Сердце, что бьется рядом с твоим.

Чонин впервые увидел Сынмина, когда пришёл на своё первое рабочее совещание в прокуратуре. Он был новичком, неумелым и нервничал, готовясь к своей первой реальной задаче. Он был на сто процентов уверен, что его ждут ошибки, что его будут судить за каждый шаг, каждый взгляд. Но когда его взгляды случайно встретились с глазами Сынмина, всё вдруг стало другим. Сынмин сидел в углу, сдержанный и холодный, как всегда. Он был старшим прокурором с многолетним опытом, известный своим профессионализмом и строгим отношением к коллегам. Его присутствие в комнате сразу ощущалось — тишина будто становилась гуще, и каждый его взгляд был как приговор. Чонин не мог понять, что именно привлекло его к Сынмину, но что-то в этом человеке было особенным. Возможно, это была его уверенность, его умение быть спокойным даже в самых напряжённых ситуациях. Когда Чонин взял слово, он почувствовал, как все взгляды мгновенно направились на него. Включая взгляд Сынмина. Он был строгим, изучающим, почти оценивающим. Чонин почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Этот взгляд словно заставлял его сомневаться в себе. После совещания, когда все разошлись, Сынмин подошёл к Чонину. Это было неожиданно. Он никогда не подходил к новичкам, особенно не тем, кто только начинал свою карьеру. — Ты сделал несколько ошибок в своих аргументах. — Сынмин сказал, его голос был низким и холодным, но в нём не было жестокости. Это было не обвинение, а просто констатация факта. Чонин почувствовал, как его сердце сжалось. Он только что начал работать, а уже допустил ошибки. — Я… я постараюсь лучше в следующий раз, — ответил Чонин, чувствуя себя неловко. Он мог бы сказать что-то более уверенное, но Сынмин был таким строгим, что его слова застревали в горле. Сынмин молча посмотрел на него, его взгляд был полон внимания, но без какого-либо признака сострадания. Это было так типично для него — никогда не показывать своих эмоций, всегда сохранять холодную внешность. — Постарайся. Я не люблю, когда люди повторяют свои ошибки.— его слова были прямыми и чёткими, но в них была скрытая забота, которая была едва заметна для того, кто не знал его достаточно хорошо. Чонин молча кивнул, не зная, что сказать. Он чувствовал, как на его лицо накатывает волна стыда, но в то же время был благодарен Сынмину за честность. Он не пытался утешить, не сказал, что всё будет в порядке. Вместо этого Сынмин просто сказал правду. И Чонин понимал, что это был лучший способ обучения. В следующие несколько недель их отношения оставались такими же. Сынмин никогда не был мягким, никогда не показывал лишних эмоций. Но Чонин заметил, что иногда, когда никто не смотрит, его глаза становились мягче, его лицо чуть расслаблялось. Это было редким, но именно эти моменты Чонин запомнил. И с каждым днём он всё больше восхищался Сынминым, не только как профессионалом, но и как человеком, который скрывает за своей холодной внешностью очень сложную личность. Однажды, когда Чонин снова ошибся в расследовании и не сумел правильно оформить важные документы, он был готов сдаться. Его коллеги, заметив его растерянность, посмеялись, и Чонин почувствовал себя маленьким и ничтожным. Однако, как только он собирался вернуться в свой кабинет, Сынмин неожиданно появился в дверях. — Давай. — Он сказал коротко, будто не было никакого сожаления или осуждения в его голосе. Он просто подошёл к столу, сел и начал работать над документами. — Что? — Чонин не сразу понял, что происходит. Он наблюдал, как Сынмин, не спеша, стал объяснять, где именно он ошибся. — Сейчас ты меня слушаешь. Это твой первый случай, и ты не можешь позволить себе отступить. — сказал Сынмин, не обращая внимания на его растерянность. — Ты не слабак. Просто научись на своих ошибках. Этот момент стал поворотным. Чонин вдруг понял, что за всей холодностью Сынмина скрывается не что иное, как глубокая забота. И в этот момент он почувствовал, что его уважение к Сынмину выросло до немыслимых высот. Он хотел быть таким же — стойким, твёрдым и профессиональным. Это было начало их