Старк вместо Поттера: Волшебство под другим именем

Тишина в комнате Дэниела была такой плотной, что ее можно было резать ножом — тем самым ножом, которым он совсем недавно нарезал идеальный стейк в попытке заглушить хоть чем-то гул в голове. Теперь нож лежал нетронутым на столе, а сам Дэниел сидел на полу, прислонившись спиной к кровати, и смотрел в одну точку на стене. Там, на обоях, было крошечное пятно — возможно, от кофе, который он однажды пролил. Он смотрел на это пятно уже, наверное, час. Или три. Или целую вечность. Время в последнее время стало каким-то резиновым — то растягивалось до бесконечности, то сжималось в мгновения, которые пролетали незаметно, оставляя после себя только пустоту и головную боль. Питер. Нед. Два имени, которые теперь отдавались в груди тупой, ноющей болью, похожей на зубную. Только зубы тут были ни при чем — болело глубже, там, где когда-то, в другой жизни, у него было сердце, способное чувствовать что-то кроме холода. Он перебирал в памяти каждую минуту, проведенную с ними. Как Питер подошел к нему в школьной столовой, споткнулся о собственную ногу и вылил на него сок. Как Нед застенчиво улыбался, когда Дэниел похвалил его новую коллекцию «Лего». Как они втроем сидели в кофейне и смеялись над глупыми шутками, и Дэниел поймал себя на том, что смеется по-настоящему, впервые за долгое время. Он думал, что это — начало чего-то нового. Что эти двое — другие. Что они не отвернутся, не предадут, не исчезнут, когда узнают правду. Идиот. Ответ пришел случайно, как это обычно и бывает. Дэниел листал школьный групповой чат — просто чтобы убить время, чтобы не думать, — когда наткнулся на ссылку. «ВОТ ЭТО ПАРЕНЬ! МАГ СРЕДИ МСТИТЕЛЕЙ! СМОТРИТЕ ВИДЕО!» Он нажал на ссылку, еще не зная, что увидит. А когда понял — было поздно. Видео было дерьмового качества, снятое на телефон дрожащей рукой из окна какого-то здания. Но лицо... его лицо было видно отчетливо. Крупный план, когда он аппарировал на спину левиафана. Секунда, не больше, но достаточно, чтобы узнать. Комментарии под видео пестрели заголовками: «Кто этот красавчик?», «Он спас тех людей!». Кто-то шутил, кто-то восхищался, кто-то требовал найти «этого мага» и взять интервью. Дэниел закрыл браузер и отложил телефон. Минуту сидел неподвижно. Потом еще минуту. Потом просто смотрел в стену, чувствуя, как внутри разрастается что-то холодное и тяжелое. Они узнали. Питер и Нед увидели это видео. И вместо того чтобы подойти, спросить, поговорить — они просто исчезли. Растворились в школьных коридорах, как утренний туман. Перестали смотреть в глаза. Перестали отвечать на сообщения. Перестали существовать. Он не мог их винить. Правда не мог. Кто захочет дружить с монстром, который стреляет зелеными лучами смерти и телепортируется? Кто захочет сидеть в одной кофейне с парнем, который видел столько смертей, что они въелись в сетчатку? Кто захочет называть другом того, от кого разит войной и безумием? Никто. Никто не хочет.

***

Усталость давила на плечи бетонной плитой. Не та усталость, которую снимает сон — Дэниел уже забыл, что такое нормальный сон. Он спал урывками, по часу-два, и просыпался с криком, зажимая рот рукой так сильно, что на губах оставалась кровь. Кошмары стали привычными. Они приходили каждую ночь, как старые знакомые, которых не ждешь, но которые все равно заявляются без приглашения. Волдеморт, зеленый свет, падающие тела. Лица друзей, отворачивающихся от него. Снова и снова. Один и тот же фильм ужасов, который крутили в его голове без перерыва. Иногда он просыпался и не мог понять, где находится. Стены Башни казались чужими, голоса Мстителей — далекими, а собственное имя — неправильным. Дэниел. Не Гарри. Дэниел. Надо запомнить. Мстители старались не трогать его, но любопытные взгляды все равно прожигали спину. Клинт слишком долго смотрел, когда думал, что Дэниел не видит. Наташа сканировала его своим рентгеновским взглядом, собирая данные для своего внутреннего досье. Даже Брюс, который обычно был сама деликатность, иногда замирал с книгой в руках и наблюдал за ним с выражением, похожим на сочувствие. Это раздражало. Бесило. Хотелось заорать: «ЧТО ВЫ НА МЕНЯ УСТАВИЛИСЬ? Я НЕ ПОДОПЫТНЫЙ КРОЛИК!» Но он молчал. Просто уходил в свою комнату, закрывал дверь и сидел в темноте, слушая, как бьется сердце. Тук-тук. Тук-тук. Все еще живой. Жаль.

