Frail Time

      Сидя на краю кареты скорой помощи, Хенвон упирал взгляд в землю под его ногами. Резко стало слишком много людей вокруг: полиция, учителя, ученики, врачи. Их было так много, и так невовремя. Голова кружилась, тело, использованное чужой силой на максимум, болело. В мыслях — полнейший хаос, из которого выбраться не получалось. Че помнил, как Хосок когда-то в будущем ему скажет: «Постарайся вздохнуть поглубже и найти позитивное в ситуации». И какой-то период времени герой этим даже пользовался, пусть даже если начинал совершенно нелепо рассматривать ближайший летний цветочек после массовой резни. Совсем безумно, совсем неправильно, но массовая резня, как ни странно, никак не сопоставлялась с тем, что прямо сейчас резало в душе.       Ему удалось успокоиться, это правда. Истерика прошла, не то сама, не то из-за укола, который Хенвону сделали добрые люди в синей форме. Из-за них теперь ничего не попадалось взгляду, и из-за них Че сидел, как под толщей воды, вспоминая свой «рай», который в итоге обернулся адом. Кихен. Кихен. Кихен. Поднять на него глаз не выходило, хотя парень прекрасно чувствовал то, каким взглядом и откуда на него смотрит Ю. Он переживает, не понимает, наверное, еще и считает, что вот сейчас Хенвон снова слетит с катушек и начнет размахивать кулаками. Рациональность говорила: «Тогда все началось, тогда он впервые оказался под чьей-то властью», а чувствительность, эта ненавистная Хенвоном внутренняя сентиментальность выла белугой. Каждую секунду, когда воспоминания пробегали в голове, хотелось расплакаться. То теплое и далекое, то, что, как оказалось, было между ними с Кихеном, оно пробегало мурашками по телу от желания еще раз просто оказаться настолько же рядом с ним, но вместе с тем рвало грудь от мысли, что в итоге все закончится также. Кто-то снова заставит страдать его, или же Кихена. — Хенвон, как ты? — учитель Ли присел рядом, заставляя саркастично усмехнуться. — Мне не до психологической поддержки, — ответил Че, только сильнее закутываясь в плед, который ему дали медики. На самом деле было не так уж и холодно, но теперь этот отрезок ткани был, словно домик у улитки, в который можно было завернуться в любой момент, когда почувствуешь себя слишком некомфортно. — Ты пережил действительно большое потрясение, — выдохнул мужчина, поправляя свой пучок на голове, прежде чем ударить ладонями по коленям. — Если не хочешь говорить сейчас, все в порядке, но ты должен знать, что можешь в любой момент обратиться ко мне, — улыбнулся он в той поддержке, от которой, Хенвон все же не смог бы отказаться. — Хорошо, если в этом будет нужда, приду, — ответил парень, поднимая взгляд от асфальта, но не на собеседника, а на Кихена.       Тот стоял возле одной из полицейских машин, куда посадили пойманных преступников. Рядом с ним стояла учительница Чон, недовольно бросающая взгляд на следователя, который, в свою очередь, записывал показания Ю. Тот был увлечен, говорил с чуть хмурыми бровями, ярко жестикулировал, выглядел немного усталым и помятым после этой битвы, но в целом — был в порядке. На душе все равно цвело — не обычными полевыми ромашками, а красными розами с острыми длинными шипами. Против воли Хенвона, против пережитой травмы, против всего, чего бы ни было между ними, — эти цветы распускались где-то глубоко и сковывали дыхание. Тяжелое осознание того, что, должно быть, даже эти чувства кто-то просто заблокировал в голове, подошло слишком стремительно. На сколько же на самом деле была извращена вся его жизнь? Что бы было, если бы не эта школа? Что бы было, если бы он не пошел в герои? Стал бы Кихен вообще злодеем в таком случае? И, может быть, даже в личной жизни все не было бы так тухло и неопределенно… А ведь он взрослый человек, если не полноценная семья, то Че уже давно хотел просто кого-то, кто сможет оставаться рядом. Он тосковал, хоть и скрывал это всегда отлично, даже от самого себя. Разовые связи, разовые свидания, разовые отношения.       «Может быть поэтому у меня и в будущем ничего не получалось?» — спросил сам себя Хенвон, не в силах оторвать взгляда от Кихена. Пока тот не смотрел, пока не заставлял голосом или взглядом вспоминать вновь и вновь, бередить рану, Че думал о том, что Ю вырос действительно красивым парнем. Даже обидно, что этот чуть пухлый мальчишка в итоге превратился в кого-то настолько тонкого и угловатого, но все еще удивительно притягательного. Хенвону ведь так нравилось мять его за щеки. Сейчас, наверное, тоже бы понравилось, если бы он только смог позволить себе это сделать. — Он рванул сюда сразу после того, как произошел взрыв. Нашел дорогу по оставленной слизи, — выдохнул психолог, сидящий рядом с Хенвоном. Тот сложил руки в замок перед собой, слегка постукивая по краю машины. — И остальные тоже. Честно говоря, я был обескуражен тем, что директор решил именно меня взять с собой. — Я тоже обескуражен этим решением, — хмыкнул Че, не представляя хода мысли их самого статного и уважаемого в школе мужчины. Хотя, может он уже предсказал то, что кому-то точно потребуется разговор после случившегося. Или же, что еще более банально, ему нужен был кто-то, кто выведет пострадавших. Просто лишние руки в помощь. — Мы созвонились с твоими родителями. Твоя мать сказала, что подъедет через минут пятнадцать и заберет. Ты выиграл джекпот, — усмехнулся мужчина. — Неделя отдыха дома. Неплохо же? — Я бы не назвал случившееся джекпотом, — выдохнул в ответ Хенвон, прижимаясь виском к металлу машины, чтобы мысли перестали уплывать от него из-за успокоительных.       Значит у него будет неделя. Неделя на то, чтобы переварить весь тот кошмар, который он вспомнил, разобраться с бурей, которая бушевала в сердце, и понять, что ему делать. Ведь теперь, зная, видя свои чувства, насколько тяжело станет видеть и то, как Кихен улыбается рядом с Хосоком, смеется рядом с ним, хочет встречаться с ним? Ревность. несмотря на тот бесчеловечный поступок Ю, ревность прокралась в мысли. Даже не так. Она была с ним всегда, просто Хенвон этого не осознавал, отрицал, был слеп из-за наложенной кем-то другим на него повязки. До дрожи и до тупой боли это чувство заставляло сжиматься легкие. Словно он в чем-то проиграл. В том, в чем ни в коем случае нельзя было.       Че снова опустил взгляд. Смех да и только. Он взрослый тридцати четырехлетний мужчина, который застрял в теле восемнадцатилетнего школьника, и испытывает чувства к такому же школьнику, который в будущем будет убивать его из раза в раз все более изощренно и пугающе. В пору снимать фильм по этой истории, или писать книги, но никак не проживать. Разве же жизнь Хенвона и так не была достаточно сложной? Для чего судьба подкинула ему еще и это испытание? Хотелось бы получить ответ, вот только он и сам знал, что ответа нет. В целом, если говорить прямо, смысла в жизни тоже нет. Это люди придумывают его себе, чтобы не понимать и отрицать, насколько же мал их личный мирок в объеме всей вселенной. — Хенвон, ты в порядке? — как-то потеряв из фокуса всех, кроме Кихена, Че даже едва заметно дернулся от внезапного появления Минхека. — Я как узнал, что тебя похитили, думал, что поседею, — выдохнул Ли. — Правда, дрался ты, как монстр. Я вообще не думал, что мы выйдем оттуда живыми. — Дрался? — переспросил парень, поднимая взгляд на своего друга, которого, видимо, первым отпустили после допроса. А ведь если так подумать, Хенвон даже забыл, что это действительно было. Для него перед глазами стояло его прошлое, пока перед глазами остальных, вероятно, слетевший с катушек и почему-то очень способный боец. Удивительно, что выстояли, хотя, может быть просто такие человеческие куклы не были идеальными? — Я даже приемов таких не знаю! Ты так красиво перехватил мой удар, что я чуть не прослезился, — наигранно всхлипнул Ли, заставляя все же легкую улыбку проскочить на лице.       Вот за это Хенвон его и любил. Иногда, когда было плохо настолько, насколько только возможно, Минхек мог оказаться рядом и, не давя, не задавая вопросов, просто поднять настроение. Заставить вдохнуть в грудь воздуха настоящего времени, а не затхлых мыслей. — Не придумывай, — хмыкнул Че, снова прикрывая глаза. — Но почему ты пошел? Ты же не любишь Кихена? — Зато я люблю тебя, — подергал бровями тот в ответ, заставляя еще раз усмехнуться, и уронить еще один мешок песка с метафорического воздушного шара. — А вот и не смейся. Да и в последнее время, вы же с ним стали друзьями. Не понимаю, что случилось, но раз ты дружишь с ним, то и мне стоит как-то попробовать. — В этом нет необходимости. Если ты не хочешь, то не обязан, — покачал головой Хенвон.       «Видимо, действие силы этого человека и правда имеет свойство заканчиваться,» — пронеслось в голове Че, потому как нынешние высказывания Минхека явно отличались от тех, которые Хенвону приходилось выслушивать еще два дня назад. А может быть была виновата дальность действия? Сложно было понять, каким образом работает чужая сила по управлению мыслями и эмоциями. Какие-то пробелы в ней точно должны были быть, но проблема в том, что они могли быть абсолютно любыми. От: «Я не съел с утра соленый огурец», до: «Он, запнулся, упал и проснулся». Вполне возможно, что вычислить преступника все еще было легче, чем найти как справиться с этой силой. — Вижу, что вы наконец-то начали мириться, — улыбнулся учитель Ли, тактично не встревающий до этого в разговор друзей. — Неужели школьная банда распалась? — посмеялся мужчина, заставляя только долго выдохнуть. — С чего бы? Мы все еще такая же банда! — упер руки в бока Минхек. — Очень громко, — чуть нахмурив брови, признался Че, пережидая укол острой боли. Иногда конечно этого его друга заносило на децибелах, но что поделать. — Ой, прости, — тут же понизил громкость Ли, оборачиваясь в какую-то сторону. — Там Чангюн с Хосоком освободились. Кихена что-то долго не отпускают, — деловито прокомментировал положение дел парень. — Можешь сказать им, что поговорим в школе? Я слишком устал, — Хенвон снова прикрыл глаза, стараясь отгородиться от всего, что сейчас могло его вывести на новую истерику и усталость.       Нехорошо? Конечно нехорошо вот так уезжать после того, как тебя буквально вытащили из плена твои друзья. Но сил не было. Ни на поддержку, ни на то, чтобы пересекаться взглядами с Хосоком или Кихеном, хотя вопреки подобной логике, с Чангюном и Минхеком он успел перекинуться парой фраз перед своим отъездом. Так что Хенвон просто дождался свою мать, сел в машину, и уже из окна помахал ребятам на прощание. Разберется он с ними позже. Для начала нужно было успокоить разволновавшуюся маму, которая всем своим видом говорила о том, что просто так это не оставит. Стребует со школы все, что только возможно после такой большой выявленной проплешины в защите. — Мам, я в порядке, не волнуйся, — первым подал голос Хенвон, пока они выезжали с парковки перед белым складским зданием.       Краем глазом он заметил, как тонкие женские пальцы в кольцах сжались на руле крепче. Даже гадать не нужно было, чтобы знать, какое сейчас у нее было выражение лица. — Не волноваться? Хенвон, ты пострадал, тебя похитили, я с самого начала говорила твоему отцу, что это была плохая идея, переводить тебя именно в эту школу, — в женском голосе слышалась едва сдерживаемая дрожь. — Они обязаны отвечать за вашу сохранность, а не позволять каким-то непонятным злодеям похищать студентов! — Все ведь обошлось, — не зная, что еще сказать ей, проговорил Че в полголоса. Было между ними что-то общее, эта до последнего сдерживаемая тревога и злость в экстренных ситуациях. — А могло не обойтись. Ты же… Ты… Совсем еще ребенок, — раздался всхлип, резанувший по сердцу сильнее, чем что-либо до этого.       Машина резко завернула в одну из улочек, припарковалась около ближайшего дома, а женщина только гулко выдохнула, прикладываясь лбом к рулю. Она выглядела такой хрупкой. Высокая красавица, истории о которой Хенвон уже выучил наизусть. Его семья долгое время была идеальным примером для всех вокруг. Отец безумно любящий мать, сын с сильной способностью, маленькая сестра, купающаяся в любви. И так бы было и дальше, если бы не случилось то, что случилось.       