Глава 11. Солнечный зайчик
12 ноября 2025 г., 19:26
Теплый весенний свет заливал просторы пока еще пустующей классной комнаты. За окном уже отцвели вишневые цветы, сменяясь на более густые зеленые листья. На улице все еще было прохладно, к тому же, то было совсем раннее утро. Доходило восемь часов, и, естественно, что все еще никто из одноклассников не появился. Поэтому тут было немного, как бы выразился Хенвон, бесхозно. Удивительно, что он вообще встал так рано. Но что поделать. Спор есть спор, а проигрывать он жуть, как не любил. Тем более не Кихену. Если уж они начали свое пари, то доведут его до конца. Даже если бы ему пришлось просыпаться среди ночи с десятью будильниками, Че бы это сделал. Просто ему ужасно нравилось видеть, как Ю корчится в своем разочаровании.
«Мне почти пятнадцать, в конце-то концов,» — с легкой смешинкой подумал про себя Хенвон, от большой любви к своему месту, поглаживая парту прямо около окна на заднем ряду. На нее то как раз и был спор. А может быть и не в ней было дело. Просто Че нравилось иметь время, которое он мог провести с Кихеном. Даже если их частенько разнимали преподаватели, потому что то один на другого лез с кулаками, то другой подножки подставлял. Девчонки в классе, разумеется, совершенно не понимали этой дружбы, но Че было как-то все равно. Куда им до них. В конце концов они же не знают, каково это быть только двумя парнями на целый кабинет.
Быстрый топот ног в коридоре, по которому Хенвон тут же мог узнать своего приятеля, отвлек от созерцания весенней красоты и желания распластаться прямо на парте. Дверь открылась резко, с грохотом. В проходе показался Ю. Весь запыхавшийся, в пиджаке, который был ему слегка великоват, в вязаной жилетке, и, на удивление, слегка развязанном галстуке.
— Да черт тебя побрал, Че Хенвон! — воскликнул тот, сокрушенно прижимая ладони к голове. — Ну зачем тебе это место?! Сел бы передо мной! — громкий, как и всегда, такой забавный, что Хенвон победно усмехнулся. — Я тебя из кровати в прошлый выходной вытаскивал, как ты вообще встал так рано?!
— Ничего удивительного, — Хенвон потянулся, чувствуя, как позвонки в спине хрустнули, заставив поморщится. — Учитель сказал, что мы можем сами сесть, а мне очень нравится именно это место. Это я должен у тебя спросить, что отличник забыл на задних рядах.
— Не твое дело, — буркнул Кихен, и все же дошел до той парты, которая стояла чуть впереди.
Хенвон вопросительно посмотрел на своего друга. Тот очень долго смотрел на него так, словно раздумывая о чем-то. Забавно, насколько его волосы топорщились, как слегка опухшее лицо, только-только оторванное от подушки, напоминало маленького зверька. Хомяка, который когда-то был у Че. Жаль только, что не прожил долго. Но тут его озарило. Тело в миг напряглось.
— Ты не посмеешь, — прошипел с толикой угрозы в голосе Че, тут же выпрямляясь.
— Еще как посмею, — хмыкнул Ю, показательно встряхивая свои руки.
— Да я… Я… Я время отмотаю и брошу в тебя половую тряпку! — но было уже поздно.
Все тело словно онемело. Кихен, словно тянул его за ниточки, рваными и неаккуратными движениями. Хенвон резко встал из-за парты, отодвинул стул в сторону, а после… Внезапно запнулся о ножку стула, который Ю, к несчастью, не отодвинул достаточно, чтобы дать простора своей неуклюжей марионетке. Комната резко перевернулась, заставляя Че неловко взмахнуть руками, и, перед тем, как приземлиться на школьный паркет, потянуть за собой еще одну ладонь.
Грохот был такой, что если бы не их полное одиночество, кто-то из преподавателей точно прибежал бы спасать от нападения злодеев. А еще, увидь они эту картину, отправили бы обоих парней на перевоспитание к госпоже Чон. Госпожа — потому что вечно носится с этим своим хлыстом наперевес, запугивая каждых новоприбывших школьников.
— Хенвон! — тут же отпустил весь свой контроль Кихен, протягивая руку, чтобы попытаться поймать, но стараниями самого Че, который схватил того за край пиджака и потянул вниз, свалился прямо на него.
— Кихен, ты нечестно играешь! — воскликнул в ответ парень, переворачивая своего соперника на лопатки. — Я первым пришел, парта моя. Не моя вина, что ты не можешь смириться с проигрышами, — он сел тому на живот, заставляя Кихена сдавленно выдохнуть и откинуться на пол. — Теперь лежи и отдыхай. Сейчас снова кровь из носа пойдет, если продолжишь усердствовать.
— Сам то! Ты только вчера пять раз отматывал время, чтобы меня задирать! — недовольно отозвался Кихен. — Щас я тебе как… — он занес руку, чтобы вмазать Че по лицу, но та была перехвачена с несвойственной лентяю сноровкой.
— Силенок не хватает, коротышка, — ехидно рассмеялся Хенвон, отводя удар, и тут же перехватывая и вторую руку, пытаясь надавить сильнее. Вот только Ю все никак не сдавался. Давил и давил.
— Не называй меня так! Еще выросту, — последнюю фразу он почти буркнул себе под нос. — Да что ты ел такое, чтобы… Ай, ладно, ладно, я понял. Твоя взяла, — он откинулся на пол снова.
— Вот так то лучше, — хмыкнул победно Че, поднимаясь на ноги.
Он все улыбался и улыбался, теперь же помогая встать другу с пола, затем отряхивая его пиджак сзади, а после и подходя ближе, чтобы поправить прическу и неровный галстук. Кихен, если честно, напоминал куколку. Такую, какие были у его младшей сестры. Такой же миниатюрный, такой же аккуратный, подростково-нелепый. А еще эта его короткая прическа. Отрастил бы чуть-чуть волосы, и стало бы получше. Выглядел, как участник бейсбольной команды, хотя таковым не являлся.
— Ну все, отпусти меня, я тут старше вообще-то, — пробубнил Ю, в ответ теперь сажая жилетку Хенвона поровнее, а то та совсем съехала, из-за их традиционного спарринга. — Что делаем после школы? Снова пойдем в музыкальный класс?
— А у тебя есть другие идеи? — спросил Че, как король, занимая свое кровью и потом добытое место, на котором уже завтра утром объявится Кихен. Надо будет придумать, как ему не дать занять его.
— Да нет, — Ю упал на переднюю парту, подставляя под голову руку. — Я тут подумал… Ты же хорошо играешь на гитаре, можешь быть подыграешь мне в одной песне? — спросил он, разглядывая Че так, словно в первый раз на него смотрел.
— Какую? О, неужели, — Хенвон щелкнул пальцами, словно его озарила та самая идея, которая расположилась между их общим сознанием. И Кихен только заговорчески улыбнулся, словно в подтверждение этой, повисшей между строк теории.
— Именно, — самодовольно хмыкнул он. — Я вообще-то долго репетировал.
— А может мы поучаствуем в каком-нибудь конкурсе? С моими руками и твоим горлом — победа у нас в кармане.
Внезапно Ю долго выдохнул, начиная слегка покачиваться на своем стуле, сжимая губы так, словно пережевывал слова, которые должен был сказать. На самом деле и сейчас Хенвон все понял. За последние девять месяцев, которые они провели вместе, Че начал действительно хорошо понимать Кихена, хотя порой этим же его бесил. И от этого понимания пыл немного поулегся, и на замену ему пришла какая-то странная грусть.
