Тритон Дешарова. Книга 2

      «28 ноября, 1990 год       Прошло 16 дней с момента, когда русский спасательный вертолет, на котором я находился, совершил аварийную посадку в море. Нам повезло, нас подобрал один корабль с звучным названием «Посейдон». Или может уже идет семнадцатый день… Не могу сказать точно, я слишком долго провалялся без сознания. Я могу полагаться только на слова моего лечащего врача. Колов сказал, что все, кто был на вертолете, погибли, выжил лишь я один каким-то чудом.       Мне повезло, я отделался лишь парой переломов и легким сотрясением мозга. Немного пострадал позвоночник, но серьезных повреждений нет, и все же, пока я с трудом могу ходить. Но врач успокоил — сказал, что в течение полугода все вернется в норму, в том числе и память. Я ведь ничего не помню о том, что со мной произошло».       «6 мая, 1991 год       Память вернулась. Не знаю, радоваться мне или плакать.       Я не сидел, сложа руки. Я попросил Колова дать координаты места, где меня нашли. Отправился в море, где раньше был Лемегетон, надеясь найти хоть какие-то следы моих друзей и… Агареса. Но вернулся с пустыми руками.       Остров и корабли нацистов бесследно исчезли. Я даже сумел уговорить Колова отправиться в подводную экспедицию, но даже так ничего не нашел. Проход в Атлантиду… закрылся навсегда? Я не хочу в это верить.       В море я звал Агареса, Лафарра, остальных… Сам не знаю, на что я надеялся. В конце концов мне пришлось уйти».       «18 мая, 1991 год       Колов, наверное, уже пожалел, что спас меня. Он неплохой дядька. Иначе давно бы уже послал меня с моими нескончаемыми неудобными просьбами куда подальше. Но я сумел его уговорить на очередную авантюру, и в итоге «Посейдон» отправился к берегам Норвегии, где когда-то мой дед погиб во время бури. Я был полон сумасшедшей надежды найти Агареса. Я зашел так далеко в море, притворяясь, что тону в ледяной воде… Но он не пришел ко мне.       Подумать только… Я столько усилий прилагал, чтобы сбежать от Агареса, но теперь я жажду его найти. Какая ирония…       Наверное, мне просто стоит перестать писать о нем».       «20 мая, 1991 год       «Посейдон» снова отправился в путь. На этот раз мы отправились искать затонувший корабль. Я идиот, но я не могу остановиться. Я обманул Колова и сказал ему, что знаю место, где затонул корабль позапрошлого века. Мы могли бы разбогатеть. На самом деле это было местом, где погиб мой дед, и естественно, никаких сокровищ на корабле не оказалось и в помине. Колов был в ярости.       Зато я ликовал. Потому что нашел чемодан с вещами моего дедушки. Это просто удивительно, но содержимое почти не пострадало от морской воды за столько лет. Я нашел фотографию, на которой мы с Агаресом были вместе. Я был совсем маленьким. Он получился очень естественно — все та же зловещая таинственная улыбка, от которой сердце защемило. Когда другие увидели его, то подумали, что это какой-то монстр в человечьем обличии — на фотографии не видно хвоста. А я смотрел и смотрел, едва сдерживая слезы.       Мы покинули Норвегию тем же вечером».       «1 января, 1992 год       Поверить не могу, что провел полгода на Северном полюсе. Экспедиция Колова увенчалась успехом. Мы заработали целое состояние. Мы нашли огромное количество драгоценных камней и даже какие-то обломки, которые Колов идентифицировал как НЛО. Лучше и быть не могло для нашего морского табора. Мы действительно как цыгане кочевали по морю без дома и денег. Но теперь нам больше не нужно плавать по всему мировому океану в надежде найти что-то стоящее, рискуя своей жизнью. Впервые за долгое время мы можем хоть немного отдохнуть и повеселиться.       Насколько я знаю, сумма, которую мы бы выручили за найденные сокровища, немаленькая. Но в моем положении все эти деньги не приносят радости. Я же беглец без гражданства, связей и семьи. Какая мне польза от этих денег? Я мечтаю вернуться в Россию, но пока у меня нет такой возможности.       Я больше не Дешаров, студент из морской Санкт-Петербургской Академии. Теперь я просто безликий наемник по кличке Дерти, единственный дом которого — старое судно «Посейдон».       