***

Дэниел чувствовал, что сходит с ума. Это не было метафорой — это было медицинским фактом, который он осознавал с пугающей ясностью. Перепады настроения стали такими резкими, что он сам их пугался. Иногда он мог сидеть и смотреть в одну точку часами, не моргая, пока кто-нибудь не окликнет его. Иногда его пробивал истерический смех без всякой причины. Клинт ронял вилку — Дэниел смеялся. Тор рассказывал очередную нелепую историю об Асгарде — Дэниел смеялся. Джарвис объявлял прогноз погоды — Дэниел смеялся, а потом замолкал так же внезапно, как начинал, и в глазах появлялась та самая пустота, от которой у Наташи каменело лицо. Он видел, как они смотрят. Как переглядываются за его спиной. Как Тони сжимает челюсть до хруста, когда думает, что Дэниел не замечает. Но он замечал все. Он всегда все замечал. Это было проклятие, оставшееся от прошлой жизни — постоянная гипербдительность, ожидание удара в спину. «Ты параноик», — сказал бы Рон в старые времена, закатывая глаза. «Паранойя — это просто обостренное чувство реальности», — ответил бы он. Рон бы не понял. Рон вообще мало что понимал.

***

Ища утешения от одиночества, Дэниел начал возвращаться к старым привычкам. Тем самым, о которых он поклялся себе забыть, когда Тони впервые обнял его и сказал: «Ты мой сын». Вечеринки. Предложений было море — достаточно просто открыть телефон. «Дэн, тусовка в Сохо, приходи!», «Йо, чувак, у нас вечеринка на крыше, отрываться будем!», «Дэниел Старк, тот самый? Заценишь наше мероприятие?» Он ходил. Почти каждую ночь. Одевался в темное, брал немного наличных (чтобы не светить карточку, по которой Тони мог отследить его перемещения) и исчезал в ночном Нью-Йорке. Люди вокруг были серой бесцветной массой, мелькающей в дыму и стробоскопах. Девушки с идеальными телами и пустыми глазами. Парни, пытающиеся казаться круче, чем были на самом деле. Музыка, от которой закладывало уши. Алкоголь, который на время заливал пожар в груди. Никто не задавал вопросов. Никто не смотрел с осуждением. Никто не пытался залезть в душу. Здесь он был просто Дэном — красивым парнем с деньгами и холодными глазами. Никто не знал, что скрывается за этой обложкой. Никто не хотел знать. Наркотики вернулись в его жизнь так же естественно, как дождь возвращается в Нью-Йорк весной. Сначала просто травка, чтобы расслабиться, чтобы поймать тот самый кайф, когда мысли перестают жужжать роем разъяренных пчел. Потом что-то потяжелее — кокаин, экстази, таблетки, названия которых он даже не запоминал. Ему было все равно, лишь бы работало. Беспорядочные связи заполняли пустоту на пару часов. Тепло чужого тела, прикосновения, поцелуи — это создавало иллюзию близости, иллюзию того, что он все еще человек. Но было одно железное правило: он всегда возвращался в Башню до полуночи. Всегда. Потому что если Тони заметит, если герои увидят, во что он превращается... Дэниел не мог вынести мысли об их разочаровании. О том, что они посмотрят на него теми же глазами, что и Питер, и тоже отвернутся. Он не выживет, если это случится снова.

***

Жаль, он не учел одного: Мстители не были слепцами. Они видели ровно столько, сколько он позволял, и чуточку больше. Клинт замечал, что Дэниел каждое утро выглядит все более изможденным, а от него пахнет чужими духами. Наташа сканировала его расширенные зрачки и слишком быструю речь в некоторые дни. Брюс видел, как дрожат его руки, когда он думает, что никто не смотрит. А Тони... Тони догадывался. Каждую ночь, когда Дэниел выскальзывал из Башни, Тони сидел в мастерской, сжимая в руке стакан виски, и смотрел на мониторы слежения. Джарвис докладывал каждый шаг парня — вот он вышел, вот сел в такси, вот зашел в клуб в Сохо, вот... Дальше Джарвис терял его из виду из-за отсутствия камер внутри заведений. Тони молча кипел внутри. Ему хотелось сорваться, ворваться в этот клуб, вышвырнуть всех, кто прикасается к его сыну, и притащить Дэниела домой силой. Но он не вмешивался. Пока что. Он знал: давление только оттолкнет сына. Надо дать ему время. Надо быть рядом, когда он упадет. И Тони будет рядом. Даже если для этого придется собрать его по кусочкам.