Юношеский максимализм, черт его дери. Че он тоже не обошел стороной. Он ведь даже не задумывался о том, сколько проблем и боли начал доставлять своим близким, когда решил пойти именно в герои. Конечно, это почет, это бесконечные переписки между родителями, где и отец и мать им хвалились, поддерживали изо всех своих сил, пока, в конце концов, один из злодеев не нашел их, не узнал, чем можно шантажировать восходящую звезду мира суперсил. Об этом времени, возможно, Хенвон никогда не перестанет вспоминать, жалеть, и проклинать свою работу, на чем стоит свет. Ведь потом его семье пришлось уехать из страны, чтобы на них больше не нападали, а он оказался один. Отрезанный от всех, кого любил той сыновской любовью, любовью старшего брата к младшей сестре. И после этого они почти не встречались, создавая только большую пропасть. — Мам, что если я скажу, что собираюсь это бросить? — спросил Че, не выдерживая слез женщины перед ним. Прекрасной высокой женщины, которая держала на своих хрупких плечах весь домашний быт, и при этом оставалась нежной и любящей женой, почти безупречной матерью. «Почти» лишь потому что не бывало идеала в этой стезе. Она тоже порой срывалась, порой плакала и не выдерживала. Но, конечно же, для самого себя, для других, Хенвон всегда убирал это «правильное» уточнение. Потому что для него она была идеальна. — Что? Хенвон-и, ты уверен? — женщина явно оживилась, размазывая слезы на больших глазах рукой, оборачиваясь в сторону сына, который сидел совсем рядом.       Хенвон слегка сжал губы, не в силах смотреть на то, как веки его матери становятся красными от слез, и как она всхлипывает, поддавшись эмоциям. Он больше не подросток, хотя бы по мышлению. Может быть для кого-то это не так, у тех же Хену с Хосоком все было куда проще. В их семьях не было этой четкой связи, безусловной опоры, у них получалось сохранять нужную дистанцию. Но Че не мог, может быть потому что даже сквозь года все еще оставался слишком мягок в душе, и слишком сильно захотел такого же обычного счастья?       Он наклонился вперед, обвивая плечи женщины своими руками, притянул в объятия, слегка погладил короткие лоснящиеся волосы. Утонул в этом домашнем запахе, вызывавшим чувства ностальгии и тоски. Так редко люди в их стране пользовались духами, но его мать пользовалась. И этот цветочный аромат с легкой кислинкой въелся в разум сильнее, чем даже ее образ. — Я пока не уверен, — честно ответил Хенвон. — Но, скорее всего, да, — выдохнул он, продолжая поглаживать хрупкую спину женщины, которая в ответ долго молчала.       Молчала с минуту, чтобы в итоге произнести: — Подумай хорошенько, — она отстранилась в сторону с легким судорожным вздохом. — Если ты станешь героем, непременно добьешься успехов. Мы с твоим отцом в любом случае тебя поддержим, поэтому просто выбирай то, что сам хочешь, — улыбнулась она, но все же было видно, как ее плечи слегка опустились, расслабились, она перестала плакать.       Удивительно, насколько порой матери бывают прозорливыми в предсказаниях судьбы своих детей. Хенвон только улыбнулся. У него и правда была оглушительная карьера, деньги, слава, уважение. Такой жизни позавидовали бы многие. Но удивительно и то, насколько хорошо «там, где нас нет». Как обычные люди мечтали подняться, так Че, к своим тридцати, начал мечтать спуститься. В то время, как Хосок с Хену были теми крутыми героями, которые действительно стремились к справедливости, к борьбе со злом, к чему стремился Хенвон? Ему, в целом, было не так уж это и важно. Он только брал. Брал деньги, брал славу, брал чужое обожание, чтобы возместить утраченное и доказать, что он на своем месте. Под конец своих геройств, он даже начал думать об этом серьезно. О том, что он на своем месте, что другого с ним и не могло случиться.       Но это все еще было страшно.       Хенвон снова пристегнулся. Оставшаяся дорога проходила под легкий диалог о том, чего бы ему хотелось на ужин, а что бы понравилось его сестре. В итоге, сойдясь с матерью на том, что им нужно заесть стресс, приготовить рыбный суп, пожарить говядины и купить пирожных для Хваен. И этот обычный поход в супермаркет был лучше, чем какой-либо другой отдых. Даже если сил уже почти не оставалось, даже если мать успела десять раз спросить, не плохо ли ему, нет, было слишком хорошо. Слишком спокойно. Настолько, что Хенвон даже забыл о том, что произошло в его прошлом, и что случится в будущем.