— Ты думаешь, что тебя снова начнут дразнить из-за веса и роста? — спросил Хенвон. — Но это же глупо! Кихен, ты правда напрасно переживаешь. Мне кажется, что ты… Ну это… Ну… нет, ну посмотри на меня. У меня вообще родинки на веках, — он указал на свои глаза, где было несколько родинок — две на левом и одна на правом.
— Но это хотя бы выглядит мило, — хмыкнул Кихен.
— Ты тоже выглядишь… м-мило, — едва выдавил из себя Хенвон.
Вообще это происходило с ним уже давно. Он просто не мог завалить Ю комплиментами, даже если искренне считал, что тот был очарователен. Прямо как солнечный зайчик. Сердце начинало биться так громко, что кровь в ушах заглушала все потуги выдавить из себя хоть слово. И все попытки поднять самооценку другу проходили через заикание и смущение. Нет, конечно Че не считал себя глупым парнем, и мог по симптомам сказать, что он влюбился. Влюбился впервые в жизни. Но точно ли это оно? В сказках, в фильмах, в мультфильмах парни были с девушками, а девушки с парнями. Такое вообще возможно?
— Меня вот это не радует, — цыкнул недовольно Кихен. — Я парень вообще-то.
Услышав последнюю фразу Хенвон взорвался от негодования:
— Я тоже парень! Тогда почему ты называешь меня милым?! — возмутился он, аж приподнимаясь с места.
— Потому что ты милый, — начал ехидничать Кихен. — Уверен, тебе бы очень подошла девчачья школьная форма. Прикупить парик — и ты вылитая девушка.
— Да ты… — Хенвон задохнулся. Задохнулся не то от бесконечного возмущения, не то от смущения. Почему только Ю каждый раз это говорил с таким ясным лицом, что злиться в полной мере не получалось? Это просто невозможно. Он даже не подозревает сколько тайных побед одержал над мужественностью и самомнением Хенвона.
— Что? — уже открыто посмеивался Кихен, внезапно и легким прикосновением тыкая прямо в родинку на веке парня.
Воздух так и встал в груди. О нет, — подумал про себя Че, смиренно опускаясь на стул и просто укладывая руки на парту, пряча лицо прямо там же.
Плохо, плохо, плохо. Когда Ю дотрагивается так невзначай, у него вся земля из-под ног уходит. Лицо краснеет, словно его только что полотенцем распарили, а прикосновение задерживается еще на полчаса неминуемых ощущений. Слава богу, что Кихен слишком часто так не делал. Он вообще был из тех, кто всегда соблюдает дистанцию, исключая их игривые драки.
— Эй, — раздался голос где-то сверху, пока рука коснулась уже плеча, пытаясь встряхнуть и поднять внезапно насупившегося подростка. — Хенвон, ты что, обиделся что ли?
— Ой, да заткнись, — буркнул о в ответ Че, очень старательно скрывая то, как румянец покрыл щеки.
Ну нет. Ну это влюбленность, правда же? Ну а что это еще могло быть? Как можно объяснить его внезапные пасы после подачи Ю? Не стучи сердце так сильно, и не разгорайся желание никогда не прощаться с Кихеном, даже на ночь, Че бы сейчас ему преподал урок хорошего поведения. И научил бы, что трогать людей так внезапно нельзя. Но парень не мог. Потому что хотел этого, хотел, чтобы друг продолжал относиться к нему с такой же непосредственностью, и с такой же непосредственностью заводить его в тупик.
— Ну точно обиделся, — выдохнул Кихен. — Прости-и, я же не знал, что ты такой домашний цветочек. Может тебя еще за руку подержать, чтобы не расстраивался?
Хенвон надул губы. Подержаться за руки. Хоть парень и говорил это с явной издевкой, но предложение отозвалось в груди волной надежды. И Хенвон, не стал думать, не стал размышлять, просто приподнял одну из рук, разворачивая ладонь так, чтобы показать, что он ждет, когда его возьмут за нее.
— Ой, да ладно, ты что, маленький? — возмутился Кихен в ответ, но руку все же сжал.
Тепло прокатилось по телу так тяжело и приятно, что Че не мог не улыбнуться в парту. Его пальцы тут же обвили небольшую ладонь, тихо радуясь такой удаче. Ну да, он ничего не понимал, и не мог дать описания в силу своей неосведомленности в вопросе. Но ему это так сильно и так до дрожи нравилось. Хотелось смеяться и замотать ногами под стулом, прямо как делали девчонки, когда умилялись с каких-то журналов про котов. Вот у Хенвона был свой собственный. Не кот, но хомяк. Он так искренне и безнадежно верил, что это будет с ним всегда, и что Кихен останется с ним до конца, после выпуска из школы, после университета, во время взрослой жизни. Что всегда будет делать все, что бы Хенвон ни попросил от него.
— Эй, ты что, смеешься надо мной? — по одному голосу было понятно, что Ю нахмурился. — Я сейчас отпущу и не буду держать, — пригрозил тот, но в противовес, сжал ладонь Че только сильнее.
— Не смеюсь, — полным серьезности голосом отозвался Хенвон, прикусывая нижнюю губу, чтобы улыбка не была так очевидна.
— Вот и не смейся, — пробубнил Кихен в ответ, чем все же заставил Хенвона слегка повернуть голову, чтобы увидеть то, как его друг отвернулся в сторону, как свет, падающий на его уши, отражает легкий румянец, как все в нем выдает смущение.
Кихен был до очаровательного очевиден. Пожалуй, даже по лицу самого Хенвона нельзя было сказать столько, сколько по лицу Ю. Че всегда мог понять, когда тот злился, когда был расстроен, когда счастлив, а когда смущен. И в этом вновь ставшим тихим пространстве, Хенвон ловил себя на мысли о том, что он не зря верил, что Кихен точно останется с ним еще очень и очень на долго.
— Он не поддается моим иллюзиям!