***

Когда на улицах Нью-Йорка появился Человек-паук, Дэниел пропустил этот момент. Он был в очередном забытьи на очередной вечеринке, когда какой-то парень в красно-синей пижаме впервые ворвался в новости. Музыка орала так, что закладывало уши, кто-то терся об него в темноте, и Дэниелу было плевать на всё. Узнал он об этом от Тони. — Сын, ты видел этого клоуна? — Тони ткнул в экран телефона, когда Дэниел выполз на кухню за кофе. На видео какой-то парень в облегающем костюме раскачивался на паутине между домами в Квинсе. — Чувак в костюме, похожем на остатки хэллоуинского косплея, ловит грабителей. Я думал, у нас монополия на супергеройство в этом городе. Дэниел равнодушно скользнул взглядом по экрану, наливая себе кофе. Руки слегка дрожали — остатки вчерашнего. — Еще один псих в трико. — Эй, полегче! — Тони картинно прижал руку к груди, но в глазах плясали чертики. — Я тоже псих в трико. Только мое трико стоит как небольшой самолет и стреляет лазерами. А этот... ну, он похож на студента, который потерялся по дороге на косплей-фестиваль. Где, кстати, его спонсоры? Кто делает ему костюмы? Я хочу знать, кто шьет это убожество. — Может, он сам шьет, — Дэниел сделал глоток кофе и поморщился — слишком горячо. — Экономит на дизайнерах. — Сам шьет? — Тони театрально вздохнул. — Боже, дети-герои. Куда катится мир? Ладно, Джарвис, собери-ка мне досье на нашего паучка. Просто из любопытства. Человек-паук стал местной знаменитостью. Он появлялся в основном в Квинсе, ловил мелких преступников, помогал бабушкам переходить дорогу и даже снял кошку с дерева — это попало в новости с заголовком «НАШЕСТВИЕ ГЕРОЕВ? ПАУК СПАСАЕТ КОТА!». Дэниел наблюдал за этим феноменом с отстраненным любопытством, листая новости в телефоне между лекциями в MIT. Паук явно был молод — это читалось в угловатых движениях, в голосе, который иногда срывался на фальцет, в неуемном энтузиазме, с которым он болтал во время драк. «Эй, чувак, ты уверен, что хочешь меня ограбить? Потому что я не уверен, что ты хорошо подумал!», — кричал он грабителю в одном из видео, уворачиваясь от пуль. — «Может, обсудим это за чашечкой кофе? Я знаю отличное место через дорогу!» Дэниел хмыкнул. Разговаривать с врагами во время боя — это было что-то новенькое. Или безумное. Или и то, и другое. Он поймал себя на мысли, что Паук кажется знакомым. Эта манера двигаться, эти жесты... Но отогнал мысль. Мало ли в Нью-Йорке неуклюжих подростков с гиперподвижностью.