***

      Первый, второй день отдыха Хенвон честно и без прикрас потратил на то, чтобы просто отоспаться. Он ложился в два часа, вставал в двенадцать, смотрел сериалы, валялся в кровати и просто наслаждался пребыванием в своей просторной и уютной комнате, к которой привык с детства. Хваен в садике, отец на работе, мать встречается с подругой, — все так привычно, а главное — одиночество. Вечером станет снова шумно, но день вновь начал принадлежать ему одному. В мысли Че даже закралась идея о том, чтобы бессовестно сесть родителям на шею и ничего не делать до конца своей жизни. Была такая возможность, но какой бы заманчивой ни была эта идея, он бы никогда не смог так поступить.       В это же время у него появились часы и на то, чтобы хорошенько подумать над тем, что происходит в его жизни. О том, как продолжать искать преступника, и о том, как теперь смотреть Кихену и Хосоку в глаза. Но проблема в том, что мысли ни к чему не приводили. Идей было много, но все они не прошли даже самую легкую проверку логикой. И ведь было в этом что-то неправильное. Че чувствовал себя стесненным рамками собственного сознания. В конце концов ему ведь тридцать четыре, а Кихену всего восемнадцать. Разве это было правильно с моральной точки зрения? Нет, Хенвону вообще никогда не нравились дети, они никогда не имел при себе никаких подобных наклонностей. Но вот сейчас, стоило лишь пережить свои четырнадцать лет почти в режиме реального времени, вспомнить, избавиться от блока, установленного в голове, так все одновременно встало на свои места и разрушилось до основания.       «Я ведь все еще подросток, выгляжу на восемнадцать, мне и есть восемнадцать,» — Хенвон сел на кровати, откладывая в сторону ноутбук, на котором уже шел не первый сезон любимого сериала, который Че так и не сможет пересмотреть полностью, потому как тот еще не вышел до конца. От таких приколов возвращения во времени он, как заядлый киноман, уже давно лез на стену.       «Так дело не пойдет,» — выдохнул Хенвон, после чего поднялся и отошел в сторону, туда, где стояла еще одна гитара. Совсем старая, та, на которой он играл еще до того, как в тринадцать лет получил свой подарок на день рождения от родителей. Просто прямо сейчас нужно было отвлечься.       Потребовался час на то, чтобы полностью реанимировать музыкальный инструмент: помыть, сменить струны, настроить. И вот Че уже напевал про себя под тихую мелодию, которую помнил не он сам, а его пальцы, пока шум в голове начал постепенно утихать. Забавно. До этого Хенвон настраивал свой инструмент, а теперь этот самый инструмент настраивал своего владельца. Можно ли это назвать взаимообменом или сразу симбиотическими отношениями с музыкой?       Час шел за другим. Уже окончательно влившись в этот процесс музыки, парень потерял счет времени, наигрывая ровно до момента, пока и его тело и его эмоции не устали, пока приятная тяжесть не разлилась под кожей, заставляя отложить гитару в сторону и долго выдохнуть. На столе к тому моменту стояла уже третья кружка кофе, открытая пачка чипсов, а также ноутбук, в который приходилось подсматривать, потому что идеальной памятью, к сожалению, Хенвон похвастаться не мог. Он порой забывал даже вещи первой необходимости, что говорить о песнях, которые он почти не вспоминал с того далекого возраста его музыкальной зависимости и до настоящего момента.       Невольно блуждая в этом приятном спокойствии, парень задумался и глянул в сторону шкафа, где стопкой лежали его старые тетради с разными пометками, песнями и остальным. Но прямо сейчас его интересовало только одно — сколько же на самом деле он успел написать, пока был влюблен? Сейчас уже не приходилось сомневаться в том, кто же стал источником вдохновения, что тогда, что сейчас.       