Интересно, мои родители, друзья, оставшиеся в Москве, думают ли они обо мне сейчас? Или уже оплакали? Или же вы отвернулись от сына, который предал свою Родину и разыскивается как преступник, благодаря стараниям Рейна и Шакаловой?       Я узнал, что из-за связи с ними в России мне вменяют обвинения по соучастию в шпионаже и военных преступлениях. Это Шакалова втянула меня во все это дерьмо. Я так хочу очистить свое имя и вернуться домой. Но я даже не могу доказать, что я русский, потому что у меня нет паспорта.       Наверное, матери и отцу стоит забыть обо мне».       «16 апреля, 1992 год       Я в третий раз возвращаюсь по координатам Колова на то место, где бесследно исчез Лемегетон. Море все такое же неподвижное и пустое. Не знаю, зачем я сюда прихожу. Каждый раз возвращаюсь на «Посейдон» еще более опустошенный, чем в предыдущий.       Мне больше и некуда возвращаться. И не к кому.       Агарес исчез, как будто его никогда и не было в моей жизни. Начинаю верить Колову. Он сказал, что когда меня нашли и обследовали, обнаружили, что при сотрясении я получил серьезные повреждения мозга, хотя мне казалось, что все было не настолько плохо. Возможно, те воспоминания, которые у меня есть об Агаресе, на самом деле фальшивые? И он — лишь плод моего воображения? Или приснился мне…       И я все еще не знаю, хороший это был сон или плохой.       Но мне пора просыпаться.       И заканчивать писать это все».       Я взглянул на бесконечный океан за бортом и выдохнул последнюю затяжку. Дым медленно, словно бы нехотя, рассеивался по ветру. Я взял с колен увесистую толстую тетрадь в кожаном переплете, встал, замахнулся и швырнул ее далеко в воду. Долгожданное облегчение, которое должно было снизойти на меня, не наступило. Я надеялся, что избавившись от дневника, я вычеркну из своей жизни воспоминания об Агаресе, существовал он или нет, уже неважно. Но в груди лишь тоскливо и глухо заныло, как будто там чего-то не хватало.       Через несколько дней мы прибыли в порт Венеции. Капитан Колов собирался принять участие в аукционе, который проводился в одном из самых крупных местных подпольных казино. Только так мы могли сбыть с рук найденные сокровища и разжиться деньгами, без последствий для себя. И все же это была опасная авантюра, хоть Колов и имел в Италии свои связи. Он рассказал, что итальянская мафия здесь делится на родственные кланы. Самые влиятельные семьи ведут черный бизнес, уничтожают конкурентов. Долгое время он вел дела только с семьей Каморра. Но сейчас, когда он собирался появиться на этом аукционе, выяснилось, что есть еще претенденты на наш «товар». Какой-то клан, который настойчиво пытался узнать, что Колов собирается выставлять на аукционе. Если бы между Каморра и этим кланом начались терки, то для нас это было бы огромной проблемой. Каморра монополизировали весь морской черный бизнес в Италии, и у них было очень много врагов. Колов нервничал, все мы были на взводе.       Казино, в котором должен был пройти аукцион, называлось «Дамора». Это было неприметное местечко, спрятанное в одном из глухих переулков возле одного из многочисленных каналов, испещрявших Венецию. Неподалеку находилась знаменитая венецианская тюрьма, и нам нужно было пройти под мостом Вздохов, чтобы попасть по нужному адресу. Меня охватило дурное предчувствие, но остальные лишь посмеивались, воодушевленные тем, что скоро всем нам перепадут деньжата.       Когда мы сошли с корабля на причал, нас уже ждал посыльный Колова. Он отвел нас к одной из гондол. Мы погрузились в остроносую юркую лодчонку и медленно поплыли по речному каналу к месту назначения. Темная в ночном сумраке вода канала отражала расплывающиеся пятна множественных вывесок различных пабов и баров, лепившихся друг к другу по бокам от нас. Иногда мы слышали из темных узких улочек вульгарный женский смех. Местные проститутки вышли на охоту.       