***
Музыкальный класс был, как обычно не собран и разгруппирован. В академии ведь все учились, чтобы стать супергероями, и хотя в их команде было ровно столько человек, сколько нужно для существования клуба, ходили от силы четверо — в лучшем случае. Но не сегодня. Хенвон всегда расстраивался, когда понимал, что люди не заинтересованы в музыке в полной мере, что считают это просто хобби для души, что не ценят того, какие эмоции она приносит. Он с завистью смотрел на старшеклассников, которые выступали на школьных мероприятиях, потому что сами они себе этого не могли позволить. Наверное, если бы не Кихен, то Че бы и вовсе растерял всякую надежду найти понимание среди сверстников. Но когда он начал более явно осознавать, что Ю для него уже не просто друг, и даже не лучший друг, а что-то больше и сильнее — пустота, которая их встречала здесь, начала безмерно радовать. — И сегодня никого, — вздохнул Кихен, открывая крышку пианино, немного неловко перебирая пальцами самую основную гамму. — Нет, погоди, там пальцы надо переставлять. После третьего на первый, — тут же подхватился Че, указывая на ошибку друга. — Да помню я, — надулся Ю, вздыхая. — Это слишком сложно. На гитаре играть проще, — он откинулся спиной на стул, переводя взгляд в окно. — Думаешь, я смогу играть также хорошо, как ты? Мне не то что не нравится музыка, но… Просто… — Что? Конечно сможешь! Я вообще не мастер в пианино, ты меня еще и обогнать успеешь! — поддержка — редкий случай для Хенвона. Чаще он слегка свысока смотрел на тех, кто только начинает заниматься. Не передать словами через сколько недовольств прошел он и его родители до того, как в нем пробудились эти непонятные пока силы, и пока его не перевели учиться сюда, чтобы никого не травмировать и научиться этим подарком пользоваться. Кихен вновь пробежался пальцами по клавишам, в этот раз делая все достаточно правильно, чтобы его строгий учитель одобряюще кивнул, садясь рядом. Даже если то было простыми гаммами, играть с ним на пару было весело. Словно видео игра, только в реальности и более завораживающая. Разве же в видеоиграх звуки поддавались управлению? Нет конечно. Даже пресловутые музыкальные приложения просто диктовали нужную последовательность. Зато тут был полный простор. И пока Ю продолжал наигрывать гамму, Хенвон уже подключил все свое воображение, наигрывая к этой гамме незамысловатую мелодию. — Все еще думаешь перевестись через три года? — внезапно спросил Кихен, заставляя оторваться от клавиш, чтобы повернуться к нему лицом. Этот вопрос сидел той самой щепкой в сердце, каплей дегтя в меду, внезапной солью в сладости, и Че тяжело вздохнул, также переставая играть. — Я не особо хочу геройствовать, — проговорил Хенвон в ответ. — Посмотри на меня, я даже собственной тени боюсь! — воскликнул тот, словно громкость голоса могла поставить жирный акцент на том, что профессия героя — это вообще не его стезя. Он не хотел этим заниматься. Так что трех положенных лет в школе героев после пробуждения сил будет вполне достаточно, чтобы случайно кого-то не ранить. Ну, или в его случае, не промотать случайно несколько лет. — А я хочу, — вздохнул Ю. — И хочу с тобой в команде. Это же так круто, я управляю людьми, а ты временем. Нас бы никто не смог победить, и тебе бы не пришлось ничего бояться. Это долг старшего, защищать своего младшего, — практически нравоучительный голос заставил посмеяться. — Ты старше всего на пару месяцев, не зазнавайся! — запротестовал Че, легко толкая парня в плечо, на что тот показательно его потер. — Но я думаю, что я уже решил, чем хочу заниматься. Так что… — слова больно кололи язык. На самом деле, единственное, чего хотел Хенвон, это просто оставаться с Кихеном как можно дольше. И привкус грядущего через года расставания заставлял глаза слезиться. Но это был трезвый рассудок. Он же не мог заниматься тем, чем ему заниматься не нравилось. Он не сделает Кихена счастливым, если когда-нибудь в будущем они будут действительно близки, на столько, что… Пожалуй, Хенвон слегка начало заносить в собственных мыслях. Он мог часами лежать на своей кровати и глупо посмеиваться о идеи о том, что у них с Ю все это будет: и собственная квартира, и совместные ужины, и просмотры любимых фильмов в свободное время. А еще они обязаны вместе съездить в отпуск куда-нибудь заграницу. И конечно заниматься взрослыми вещами. Вообще идея провести с Кихеном ночь сидела в Че последние пару месяцев, постепенно сводя его с ума от стыда и от желания. Нет, он не против просто признать себя мелким извращенцем, но точно не перед его объектом желания. Перед Ю он просто провалится со стыда, если когда-нибудь скажет что-то подобное. — Подумай об этом, ладно? — Кихен смотрит на него этим своим взглядом. Тем, в котором и вселенная и просьба сплелись во что-то одно. На который слишком сложно ответить: «нет». Потому что, даже если Хенвон задумывался о будущем, оно все равно не могло избавить его от вкуса настоящего. А в настоящем они сидели в одиночестве в классе музыки и наслаждались временем, которое проводили вместе. — Хорошо, — спустя десяток похожих диалогов все же выдохнул Че, признавая свое поражение и нежелание вновь расстраивать друга. — Я подумаю над этим, — кивнул он в обещании, и не таким, чтобы просто откреститься и забыть, а тем, что было полностью серьезным. — Ура! — победно вскинул руки Ю, а после, произошло то, чего Хенвон совершенно не ожидал. Кихен подался вперед, внезапно крепко обнимая Хенвона изо всех своих сил, почти забираясь на его колени. Че не понимал, от чего задыхается больше — от запаха шампуня на чужих волосах, или от того, что парень словно вознамерился сломать его ребра. Его волосы приятно щекотали нос, дыхание чувствовалось на шее. И, видит Бог, Хенвон не выдерживал. Он вообще не понимал, как справляться с тем, что по телу единовременно побежали мурашки, разошлась тяжелая мягкая волна тепла и пробежал удар тока. Боже, так и хотелось отпрыгнуть в сторону, лишь бы Ю ничего не заметил. Но тело думало совсем иначе. Руки Че обвили его за талию, прижали сильнее, а сам Хенвон, казалось бы, сдался, больше не в силах бороться против этого комка гиперактивности, стервозности, правильности и милости. Сдался собственным мыслям, которые больше не трактовались в разных смыслах. Все они пришли только к одной константе: «Люблю, люблю, люблю, как же сильно я его люблю. Безумно сильно люблю,» — что-то кричало в груди и в голове, пока глаза щипало от невысказанных чувств. Че так хотел закричать об этом во весь голос, потому что его сжигало. Его накрывало. Ему было так непреодолимо хорошо и плохо. Так хотелось, чтобы Кихен принадлежал только ему одному, чтобы он больше никому и никогда не улыбался так, как улыбался ему. Что нужно было сделать, чтобы человек стал твоим? Как было сделать так, чтобы в глазах Кихена он получил столько же собственничества, сколько было в глазах Хенвона? Как задать вопрос так, чтобы не получить ответ, который сломает все — его душу, его сердце, его разум? Все это сейчас плотно было сосредоточено только на одном. Только на Ю. — Хенвон? — позвал Кихен, которому, видимо, его непоседливость не могла позволить оставаться в одном не самом удобном положении больше, чем на две минуты. Внезапно его рука упала прямо на бедро чуть выше колена. Ю, видимо, просто хотел опереться, чтобы не повалиться со скамейки, как только его отпустят, но кто-то забыл объяснить это измучившемуся и настрадавшемуся сознанию Хенвона. Он мгновенно почувствовал, как его бросило в жар. В такой, что