Это даже ностальгично, если исключать то колющее и болезненное чувство, которое сдавливало сердце. Ему нельзя. Разум подсказывал, что раз теперь он может осознать и принять эту влюбленность, то теперь сможет и отпустить, просто жить дальше. Разберется с тем, чтобы Кихен с Чангюном не стали злодеями, бросит геройства и будет жить дальше. Тихо, спокойно, так, как изначально и собирался. Но нет, это говорила чистая логика, тот расчет, которому Хенвон редко, когда действительно следовал, тем более, если это не касается напрямую его работы. А сейчас, стоило допустить лишь одну мысль: «Может быть стоит попытаться все вернуть?» — как его сердце, все его естество выпрямлялось, расправляло плечи, сердце пускалось не просто вскачь, а в настоящий галоп, утягивая за собой и мысли.       Пришлось отодвинуть в сторону тетрадь и приложить ладонь к размечтавшейся голове, которая продолжала подкидывать причин, по которым Хенвон должен был попробовать: первое — вполне возможно, что Кихен также влюблен в него, но его заставляют думать о другом человеке; второе — насколько часто встречаются люди, которые запускают не только сердце, но и вдохновение, желание что-то делать?; третье — если он сам в итоге сойдется с Кихеном, то не будет ли это значить, что он сможет в любой момент предотвратить ту страшную грядущую катастрофу и собственную множественную смерть?       Хенвон чуть провел по глазам пальцами, пытаясь скинуть с себя наваждение. Ему тридцать четыре, он не может привыкнуть думать о себе, как о восемнадцатилетнем подростке, а серьезно думает приударить за школьником, которому до выпуска еще год?! Серьезно, Че Хенвон?!       Внезапно пропевший свою мелодию домофон заставил отвлечься и подняться со стула, не понимая, кого могло принести к дверям этого дома в такую рань. Четыре часа дня, конечно, вряд ли можно назвать ранним временем, но тем не менее, это было странно, хотя и не то, чтобы подозрительно. Вполне возможно, что просто мама Хенвона успела что-то заказать, но забыла, что это придет сегодня? — память ведь тоже по наследству передается.       Спустившись на первый этаж, Че подошел к включившемуся после звонка экрану. И, если честно, поверить своим глазам было достаточно трудно. Прямо там, прямо около дверей, стоял Кихен. В своей школьной форме, с сумкой закинутой на плечо, обивал порог, подпинывая какой-то камушек в ожидании ответа. — Кихен? Что ты тут делаешь? — ошеломленно спросил Че. В конце концов, даже если их занятия закончились, студентам запрещено было покидать территорию школы по будням. Да и ко всему прочему он был не готов. Хенвон просто не был готов прямо сейчас увидеть его, пересечься взглядами и упасть куда глубже, чем он был прямо сейчас. — Пришел посмотреть, не откинулся ли ты, — хмыкнул Ю. — Открывай, а то за всю следующую неделю уборки будешь отвечать ты, — пригрозил тот, и, если честно, то Че нечего было этому противопоставить.       И вот снова. Он знал, что не должен, ему нужно время, чтобы привыкнуть к тому, что в нем есть чувства к Кихену, что Кихен, все же, скорее всего, с ним не будет, и что в их отношениях так же есть постоянно подозревающий о происходящем Хосок. Эта вечная переменная, которой бы не было, вспомни Хенвон обо всем хотя бы немногим ранее. Тогда бы он уже не смог соврать своему другу, тогда бы воспользовался этой благосклонностью Ли в его сторону.       Хенвон открыл. Даже не задумываясь нажал на кнопку и вышел в своей домашней черной кофте со спортивными штанами навстречу к Ю, чтобы тот не блуждал по территории и быстро нашел нужный вход. Но, если честно, то Че не знал, что чувствовать. Видел, как его друг подходит все ближе и ближе, уже почти наступает на короткую черную лестницу, ведущую к открытой двери, но ощущения были словно вовсе нереальными. — Что ты тут делаешь? Нам же по правилам нельзя выходить с территории? — первым делом сказал Че, пока пропускал Кихена внутрь. Тот, к слову, уже успел всучить ему пакет с парой бутылок газировки и двумя