Никогда не

      Жгучая обида распространяется внутри со скоростью света. Мозг сначала отказывается принимать то, что услышали уши и увидели глаза. Он блокируется настолько, что Ксено тупо смотрит в одну точку, держа в руках очередной проект с красным крестом и подписью «отказано».       Ксено не верит.       За считанные секунды дыхание сбивается, что автоматически приводит к зарождающейся истерике. Ксено не может заплакать здесь и сейчас. Надо хотя бы выйти… Хотя бы уйти с чужих глаз, где-то спрятаться или укрыться. Чтобы никто и никогда не увидел этот позор. Чтобы никто и никогда не смог его в этом упрекнуть.       Ослабевшие руки сжимают папку с кучей листов. В глазах появляется пелена из-за которой сложно что-то разглядеть. Голова гудит, дыхание сбивается, а первые слёзы вот-вот потекут из глаз. Кое-как добравшись до туалета, Ксено закрывается в одной из кабинок и даёт волю эмоциям.       Скатываясь по стене, Ксено закрывает лицо руками и издаёт первый всхлип. Затем ещё один и ещё. Сопли сразу же неприятно заполняют нос, из-за чего Ксено приходится несколько раз втягивать их обратно, чтобы не смешивать со слёзами.       Губы дрожат и поджимаются, Ксено понятия не имеет, как взять себя в руки и успокоиться. Он всего лишь молодой учёный со своими амбициями, планами и желанием стать лицом науки. Всю свою жизнь Ксено посвятил учёбе, усердному труду и напряжённой работе только для того, чтобы сейчас ему отказывали в десятый раз за последние полгода?       Верить не хочется. Как и работать над чем-то дальше. Ксено опускает взгляд на проект в своих руках и снова заходится плачем. Ему говорили «нет» так много раз, что уже и не вспомнить. Но он постоянно собирался с силами и работал дальше: переделывал, менял подходы, даже советовался с кем-то из коллег. Но всё было напрасно.       Его работа всегда вызывала зависть и сомнение у других. Будучи молодым и активным учёным, а ещё профессионалом своего дела, Ксено быстро нажил себе недоброжелателей. Но те и сделать-то ему ничего не могли: только распускали сплетни и пытались помешать на работе. Впрочем, Ксено не привыкать, он буквально терпел подобное неуважение в школе. А уж теперь, когда доработался до НАСА — явно не собирался реагировать на подобные глупости.       И всё же, как будто бы, к остальным относились более снисходительно. Ксено завидовал в ответ, злился и раздражался, но видел в этом стимул работать дальше, улучшать свои способности и прокачивать навыки. Поэтому подобное паразитическое взаимодействие было на пользу обеим сторонам.       Но всё же в проигрыше всегда оставался Ксено.       Злость, которая одолевала его с момента выхода из кабинета, перешла все дозволенные края и метки. Ксено вдруг резко почувствовал себя всеми брошенным и обманутым. Его невероятно бесило то, с каким лицом он постоянно проглатывал отказы. Почему он никогда не мог дать отпор? Хотя бы попытаться отстоять свои права. Это же его работа… Его труды, которые не могут оценить по достоинству.       Ксено никогда не плачет. Он пообещал, что будет держаться и идти вперёд, даже если ему будут вставлять палки в колёса. Но на деле это всё оказалось куда сложнее. Ксено не справляется сам, потому что рядом нет Стэнли.       Стэнли… У Ксено внутри будто открывается второе дыхание, когда он закрывает глаза и вспоминает своего парня. Они не виделись уже целый год, и за это время очень многое изменилось. Да, были постоянные созвоны, переписки и походы на почту, когда Ксено отправлял Стэнли посылки. Они даже обменивались письмами пару раз, пока Стэнли находился в отдалённом месте без связи. В этом плане у них всё было хорошо, но на деле Ксено чувствовал себя слишком одиноко.       