Я безучастно наблюдал за тем, как от нашей гондолы медленно и плавно разбегаются маленькие волны. Это маленькое путешествие по речному венецианскому каналу окунуло меня в воспоминания, когда я сидел в шлюпке и мы плыли вдоль ущелья к единственному безопасному входу на остров Лемегетон. Я рассеянно следил за движущейся водой и не мог оторвать от нее взгляда. Я обернулся, следя за одной особенно длинной бороздой, выскользнувшей из-под дна нашей лодки. И когда оглянулся, краем глаза заметил на берегу знакомую фигуру.       Может быть, я бы не увидел ее, если бы не почувствовал направленный на меня пристальный взгляд. Сердце вдруг лихорадочно зачастило. Но прежде, чем я успел рассмотреть незнакомца получше, его силуэт уже исчез в толпе веселящихся людей.       Мне показалось. Это не мог быть Агарес. Тем более здесь, среди такой толпы.       — Эй, Дерти! Ты чего, замечтался? — Ник, сидевший рядом, похлопал меня по плечу, возвращая к реальности.       Ник — высокий кавказец и тоже беглец. Но его обвинения были не такими тяжелыми, как мои. Все мы на «Посейдоне» — отщепенцы и изгои. Капитан Колов предоставил нам убежище, а взамен мы на него работали.       Ник протянул мне маленький пистолет.       — Вот, держи. Нам дежурить снаружи.       — Понял, не волнуйся, — ответил я, взяв пистолет и сунув его в задний карман джинсов.       Как и многие мои товарищи по несчастью, скрывавшиеся от закона, я как мог маскировался. Я перекрасил свои волосы в золотисто-каштановый, затемнил кожу и даже на всякий случай стал носить стельки, чтобы казаться выше. Я почти никогда не выходил в люди без кепки или солнцезащитных очков. Я сделал все, чтобы выглядеть хоть чуточку серьезнее и внушать угрозу, хотя это не сильно мне помогало в большинстве случаев.       Наша лодка остановилась перед железными воротами, преграждавшими вход в тоннель. Плеск волн порождал здесь звучное эхо. К нам по тротуару приблизился человек непримечательной наружности, одетый, как и многие люди. Наш проводник показал ему пропуск, тот кивнул, прижал руку к уху, что-то быстро сказал, и ворота начали медленно со скрипом открываться.       Но наша гондола причалила к левому берегу канала. Проводник ждал. Мы молчали. Минут через пять появилась еще одна лодка, на которой оказался Колов и еще несколько наших товарищей, которые ушли с ним ранее.       Колов приказал мне и Нику оставаться здесь.       Я единственный, кто отказался помогать ему в его незаконных махинациях. С меня хватает уже и того, что у себя на родине я военный преступник, обвиняющийся в шпионаже и сговоре с нацистами. И когда мы прибывали в места, типа этого, я старался не отсвечивать и отсиживался на «Посейдоне». Мне не хотелось ввязываться в преступную деятельность, в которой по уши погряз Колов и его команда. Им, может и нечего терять, а вот я… Пусть я и такой же как они, беглец и преступник, но я не считал себя виновным и не хотел на самом деле быть замешанным в криминал. В подпольном казино же ничего хорошего меня не ждало. Особенно если этим казино заправляет итальянская мафия. Наверняка там полно марихуаны, героина и каждый второй — отъявленный наркодилер или зэк.       Колов знал о моем желании, но относился к нему со снисходительной насмешкой. И не давал мне никаких серьезных поручений. Поэтому меня и оставили охранять периметр вместе с Ником.       К охраннику присоединилось еще несколько бугаев, один из них был лысым, и он сразу вызвал у меня смутную неприязнь. Особенно когда я заметил, как оценивающе он меня разглядывает. На мне, конечно, была маскировка, не ахти какая, но мне стало не по себе. Он словно смотрел на красивый товар. Но лысый одарил таким же взглядом и Ника, и я немного успокоился. Колов оглянулся на нас и что-то сказал ему, видимо, объясняя, что мы его люди и останемся здесь «на всякий случай». Лысый понимающе кивнул и ухмыльнулся.       Я незаметно выдохнул.       