***

Ночь тянулась бесконечно. Дэниел сидел в гостиной, уткнувшись взглядом в панорамное окно. Огни Манхэттена мерцали внизу, разгоняя тьму тысячью разноцветных искр. Город никогда не спал — он дышал, пульсировал, жил своей бешеной жизнью, и Дэниел смотрел на него, чувствуя себя бесконечно далеким от всего этого. В отражении стекла он видел себя. Темные волосы падали на лоб, глаза казались черными провалами, осунувшееся лицо выглядело старше своих семнадцати. Он не узнавал этого человека. Кто это? Гарри? Дэниел? Или просто пустая оболочка, в которой когда-то жила душа? Он уже собирался идти к себе — встреча с очередной порцией кошмаров не терпела отлагательств, — когда в гостиную вошел Тони. — Не спится? — Тони плюхнулся в кресло напротив с грацией человека, который только что пробежал марафон, но не хочет в этом признаваться. — Мне тоже. Эти кошмары — просто чума. Вчера, например, мне приснилось, что Пеппер вышла замуж за моего дворецкого. Представляешь? У меня даже нет дворецкого! Джарвис не считается, он искусственный интеллект, а не дворецкий. Хотя, если подумать, он делает всю ту же работу, только без ливреи. Дэниел промолчал. Он смотрел в окно, делая вид, что не слышит. Но Тони не был бы Тони, если бы сдавался так легко. — Ладно, — Тони вздохнул и посерьезнел. Скрип кресла, когда он подался вперед, прозвучал в тишине как выстрел. — Давай поговорим. — О чем? — О том, что ты уже месяц практически не спишь. О том, что от тебя пахнет перегаром каждое утро, хотя ты приходишь домой до полуночи — да, я знаю, Джарвис мне докладывает. О том, что твои зрачки выглядят так, будто ты только что встретил Санту, наркобарона и Джаггернаута в одном лице. О том, что ты смотришь на всех так, будто мы собираемся тебя предать и пустить на органы. — Ты следишь за мной? — голос Дэниела стал ледяным. Он медленно повернул голову, и в его взгляде не было ничего, кроме холода. — Я забочусь о тебе, — поправил Тони, выдерживая этот взгляд с удивительным спокойствием. — Это разные вещи. И да, я слежу. Потому что ты мой сын, и если ты решишь убиться об стену, я хочу быть рядом, чтобы собрать осколки. Это моя работа, между прочим. В должностной инструкции отца так и написано: «Следить за ребенком, даже если ребенок тебя ненавидит за это». — Я тебя не ненавижу. — Ну хоть что-то. Дэниел отвернулся к окну. В стекле отражались оба — он и Тони. Странная пара. Гений-миллиардер и сломанный мальчик с палочкой. — Со мной все в порядке, — выдавил он. — Врешь. И врешь отвратительно. — Тони встал, подошел ближе, сел на подлокотник его кресла. — Твой уровень актерского мастерства где-то на уровне моих попыток готовить. А мои попытки готовить, напомню, однажды чуть не взорвали кухню. Хотя, признаю, твои стейки — божественны. Ты это умеешь. А врать — нет. Пауза. Тишина давила на уши. — Питер и Нед, — вдруг сказал Дэниел, сам не ожидая от себя этих слов. Голос сорвался, и он ненавидел себя за эту слабость. — Они узнали меня. После битвы. Видели в новостях. И просто... исчезли. Ни слова. Ни объяснений. Просто перестали существовать. Тони молчал. Он не перебивал, не пытался утешить дежурными фразами. Просто сидел рядом и слушал. — Я думал... — Дэниел сглотнул. В горле стоял ком, который, казалось, мог задушить его. — Я думал, они другие. Я рискнул. Подпустил их. И получил тот же результат, что и всегда. Сначала Рон и Гермиона, потом все остальные, теперь эти двое. Может, дело во мне? Может, я просто... непригоден для дружбы? Для нормальной жизни? — Дэниел, — тихо сказал Тони, и в его голосе не было привычного сарказма — только тепло. — Иди сюда. — Я не... — Иди сюда, я сказал. Дэниел не двинулся с места. Тогда Тони встал, обошел кресло и сел прямо на пол рядом с ним, прислонившись спиной к креслу. Их плечи соприкасались. — Знаешь, — начал Тони, глядя в окно, — я понимаю, что мои советы — как медвежья