Старк вместо Поттера: Волшебство под другим именем

Жизнь в Башне Мстителей напоминала Дэниелу попытку приручить дикого зверя. Только зверем был он сам, а приручателями — кучка супергероев с благими намерениями и полным отсутствием такта. Первые две недели после того злополучного кинопросмотра он старательно делал вид, что ничего не изменилось. Уходил в школу затемно, возвращался заполночь, прятался в мастерской или своей комнате. Но Мстители, словно сговорившись, начали осаду.

***

Клинт Бартон: метод грубой силы и тупых шуток Клинт выбрал самую прямолинейную тактику: он просто начал появляться. — Слушай, Гэндальф, — заявил он однажды утром, перехватив Дэниела на пути к кофеварке. — У меня к тебе дело. Дэниел замер, готовый к очередной просьбе продемонстрировать магию или рассказать о Хогвартсе. — Я вчера пересматривал «Властелина колец», — продолжил Клинт с абсолютно серьезным лицом. — И понял, что Гэндальф — полный ноль. Он умер и воскрес, ну подумаешь. А ты телепортируешься, стреляешь непонятно чем и готовишь стейки так, что у меня слюни текут. Так что я буду звать тебя Гэндальф 2.0. Согласен? Дэниел моргнул. — Ты серьезно в семь утра перегородил мне путь к кофе, чтобы сообщить это? — Ага. И еще: ты сегодня ужинаешь с нами. Без вариантов. Лора прислала домашних печенек, а я один столько не сожру. Если откажешься, я обижусь и буду ходить за тобой с грустными глазами. Ты хочешь видеть грустные глаза мужика с луком? — Не особо. — Вот и чудненько. В семь, кухня. Опоздаешь — печеньки кончатся. И Клинт ушел, насвистывая, оставив Дэниела в недоумении смотреть ему вслед. Вечером он пришел. Сам не понял почему. То ли из любопытства, то ли потому что Клинт был настолько абсурдным, что отказать ему было невозможно. — О, явился! — Клинт просиял так, будто Дэниел принес ему выигрышный лотерейный билет. — Садись, пробуй. Лора пекла с шоколадом и орехами. Говорит, секретный ингредиент — любовь, но я подозреваю, что там еще и ром. Печенье было и правда вкусным. Домашним. Таким, от которого в груди что-то щемило, напоминая о временах, когда миссис Уизли пичкала его подобными вкусностями. — Нравится? — Клинт внимательно следил за его лицом. — Нормально, — Дэниел пожал плечами, но рука сама потянулась за вторым. — Гордый, как павлин, — хмыкнул Клинт, но в его голосе не было обиды, только довольство. — Ладно, Гэндальф 2.0, давай договоримся. Ты не сбегаешь от нас, а мы не лезем в душу без спроса. Идет? — Идет, — после паузы ответил Дэниел. С того дня на кухне его всегда ждала тарелка с печеньем. Клинт обновлял ее каждое утро и делал вид, что это просто так.

***

Брюс Беннер: тихая дипломатия Брюс действовал иначе. Он не нападал, не шутил, не требовал внимания. Он просто был рядом. Дэниел часто замечал его в мастерской по ночам. Брюс сидел в углу с книгой или ноутбуком, пил чай и молчал. Иногда они обменивались парой фраз о физике или химии, но большую часть времени просто существовали в одном пространстве, не мешая друг другу. Однажды Дэниел зашел в мастерскую и застал Брюса за чтением какой-то старой книги по магической теории. — Откуда это у тебя? — нахмурился он. — Тони дал, — Брюс поднял взгляд поверх очков. — Сказал, что если я хочу понимать, с чем мы имеем дело, надо изучать матчасть. Ты не против? Дэниел помедлил. — Нет. Только учти, половина там — полная чушь. Маги любят приукрашивать. — Как и ученые, — улыбнулся Брюс. — Я привык фильтровать. С того вечера у них появилась традиция. Два-три раза в неделю, когда никто не мог уснуть, они встречались в мастерской, пили чай (Брюс) и виски (Дэниел) и обсуждали всё подряд — от квантовой физики до теории заклинаний. — Знаешь, — сказал как-то Брюс, — я думал, что после того, как стал… этим, у меня не будет нормальной жизни. Ни друзей, ни семьи. Только Халк и одиночество. — И как? — Дэниел посмотрел на него. — А ты как думаешь? — Брюс вздохнул. — Ты единственный человек здесь, кто реально понимает, что значит бояться самого себя. Тони гениален, но он не знает, каково это — просыпаться каждое утро и молиться, чтобы ты не убил никого во сне. Дэниел молчал. Он знал. О да, он знал. — Я не умею поддерживать, — наконец сказал он. — У меня внутри пустота. Как черная дыра. — Черные дыры, — Брюс улыбнулся, — на самом деле очень важны. Они притягивают к себе все лишнее, чтобы галактика могла жить. — Ты сравнил меня с черной дырой? — Только в хорошем смысле. Дэниел фыркнул, но в уголках его губ дернулась тень улыбки.

