понравится.              — Очень нравится, спасибо, — Стэнли целует Ксено в щёку, — так, сейчас заберём багаж и поедем домой, да?              — Да, пошли. Я заказал доставку к десяти, потому что очень не хочу тратить время на готовку, уж прости, — Ксено переплетает пальцы с ладонью Стэнли.              — А на меня тратить время хочешь?              — Конечно! Я поэтому отпуск с сегодняшнего дня взял, у нас с тобой есть целых две с половиной недели.              — А почему не месяц? Ты же вроде говорил, что тебе могут дать отпускные побольше, — Стэнли слегка хмурится, подходя к ленте, — или что-то случилось на работе?              — Ну… Мои проекты же постоянно отклоняли, — Ксено вздыхает, отводя взгляд, — поэтому они считают, что мне нельзя много отдыхать.              — Интересные они, — Стэнли фыркает, — это незаконно. Они хотят, чтобы я подал на них в суд?              — О нет, умоляю, не надо, — Ксено машет рукой, — этой конторе только судиться ещё не хватало. Забей, я всё равно могу брать большую часть работы на дом. Больше мне не зачем пропадать на работе.              — Ладно, — Стэнли кивает, оставляя поцелуй на виске Ксено, — надеюсь, что всё действительно в порядке.              — Давай пока не думать о работе, — Ксено тянется за багажом, хватая сумку, — сейчас и следующие две недели мне хочется думать только о нас с тобой.              В машине они уже позволяют себе чуть больше. Целуются развязнее, глубже и выглядят со стороны ну очень непристойно. Ксено не сдерживается в звуках, а Стэнли в касаниях и укусах. Они готовы съесть друг друга прямо здесь, но всё же останавливают себя и едут домой.              — Вчера был брифинг, — с неохотой начинает Ксено и продолжает, слыша мычание со стороны Стэнли, — представляешь, меня даже не назвали антиморалистом.              — Это успех! Неужели эти нежные умы начали думать, — Стэнли хмыкает, поглаживая Ксено по бедру.              — Нет, они не умеют, — Ксено отмахивается, смотря на дорогу, — но в целом я выступил даже лучше, чем ожидал. Правда перед этим мне подпортили настроение сплетнями о наших отношениях.              — Слушай, ты точно в секретной космической службе работаешь, а не в публичном доме, — небрежно бросает Стэнли, хмурясь, — по твоим рассказам там не взрослые люди, а маленькие дети, ну правда.              — И я о том же, — Ксено вздыхает, — не злись. Я поставил на место одного деда. Дальше буду смотреть по ситуации.              — Ничего, теперь я буду приезжать и забирать тебя с работы, они испугаются, заткнутся и никогда в жизни больше ничего не скажут.              — Будет очень хорошо.              Они ещё пару раз целуются, пока стоят на светофоре, а уже дома, как только закрывается дверь, все телефоны выключаются и в этом мире существуют только Ксено и Стэнли.              Тягучие и влажные поцелуи в коридоре раззадоривают обоих. Ксено так рьяно жаждет, что трётся о Стэнли всеми возможными местами: разрешает запустить руки под одежду и вздрагивает каждый раз, как только немного огрубевшая кожа касается его груди.              Стэнли стал сильнее, мощнее и старше, в каких-то моментах даже грубее, но к Ксено он всё ещё относился с самой огромной нежностью в мире. Поэтому и ласкал все наизусть заученные места языком и губами, доводя Ксено до трясущихся ног.              — Иди в комнату, я пока приму душ.              — Только не долго Стэн, я не смогу ждать, — Ксено хнычет, шагая к нужной двери.              — Можешь поиграть с собой, я скоро вернусь.              Ксено от этой фразы краснеет так, будто они снова вернулись в школьное время. Стэнли подмигивает ему и уходит, а Ксено спешит раздеться.              Перевозбуждение сильно давит на мозг, особенно когда знаешь, что объект твоей любви находится в душе. Но Ксено терпеливо ждёт абсолютно обнажённый на кровати. Всё для того, чтобы когда Стэнли зашёл, Ксено перевернулся к нему спиной, встал в коленно-локтевую и слегка раздвинул ноги.              — Как тут мокро, аж хлюпает.              Ксено громко стонет, когда чувствует внутри себя палец Стэнли. Сжимаясь на нём, он упирается лбом в матрас и тихо скулит. Стэнли делает пару круговых движений, затем шуршит упавшим на пол полотенцем, а потом и вовсе нависает сверху.              И тут становится понятно, что к изменениям в размерах Ксено был совсем не готов. Почему-то когда они занимались сексом в части — было не так заметно. А сейчас даже дышать тяжело, поэтому Ксено ёрзает и хрипит, пытаясь устроиться поудобнее.              — Бля, ты стал тяжелее, Стэн, — Ксено выдыхает, — приподнимись.              — Ох, прости, — Стэнли тут же переносит вес на собственные ноги, — тяжело себя контролировать, когда ты передо мной в таком виде.              — М-м-м, теперь у меня появится сайз-кинк, понятно, — Ксено усмехается, — ладно, меньше болтовни — больше дела.              А дела действительно стали большими.              Ксено довольно выдыхает, когда Стэнли снова вставляет в него пальцы, вместе с этим целуя в шею. Их движения резкие и быстрые, терпения нет вообще, как и желания растягивать долгие прелюдии.              Поэтому когда Ксено чувствует, что больше не ощущает дискомфорт, то тут же даёт об этом знать. Стэнли не позволяет ему говорить, целуя с языком, пока осторожно входит, боясь причинить хоть какую-то боль.              Но два громких стона в унисон позволяют им понять друг друга без слов. Они долго не продержатся, тела слишком сильно были в напряжении. Ксено подаётся навстречу, сжимая в руке простынь, пока Стэнли начинает размеренно толкаться в него, полностью заполняя внутри.              Оба красные и потные, целуются, мычат, стонут и скулят одновременно. Горячие тела чувствуют друг друга на каком-то совершенно невероятном уровне. Поэтому когда Стэнли ускоряется, Ксено может просто лежать на кровати, распластавшись по ней грудью.              Ксено позволяет Стэнли в какой-то момент стать грубее. Пара свежих засосов, укус за плечо и несколько шлепков — Ксено кончает моментально, сжимаясь на члене Стэнли. Тот, впрочем, с довольным «о да, Ксен» изливается следом, крепко сжимая его талию.              Развалившись рядом, они лежат и пытаются отдышаться, абсолютно вымотанные, но такие счастливые. Стэнли приходит в себя быстрее, поэтому тянет Ксено к себе и заключает в объятия.              — Фу, жарко, — Ксено недовольно морщится, — и липко. И потно. И кто разрешил тебе кончать внутрь?              — Ты, — Стэнли пожимает плечами, — люблю тебя.              — Я тебя тоже, — Ксено потягивается, шипя, — ай, больно на жопе лежать теперь.              — Исправим, — Стэнли перетягивает Ксено на себя, укладывая руки на ягодицы и поглаживая их, — сейчас сделаю массаж и перестанут болеть.              — Дурак, — Ксено смеётся, целуя Стэнли в губы, — как же мне хорошо.