услуга в упаковке сарказма. Я не психолог, не святой и даже не особо хороший человек. Но я скажу тебе одну вещь, которую понял за свои почти полвека на этой планете. Люди — идиоты. Дэниел фыркнул. — Я серьезно, — продолжил Тони. — Они боятся того, чего не понимают. Они убегают, когда становится страшно. Они ошибаются. Они делают глупости. И знаешь что? — Что? — Это не значит, что они плохие. Это значит, что они люди. Твои друзья — просто дети, которые увидели нечто, выходящее за рамки их понимания. Они испугались. Им нужно время, чтобы переварить. Может, они вернутся. Может, нет. Но ты не должен разрушать себя из-за этого. Не имеешь права. — Легко говорить. — А кто сказал, что будет легко? — Тони усмехнулся, но усмешка вышла горькой. — Жизнь — это большая, жирная, несправедливая задница. Но у тебя есть мы. Есть я. Есть команда придурков, которые, как ни странно, реально за тебя переживают. Клинт уже неделю печет тебе печенье — между прочим, рецепт от Лоры, он даже муку просеивает, представляешь? Я застукал его в три часа ночи на кухне, когда он переживал, что печенье получится не таким, как надо. Наташа оставляет тебе сэндвичи с лососем и делает вид, что это не она. А вчера я видел, как она переживала, что ты не съел вчерашний. Брюс тащит тебя в мастерскую под предлогом «обсудить теорию струн», хотя на самом деле просто хочет, чтобы ты не сидел один. Даже Стив — этот ходячий американский флаг с идеальной челюстью — и тот перестал читать тебе нотации и просто молча сидит рядом, когда ты на крыше. Я видел. Думаешь, они делают это просто так? Дэниел молчал. В груди разрасталось что-то теплое, почти забытое. — Мы не отвернемся, — твердо сказал Тони. — Мы — твоя семья. И семья не сдается. — Откуда ты знаешь? — голос Дэниела был хриплым, почти неслышным. — Откуда ты знаешь, что не передумаешь? — Потому что я — Тони Старк, — он улыбнулся своей кривой улыбкой, в которой было все: и сарказм, и нежность, и стальная уверенность. — Я гений, миллиардер, плейбой, филантроп и просто самый упрямый человек на планете. Если я решил, что ты мой сын — значит, ты мой сын. Навсегда. Даже если ты будешь бесить меня, пить мой виски и взрывать мою мастерскую. Тем более если будешь взрывать мастерскую — это весело. И кстати, насчет виски — я знаю, что ты берешь мой коллекционный Macallan. Просто оставь мне хоть пару капель на донышке, договорились? Дэниел не выдержал — хмыкнул. Коротко, почти неслышно, но это был смех. — Это был смех? — Тони приложил руку к уху, изображая удивление. — Джарвис, ты зафиксировал? Мой сын только что издал звук, отдаленно напоминающий веселье! Запиши в историю, это важное событие! — Заткнись, — беззлобно буркнул Дэниел, но уголки губ предательски дрогнули. — Ни за что. Это исторический момент. Я войду в историю как человек, который рассмешил Дэниела Старка. Дайте «Оскар»! Пусть только попробуют не дать. Они просидели в гостиной до рассвета. Тони рассказывал идиотские истории из своей юности — как чуть не спалил лабораторию отца, как впервые поцеловал девушку и она оказалась агентом под прикрытием, как пытался приготовить яичницу и едва не уничтожил кухню. Дэниел слушал, иногда вставлял колкие комментарии, и это было... почти нормально. Почти хорошо. Когда первые лучи солнца начали пробиваться сквозь стекло, Дэниел почувствовал, что впервые за долгое время хочет спать. Не провалиться в забытье от усталости, а именно спать — спокойно, без кошмаров. — Иди, — Тони кивнул в сторону коридора. — Отдохни. Я посторожу. — Ты не можешь сторожить мои сны. — Могу. У меня для этого есть Джарвис и целый арсенал оружия. Если какой-нибудь кошмар посмеет сунуться, я его ликвидирую. Лазером. Дэниел покачал головой, но послушно встал. У двери он обернулся. — Тони? — М? — Спасибо. Тони улыбнулся — тепло, искренне, не скрываясь. — Всегда пожалуйста, сын. Всегда пожалуйста.