Жизнь беглеца развила мою тревожность еще больше. Я никому не мог доверять, даже таким же отщепенцам, с которым делил «Посейдон». И среди них я старался мелькать пореже и почти ни с кем не общался. Кроме того, знакомство с Рейном и Шакаловой показали мне всю глубину моей наивности. Наверное, их вероломство и коварство нанесли мне душевную травму, потому что теперь я вообще боялся сближаться хоть с кем-то. Стал замкнутым и угрюмым и от любого ждал подлянки. Про себя же как мантру повторял перед сном, что если вдруг что-то пойдет не так, то я мгновенно исчезну с «Посейдона», изменю свое имя и личность. Но на корабле я провел уже год и подсознательно считал его своим домом.       Вернуться в Россию и вести нормальную жизнь теперь стало для меня недостижимой мечтой. Иногда я задавался вопросом — могу ли я вообще иметь свой дом? Все слишком изменилось.       Когда две гондолы скрылись в тоннеле, ворота снова захлопнулись. Мы с Ником отошли в сторонку и присели на грубо вытесанные из камня ступеньки какого-то дома неподалеку от тоннеля. Ник протянул мне банку пива, и я из вежливости немного отпил. Чтобы убить время, я достал из кармана маленький англо-русский словарик и начал листать, бормоча про себя те слова, которые уже выучил.       Ник усмехнулся и похлопал меня по плечу, мол задрот. Я знал, что кажусь всем на корабле забавным. И Нику тоже. Вместо того, чтобы пойти и пофлиртовать с проститутками, даже находясь на посту, я предпочел сидеть тут и учить английский. Но я уже достаточно повзрослел, чтобы такое отношение меня не задевало. Мне нужно было практиковать свой английский и постоянно учить его, потому что иначе мне не выжить. С тем образом жизни, который я веду сейчас так тем более. Мне пришлось избавиться от русского акцента, иначе я рисковал выдать себя.       — Так, чувак, хватит портить мне настроение. У меня все падает от вида твоего словаря, — Ник вдруг выхватил у меня книгу и шутливо пригрозил выкинуть ее в воду.       Я схватил его за запястье и навалился всем телом, делая вид, что собираюсь скинуть его в канал вслед за книгой. Это рассмешило стоявших неподалеку проституток. Какое-то время мы сопели и пыхтели, борясь друг с другом, но наконец я сдался, отказавшись от попыток отобрать свой словарь.       Мы с Ником улеглись на ступеньках, чокнувшись банками с пивом и принялись болтать о всякой фигне.       — Как вообще у тебя дела, Дерти? — поинтересовался Ник. — Все мечтаешь найти ту свою русалку из снов? — он взглянул на меня с прищуром и отпил из банки.       Наверное, слышал, как я ходил по пятам за доктором, который одно время жил с нами на «Посейдоне» и выходил меня, и заебывал тупыми вопросами про свои воспоминания. Все на корабле думали, что у меня нелады с головой.       — Ну конечно, — лениво и нарочито легкомысленно ответил я. — Сейчас на меня свалится огромная куча денег, я куплю рыбацкую лодку и поплыву покорять моря в поисках своей русалки.       — Сдалась она тебе, — хмыкнул Ник, внезапно решив поддержать эту тему. — Она хоть красивая?       Я покосился на него. Представил себе Агареса так ясно, до последней черточки, от мрачных темных глаз, обрамленных белыми ресницами, до хищных острых скул. Сердце дрогнуло.       — Угу. Она нереально красивая. Но если бы ты увидел ее, то испугался до смерти.       — И как это понимать? — удивился Ник.       Я мрачно отпил из банки и отставил уже пустую на землю. От нечего делать взял приглянувшиеся несколько камешков гальки и закинул в воду. По поверхности воды разошлись круги ряби. У меня вдруг возникло какое-то странное нереальное чувство, будто все, что со мной сейчас происходит — неправда. Я резко встал и приблизился к краю канала.       Внезапно начался дождь, застучав по черепичным крышам домов. Из закоулков медленно наползал туман. Дождь скрадывал все, делая мерцающие огни вывесок размытыми.       — Эй, ты чего, Дерти? — спросил Ник, тоже поднявшись. — Что-то увидел?       Он медленно достал из заднего кармана пистолет. Я схватил его за руку и нырнул за угол, заставив сесть на корточки. Я не мог понять, почему вдруг возникло тревожное чувство, заставившее меня поспешно спрятаться.       