даже голова на секунду отказалась работать, хороня сознание под пылающими деревьями. В этот раз страх быть уличенным в том, как его тело реагирует на присутствие Кихена, заставили Че отпрянуть в сторону. Широко раскрыв глаза, парень подорвался со своего места, чтобы оказаться подальше, не то от возлюбленного, не то от места, в котором слишком просто потеряться и забыть все, чем он жил. Щеки залились краской, потому что под брюками явно произошли некоторые изменения, которые увидеть — расплюнуть, учитывая то, что сегодня Че не надевал пиджак — единственную вещь, которая могла прикрыть его позор. — Я… Я… Я сейчас! — воскликнул Хенвон как-то слишком громко для самого себя, буквально выбегая из класса в сторону туалета. «Он заметил, или нет? Боже, лишь бы не заметил. Пожалуйста, пусть не заметил,» — молился про себя Че, за рекордные сроки добегая до белых кабинок, расставленных вряд, запираясь и тяжело выдыхая. Нет, это точно заходит слишком далеко. Нужно было что-то с этим делать, пока он совсем не потерял голову, хотя та уже висела на тонкой полупрозрачной ниточке. Еще немного, и он не просто отлипнуть от Кихена не сможет, даже себя контролировать. Стыд забирался под черепную коробку настолько глубоко, что Хенвон чувствовал, как у него горит все — от кончиков ушей до шеи, до тыльных сторон ладоней. — Очнись уже!***
Первые несколько дней после случившегося Хенвон вел себя, возможно, даже слишком осторожно. Не позволял прикосновениям задерживаться на себе, то и дело ловил непонятливые взгляды со стороны Кихена, старался как-то отстраниться от него, хотя бы на пару сантиметров. Но скоро понял, что Ю либо очень тактично решил не говорить ему о том, что видел или не видел, либо он действительно ничего не видел. Верить, конечно же, Че хотел в последнее. Так он и решил. Кихен ничего не видел — а его пронесло, что он убежал так быстро. А ведь тогда пришлось возвращаться и жевать про себя эту тягучую резинку, пытаться по выражению лица Ю догадаться, о чем он думает. Но вот, эти несколько дней после шока наконец-то прошли, и они снова на пару оказались в медкабинете. Почему? Потому что подрались из-за последней булочки в столовой. Любовь любовью, но ради булочки с котлетой можно было и забыть о том, насколько важен человек напротив. Вернее сказать, Хенвон даже поддавался Кихену, чтобы тот все же вышел победителем, но тот все равно проиграл. Здесь уже ничего не попишешь. Правда вместо булочки с котлетой теперь они получили ядерную ватку со спиртом, которым обрабатывали ссадины. А еще сидели виноватые перед учителем Соном — тот преподавал у старших классов квантовую механику, а у младших математику. Именно он оказался в столовой и вмешался в их слившийся клубок борьбы и взаимных обзывательств друг друга. — Ну и, ребята, сколько можно? — спросил мужчина, беря стул, чтобы сесть прямо перед ними. — Что случилось на этот раз? — Он не уступал мне булочку с котлетой, — возмущенно сложил руки на груди Кихен, отворачиваясь от Хенвона, который в свою очередь поступил точно также. — Я стоял первым в очереди, — возмутился Че, дуя губы, но тут же шипя от того, как медсестра неаккуратно прошлась по его побитой щеке. — Мы вместе стояли! — запротестовал Ю. — И вообще, я тут дольше тебя учусь, и старше. Где твое отцовское почтение? — возмутился он, хмуря брови. — Ты мне не отец, — фыркнул в ответ Хенвон. — Так, ладно, вы сейчас снова подеретесь, — устало выдохнул мужчина. — Может мне попросить вас рассадить по разным классам, раз вы так друг друга не любите? — Нет! — Нет! — единогласно запротестовали Ю и Че, выбирая слишком идеальный тайминг для того, чтобы два голоса превратились в один. Невольно, но Хенвон все же посмотрел в сторону Кихена. И тот сделал тоже самое. Почему то именно в этот момент груз от ссоры спал с плеч, позволяя понять, что они все еще были этим единым организмом. Сиамскими близнецами, которых невозможно было разделить даже на практических занятиях, не то что развести по разным классам. Этим двоим даже выходные были не помеха. Они просто поочередно ночевали друг у друга в комнатах. Приходили сразу после общего обхода. — Значит, если такое еще раз повторится, я договорюсь с директором, чтобы Хенвона перевели в другой класс, — кивнул сам про себя преподаватель Сон, словно выигрывая эту партию у детей. И Хенвон не нашел, что ответить. Зато нашел, что ответить Кихен. — Тогда я перестану учиться! — внезапно выдал он. — И у вас на одного двоечника станет больше. — Кихен… — совсем замученный этими ребятами мужчина только провел по складкам на своем лбу. — Просто шантаж, ничего личного, — он горделиво вскинул подбородок. Со стороны медсестры раздались смешки. Она убрала пинцет с ваткой на законное место, после чего выдохнула: — Учитель Сон, это и правда слишком жестоко. Не боитесь, что Хенвон снова прогуливать начнет? — Вот именно! Если вы нас закинете в разные классы, я перестану ходить на учебу! — тут же нашелся Че. Как-то он и не подумал о том, что с приходом Кихена в его друзья\возлюбленные, он перестал пропускать столько, сколько пропускал до того, ища себе самые разные отговорки. — Госпожа Ли, не подыгрывайте им! — возмутился мужчина, качая головой. — Ладно, не буду просить директора вас перевести. Но если еще раз увижу, как вы деретесь, дам дополнительную работу. — Это нарушение прав детей! — А вы нарушаете устав школы, — хмыкнул учитель Сон, после чего поднялся со своего стула. — Так что подумайте над своим поведением и не ведите себя так по-детски. Наконец-то беда отступила, уходя вслед за преподавателем математики, а раненые, но несломленные подростки поплелись в сторону крыши. Делать-то больше было нечего. Заветную булочку с котлетой уже кто-то обязательно купил. Хенвон вздохнул про себя с легким недовольством. Он не был голодным, но вкус несъеденного осел на языке, заставляя думать о том, что завтра, даже если он опоздает, просто отмотает время достаточно, чтобы им обоим досталось заветное лакомство. Мог бы сделать это и раньше — просто не подумал. Да и уже поздно что-то менять. В конце концов пока что он способен только на полчаса в день, и то не факт, что потом не свалится от переутомления. — Круто ты его, — хмыкнул Че, нарушая эту зыбкую тишину между ними. — Ты и правда так хочешь учиться вместе со мной? — спросил он с легкой тревогой в груди. А что если все это было просто от недовольства, и на самом деле Кихен не дорожил их совместными учебными днями так, как это делал сам Хенвон. — А ты не хочешь? — вскинул бровь Ю, внезапно возмущенный вопросом. — Я наши шкуры из передряги вытаскивал, а ты у меня такое спрашиваешь, — фыркнул он, заставляя Че посмеяться. Легко и счастливо. — Хочу, — улыбнулся он, подлавливая Кихена на лестнице, оббегая и преграждая дорогу. — Очень хочу. — Ты стал еще выше, мне не нравится, спустись, — отвел взгляд парень, задерживаясь на пару секунд. — Тебе нужно привыкать. Я планирую вырасти очень высоким и красивым, так что подумай об этом, — хмыкнул Че, но все же вернулся на лесенку назад, становясь рядом с Ю. Подумать? Подумать о чем? Почему то от собственных же слов слегка передернуло. Не слишком откровенно? Даже Хенвон не до конца понял, что именно имел ввиду. Кажется, что все и сразу. Просто, он же не мог сказать: «Забери меня, пока я не стал привлекать слишком много внимания,» — правда же? — У тебя слишком раздутое эго, знаешь? — наконец-то Ю толкнул дверь на крышу, лицом встречая свежий порыв ветра. Тут пока что никого не было. Вероятно, ученики все еще обедали, наслаждаясь своими