***

Три дня спустя напряжение немного спало. Дэниел все еще не спал нормально, все еще срывался на вечеринки пару раз, но уже не каждую ночь. Он даже начал появляться на общих ужинах, сидеть в гостиной, слушать дурацкие разговоры. Клинт радостно подкладывал ему печенье, Наташа молча ставила перед ним тарелку с сэндвичем, Брюс улыбался из-за книги. А потом в Башню ворвалась новая проблема. В прямом смысле ворвалась. — Сэр, — голос Джарвиса прозвучал в динамиках с легким оттенком беспокойства, — зафиксировано три неопознанных объекта, проникших на территорию Башни. Биометрические данные указывают на людей, однако энергетические показатели аномальны. — В смысле «проникших»? — Тони подскочил в кресле, едва не пролив кофе. — У нас тут система безопасности на миллиарды долларов! — Похоже, они... телепортировались, сэр. Прямо в гостиную. И в тот же момент в центре комнаты раздались три громких хлопка, и три фигуры в темно-красных мантиях материализовались из ниоткуда. Клинт, который как раз наливал себе кофе, от неожиданности выронил кружку. Керамика разбилась о пол с громким звоном, кофе растекся темной лужей. — Какого... — выдохнул он, инстинктивно хватаясь за пояс, где обычно висел лук. Лука не было — Клинт был в гражданском. Наташа, сидевшая в кресле с планшетом, мгновенно приняла боевую стойку, хотя на ней были только домашние штаны и футболка. Ее глаза сузились, сканируя незваных гостей на предмет оружия. Стив, который делал утреннюю зарядку в углу — отжимался, потому что Капитан Америка не может просто сидеть на месте, — замер с гантелями в руках, готовый в любой момент метнуть их в голову незнакомцам. Только Тони, который вошел в гостиную секундой позже с чашкой эспрессо, сохранил полную невозмутимость. Он даже бровью не повел. — Доброе утро, господа фокусники, — произнес он с интонацией человека, который привык к любым сюрпризам. — Что за срочность? И, ради бога, в следующий раз пользуйтесь дверью. У меня только что ковер почистили. Шерстяной, между прочим, ручной работы. Из Монголии. Такой ковер стоит дороже, чем ваши мантии, вместе взятые. Один из магов — высокий, седой, с пронзительными глазами навыкате — шагнул вперед. Его мантия была богаче, чем у остальных, с золотыми узорами на рукавах. — Мистер Старк, мы представляем Конгресс магов Соединенных Штатов. Нам необходимо поговорить с мистером Гарри Поттером. Тони моргнул. Один раз. Два. — Простите, с кем? — он приложил руку к уху, изображая глухоту. — Я не расслышал. — Гарри Поттер, — терпеливо повторил маг, явно не оценив юмора. — Известный также как Гарри Джеймс Поттер, Мальчик-Который-Выжил, Победитель Темного Лорда. Мы знаем, что он находится здесь. — Здесь нет никакого Поттера, — Тони отхлебнул кофе, демонстративно медленно, смакуя каждый глоток. — Есть Дэниел Старк. Мой сын. Если вы к нему, то предъявите ордер, повестку или хотя бы сову с печатью. А лучше запишитесь на прием через моего ассистента. Мисс Поттс будет рада с вами пообщаться. У нее очень плотный график, но для важных волшебников она, так и быть, выкроит окошко. Где-нибудь в 2030 году. Маг нахмурился, и его лицо приобрело оттенок перезрелого помидора. — Мистер Старк, это не шутки. Дело государственной важности. Речь идет о международном магическом праве и возможных последствиях для обеих наших стран. — А я, по-вашему, шучу? — Тони картинно оглянулся на Мстителей, все еще стоящих в боевых позах. — Ребята, я шучу? — Выглядит серьезным, — подал голос Клинт, который уже пришел в себя и теперь с интересом разглядывал магов. — Но Тони редко шутит до завтрака. После завтрака — да, регулярно. До — никогда. А сейчас, между прочим, еще даже девять утра. В этот момент в гостиную вошел Дэниел. Он замер на пороге, оценивая ситуацию. Один взгляд на магов в мантиях — и его рука молниеносно метнулась к палочке, спрятанной в наруче. Движение было таким быстрым, что Клинт, который считал себя мастером скорости, только присвистнул. Воздух в комнате изменился. Стал тяжелым, давящим, словно перед грозой. Мстители почувствовали это физически — Наташа поежилась, Стив инстинктивно сжал кулаки, даже Тони, который не обладал никакой сверхчувствительностью, ощутил, как волоски на руках встают дыбом. — Кто вы такие и что делаете в моем доме? — голос Дэниела звучал низко, угрожающе, почти как рычание. В нем не было ни капли той уязвимости, что Тони видел ночью в гостиной. Только холодная, расчетливая ярость. Маги явно не ожидали такого приема. Седой сделал