Но чутье не подвело. Из другого проулка на мостовую, тянувшуюся вдоль канала, внезапно вышли двое. Из-за дождя толком было не понять, во что они одеты, во что-то темное. Я не знал, были ли это копы или же люди итальянской группировки, но лучше бы нам не попадаться им на глаза. К тому же полиция Венеции не совалась в те места, где мафия открыла подпольные дома, чтобы обстряпывать свои темные делишки. Я наблюдал за подозрительной парочкой и все больше убеждался в своей правоте — это определенно были люди не Каморра, а второго клана, который уже присылал к Колову своих посредников и получил отказ.       Я тихо пробормотал:       — Ник, дай Колову знать, что место проведения сделки раскрыто. Он должен немедленно заканчивать аукцион.       — Понял, — сказал Ник и достал свой пейджер. — Сваливаем, Дерти говорит, нас засекли, — сказал он, обращаясь уже к кому-то из парней, что находились при нашем капитане.       Я нервно сжимал рукоять своего пистолета, следя за каждым движением тех двоих. Чтобы убедиться, что точно ничего не упустил, я обшаривал взглядом всю округу.       И тут я застыл.       За завесой дождя, прямо по центру моста Вздохов, от которого мы не так уж и далеко отплыли по прямому каналу, стояла та же самая фигура, которая причудилась мне недавно в толпе. Я не мог рассмотреть ее точно с такого расстояния. Но кажется, незнакомец был одет в черную ветровку и держал в руках зонт. Его лица не было видно за белой венецианской маской. А еще я отчетливо рассмотрел длинные намокшие от воды белые волосы.       Невозможно… Это невозможно. Это просто плод моего воображения.       Проклятье! Теперь он будет мерещиться мне в каждом хоть мало-мальски похожем на него прохожем? Может, это просто какой-то парень, который перекрасил волосы в белый.       Но чутье подсказывало мне, что это Агарес. Я не мог сделать ни единого вдоха, словно кто-то сжал мое горло. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Тело выдавало те же реакции, что и в присутствии Агареса. Ощущение было точно таким же как тогда, когда он причудился мне в толпе.       Забыв обо всем, я бросил пистолет и помчался к мосту Вздохов. Ник что-то кричал мне вслед, но я не слушал, стремясь добраться до незнакомца в маске.       Но когда я добежал до моста, фигура уже исчезла. Я стоял на мостовой, растерянно глядя на то место, где он стоял, чувствуя себя совершенно потерянным и раздавленным. Дождь лил все сильнее, и моя одежда вся промокла. Я медленно поднялся на мост и уставился в воду. Смутно видел свое отражение в размытых бликах вывесок на воде.       Может я пьян и у меня начались галлюцинации. Хотя не так уж много пива и выпил.       Честно? Хотелось заплакать. Но вместо этого у меня вырвался только сумасшедший смех. Я со злостью ударил кулаком по каменным парапетам, рухнул на пол и зарылся пальцами в свои волосы.       Окружающая действительность размылась, отдалилась, как неоновые блики на воде. Я внезапно остро ощутил собственное одиночество. Я чувствовал себя потерянным, брошенным и несчастным. Просто какой-то одинокий лузер. Брежу тритоном, которого даже может и не было никогда в моей жизни. Самый настоящий лох.       Холодные капли просочились мне за шиворот, и я вздрогнул. Вдруг так отчетливо представил, что это капли с волос Агареса, склонившегося и наблюдавшего за мной своими внимательными ничего не упускающими темными глазами, бездонными, как Марианская впадина. Вот сейчас он проведет своей когтистой рукой по моей спине, властно и нежно, и…       Эти фантомные ощущения были такими реалистичными, что я резко перестал сомневаться в существовании Агареса. Он точно был в моей жизни, я знаю.       Я медленно поднялся. Услышал плеск о борт гондолы, скользившей по воде, и опустил взгляд. По другую сторону моста за угол сворачивала лодка. Но прежде, чем она исчезла из виду, я успел заметить спину, со струящимися по ней длинными серебристыми прядями.       На этот раз я был точно уверен, что мне не примерещилось. Вздрогнув всем телом, я бросился вслед за гондолой по берегу.       — Дерти! — крикнул Ник, который наконец догнал меня. — Что ты там делаешь? Возвращайся!       Я обернулся и посмотрел на него. И ничего не сказал.       А затем прыгнул в воду. С некоторых пор своему умению плавать я доверяю больше, чем скорости на суше.