блюдами. Яркое небо слепило глаза. Погода была слишком ясной, настолько, что еще чуть-чуть и Хенвон вовсе ослепнет. Он не очень любил настолько яркие дни, но все же даже они напоминали о том, кто спокойно занимает их любимое место позади пристройки, и самозабвенно смотрит куда-то в даль. — Я подумаю, — не успел Че сесть рядом с Кихеном, тот уже повернулся к нему с этой фразой вырванной из контекста. Пара секунд потребовалась, чтобы зависший Хенвон понял, к чему это было. Он так и оставался стоять над Ю своеобразным зонтом от солнца, только успев коснуться рукой стены для собственной поддержке. — Я подумал, — вдогонку кинул Ю, после чего подался вперед. Как парень завис в анализе прошлого ответа, так он продолжил зависать и сейчас. Он смотрел в чужие глаза, которые оказались слишком близко, чувствовал, как губы обдает теплом, как сердце, быстрее разума поняв, что происходит, заходится в бешеном ритме. «Что? Что? Что?» — вопрос крутился в голове, не позволяя Хенвону даже вздохнуть. Он лишь видел, как Кихен сдается перед ним, закрывает глаза, как его рука оказывается на задней части шеи и привлекает ближе. Вот только тело все еще каменное, Че все еще не может осознать этого до конца. Слишком резко, слишком неожиданно. — Сядь уже, — лишь на секунду оторвавшись почти приказывает Кихен, надавливает на шею сильнее, руководит движениями друга (?), и тот не понимает. Использует ли Ю сейчас на нем силу, или же это он сам подчиняется? Почувствовав холодный бетон под ногами, под спиной, Хенвон не дышит. Ему слишком страшно. Страшно, что Кихен так просто пошутил над ним, что сказал, что подумал, а на самом деле не подумал. Слова застревают где-то в горле невысказанными, потому что страшно, что все прекратится. — Эй, прием, — Ю махает перед лицом Че своей ладонью, и Хенвон ее перехватывает, крепко сжимая. На лице Кихена румянец. Его слова все еще остры, где-то беззаботны, где-то спокойны, но он видит. Хенвон точно видит, как тот смущается, очень старается сохранить свой вид безмятежности и невозмутимости, хотя щеки горят. Он такой очаровательный, такой красивый. Парень мог поспорить на что угодно, что прямо сейчас солнце целует волосы Ю, отражаясь от них бликами, что целует глаза, оставляя в них ту яркость, те слегка посветлевшие радужки. Оно касается его кожи, словно подсвечивая изнутри. Или это Хенвон сошел с ума от внезапных накрывших чувств, что видит сейчас вокруг Кихена свет, бестки, слишком буквально. — Кихен… — только и может что выдохнуть хрипло Че. А ведь это именно Ю заступился за них обоих. Он, кто и слова поперек учителю не говорит, начал шантажировать взрослого, испугавшись, что их переведут. Именно он продолжает ходить с Хенвоном в класс музыки, хотя Че прекрасно знает, насколько Ю не любит казаться неумелым в чем-то. Это именно он помогает ему с домашкой, хотя девочкам из класса всегда отказывает со словами: «Должны и сами подумать». Это он, это все он. — Не смотри на меня так… — Кихен не заканчивает фразу, потому что Хенвон дергает его на себя, снова целуя в губы. Первый поцелуй. Это был его первый поцелуй. До сих пор Че только читал об этом в каких-нибудь комиксах или книгах, а потом и это перестал делать. Потому что так глупо завидовал всем этим персонажам, у которых все хорошо. Которые получили свое долго и счастливо, у которых все проблемы вели к одному — красивому и милому концу. Он хотел, чтобы у него было также, но верил ли? Сложно сказать. Зато сейчас верит. Потому что Ю не оставил ему выбора. Губы Кихена мягкие, нежные, Хенвон с трепетом в сердце сжимает их. Он не знает, целуется ли хорошо или плохо, просто теперь он точно уверен в том, что его чувства, копившиеся в груди нашли полноценный выход. Он почти плачет в этой своей первой влюбленности, его всего трясет от перенапряжения, от страха, что это шутка. Ему не хочется отпускать Ю и просыпаться. Но он забывает дышать. Он не хочет вдыхать через нос, чтобы ни в коем случае не нарушить это молчание и момент, но забывает, что так воздух очень скоро кончится. Приходится отстраниться. Че дышит так, словно только что пробежал марафон. Его щеки пылают, кажется, что даже веки это делают. Тело бьет не успокаивающейся мелкой дрожью. А Кихен все продолжает держать его за руку, ловить эту мелкую изморось в его теле. — Я… — и вот Хенвон вновь запинается, бегает глазами по округе, чувствует, словно вслед за ярким и безумным подъемом, его окунает в страхи и холод этим молчанием между ними. — Это не шутка? Кихен, правда, если ты пошутил, я… Я не знаю, что мне делать, — едва выговаривает он, сжимая чужие пальцы в своих крепко, чтобы не дать уйти или убежать от ответа. — Я не знаю, — теперь Кихен теряется. Слова ему даются также тяжело, как и самому Че. — Я просто… Я как подумал, что не увижу тебя больше… Я не хочу этого. Поэтому просто будь моим, — проговаривает тот и Хенвон рассыпается на мелкие атомы. — Откуда он вообще все это знает?! Кихен, попробуй ты! — Мои силы не работают против него! — Позови его!***
Это были самые счастливые месяцы, которые только Хенвон мог себе представить. Че уже давно не чувствовал себя настолько окрыленным. Хотя нет, он не чувствовал себя таким никогда. За спиной, словно выросли невидимые крылья, которые помогали справиться со всем — тяжелые пробуждения ли, нудные уроки ли, куча невыполненной домашней работы или дни уборки школы — все это теряло свою тяжесть, пока рядом стоял Кихен. Никто не знал, никому и не нужно было знать. Для остальных они оба играли ту роль, к которой все давно привыкли, но за ней таилось то глубокое и почти сакральное, чем не хотелось делиться, не хотелось показывать и отпускать из плотно переплетенных ладоней. Их вылазки в город, прогулки по вечерам по территории кампуса, слепое обожание, стоило лишь задержаться взглядом чуть дольше, и, конечно же, поцелуи: на крыше школы, общежития, в парке, музыкальном классе, или совсем по утру, пока никто еще не пришел. Зато пришли Хенвон и Кихен. Время летело. Лето сменила осень, осень забрала зеленые краски с листьев, с обеих сторон окрашивая в коричнево-красные оттенки. Хенвон любил осень. В ней всегда было что-то душевное, мистическое, что напитывало его утра тем самым тяжелым и медлительным, заставляло больше думать, смотря на серое пасмурное небо. Он все чаще начал задумываться о том, как правильно поступить, как найти последний пазл в головоломке? Он любил Кихена, бесконечно сильно, настолько, что казалось, будто умрет, если не дотронется до него хотя бы десять раз за день. И он не хотел, чтобы это когда-то кончалось. Но также сильно он не хотел терять самого себя. Странно, ему так мало лет, а он уже об этом думает. Думает о том, что всего через каких-то полтора года ему нужно будет делать свой выбор и, либо остаться в этом месте, либо переводиться в другое. Это заставляло нервничать, брать все, что можно из того, что есть сейчас. И Кихен это тоже видел. Смотрел на него так, словно понимает и при этом всем сердцем надеется, что Че останется с ним. Нет, он никогда не мешал. Он мог просить, но просил всегда в шутку, не вешая бремени ответственности, спрашивал, принимал любой ответ. Но Хенвон понимал, зачем он это делает. И от этого становилось больнее. — Я тут слышал об одном месте, — внезапно проговорил Ю. Они, как обычно, сидели в пустующем классе музыки. Вместе учили то, что недавно написал Хенвон, смеялись, радовались тому, что в итоге обозвали: «внутришкольными свиданиями». Вообще разговор был совсем о другом. Че даже слегка растерялся, когда вместо ожидаемого: «Давай сегодня поужинаем в общежитии», услышал такой перевод темы. Как-то не больно свойственно для Кихена. — О каком? — он подставил под голову руку, уперевшись о крышку фортепиано и скользнув заинтересованным взглядом по лицу своего парня. За это прошедшее время Ю похорошел. Че было сложно это описать, он любил его любым, но сейчас Кихен словно начал в два раза тщательнее следить за собой, даже питаться начал более правильно, то и дело готовя для них обоих ужины. Надо же, Че даже не ожидал, что обзаведется женушкой в свои четырнадцать. И тем более не ожидал, что кто-то из его ровесников будет настолько хозяйственным. Хотя возможно все это было потому что он так воспитывался? Что для самого Ю эта школа не привнесла в жизнь ничего нового? Как-то Кихен рассказывал о своей семье. Мама — политик, которая вечно пропадает на работе, отец — прокурор, и его также дома просто не бывает. Он всегда был один, исключая время, проведенное с друзьями или с няней до лет десяти. Как говорил Ю, его все равно любят и ценят, радуются хорошим оценкам, но вот самому Че было от этого грустно. Он не представлял то, насколько это холодное место, куда ты приходишь, и где тебя не встречает мать, где не ужинают все за одним большим столом, и не устраивают вылазки на выходных в интересные и веселые места. Хотя, конечно, с появлением сестры большая часть внимания ушла к ней, но Хенвон не обижался. Ему вдоволь хватило этой заботы, и теперь было время играть старшего брата. По крайней мере в момент, когда он возвращался домой. — Одноклассники рассказывали, что тут неподалеку есть центр, где проводят опыты над людьми, — с легкой улыбкой проговорил Ю, и Че буквально всем своим телом почувствовал недоброе. — Что скажешь, хочешь устроить проверку на пугливость? — Кихен-и, ты же знаешь, что меня пугает буквально все. Тебе даже соревноваться со мной не надо, чтобы это понять, — заныл парень, дуя губы, словно от обиды, но в итоге получил лишь ладонь, задорно треплющую его волосы. — Да ладно, Хенвон, составь мне компанию. Поверь, я тебя защищу от всех страшных призраков и демонов, — клятвенно ударил себя в грудь Кихен, посмеявшись с излишней собственной претенциозности. — Кто еще кого тут защищает?! — возмутился такому вот успокоению парень, перехватывая руку возлюбленного. — Я сам тебя вытащу откуда угодно! — Вот видишь. Мы просто зайдем, осмотримся и выйдем. А ты если что, используешь свою… Хотя нет, давай оставим это на крайний вариант… — взгляд Кихена сделался более задумчивым. — Что? Почему? — Я же тогда ничего не запомню! — выдохнул школьник, складывая руки на груди. — А мне интересно проверить, правда ли это. Хенвон тяжело выдохнул, понимая, что просто не может отказать Ю, особенно, когда у него так горят глаза. Видимо, действительно придется полагаться только на его силу в этот раз. Но если честно, Че не был так уж против такого похода ради разнообразия. Да и если его начнут преследовать кошмары, это будет очередным поводом прийти на ночь к Кихену, или позвать его к себе. Конечно, каким-то образом через смущение и горящие щеки, они еще летом успели обговорить, что пока что отложат более взрослые темы до момента, когда хоть кто-то сможет придумать, как заказать или купить все нужное, но все же тепло от объятий перед сном вряд ли что-то сможет заменить. На том и решили. Нашли обоюдную выгоду: Хенвон идет с Кихеном в это странное место (хотя он очень сомневался, что опыты над людьми бы проводили рядом с местом, где огромное количество супергероев), а Кихен за это остается с ночевкой у Хенвона. День Икс настал в пятницу вечером. Тогда же они, как самые умные подростки, насмотревшиеся боевиков, надели на себя школьную спортивную форму, закрывая ту сверху черными водолазками и спортивными штанами. Невольно, но перед выходом Че даже поежился от того, как странно выглядит. Но раз они оба будут в таком виде, решил не усложнять им миссию своими вспышками хорошего вкуса и надел только шапку сверху, чтобы как-то вытянуть эту около деревенскую модель. Стоило ли говорить, что Кихен даже успел посмеяться с того, как его парень вместо нелепого, стал еще более нелепым. — Мне все еще не нравится эта идея, — честно выдохнул Хенвон, когда они пробрались к самому дальнему крылу школы. За забором находилось поле. Обычный пустырь, на котором единственное что было — это городские недостройки. Конечно о них ходило много легенд. Где-то говорилось, что не выдерживающие обучения школьники залезают на крыши старых домов и прыгают с них, где-то, что там умерло несколько сотен людей, когда напал очередной злодей, и теперь они ходят меж пустующих многоэтажек призраками. Хенвон же, как человек, в целом подверженный логике, подумав, решил, что этот район когда-то не стали достраивать из-за низкой защиты барьера и непосредственной близости к взрывоопасным детям. А сейчас просто эту землю тяжело стало продать из-за прошедшего времени. И Че честно хотел, чтобы так оно и было. Потому что искать с фонариками лаз в стене, о котором Ю у кого-то выведал, и смотреть вдаль на темные силуэты домов — уже мало приятного. — Не бойся, я с тобой, — пыхтя над проверкой земли, прокомментировал Кихен, в конце концов выпрямляясь. — Нашел, — с чувством выполненного долга он кивнул и первым полез в неприметную дырку, загороженную кустами. — От кого ты только узнал об этом лазе, — в полголоса удивился Че, после чего последовал за своим партнером по преступлению. А перед ним точно был его Кихен? Ну нет, конечно он парень любопытный, Хенвон порой его просто упускал из виду, как только Ю в городе, или в школе находил для себя что-то интересное, но такое грубое нарушение правил… Это не было в его стиле. Поссориться перед преподавателем — это одно, а вот пробраться на запретную территорию — уже другое. Им ведь даже учителя наставляли никогда не пробираться в этот район, даже полицией грозились. — Мне старшие подсказали за символический бутерброд, — хмыкнул парень в ответ и отряхнулся. — Ну вот, опять стирать придется. — А мое постираешь? — влез под руку Че, едва протискиваясь в эту дырку. Вот уж точно не так он себе представлял свой первый раз. — Сам стирай, — цыкнул Кихен и, как ни в чем не бывало, поплелся дальше. К слову, Хенвону еще не приходилось задаваться вопросом, почему на земле тут ничего не росло. Больше походило не на заброшенный пустырь на окраине, а на какие-то земляные дюны. Идти, к счастью, было не так уж далеко. Всего метров триста, и вот их уже встречают многочисленные тени балок, бетона, расползающиеся в разные стороны от фонариков. И если до этого Че еще пытался сохранить какой-то боевой настрой, то теперь первым взял за руку Кихена, почти вешаясь на него. — Поговаривают, что тут даже есть призраки, — подбросил дров в костер страхов Кихен, но все же сжал чужую руку крепче. — Хотел бы сказать, чтобы ты не терялся, но вряд ли сложно будет вычислить кричащего парня, — посмеялся тот, чем вызвал ярое возмущение в глазах своего возлюбленного. — Мне вот что-то совсем не смешно, — почти обиженно произнес Че, чувствуя, как ледянеют пальцы: не то от страха, не то от холода. — Что мы вообще ищем? — По истории, в том доме, — Кихен указал на трехэтажное длинное дание, расплывающееся в серости и темноте окружения. — есть подвал, а в нем тайный проход. Надо проверить. — Может все же не надо, — заныл Хенвон, замирая перед приближающемуся к ним входу. В голове неприятно давило от напряжения. Может все же получится успокоить своего неугомонного парня, решившего найти им приключений на пятую