шаг назад, его лицо побледнело. Двое других замерли, не решаясь шелохнуться. — Мистер Поттер, — начал седой, стараясь, чтобы голос не дрожал, — мы не причиним вам вреда. Мы посланники Конгресса магов Америки. У нас важная информация. Мы здесь, чтобы помочь. — Меня зовут Дэниел Старк, — холодно поправил парень, не опуская палочку. Палочка была направлена прямо в сердце седого, и маг чувствовал это каждой клеткой. — И если вы еще раз назовете меня чужим именем, я превращу ваши мантии в половые тряпки. Прямо на вас. И это будет наименьшая из ваших проблем. — Дэниел, — примирительно сказал второй маг, темнокожий мужчина лет тридцати с открытым лицом и спокойными глазами. Он говорил мягко, без нажима. — Мы здесь как друзья. Пожалуйста, выслушайте. Мы пришли предупредить, не нападать. Дэниел помедлил. Его взгляд метался по лицам магов, сканируя, анализируя, ища угрозу. Наташа узнала этот взгляд — так смотрят те, кто привык выживать в условиях постоянной опасности. Наконец он убрал палочку. Кивнул на диван: — Садитесь. И говорите быстро. У меня мало терпения и еще меньше желания вас слушать. Маги опустились на диван, стараясь занимать как можно меньше места. Седой явно чувствовал себя неуютно, но темнокожий сохранял спокойствие. Дэниел отошел к стене, прикрывая спину — старая привычка, въевшаяся в кости за годы войны. Мстители, поняв, что прямой угрозы нет, но на всякий случай остались рядом. Тони, Наташа и Стив заняли позицию у кухонной стойки — достаточно близко, чтобы в случае чего успеть, достаточно далеко, чтобы не давить. — Прошу прощения за вторжение, — начал седый, протягивая коричневую папку, перевязанную бечевкой с сургучной печатью. — Это информация, из-за которой мы здесь. Документы, касающиеся вашего статуса и попыток британских магов вернуть вас. — Положите на стол, — приказал Дэниел. Голос резал как нож. — Из рук не беру. Мужчина поморщился, но послушно положил папку на журнальный столик. Дэниел подошел, взял ее, не касаясь мага, и быстро пролистал документы. С каждой строчкой его лицо становилось все более каменным, словно кто-то вырезал из него все эмоции острым скальпелем. — Вы зафиксировали случай нелегального проникновения? — спросил он, не поднимая глаз. Темнокожий маг кивнул: — Да. Три недели назад. Группа британских магов пересекла границу США без разрешения, используя порталы. Мы засекли магический след, но доказательств причастности конкретных лиц у нас нет. Дамблдор... — он запнулся, глядя на реакцию Дэниела. — Дамблдор умеет заметать следы. Это одна из его многочисленных способностей. При звуке этого имени Дэниел вздрогнул. Едва заметно, но Наташа уловила это движение — легкое подрагивание пальцев, сжимающих папку, тень, пробежавшая по лицу. — Дамблдор? — переспросила она, подаваясь вперед. — Тот самый, про которого ты рассказывал? Директор? Дэниел кивнул. Он не мог говорить — горло сдавило спазмом. В голове проносились образы: белая борода, пронзительные голубые глаза за половинкой очков, мягкий голос, говорящий: «Гарри, иногда мы должны выбирать между тем, что правильно, и тем, что легко». А потом — другие образы. Тишина в пустом Хогвартсе. Предательство. Осознание того, что его вели на убой как ягненка, с самого начала зная, что он должен умереть. Тони подошел и забрал папку у сына. Быстро пролистал документы — юридический язык, магические термины, печати и подписи. Его лицо потемнело, когда он понял суть. — Они хотят забрать его? — спросил он прямо, без обиняков. — По какому праву? — По праву гражданства, — объяснил седой маг, немного приободрившись от того, что кто-то наконец слушает его серьезно. — Юридически Гарри Поттер — гражданин Великобритании. На него заведено судебное дело, и они требуют его возвращения для дачи показаний. — Какое еще дело? — голос Дэниела был пустым, лишенным эмоций, но Тони слышал под этой пустотой бездну отчаяния. — Об использовании Непростительных заклятий во время битвы за Хогвартс, — тихо сказал темнокожий, глядя прямо в глаза Дэниелу. — Кто-то подал жалобу в Международный магический суд. Якобы вы применяли Аваду Кедавру и Круциатус против пожирателей смерти. Мы подозреваем, что это подстроено, чтобы вернуть вас в Британию. Дамблдор хочет вас контролировать. Дэниел закрыл глаза. Вот оно. Снова. Они не оставят его в покое никогда. Даже через океан, даже через новую жизнь, даже через смерть старой личности — они найдут способ добраться до него. — Но есть хорошие новости, — быстро добавил седой, заметив