Он смирился и привык. В конце концов, постоянная работа и учёба не давали Ксено слишком уж скучать. Но всё-таки когда рядом был Стэнли, Ксено мог позволить себе оставаться слабым, иногда ныть, обижаться на весь мир, злиться и в любом случае получать поддержку.       Сейчас же, когда его труды снова обесценили, ему даже некому пожаловаться. Просто потому что Стэнли не рядом, слишком далеко, и на сообщение он сможет ответить только вечером.       Но вечером Ксено будет сидеть уже за другой работой, вновь не оставляя себе и шанса на отдых. Стэнли о таком режиме не знает, но Ксено и не считает нужным говорить. Потому что на службе бывает и похуже. Его проблемы в сравнении с положением Стэнли всего лишь детский лепет.       И всё же сердце противно болит, а под рёбрами тянет, когда мысли неумолимо возвращают Ксено в прошлое. Нежные поцелуи, крепкие объятия, обмен фотографиями и постоянные разговоры. Ксено часами мог рассказывать Стэнли об очередном эксперименте или мнении насчёт того или иного метода. И это всегда награждалось терпеливым молчанием, а затем подтверждением правоты Ксено.       Губы снова предательски дрожат. Ну почему это всё происходит именно с ними? Ксено кое-как поднимается с пола и выходит из кабинки, поправляя сзади халат. Нужно умыться и можно идти домой. Сегодня на работе ему уже делать нечего.       Усталый взгляд падает на табло перед выходом из здания. Слово «пятница» заставляет Ксено немного воспрять духом. Скорее всего, с очень большой вероятностью, они со Стэнли смогут поговорить по видеосвязи. Вот где Ксено расскажет всё, что произошло на работе. А потом посмотрит в любимые глаза и сразу успокоится.       Домой Ксено едет в более-менее приподнятом настроении.

***

      — Ксен, привет! Как у тебя дела?       — Привет, Стэн, — Ксено улыбается, рассматривая любимое лицо в телефоне, — всё хорошо. Как ты? Где находишься?       — В части, только вчера приехали, дали пару дней отдыха, — Стэнли опирается подбородком на собственные ладони, — скучаю.       — И я тоже, — Ксено улыбается, — куда ездили?       — Плавали на учения, ничего такого. Увидел вчера, как военные самолёты с наших кораблей улетают, такой адреналин, не представляешь!       Ксено продолжает с нежным взглядом слушать рассказы Стэнли про службу. В такие моменты всегда становилось стыдно за прошлого себя, который хотел удержать Стэнли рядом и ни в коем случае не отпускать в армию. Теперь же, когда Ксено видел, как у Стэнли светятся глаза, то понимал, что тот сделал правильный выбор.       — А у тебя что нового? Как работа? Твой проект приняли?       — Ну… Это… Там пока всё сложно, я переделываю некоторые моменты, — Ксено заметно тушуется, поджимая губы, — устал правда очень. Хочу отдохнуть, но без тебя не получается.       — Хэй, Ксен, посмотри на меня, — Стэнли закуривает, выдыхая дым, — я узнавал, ты можешь приехать в часть. Только на один день и на пару часов, но я выбил нам возможность побыть вдвоём побольше. Что скажешь?       — Стэн, ты серьёзно?!       Радости Ксено, кажется, нет предела, потому что он аж подпрыгивает на месте. Огромными глазами смотря на улыбающегося Стэнли, — сам начинает улыбаться.       — Серьёзно. Тебя сопроводит транспорт, я скажу место и время.       — Стэн… Господи, наконец-то, — Ксено прикрывает рот рукой, — целый год…       — Я буду тебя очень сильно ждать, Ксен. Люблю тебя, знаешь?       — Я тоже тебя люблю, Стэнли, очень… Я приеду. Обязательно приеду!       Ксено кажется, что жизнь налаживается. До одного момента.