точку? Хенвон надеялся, что Кихен даже не будет думать о том, чтобы после вот такой вот прогулки отойти от него хоть на шаг в течении выходных. А еще он обязан будет приготовить что-нибудь, потому что Че чувствовал себя так, словно за такую отвагу его должна будет наградить жизнь. — Ну давай, чего ты замер, — выдохнул Ю, после чего развернулся, обхватывая ладонями щеки Хенвона. — Если хочешь, можешь вернуться… — Я тебя тут одного не оставлю! — не успел Кихен договорить, как Че уже засопротивлялся такому решению. Кихен — его ценность. Разве же он мог его отпустить одного в настолько жуткое место? Какой из него вообще тогда парень? Внезапно Ю приблизился. Поцелуй случился словно случайно, заставляя сердце тихо замереть перед этим наплывом тепла на губах. И этот парень, этот Кихен, он правда был жесток. Отобрал эту конфету у Хенвона так быстро, что он даже не успел осознать произошедшего. Только остаточное касание отогревало, и вместе с тем осталось тлеть просьбой о большем. — Вот так, успокоился? А теперь пошли, — ладонь Кихена задержалась на шапке, мягко массируя макушку, заставляя Че почувствовать себя так, словно он тут был младшим не на несколько месяцев, а на несколько лет. — Мне же уже не девять, — отмахнулся от такой заботы Хенвон, первым разворачиваясь в сторону темного и устрашающего входа. — Так ты совсем взрослый мальчик? — засмеялся Кихен позади, крайне быстро нагоняя своего напарника по преступлению. Иногда Хенвону сложно было понять, как вообще так произошло, что вот эта вот заноза стала той, которую он собрался охранять и беречь до конца жизни. Но стоило отдать должное, если не короткий поцелуй, то легкое раздражение, оставшееся после слов Кихена, придало Че толику уверенности на безумный поступок, и он вошел внутрь. Свет фонаря заскользил по пыльному полу, по пустым проемам окон, по брошенным пакетам с цементом и кирпичом. Все выглядело так, словно рабочие ушли со своих мест не раздумывая. Это несколько пугало и настораживало. Хотя, на стенах все равно были несколько росписей и чьи-то неаккуратные граффити. Вообще этот заброшенный район, при дневном бы свете, не выглядел настолько заброшенным. Признаки его посещения определенно были, вот только в данную секунду Че это не очень сильно радовало. Он так и замер на пороге, пытаясь пересилить себя, чтобы сделать шаг в пустоту. — Хочешь за руку возьму? — протиснувшись между ним и стеной, Кихен, как обычно, ехидно улыбнулся, но, в прочем, в его глазах это ехидство выглядело совсем не искренне. — Хочу, — выдохнул в конце концов Хенвон, первым перехватывая ладонь Ю, чувствуя, как тот тут же сжимает пальцы посильнее. Это ощущение заземляло, помогало не надумывать себе лишнего, хотя и не оказалось таким уж идеальным лекарством. Морозец все равно пробегался по коже от плохого предчувствия, от пыльного воздуха, или резкого ночного похолодания. Кто-то ведь когда-то говорил, что такая смена температур — это верный знак присутствия призраков. — Так что мы ищем? — Вход в подвал, — Кихен провел их еще немного внутрь и обвел все глазами. — Мне сказали, что это где-то в середине здания. — Так все же, кто тебе рассказал об этом? В отличии от Ю, которого, кажется, совсем ничего не пугало и не смущало, Хенвон двигался осторожно. Где-то даже нарочно замедлялся, чтобы своей настойчивостью к изучению нового Кихен не повалил какие-нибудь криво стоящие железные трубы. Было бы очень громко. А громкие звуки в таком месте — вполне можно воспринимать, как скример из фильмов ужасов. — Да так, знакомый один, — отмахнулся Кихен, чем еще раз ввел Хенвона в ступор. В прямом смысле. — Нет, погоди, — выдохнул Че, останавливаясь, заставляя Ю замереть вслед за ним, и повернутся к нему лицом. — Кто именно? — Ну… Это же не важно, правда? Мы уже здесь, — нахмурился парень, вглядываясь в лицо своего парня, который же в свою очередь испытал чувство, сродни чего-то паранормального. Когда в последний раз Кихен от него что-то утаивал? Нет, конечно моменты были, но они были так давно, что Хенвон и думать о них забыл. Кихен скорее из тех, кто бросит информацию в лицо, а потом с пеной у рта будет доказывать, что все в порядке. — Мне важно, а вдруг… Вдруг тебя или меня, или нас хотя подставить? — тут же накрутил свои мысли Че, заставляя Ю нахмуриться только больше. — Да брось, подставить? Тем что мы забрались ночью туда, где даже охрана ходит раз в день? — Кихен, я правда… — Хенвон хотел было что-то сказать, но Кихен уже потащил его дальше. — Мы просто заглянем и уйдем, ничего больше, к тому же, — он вытянул руку. — Вон та дверь наша. Впереди показался подвальный люк. Да. Вот так просто расположенный прямо по центру самой центральной комнаты, до которой они дошли. Нравилось это Че все меньше и меньше. К тому же, подсветив фонариком темное железо, он понял, что на нем уже были чьи-то достаточно свежие отпечатки, если так это вообще можно было назвать. На люке было неприлично мало пыли, что слишком бросалось в глаза гипернастороженному и анализирующему состоянию Хенвона. — Кихен, мы делаем что-то не то, — попытался еще раз запротестовать Че, но, внезапно, Ю отпустил его руку, первым убегая вперед. Оставшись без тепла, и без поддержки, парень почувствовал, словно его окатывает волной страхов, но он просто стоял. Тело охолодело, а он стоял и смотрел на то, как Ю начал возиться с крышкой. Та поддалась неохотно, с показательным скрипом, резанувшим по ушам в тишине, но вслед за открытием, прямо по полу заскользил яркий свет, почти слепящий в этой темноте ночи. Че подошел ближе всего на пару шагов и позволил себе заглянуть внутрь. Там действительно была лестница. Белая, обложенная не то кафелем, не то мрамором, ведущая прямо вниз. Это место явно было хорошо вымыто, по сравнению со всем остальным, что только сильнее навевало на мысли, что что-то тут все же не чисто. От мистики как-то, через весь свой ужас перед невидимым присутствием, Хенвон еще мог как-то откреститься, но то что он видел — было рук человека. Здесь явно были люди кроме них. И, судя по месту, они точно не хотели, чтобы кто-то вот так проникал в их помещение. — Кихен… — шепотом позвал возлюбленного Че. — Умоляю тебя, давай уйдем отсюда. Это уже не шутки. Что если это действительно какая-то правительственная лаборатория. — Да, сейчас уйдем, — хмыкнул Ю, поднимаясь на ноги с корточек и оборачиваясь в сторону Хенвона. Что-то было не так. Еще сильнее, еще раздражительнее для этого предчувствия, для считывания атмосферы. Кихен протянул руку, а Хенвон позволил ее взять, но правда в том, что, возможно, он не хотел этого делать. Во взгляде Ю проскользнуло что-то пугающе-холодное, пугающе-злое, что-то, что Че еще никогда не приходилось видеть. И это было еще страшнее. Страшнее, потому что близкий, любимый до дрожи в теле человек, сейчас не выглядел как тот, кого Хенвон знал. Его волосы лежали в беспорядке, его глаза смотрели на него и не на него одновременно. Он улыбался. Черт возьми, в этой всей ситуации, во всем… — Думаешь, что я действительно тебя люблю? — холодный голос, без толики чувств, только оголенная отточенная, словно годами, ненависть. Она ударила обухом по голове, резануло по сердцу, но Хенвон не понял. Он не мог осознать. — Ч-что? Кихен? Что ты имеешь ввиду? — спросил парень, чувствуя, как медленно, но верно, мороз ночи пробирается под его одежду, под его кожу, прямо к костям. Он хотел убежать. Ему срочно нужно было это сделать. Он не хотел слышать ответ, не хотел и не мог поверить в то, что это не дурной сон, а реальность. Но реальность