Тритон Дешарова. Книга 2

      Сверху раздались приглушенные звуки. Агарес резко выпрямился, устремив взгляд в потолок. Его уши, похожие на плавники, дрогнули, пока он прислушивался. Я даже дыхание затаил, тоже сосредоточившись на звуках сверху. Стоило мне это сделать, как они стали будто отчетливее и громче. Наверное, это из-за того, что я снова мутировал. Я слышал писк приборов, стук каблуков по полу, журчание воды и даже дыхание живых существ в море.       — Пора, — сказал Агарес.       — Что именно?       Он прижал ладони к стене. Между его пальцами засверкали маленькие молнии. Мои волосы даже на расстоянии вздыбились от статического электричества. Корабль внезапно задрожал, потолок стал сотрясаться от множественных шагов, а через некоторое время послышались встревоженные крики людей.       — Что происходит?       — Черт, с подопытными что-то не так! — панически воскликнул кто-то наверху. — Они словно обезумели! Доктор Бинь Ё, необходимо подкрепление!       Хлопнула дверь. А затем я услышал жуткие леденящие визги, от которых хотелось закрыть уши. Шлепающие звуки плавников, скрежет когтей, звон лопающегося стекла и резкий запах медицинских препаратов. С потолка что-то закапало.       — Что ж, если мы не хотим опоздать на вечеринку, то пора идти, — с ледяной улыбкой заявил Агарес.       Я снова забрался ему на спину, и мы стали пробираться сквозь дренажный отсек к противоположному концу корабля. Сквозь щели в потолке я видел суматошно бегающих японцев. Они в кого-то целились, кричали от ужаса, стреляли… Видимо, «подопытные» выбрались из своих камер наружу.       А потом я увидел и их самих. Это было кошмарное зрелище. Распотрошенные и расчлененные мерфолки бросались на людей с диким зверством. У многих не хватало частей тела, у кого-то из прорехи в животе вытекала черная жидкость, но они были лишены органов, по полу волочилась разодранная плоть и конечности. Они были похожи на измененных темной материей мерфолков, и на мгновение мне показалось, что я вернулся в свой кошмар.       Мерфолки набрасывались на японских солдат, вгрызались в их тела и разрывали на части. Некоторые люди пытались скрыться в трюме, но все люки оказались заблокированы. Как я подозреваю, электрической силой Агареса. В одно мгновение на палубе японского корабля разверзся еще один ад. Обезумевшие мерфолки пожирали органы солдат, терзали людей заживо, и весь этот ужас сопровождался криками агонии.       Я шокировано посмотрел на Агареса. Он улыбался. Злобно, кровожадно. И сейчас как никогда напоминал демона. Эта расправа не оставила его равнодушным — его глаза лихорадочно сверкали.       — Боишься? — перехватив мой взгляд, он склонился ко мне.              — Н-немного, — нервно сглотнув, пробормотал я, вздрагивая от ужасных криков, раздававшихся с палубы.       Агарес медленно притянул меня в свои объятия.       — Дешаров, ты должен понять нас. Это наш закон выживания. Тот, кто посмеет причинить вред нам, столкнется с десятикратным возмездием. Если понадобится, я призову для этого морскую стихию, но не позволю издеваться над своим народом.       Кажется, я наконец понял, что Агарес предпочитал отвечать насилием на насилие. Ему, и как мерфолку, и как лидеру, были свойственны кровожадность и жестокость. Я не мог сказать, приведет ли его выбор к чему-то хорошему. Шиничи и его люди действительно зверски измывались над мерфолками, но то, что происходило сейчас наверху, шокировало еще больше. Жалеет ли мерзкий старик о том, к чему привели его эксперименты? Где они с Рейном сейчас прячутся? И где мой так называемый дедушка?       Мне было искренне жаль людей и невыносимо смотреть на этот ужас, но я все равно оставался на месте и ничего не предпринимал. Потому что сердцем я уже давно сделал свой выбор. Одно я знаю точно — мое место с Агаресом. Шиничи же сам навлек на себя и своих людей это возмездие.       Занятый своими мыслями, я не сразу понял, что наверху раздался пронзительный рев, перекрывший крики мерфолков, которые резко умолкли и даже перестали нападать на солдат. Лицо Агареса помрачнело. Я встревожнно посмотрел на него.       — Выходи, король. Я чую тебя. Ты где-то рядом. Все еще прячешься? Защищаешь свою человеческую подстилку?       Знакомый голос. Дедушка…       Я застыл, продолжая смотреть на Агареса. Тот поджал губы — похоже подначка попала в цель. Он должен быть там, наверху, возглавлять восстание, но слишком переживал за меня.       Мне очень не хотелось отпускать Агареса, но я понимал, что не имею права удерживать его рядом с собой и тем более отговаривать от грядущего боя. Как лидер, и как защитник своего народа, он должен был принять этот вызов. Я крепко обнял его, уткнувшись носом в шею и жадно вдыхая любимый запах.       — Мой вождь непобедим. Иди.       Агарес несколько секунд внимательно вглядывался в мое лицо, словно колеблясь, но в конце концов кивнул.       — Не выходи отсюда, пока все не закончится, Дешаров, — прошептал он и поцеловал мою ладонь.       Дождавшись моего кивка, Агарес устремился к ближайшему люку, чтобы выйти на палубу.       Я нашел место, где наблюдать за происходившим наверху было удобнее, и увидел, как он, уже выбравшись наружу, поднимается на хвосте во весь гигантский рост. Некоторое время у меня ушло на то, чтобы найти Левджета, и… У меня перехватило дыхание при виде его красивого серебристого хвоста. Каждая чешуйка блестела в свете фонарей. Почему-то я не мог до конца поверить в слова Агареса о том, что мой дедушка — мерфолк. Все это казалось иллюзией.       Тем временем Агарес взмахнул хвостом и черный смертоносный серп с кровавой каймой устремился к Левджету. Тому удалось увернуться от атаки. Немыслимо изогнувшись всем длинным телом, он попытался нанести ответный удар, целясь плавниками в голову Агареса. Но Агарес лениво уклонился и взмахнул бритвенно острыми когтями, метя в уязвимое и самое тонкое место хвоста — основание плавников. Пока баланс сил был не ясен, но я все равно волновался, нервно кусая губы.       Мне казалось, что их силы равны, но когда Агарес схватил противника за основание хвоста и ударил его током, я понял, что переживать не о чем. Левджета закоротило.       Агарес отшвырнул его с такой силой, что тот упал на палубу в нескольких метрах и с глухим душераздирающим звуком шлепнулся на доски. Не успел Левджет оклематься от судорог после электрической атаки, как Агарес, молниеносно оказавшийся рядом, схватил его за шею, прочно фиксируя, и занес серп хвоста над его головой.       Я знал, знал, что Левджет — вероломный заговорщик, но все же мое сердце ныло, ведь я не мог перестать воспринимать его как человека, вырастившего меня. Затаив дыхание, я ждал, что Агарес покончит с дедом одним ударом, но, к моему удивлению, он всего лишь отсек ему один из боковых плавников. Точно так же, как в древние времена отсекали руку, забирая себе в качестве военного трофея.       Серебристый мерфолк так сильно дрожал от болевого шока, что даже отсюда было видно. И все же он хрипло засмеялся, глядя на Агареса с затаенным превосходством.       — Что же ты медлишь и не убиваешь меня? Я не боюсь смерти. Ведь ты отлично знаешь, что мой потомок еще жив. Не боишься, что маленький Дешаров отнимет у тебя власть?       И Левджет повернул голову, вперив взгляд прямо туда, где под палубой скрывался я. Меня пробила дрожь, и я невольно зажал рот рукой, но Левджет снова посмотрел на Агареса и продолжил:       — Так это правда, что сказал тот подопытный? Этот мальчик — действительно мой потомок из будущего? Наполовину мерфолк, наполовину человек? Знаешь, это невероятно. — Тут он снова расхохотался так, что мне стало не по себе. Лицо Агареса ничего не выражало. Наконец, кое-как отсмеявшись, Левджет простонал сквозь всхлипывания: — Такая ирония! Я понял, ты боишься, что если убьешь меня, то твоя шлюшка исчезнет, потому что не родится в будущем!       — Я сказал правду, — внезапно раздался голос человека, который два года преследовал меня в кошмарах. И он прозвучал прямо надо мной.       От иррационального страха у меня онемели конечности. Я инстинктивно отпрянул от потолка, но было поздно.       — Дешаров! — Агарес, тоже почуявший опасность, мгновенно забыл про своего противника и метнулся в мою сторону, но Левджет вскочил и, схватив его, утащил в море.       Доски надо мной с грохотом обломились и обрушились на меня, а затем чудовищной силы рывок вздернул меня наверх. В глазах помутилось — что-то сильно ударило меня по голове. Я успел лишь заметить когтистую лапу с перепонками, увитую вздувшимися черными венами.       Когда я проморгался от пыли и перестал чихать, то оцепенел от ужаса, увидев перед собой Рейна. Только… Это был не совсем Рейн. Это был какой-то франкенштейновский монстр. Отвратительный вертикальный шрам пересекал его грудь и живот, кожа была нездорового синюшного оттенка и блестела от пота, а ниже пояса вместо ног… Длинный темно-синий хвост, похожий на змеиное тело, так как боковых плавников не было.       — Я — единственный выживший подопытный, — уставившись на меня сверху вниз, торжествующе проревел Рейн.       Я смотрел на него и не мог перестать. Так смотришь только на что-то настолько отвратительное, что завораживает своей неестественностью. Пугал и шокировал не столько его новый облик, сколько маниакальное выражение глаз. Я его абсолютно не узнавал.       — Ну что, Дешаров, как тебе? Нравится мое новое тело? — насмешливо бросил Рейн, вздернув меня за шкирку, как котенка на уровне своих глаз.       Я по инерции брыкался, пытаясь спрыгнуть на пол, и Рейн позволил мне это только для того, чтобы я упал в лужу крови и кишок. Меня замутило. Пытаясь побороть приступы рвоты, ничего не видя от брызнувших из глаз слез (при падении я больно приложился коленями), оскальзываясь, я попытался отползти. Но Рейн навалился на меня сверху, нарочно оцарапав когтями плечи, и от тошнотворного запаха дезинфицирующего раствора, исходившего от его тела, меня почти вывернуло.       — Я собираюсь трахнуть тебя в этом новом теле, Дешаров, — свистяще прошипел Рейн, впиваясь когтями мне в бедро.       Паника, боль и страх накатили удушающей волной, пробуждая в моем собственном теле мутацию. Ноги удивительно быстро покрылись чешуей, которая мгновенно затвердела, словно броня. Вскрикнув, я ткнул Рейна в живот локтем, попав прямо по шраму. Ублюдок скорчился от боли, наконец-то скатившись с меня.       Я торопливо отполз и с облегчением глотнул свежего воздуха. Перекатившись на спину, чтобы посмотреть, что творится с моими ногами, я убедился, что они срастаются — образовавшаяся между бедрами тонкая просвечивающая мембрана становилась плотнее на глазах. Превращение почти завершилось, но там, где ноги срастались, все еще было виден шов.       Как хорошо, что на мне нет штанов!       — Маленький сученыш! — завопил Рейн, бросаясь ко мне.       Я не успел ни откатиться, ни увернуться. В этот момент я был уязвимее всего. И Рейн выбрал именно его, чтобы с размаху воткнуть когти мне между бедер, взрезая только что образовавшийся шов и не давая превращению завершиться.       Меня охватила ослепляющая боль, несравнимая ни с чем, что я испытывал когда-либо. Кажется, я орал. В меня как будто попала молния. Свернувшись калачиком, я катался по палубе и выл белугой. Было ощущение, словно мне отрезали ноги — всю нижнюю часть тела охватила такая агония, что казалось, словно я горю. От боли сознание быстро затуманилось, и я уже почти ничего не видел из-за слез.       Я все еще по инерции пытался откатиться, всхлипывая и рыдая, когда смутно услышал хруст ломающихся костей. Что-то промелькнуло мимо и тяжело грохнулось на палубу.       Мне с трудом удалось открыть веки и сфокусировать взгляд. Агарес вцепился в шею Рейна, его лицо было искажено первобытной яростью. Кроваво-красный плавник рассек горло Рейна одним точным стремительным движением. Я надеялся лишь, что теперь этот урод мертв. Окончательно.       Эта мысль, как ни странно, принесла мне облегчение. Сознание медленно угасало. Даже я не способен выдержать такую боль. Я еще почувствовал, как Агарес бережно приподнимает меня.       — Дешаров… — его низкий, дрожащий голос заставил меня хотя бы попытаться вырваться из сковывающего все больше оцепенения.       Кое-как собравшись с силами, я с трудом приподнял отяжелевшие веки. Хотя мне хотелось лишь одного — отключиться наконец. Боль терзала и грызла меня, и даже не осознавая, насколько опасна моя рана, я понимал, что это мой конец. Я сейчас просто тупо сдохну.       Стараясь не обращать внимания на собственные ощущения, я сосредоточился уплывающим сознанием на Агаресе. На тепле его рук, бережно обнимающих меня, на его красивом лице… Но он уткнулся лицом мне в шею, жадно вдыхая запах, и его тело вздрагивало, как будто он плачет. Шея стала мокрой.       Почему-то это сильно тронуло меня. Я не думал, что Агарес умеет плакать, как все люди. Больше не было страшно. Было только жаль, что я оставляю его одного после всего, что мы пережили, чтобы наконец быть вместе. Так нелепо… Стоило все-таки убить Рейна еще тогда, на Лемегетоне.       То, что Агарес плачет лишний раз подтверждало, что мою рану не исцелить. Ни материнским гнездом, ни еще каким-либо чудом.       Я слабо моргнул и это все, на что мне хватило сил. Боль была такой сильной, пробиваясь даже сквозь предсмертный холод, что я чувствовал, как жизнь медленно покидает меня, буквально по крупицам. Дышать становилось все тяжелее. Сознание неумолимо погружалось в небытие.       А мне столько всего хотелось сказать Агаресу, моему вождю. Хотелось хотя бы утешающе погладить его по голове. Но не было сил поднять руку. Хотелось заглянуть в глаза, но он не смотрел на меня.       Где-то далеко, на грани слышимости, словно в другой реальности и жизни, раздался оглушительный взрыв. Но все уже перестало иметь значение, даже Агарес, крепко сжимающий меня в объятиях. Наконец-то перестало быть больно. А потом все ощущения исчезли.       И я провалился во тьму.