***

Стив Роджерс: тяжелая артиллерия правильности Стив был самым сложным. Он не понимал личных границ, лез с советами, пытался «воспитывать» и смотрел своими честными глазами так, что хотелось либо убить его, либо обнять. — Дэниел, ты опять не позавтракал, — звучало каждое утро. — Дэниел, ты мало спишь. — Дэниел, может, сходишь с нами на пробежку? — Дэниел, я волнуюсь за тебя. Это раздражало. Бесило. Выводило из себя. Но однажды ночью, когда Дэниел сидел на крыше и смотрел на город, Стив появился рядом. — Место занято? — спросил он тихо. — А если скажу «да»? — Все равно сяду. Стив сел рядом. Они долго молчали. — Знаешь, — начал Стив, — я тоже долго не мог привыкнуть. К новому миру, к новым людям. Все, кого я знал, умерли. Пегги постарела. Бруклин изменился. Я был один в толпе. — И как ты справился? — Никак, — честно ответил Стив. — До сих пор не справился. Просто научился жить с этим. И знаешь, что помогло? — Что? — Люди, которым было не плевать. Тони, Наташа, Клинт. Они не понимали, через что я прошел, но они были рядом. И это… это меняло все. Дэниел повернулся к нему. — Ты пытаешься сказать, что я должен вам довериться? — Я пытаюсь сказать, что ты не обязан делать это один. — Стив посмотрел на него с такой теплотой, что у Дэниела защемило сердце. — Мы тут все немного того. Сломанные. Но вместе мы чиним друг друга. Хочешь ты этого или нет. — Я не умею чинить, — глухо сказал Дэниел. — А ты просто будь. Остальное сделаем мы.

***

Наташа Романофф: тихая охота Наташа не лезла. Она ждала. Дэниел знал, что она за ним наблюдает. Это было ее работой, ее натурой. Но в ее взгляде не было угрозы — только любопытство и странная, почти материнская нежность. Она оставляла ему сэндвичи с лососем в холодильнике. Просто так. Без записок, без объяснений. Они появлялись каждый день, и Дэниел сначала их игнорировал, потом начал есть, а потом поймал себя на том, что ищет глазами эту тарелку, заходя на кухню. Однажды он не выдержал. — Зачем ты это делаешь? — спросил он, застав ее за готовкой. Наташа не обернулась. — Потому что ты любишь лосось. Потому что ты плохо ешь. Потому что кто-то должен о тебе заботиться. — Я не нуждаюсь в заботе. — Все нуждаются, Дэниел. — Она повернулась, и в ее глазах блеснуло что-то такое, от чего у него перехватило дыхание. — Даже те, кто привык быть один. Особенно они. — Ты меня не знаешь. — Я знаю достаточно. Ты носишь в себе столько боли, что ее хватило бы на десять жизней. Ты боишься привязаться, потому что тебя уже предавали. Ты думаешь, что если не подпускать никого близко, то не будет больно. — Она сделала шаг к нему. — Но это не работает. Я проверяла. Дэниел молчал. Внутри бушевал ураган. — Я не твоя мать, — тихо добавила Наташа. — Я никогда ей не стану. Но я могу быть другом. Если ты позволишь. Он не ответил. Просто взял сэндвич и ушел. Но на следующий день, зайдя на кухню, он кивнул ей. Едва заметно. Наташа улыбнулась в ответ — тоже едва заметно. Это был первый шаг.

***

Тор: неожиданное родство душ Тор был громким, шумным и абсолютно бестактным. Он врывался в комнату Дэниела без стука, хватал его в охапку и тащил «на пир», который на деле оказывался просмотром фильмов с горой пиццы. — КОЛДУН! — гремел он. — ПОЧЕМУ ТЫ ВСЕГДА ОДИН? В АСГАРДЕ ТАКОЕ ПОВЕДЕНИЕ СЧИТАЛОСЬ БЫ ОСКОРБЛЕНИЕМ БОГОВ! — Я не в Асгарде. — НО ТЫ В МИДГАРДЕ! А ЗДЕСЬ Я БОГ! И Я ВЕЛЮ ТЕБЕ ВЕСЕЛИТЬСЯ! Дэниел сначала бесился. Потом привык. А потом поймал себя на том, что ждет этих шумных вторжений. Однажды Тор застал его в плохой день. Дэниел сидел в углу своей комнаты, обхватив голову руками, и пытался справиться с флешбеком. Битва за Хогвартс. Крики. Смерть. Тор вошел тихо. Впервые без своего громогласного «КОЛДУН!». Он просто сел рядом на пол и положил тяжелую руку ему на плечо. — Я знаю этот взгляд, — сказал он тихо. — Так смотрят воины, которые видели слишком много смертей. — Я не воин, — прошептал Дэниел. — Ты воин, — твердо ответил Тор. — Может, у тебя нет молота и доспехов, но битва в твоей душе — самая страшная из всех. Я тоже через это прошел. После Рагнарока. После того, как потерял отца. После того, как предал брат. — Локи — предатель. — Локи — мой брат. И я люблю его, даже зная, что он монстр. — Тор вздохнул. — Семья — это не про правильность, колдун. Это про то, что ты готов быть рядом, даже когда все плохо. Они просидели так до утра. Тор рассказывал об Асгарде, о своих битвах, о глупостях, которые творил в молодости. Дэниел молчал, но слушал. И это помогало.

