Солнце по имени Феликс

      — Я удивлён, — признался Минхо, разглядывая зачётку Хёнджина, которую только что забрал из деканата вместе со своей. Напротив предметов стояли одни четвёрки, а химию друг каким-то чудом умудрился сдать на пять.       — Хёнджин очень способный, — ответил Феликс, убирая свою зачётку в сумку.       — Да, только часто тратит время не на учёбу, — проворчал Минхо.       Феликс улыбнулся.       — Зайдём в библиотеку? Мне нужно сдать книги перед каникулами.       — Да, пошли, мне тоже нужно.       Вдвоём они направились по опустевшему коридору к библиотеке. Был последний день сессии, большинство студентов уже сдали все зачёты и экзамены, поэтому университет переживал затишье.       — Какие планы на каникулы? — спросил Минхо.       — Никаких, — пожал плечами Феликс. — Лежать в кровати и смотреть сериалы.       — Звучит как прекрасный план, — кивнул Минхо. — А хочешь поехать с нами на базу отдыха? Мы собираемся выезжать послезавтра. Барбекю, пиво, хорошая музыка, бассейн, запечёный зефир, мы с тобой и ещё три кадра. Обещаю веселье на целую неделю.       — Ого. На неделю? Было бы здорово. Только если остальные не против.       — Я думаю, ребята будут только рады.       — Ладно. Нужно что-то взять с собой?       — Я напишу, если что-то понадобится. И напишу, когда будем выезжать.       — Хорошо. Спасибо.       Они сдали учебники, а затем Минхо предложил подвезти Феликса, потому что оказалось, что он живёт в пяти минутах от одногруппника, да и вдвоём было веселее. Минхо рассказывал о трёх своих кошках, и Феликс слушал его с белой завистью — он с детства мечтал завести дома животных, но у его отца аллергия на шерсть. Они болтали всю дорогу сначала о питомцах, потом о предстоящей поездке. Потом Минхо вспомнил предыдущую его поездку и несколько забавных случаев с участием Хёнджина и Чонина — двух оболтусов, которые всегда притягивают неприятности.       — У меня предложение, — заговорщически усмехнулся Минхо. — Не говори Хвану, что тоже поедешь. Пусть будет сюрприз.       — Ладно, — согласился Феликс, только не совсем понимал, в чём был сюрприз и почему Минхо так ухмылялся.       Они распрощались, и Феликс вошёл в дом, проверяя телефон. Утром он оставлял сообщение Хёнджину с предложением встретиться и отметить успешное закрытие сессии. Хван ответил только две минуты назад:       «Привет. Прости, не получится. Я набрал подработок до среды, а потом уеду на неделю. Встретимся через неделю?»       У Феликса было тревожное подозрение, что друг его по какой-то причине избегает. Последние три недели они виделись только на экзаменах и во время подготовок к ним. Хёнджин был ещё более скованным и закрытым, чем обычно, и тогда Феликс был уверен, что всё это из-за волнений, связанных с сессией. Разговоры касались исключительно учёбы или чего-то нейтрального вроде погоды. Однако теперь, когда экзамены прошли, они могли встретиться и поговорить о чём-то кроме учёбы, как раньше. Только Хёнджин был занят, и Феликс уверял себя, что просто так совпало, что Хван и раньше до сессии иногда работал, но из-за подготовки к экзаменам временно прекратил, а теперь нужно было нагонять. Если они с Минхо и друзьями собираются на базу отдыха, Хван, вероятно, хотел подзаработать перед поездкой, только и всего. Но тревожное чувство почему-то не отпускало, хоть и не поддавалось никакому логическому объяснению.       «А чем ты занимаешься на подработках?» — поинтересовался Феликс.       В ответ Хёнджин прислал ему фотографию какой-то по всей видимости кофейни. Окна и дверь в этом заведении были расписаны ветками с персиковыми цветами. Следом пришла ещё одна фотография: на ней Хёнджин стоит на стремянке и прорисовывает листья огромного во всю стену дерева в помещении, очень похожем на детский сад или детский клуб.       «В основном этим», — написал Хёнджин.       Феликс ответил:       «Выглядит здорово. У тебя красиво получается»       На этом их переписка и окончилась. Хёнджин прочитал сообщение, но ничего не ответил, и Феликс решил, что тот сейчас очень занят подработкой.       Он поднялся в свою комнату, скинул вещи и упал на кровать, уставившись в потолок. Отчего-то хотелось выть. С Хёнджином с самого начала всё было не так. Всё ощущалось не так, как с другими, он вёл себя иначе, и Феликс тоже вёл себя с ним иначе. Этот человек первый раз ворвался в его жизнь незнакомцем пожелавшим помочь, в глазах которого, как тогда казалось Феликсу, были отчаяние и боль. Узнав его в университете, Феликс хотел познакомиться поближе. Он не знал, почему в душе просыпалось желание помочь Хёнджину, но принял его за плохое предчувствие.       