была жестока. Его резко дернули за руку. Хенвон оступившись о собственные ноги, почувствовал, как земля под ним исчезла. В нос ударил запах спирта, яркий свет. Один удар, второй, третий, — он смог закрыть голову, чувствуя, как тело кубарем скатывается по лестнице вниз. Его спина болела, ладони жгло от содранной кожи, плечо, вероятно, вывихнутое, уперлось в холодный пол. Но это было не больно. Это не имело никакого с равнения с пониманием, что только что сделал Кихен. Он бросил его. Бросил прямо вниз. Притворялся. Играл свои чувства целых полгода, а Хенвон… А Хенвон как дурак верил. Верил в то, что его любовь взаимно, что это взаимное счастье, к котому он так стремился, которое хотел дарить Ю каждый день вместе с собой. Оставаться с ним до конца жизни, видеть, как он становится героем, как спасает людей, как потом возвращается домой и обнимает его, как они… В уши ударила сирена. Округа вмиг залилась красным цветом, словно кто-то специально облил все вокруг кровью. Не той, которая была густой темной, нет, той, что была свежей и яркой. В ушах стучало сердце — от боли, от страха, от нарастающей вместе с сиреной паники, от того, как холодно Кихен усмехается и кидает крышку люка, отрезая возможность выбраться для Че. Сознание мутилось. Картинка расплывалась. Вдали уже слышался топот шагов, но это был слишком болезненный удар, слишком открытый перелом и слишком глубокая рана, чтобы Хенвон мог поняться. Его душило, выворачивало, пока сознание все еще не могло до конца поверить в эту красивую ложь, которой он жил. — Ненавижу… — только и смог прошептать Че, сжимая одежду прямо на груди, пока какие-то люди кричали вокруг, пытались его поднять. От их белых халатов тошнило, также, как и от любого присутствия. — Хенвон! Приди в себя наконец!***
Словно через толщу глубокой и темной воды, Хенвон выплыл. Он глубоко вздохнул, чувствуя, как сердце болит, как ноет все его тело, как конечности едва слушаются, а по лицу скатываются теплые красные капли. Все было также, как когда он вернулся на четырнадцать лет назад: в голове туман, картинка прояснялась перед глазами слишком долго, он не осознавал и не понимал. Он все еще находился в том подвале, в той лаборатории, все еще чувствовал эту удушающую боль предательства, чувствовал, как рана на сердце кровоточит так, что из груди вырвался только истошный хрип. Че упал на колени, хватаясь за грудь, пока перед глазами наконец предстали лица всех его друзей. Удивительная компания: Хосок, Минхек, волк, которым явно был Чангюн, и Кихен. Смотрел на него так, словно ожидал чего-то, словно у него перед глазами вся жизнь пролетела, словно Хенвон все же имел какую-то ценность. Не важно окружение. Ничего не важно. Даже не важно то, что произошло, и почему все эти воспоминания вернулись к нему в полном своем объеме. — Эй! Ты чего расселся! — крикнул кто-то сзади. Незнакомый голос. Совершенно не знакомый, и такой же пустой для парня, как и все вокруг происходящее. По щекам скользнули слезы. Эта боль была слишком невыносимой, слишком тяжелой, слишком нерациональной, чтобы быстро найти оправдания, объяснения и понять ситуацию. Она вырывалась из груди почти криком. Если бы только грудь не давило так сильно, то Че несомненно бы закричал. Но пока что он ничего не мог. — Хенвон! Кихен бросился навстречу. Хенвон видел, как он приближается, видел, как его лицо становится ближе, чувствовал, как его теплые руки, которые некогда отпустили его, скинули в эту стирильно-белую бездну, оказываются на его плечах. — Отойди от меня! — изо всех оставшихся сил выкрикнул Че, явно пугая Ю этим. Тот отскочил от него, как от бомбы, таймер на которой выходил через пару секунд. Невыносимо. Его присутствие просто было невыносимо. Пусть он уйдет. Пусть оставит его голову хотя бы на день, когда эта подобравшаяся к горлу истерика пройдет. Че даже не мог осознать, что сейчас находился в теле восемнадцатилетнего школьника с мышлением тридцати четырех летнего мужчины. Он чувствовал себя на те далекие четырнадцать лет, когда не было логики, когда чувства перевешивали любой здравый рассудок. — Странно, — сзади раздались шаги. — Ты должен был оказаться в собственном рае, но, в принципе, осечки неизбежны, — резко чья то рука схватила за волосы и бросила прямо лицом в бетонный пол. У Хенвона не было сил бороться. Новый удар никак не навредил ему, даже если щеку зажгло от сотни впечатавшихся в нее песчинок и резкого укола в виске. Слезы продолжали скатываться по щекам, а ноги сами подтянулись к животу. Хотелось домой. Просто уйти. Напиться до беспамятства. Все что угодно, но только не эти непонятные разборки, о которых Че вновь не имел ни малейшего понятия. — Эти дети тоже неплохи, кто бы знал, что тот, кого мы украдем, управляет временем, — уже более знакомый голос появился в поле зрения вместе с щупальцами, резко ударившими прямо в сторону стоящей группы школьников. Хосок схватил Кихена за руку, перенося их в сторону, Чангюн схватил в пасть школьный пиджак Минхека, отпрыгивая с ним подальше. Парни выглядели запыхавшимися, словно вели бой уже не первые десять минут. И не трудно догадаться с кем они сражались. Опять. Это произошло опять. Хенвон буквально ненавидел себя за то, что его телом, его разумом снова начали управлять, но не мог сейчас перемотать время и вернуть все к тому моменту, с которого он начинал. Не только потому что сейчас его силы оказались на пределе, но и потому что единственное, что он помнил — это те месяца, когда они с Кихеном были вместе, тот момент, из-за которого он прямо сейчас выглядел настолько жалко и разбито. — Смотри те-ка, увернулись, — хмыкнул мужчина, снова бросивший свои мерзкие отростки в бой. — Босс, вы этого почините? — Да, дай мне время, — шаги снова раздались за спиной и Хенвону потребовалось какое-то невозможное усилие над своим телом, чтобы наконец обернуться в его сторону и встретиться лицом к лицу с тем, кто вернул ему все утраченное. Кто забрался в голову и поковырялся в ней так, как не ковырялся, возможно, их главный враг. Это был невысокий и даже полноватый мужчина в длинном синем пальто — совершенно нелепый, с едва заметной залысиной на сальных волосах, глазами, больше напоминавшими бусинки и лицом, которое словно говорило, что держит все под контролем. Забавно. До чего же смешно, что в это время злодеи были именно такими. Не те вывески с билбордов, обещающие горы денег за пару часов работы. — Давай-ка тебя еще раз починим, — проговорил тот, присаживаясь рядом, пока Че тщетно пытался отползти от обидчика. Его рука была так близко. Секунда-другая, и Хенвон точно почувствует ее на своем лице. Даже стараться было бесполезно, его тело полностью выдохлось, как выдохлись и эмоции. Но как же это мерзко. Ко всему прочему чувствовать прикосновение этой неприятной ладони, этой руки, снова оказываться в этом кошмаре под названием: «Он должен был попасть в рай». Резкий грохот заставил обернуться всех. Двери широкого и совершенно пустого склада слетели с петель от удара хлыста, пришедшегося по ним. Внутрь забежали трое — директор, учительница Чон и учитель Ли. Их лица были искажены от гнева, вместе сними внутрь ворвался уличный порыв ветра, в котором пока что едва слышно проглядывались звуки подъезжающих полицейских машин. — Всем выйти отсюда! — взревел женский голос, не просто приказывающий, а не оставляющий ученикам выбора. Даже Че попытался было встать, но только и смог, что перевалиться на руки…
Примечания:
Я честно держалась до назначенной главы, но желание милашеств и поцелуев пересилило ахахах