***

Тони: осторожное отцовство Тони был единственным, кто не пытался лезть. Он знал Дэниела лучше других и понимал, что давление только оттолкнет. Они встречались в мастерской. Работали молча. Иногда Тони отпускал шутки, Дэниел фыркал. Иногда Дэниел задавал вопросы, Тони отвечал. — Ты как, сын? — спросил однажды Тони, не отрываясь от пайки. — Нормально. — Врешь. — Знаю. Тони отложил паяльник и повернулся к нему. — Слушай, я не буду читать нотации. Не буду говорить, что тебе нужно открыться и все такое. Просто… если станет совсем невыносимо, ты знаешь, где меня найти. Даже в три часа ночи. Даже если я буду спать. Особенно если я буду спать, потому что разбудить меня — отдельный вид искусства, и я ценю тех, кто пытается. Дэниел хмыкнул. — Ты странный отец. — Лучший отец, — поправил Тони. — Самый гениальный, самый богатый, самый обаятельный. И твой. Так что терпи.

***

Это случилось через месяц после битвы за Нью-Йорк. Дэниел сидел в гостиной, делая вид, что читает, хотя на самом деле просто смотрел в одну точку. Мстители собрались все вместе — редкий случай, когда не было миссий и все были дома. Клинт рассказывал какую-то дурацкую историю про то, как чуть не подстрелил важного сенатора. Наташа закатывала глаза. Стив возмущенно фыркал. Брюс тихо смеялся в углу. Тор громогласно ржал. Тони комментировал каждый абзац с сарказмом профессионального критика. И вдруг Дэниел понял, что ему… хорошо. Не просто не плохо. Хорошо. Он поймал себя на том, что уголки его губ приподняты в тени улыбки. Что он слушает не фоном, а вникает. Что ему интересно, чем закончится эта история. Он поднял взгляд и встретился глазами с Тони. Отец смотрел на него с выражением, от которого у Дэниела сжалось сердце — гордость, нежность, облегчение. — Что? — буркнул Дэниел. — Ничего, — Тони улыбнулся. — Просто рад, что ты здесь. В этот момент Клинт закончил историю и все расхохотались. Даже Стив, хоть и пытался сохранить серьезное лицо. А потом произошло нечто, чего никто не ожидал. Дэниел рассмеялся. Тихо, коротко, почти неслышно. Но это был смех. Настоящий. В гостиной воцарилась тишина. Все уставились на него, как на призрака. — Что? — Дэниел нахмурился, снова закрываясь. — Ничего, — быстро сказала Наташа, и в ее глазах блестели слезы. — Ничего, Дэниел. Все хорошо. Клинт открыл рот, чтобы ляпнуть очередную глупость, но Брюс ткнул его локтем. — Я просто… — Дэниел запнулся. — История была смешная. Идиотская, но смешная. — Я ИДИОТ? — возмутился Клинт, но в его голосе не было обиды, только радость. — Ты слышали? Гэндальф 2.0 сказал, что моя история смешная! Это победа, народ! Записывайте в историю! И напряжение спало. Все снова заговорили, зашумели, заспорили. Но Дэниел чувствовал на себе теплые взгляды. Тони подошел к нему и сел рядом на подлокотник дивана. — Ты как? — тихо спросил он. — Не знаю, — честно ответил Дэниел. — Странно. — Это нормально. Привыкать к тому, что ты не один, всегда странно. Но ты справляешься. — Откуда ты знаешь? — Потому что я тоже через это прошел. — Тони положил руку ему на плечо. — И посмотри на меня. Я все еще эгоистичный мудак, но у меня есть ты. И Пеппер. И даже эти придурки. — он кивнул на остальных. — И знаешь что? Это того стоило. Дэниел промолчал. Но когда Тони убрал руку, он поймал себя на том, что хочет, чтобы она осталась.

***

Вечером, когда все разошлись по комнатам, Дэниел сидел на подоконнике в гостиной и смотрел на город. В руках у него была тарелка с печеньем от Клинта и сэндвич от Наташи. В наушниках играл Queen. В дверях показался Стив. Увидел Дэниела, замер, явно раздумывая, не начать ли очередную лекцию о пользе сна. — Я просто сижу, — предупредил Дэниел, не оборачиваясь. — Не лезь. Стив помедлил, но потом кивнул и ушел, пожелав спокойной ночи. Дэниел остался один. Впервые за долгое время — не в плохом смысле. Просто один, с городом у ног и странным, непривычным теплом в груди. «Может, — подумал он, — может, эти люди действительно другие. Может, не все предают. Может, я заслуживаю…» Он оборвал мысль. Слишком опасно. Слишком больно, если окажется неправдой. Но когда он ложился спать, на тумбочке рядом с кроватью лежала записка от Наташи: «Завтра лосось с новым соусом. Не смей пропускать ужин». И Дэниел улыбнулся. Уже не скрываясь.