***

      Ему страшно. Руки дрожат, губы сжимаются в попытке не проронить ни одного звука. Чтобы, не дай бог, на него не обратили внимание. В автобусе в основном сидят женщины. Девушки, жёны, сёстры, матери или просто подруги. На Ксено сначала смотрели странно, но потом просто отвернулись и привыкли. Он бы задумался об этом чуть дольше, но приступ паники, не отпускавший его уже больше часа, мешал это сделать.       Ксено ехал расставаться со Стэнли.       Мысль бьёт по голове, поднимая давление. Головокружение и тошнота заставляют Ксено буквально прижаться к окну. Хотелось на воздух, разрыдаться, а ещё прижаться к Стэнли и закричать.       Почему именно расставание? И для чего так радикально? Ксено не знает, даже сам себе объяснить не может. Ему просто страшно и хочется домой. Спрятаться, скрыться, не показываться на глаза и не причинять боль Стэнли…       Звонок с работы перед отъездом убил Ксено во всех смыслах. Морально раздавил и заставил безудержно ненавидеть себя ещё больше. Теперь Ксено твёрдо был уверен в том, что в нём отсутствует всякая мораль, адекватность и человеколюбие. Очередной отвергнутый проект в этот раз поднял на уши всю комиссию НАСА. Ксено с ужасом вспоминает крики в трубку и угрозы. Неужели он настолько бесполезный?       И как теперь смотреть Стэнли в глаза? Ситуация ужасная, с какой стороны на неё не посмотри. Ксено просто напросто боится и не знает, что ему делать. Как поступить правильно? Как ничего не испортить? Можно ли оставить всё, как есть или обязательно нужно доходить до такого…       Но зачем Стэнли такие проблемы в виде Ксено? Если проблемы на работе продолжатся, то у Ксено могут появиться такие сложности, что проще будет умереть, чем справиться с ними. Стэнли не сможет быть с Ксено, если это перейдёт все границы. Для военного, который отстаивает честь страны, защищает её, такой, как Ксено — явно не ровня.       Голова болит. Ксено хочет выпасть в окно и оказаться под колёсами этого автобуса. Он понятия не имеет, что делать дальше. А тем временем, военная часть виднеется всё отчётливее.       Ксено молча проходит осмотры и заполняет нужные документы, когда оказывается на месте. Стэнли поблизости не видно, но это не делает легче. Сейчас Ксено нужно собраться с мыслями, потому что говорить о расставании человеку, которого любишь больше жизни — как минимум очень тяжело.       Но Стэнли не появляется и спустя десять минут, когда ко всем остальным уже вышли солдаты. Ксено до хруста сжимает пальцы, растерянно оглядываясь по сторонам. Никого нет. Даже намёка на Стэнли… Ксено мотает головой и начинает тихо смеяться, но далеко не от веселья. Не мог же он сойти с ума настолько сильно?       Другие военные, у которых Ксено решил уточнить свой вопрос, только разводили руками и сказали ждать. Они не понимали, что с каждой секундой адекватности у Ксено оставалось всё меньше.       А если Стэнли тяжело ранен? Или пострадал от чего-то ещё? Может с ним что-то случилось? А был ли он всё это время вообще?..       — Ксено! Ксено, я тут!       Родной голос сквозь толщу чужих ощущается, как глоток воздуха после асфиксии.       Ксено тут же разворачивается, выискивая источник, а потом несётся вперёд, как только замечает Стэнли.       Его Стэнли.       — Ну всё, тише, Ксен, тише. Я здесь. Прости, что задержался…       Ксено чуть ли не сносит Стэнли с ног, врезаясь в него и обнимая так крепко, как может. Все тревожные мысли разом покидают его голову, оставляя место только волнению за состояние Стэнли и любви к нему.       — Стэн, я… Мне так много нужно тебе сказать, но… Стэн? Что с тобой?       Ксено только сейчас замечает, что Стэнли держится за бок и морщится, тяжело дыша. Тут же отойдя на пару шагов, Ксено с ужасом понимает, что парень действительно ранен.       — Стэн?       — Прости, что задержался, — повторяет Стэнли, вздыхая, — я получил ранение, поэтому был в госпитале на перевязке. Но всё нормально, пойдём внутрь?..       — Нам нужно расстаться.       — Не понял?       Ксено хочет оторвать себе язык. Стэнли хмурится ещё больше, а потом тянется за сигаретами и зажигалкой в карман. После первой затяжки напряжение ощущается ещё сильнее.       — Ксен, мы видимся впервые спустя год, и ты решил начать с шутки?       — Я… Стэн, я… Нет.       — Что значит «нет»? Выражайся конкретнее, — Стэнли делает ещё одну затяжку, — и что с тобой случилось? Ты плакал?       Ксено не находится с ответом. Просто в ужасе смотрит на Стэнли и не знает, что сказать. Действительно, какой же он идиот, если первое, что сказал, увидев Стэнли, было про расставание.       — Стэнли, прости меня, я просто очень сильно… Я… Я так сильно боюсь. И я устал. И я…       — Так, тихо. Пошли внутрь, надо серьёзно поговорить. Давай же, ну. Идём.       Ксено послушно плетётся рядом, стараясь не нарушать дистанцию. Теперь ему казалось, что он не достоин стоять рядом со Стэнли.       В одной из комнат, куда его привёл Стэнли, больше никого не было. Стояла кровать, стол, тумбочки и два стула. Ксено с болью наблюдает за тем, как Стэнли осторожно садится на стул, всё ещё держась за бок. И Ксено прорывает.       — Прости меня, Стэн! Я не знаю, что на меня нашло, — с прерывистым дыханием начинает Ксено, хватаясь за голову, — я так сильно устал и запутался. Всё это время я только и делал, что работал, но получал отказы. Меня унижали, оскорбляли в глаза и за спиной. Я терпел, но это перешло все границы. Сегодня мне позвонили и начали угрожать уголовным делом, а ещё психушкой, потому что в моем проекте нашли одну аморальность и это никогда не позволят реализовать. Стэн, в последний раз я нормально спал год назад. Я забыл, что такое принимать пищу три раза в день и не выматывать свой организм. Я так боюсь, Стэнли. Я так сильно хочу, чтобы это всё закончилось. Я слабый. Я не справился.       Молчание со стороны Стэнли ранит сильнее тысячи ножей. Ксено стоит, опустив плечи и голову, смотрит вниз и не сдерживает слёзы. Как же ему хочется прижаться к Стэнли и больше никогда не отпускать. Но сейчас его, скорее всего, прогонят и скажут не возвращаться.       — Иди сюда, Ксено. Иди ко мне.       И Ксено идёт. Утыкается в подставленное плечо Стэнли, осторожно обнимает его и плачет. Навзрыд, без остановки и совершенно неправильно дыша. Стэнли ничего не говорит, только гладит по спине и голове, выжидая. Ксено тычется ему носом в шею и мотает головой, пытаясь что-то сказать. Но всё получается слишком бессвязным, поэтому он бросает попытки.       Спустя какое-то время, когда истерика стихает, Ксено осторожно поднимает взгляд на Стэнли.       — Успокоился? А теперь послушай меня. Выкинь дурь про расставание из головы. Усталость и страх не повод отталкивать человека, который любит тебя и всегда поддержит во всём, что ты говоришь или делаешь. Мне обидно было услышать эти слова в первую нашу встречу, но я спишу это на твоё тяжёлое моральное состояние, — Стэнли вздыхает, — и всё же. Ксено, если тебе станет легче от моих следующих слов: я могу всех их убить. Если они не разрешают тебе работать, не принимают проекты, то я просто их устраню, как помеху. Просто попроси, скажи или прикажи мне. Ксено, я люблю тебя и буду верен тебе до конца. Пожалуйста, прекрати изводить себя. Я скоро вернусь и мы со всем разберёмся. А пока дай мне наконец-то поцеловать тебя, Ксен.       И Ксено, одержимый Стэнли в конкретную минуту, сам тянется вперёд, чтобы ощутить нежность любимых губ.       Хотя за это время они успели огрубеть и шелушиться. Ксено с удивлением не находит фиолетовую помаду, но списывает это на жёсткий порядок в армии. И всё равно целовать Стэнли так приятно и, оказывается, необходимо, потому что Ксено сразу же начинает чувствовать себя в безопасности.       — Погоди, но твоя рана… Что случилось?       — Не обращай внимание, — Стэнли качает головой, — пара дней и всё пройдёт.       — Но тебе же так больно, — Ксено осторожно накрывает руку Стэнли своей, — прости меня. Ты ранен, а тут ещё я со своей тупой истерикой…       — Ты важен, Ксено. Пожалуйста, не думай о себе плохо. Ты же не маленький ребёнок, чтобы всё тебе объяснять, верно?       — Ты прав, Стэн.       Ксено снова обнимает Стэнли, оставляя поцелуй на чужой щеке. Тишина в этот раз не давит. Наоборот: очень спокойно и правильно. Именно то, что Ксено было нужно весь этот год.       Уезжая, Ксено снова был готов разреветься. Но Стэнли сказал ему:       — Помни, тебе нужно только попросить и я сделаю всё так, как ты хочешь. Пожалуйста, не плачь больше. И дождись меня.       — Обещаю, Стэн. Я тебя не подведу.       До возвращения Стэнли оставалось одиннадцать месяцев.