К сожалению, оно его не обмануло. Когда Феликс увидел вдалеке, как за Хёнджином увязались трое, на голову его выше, он догадался, что Хвану грозит опасность. Его на какие-то секунды отвлекла проехавшая перед ним машина, а когда она уехала, Хёнджин уже исчез. Феликс добежал до места, где видел его в последний момент, и остановился, оглядываясь по сторонам. Внутри клокотала паника. Он наугад забежал в ближайший двор, но там никого не было, и тогда он поспешил в следующий, решив обежать все прилегающие территории. Худшие опасения подтвердились. Сердце дрогнуло, когда он увидел, как Хёнджина жестоко избивают, как тот, едва держась на ногах, плюёт в лицо одному из громил.       — Отошли от него! — на бегу закричал Феликс в тот момент, когда Хёнджин от удара по голове потерял равновесие и безвольно повис в чужих руках. Феликса в ту секунду охватила просто душераздирающая паника, в голове проскользнула мысль, что он не успел.       Он был готов вступить в драку, но всё обошлось. Эти отморозки почему-то сбежали, бросив Хёнджина. Феликс поспешил к нему, с облегчением увидев, как Хван пытается подняться. Ох, он надолго запомнил это удивлённое бледное лицо с разбитой губой и кровоподтёком на скуле и эти лисьи глаза, полные гнева.       В третий раз Хёнджин ворвался в его жизнь и личное пространство, а если быть точнее, в гардеробную, в которой их заперли по правилам самой идиотской в мире игры. И Хван был откровенно неотразим в тот вечер, просто чертовски неотразим. Его хитрые глаза с прищуром так и пожирали Феликса, и у того от такого взгляда перехватывало дыхание. Но Хёнджин вопреки опасениям и ожиданиям не целовал его, не приставал, даже не прикасался. Он только разговаривал с Феликсом, стараясь разрядить обстановку, и Феликс ему поверил. В тесноте за невыносимо долгие пять минут он поверил, что Хван Хёнджин не причинит ему вреда. Наверное поэтому, будучи в состоянии опьянения, он хотел разыскать именно Хёнджина, когда почувствовал, что остро нуждается в помощи.       Хёнджин волновался о Феликсе. Искренне волновался. Как за близкого человека. С самого начала, с того раза, когда в бреду просил оставить его в том дворе. Затем когда предупреждал следить за бокалом. И потом, когда интересовался его состоянием после вечеринки. Всякий раз в глазах Хёнджина Феликс видел искреннюю заботу. Иногда это раздражало, потому что напоминало вечно переживающих родителей, но позже Феликс понял, что и у него самого уже давно проявляется такое же желание заботиться о Хёнджине.       Это было странно. Он всегда помогал друзьям, но с Хёнджином это ощущалось иначе. Когда Феликс исправлял тест Хёнджина и когда они занимались химией, он явственно чувствовал эту разницу. Вот вспомнить хотя бы Юнсо — милую девушку с параллельной группы, попросившую позаниматься с ней. Феликс знает её не хуже Хёнджина, переписывается с ней, обсуждает сериалы и музыку. Однако помогать Юнсо и помогать Хёнджину настолько по-разному ощущается, примерно как идти по земле и прыгать с парашютом.       Феликс накрыл лицо ладонями, ощущая прилив крови к щекам. Он вспомнил щекотку. Всё было нормально до той самой секунды, пока Хёнджин внезапно не остановился, сидя на нём. Феликс и сам не понимал, почему тоже замер, почему не скинул с себя Хвана, воспользовавшись заминкой. Всё было похоже на сон. Хёнджин, прикусив нижнюю губу, заворожённо смотрел на него сверху вниз, проводя по шее подушечками пальцев, и Феликс от нахлынувших ощущений задержал дыхание. Ему не было щекотно, здесь подошло бы другое слово. Ему должно было быть щекотно. Должно было быть… Но тело среагировало иначе. Хван касался незримых ниточек, и внутри Феликса всё переворачивалось с ног на голову, заставляя переживать его взлёт до небес и свободное падение в бездну одновременно — так ощущалось возбуждение, вызванное близостью Хёнджина.       Он подумал, что чувствует что-то к Хёнджину, как чувствовал к первому парню, с которым они провстречались три года. Но нет. Это не было похоже на те чувства, на ту болезненную привязанность, на то желание, которое он прежде испытывал. С Хваном всё было по-другому. Тогда что же было между Феликсом и Хёнджином, если не… Чувства? Желание? Страсть? Наваждение? Какое слово подобрать, если ничего не подходит? И самое главное — как на это реагировать?       Наверное, Хёнджин тоже почувствовал, что что-то не так, потому что после этого закрылся от Феликса. Вроде бы это был всё тот же Хёнджин, но какой-то серьёзный, более собранный, холодный. Обычный Хёнджин. Такой, каким он бывает на парах. Такой, каким он никогда прежде не был с Феликсом.       Может, поездка поможет расставить всё на свои места? Может, Феликс, наконец-то, разберётся в себе и в Хёнджине?