реакцию парня. — Вы больше не Гарри Поттер юридически. Документы, подтверждающие ваше рождение как Дэниела МакКорлагена-Старка, были найдены в архивах Министерства магии Великобритании. Кто-то подбросил их много лет назад, и они пролежали нераспечатанными до недавнего времени. Теперь они заверены. Вы — гражданин США по праву рождения. Конгресс не выдаст вас Британии. — Но они будут давить, — закончил за него Тони, потирая подбородок. — И чем дольше мы тянем, тем больше у них возможностей для маневра. Они будут использовать прессу, общественное мнение, политическое давление. Мой опыт подсказывает, что такие вещи просто так не рассасываются. — Именно. — Седой кивнул, явно впечатленный проницательностью Тони. — Мы рекомендуем обратиться в Мировой Магический Суд. Это займет время — может быть, месяцы, может быть, годы — но решение будет окончательным и обжалованию не подлежит. После него никто не сможет предъявить вам претензии. Дэниел молчал. В голове шумело, мысли путались. Слишком много всего. Питер, Нед, вечеринки, алкоголь, а теперь еще и магический суд. Когда это кончится? Когда он сможет просто жить? — Я понял, — наконец сказал он, и голос его звучал так, будто каждое слово вытаскивали из него клещами. — Сообщите, если понадобится моя помощь или присутствие. А сейчас... уходите. Маги переглянулись. Темнокожий открыл рот, чтобы сказать что-то еще, но седой остановил его жестом. — Мы свяжемся с вами через сову, мистер... Старк. Храни вас Мерлин. Три хлопка — и гостиная опустела. Тишина повисла в комнате тяжелым одеялом. Все смотрели на Дэниела. Он стоял, слегка ссутулившись, словно под тяжестью невидимого груза, который мог раздавить его в любую секунду. Руки безвольно висели вдоль тела, палочка выскользнула и упала на пол, но он даже не заметил. — Дэниел, — тихо позвал Тони, делая шаг к нему. — Сын. — Не надо, — голос парня дрогнул, и в этом дрожании было столько боли, что у Наташи перехватило дыхание. — Просто... не надо. Я не могу. Не сейчас. Он развернулся и вышел, не оглядываясь. Шаги затихли в коридоре, затем хлопнула дверь его комнаты. Тони рванул было за ним, но Наташа остановила его, положив руку на плечо. Ее пальцы сжались с неожиданной силой. — Не ходи, — сказала она тихо, но твердо. — Дай ему время. Он должен переварить это сам. — А если он не переварит? Если он... — Переварит. — Наташа посмотрела в сторону, куда ушел Дэниел. В ее глазах была странная смесь боли и надежды. — У него теперь есть мы. Он просто еще не привык к этому. Когда всю жизнь тебя предают, трудно поверить, что кто-то останется рядом. — Откуда ты знаешь? — спросил Стив тихо. Наташа не ответила. Но все поняли. Тони вздохнул и провел рукой по лицу. Он выглядел уставшим — старше своих лет, измотанным постоянным напряжением. — Знаешь, — сказал он ни к кому не обращаясь, — когда я решил стать супергероем, я думал, что самое сложное — это драться с инопланетянами. Потом я думал, что самое сложное — это справляться с Пеппер, когда она злится. Потом — что самое сложное — это не убить Стива, когда он начинает свои патриотические речи. А оказалось — самое сложное — это смотреть, как твой ребенок страдает, и ничего не мочь изменить. — Можешь, — возразил Стив, подходя ближе и кладя руку на плечо Тони. Тот дернулся, но не отстранился. — Быть рядом. Это уже много. Поверь мне, я знаю. — Слышишь, Роджерс? — Тони криво усмехнулся, хотя глаза оставались грустными. — Ты только что сказал что-то умное. Запиши это в свой дневничок. Или в мемуары. «Как я научил Старка чувствовать». — Иди ты, — беззлобно огрызнулся Стив, но улыбнулся. А где-то в глубине Башни, в темной комнате с задернутыми шторами, Дэниел сидел на полу, прислонившись спиной к кровати, и смотрел в одну точку. В груди бушевал ураган. Страх, гнев, отчаяние, боль — все смешалось в один бешеный водоворот, который грозил утащить его на дно. Они не отстанут. Дамблдор не отстанет. Британские маги не отстанут. Он никогда не будет свободен. Но сквозь этот ураган пробивался слабый лучик тепла — воспоминание о сегодняшнем разговоре с Тони. Об отце, который сказал: «Мы не отвернемся». О Клинте, который печет печенье в три часа ночи. О Наташе, которая молча ставит сэндвичи в холодильник. О Брюсе, который тащит его в мастерскую под глупыми предлогами. О Стиве, который просто сидит рядом на крыше. Может быть, может быть, в этот раз все будет по-другому. Дэниел закрыл глаза и позволил себе на минуту — всего на одну минуту — поверить в это.