знакомства. Хотя Сынмин не говорил много, его поступки говорили громче любых слов. И с каждым днём Чонин всё больше осознавал, что этот человек в его жизни не просто наставник. Сынмин становился чем-то большим — человеком, который оказывал на него влияние, которое Чонин не мог понять и объяснить . Прошло полгода с того момента, как Чонин стал работать под началом Сынмина. Всё это время он пытался скрыть свои чувства, но с каждым днём они становились всё сильнее. Он всё больше осознавал, что не просто уважает Сынмина, но и влюбляется в него, с каждым жестом, взглядом, даже с каждым молчанием. Сынмин был как загадка. Он был строг и холоден, но в то же время показывал какую-то скрытую заботу, которая не могла не привлечь внимание. Чонин пытался понять, что происходит с ним, но не знал, как это объяснить. Он просто чувствовал, что не может оставаться равнодушным. Всё чаще их разговоры выходили за рамки рабочих вопросов. Чонин делал едва уловимые намёки, пытаясь узнать, что Сынмин думает о них, о себе, о своём прошлом, но всегда держался на дистанции. Он не был готов открыться. Он боялся, что если скажет вслух, всё разрушится. Однажды, когда они оба остались в офисе поздно вечером, обсуждая сложное дело, Чонин заметил, как Сынмин невольно смотрит на него, как будто что-то в его взгляде изменилось. Было что-то в его глазах, что заставило Чонина почувствовать, что он не один в своих чувствах. — Ты всегда такой сосредоточенный,— сказал Чонин, глядя на Сынмина, который снова был поглощён документами. — Ты как робот, Сынмин. Интересно, ты когда-нибудь расслабляешься? Сынмин поднял взгляд и встретился с его глазами. Он немного помедлил, но потом, не отводя глаз, ответил: — Я стараюсь быть сосредоточенным, потому что это моя работа. А отдых… он не для меня. Чонин улыбнулся, хотя внутри его терзала смесь обиды и понимания. Он знал, что Сынмин скрывает не только свою эмоции, но и свои слабости. — А ты не думаешь, что иногда стоит позволить себе быть немного… человечным? — Чонин подался вперёд, играя с ручкой на столе. Он не мог устоять перед искушением добавить: — Иногда можно немного отпустить всё, если рядом есть тот, кто не даст тебе упасть. Сынмин замер на мгновение. Его взгляд стал немного более мягким, но он тут же вернулся к документам, как будто пытаясь скрыть что-то. — Иногда нам приходится быть сильными, даже если нам не хочется. — его голос стал чуть тише, и в нем Чонин почувствовал нечто другое. Сынмин был уязвим, и это чувствовалось. Но он всё равно не показывал этого. Чонин знал, что Сынмин не сможет долго прятать свою боль. Он просто не мог быть таким строгим и холодным вечно. Он сам не мог. — Ты не всегда должен быть сильным, Сынмин, — тихо сказал Чонин, его глаза не отрывались от его лица. — Иногда достаточно быть просто собой. Всё будет в порядке. Сынмин поднял взгляд, и на его лице проскользнула тень сомнения, но он снова отводил взгляд. Он знал, что в этих словах было что-то большее, чем просто забота. Чонин почувствовал, как его сердце сжалось, когда он осознал, что все эти месяцы не были пустыми. Сынмин тоже что-то ощущал. Но они оба не готовы были сказать об этом вслух. — Ты слишком много обо мне думаешь, — произнёс Сынмин с лёгкой улыбкой, которая едва заметна. — Ты… слишком много не задаёшь вопросов. Чонин понял, что это был момент, когда всё могло измениться. Он мог бы прямо сказать, что хочет быть с ним, что не может больше скрывать свои чувства. Но он не мог. Не знал, что это будет значить для их будущего. — Может, мне стоит начать задавать больше вопросов?— ответил Чонин с лёгкой насмешкой, но в его глазах было тепло. — Я же не хочу тебя беспокоить. Сынмин снова смотрел на него, и их глаза встретились. На этот раз он не отвёл взгляд. В их молчании было больше, чем просто слова. Было понимание. Но не было готовности к шагу вперёд. Оба боялись разрушить то, что уже между ними. Они сидели в тишине, каждый поглощённый своими мыслями, и было ясно, что каждый из них знал, как всё могло бы быть. Но оба оставались в своей крепости, не решаясь на то, что могло бы изменить всё.