пакетами чипсов. Одни с креветками, другие обычные, с солью. — Ты не отвечал на сообщения, я решил узнать, не отбросил ли ты коньки, — тон Кихена казался недовольным. — Что за дурацкая привычка игнорировать? — А ты не думал, что я мог снова просто сойти с ума? — выгнул в ответ бровь Хенвон, хотя, все же немного стыдно стало за свое поведение. Ему и правда стоило лучше позаботится о конспирации собственного эмоционального состояния. — Тогда бы мне прилетело полотно с оскорблениями, — хмыкнул Кихен, осматриваясь по сторонам. — У вас большой дом, можно ведь пройти? — Ты и так уже прошел, — со вздохом покачал головой Хенвон, но все же улыбнулся.       Его это радовало. Значит Ю действительно беспокоился за него и пришел проведать, лично высказать все, и даже нарушил одно из самых строгих правил ради него. Невольно сердце в груди затрепетало надеждой. Разве это не было похоже на то, как у них все начиналось? Как когда Кихен решил шантажировать их учителя, чтобы не позволять разъединить. Это разваливало, и, честно говоря, Че не понимал, что с этим делать и как справляться. Просто смотреть на парня было трудно, не говоря о том, что Хенвон еще ни разу за свою жизнь, исключая четырнадцать лет, не сталкивался с настолько сильными чувствами. — А как ты вообще узнал, где я живу? — поинтересовался Хенвон, направляясь в сторону лестницы, ведущей к спальным комнатам, пока Ю шел за ним следом. — Спросил у Хосока, он ведь бывал у тебя.       Ответ Ю на секунду заставил замереть и развернуться, так и не доходя до второго этажа. Хенвон только высоко поднял брови, смотря на своего гостя так, словно и вовсе видел впервые: — В смысле? Ты хочешь сказать, что ты сказал своему объекту любви, что идешь в гости к другому парню, нарушая все правила, и при этом еще без него? — Ты не перегибаешь? — кажется, Кихен все еще на него дулся, от того его слова казались чуть более резкими, чем обычно, но уже после последовал тяжелый выдох. — Я хотел поговорить с тобой, а не с вами двумя. — А что Хосок? — Че чуть нахмурился, но все же продолжил идти наверх, выходя в небольшой коридор с четырьмя дверями и окном прямо по центру.       Немного тревожно. Кажется, можно было остановиться и на предыдущем вопросе, но Хенвон не мог. Так, словно от ответа Кихена сейчас зависело, не сорвется ли он. Нет, конечно, сорваться — это громко сказано, но Че все же не хотел спускать себя с поводка. Хотел верить, что Ю и правда уже не влюблен в него, что он влюблен в Ли, но в то же время, до дрожи, до сворачивавшегося внутри живота желания, хотел, чтобы это было не так. Чтобы Кихен принадлежал только ему. И если раньше Хенвон крутил у виска всем, кто зависел от своих чувств, то сейчас сам падал слишком низко. С приходом Ю к нему это противостояние мыслей начало ощущаться только сильнее. — Мы с ним ведь еще не встречаемся, что он мне может сказать? — фыркнул в ответ Кихен, заставляя тем самым тревожится и надеяться только больше. Разве это был ответ того, кто прямо сейчас почти осознанно заставлял другого человека ревновать? А Хосок точно ревновал, в этом Че даже не сомневался после его показательного допроса.       Заведя Кихена в свою комнату, парень быстро отошел к столу, под видом легкой уборки пряча все выложенные на стол тетради. Не хотелось бы, чтобы Ю их видел. Понять о ком речь, будет слишком просто для него. — Ого, большая комната, моя домашняя в половину от твоей, — заметил парень, скользя взглядом по стенам, по минималистичному интерьеру. — Садись, — Хенвон кивнул в сторону кровати, пока сам присел на стул возле стола. — Так о чем ты хотел поговорить?       После слов Че, Кихен подошел к краю постели и только скептически посмотрел на валявшееся с краю одеяло, подушки, разбросанные по площади, подумал, и в итоге сел на ковер возле. Даже стало на секунду стыдно за этот островок бардака в чистой комнате. Сказать честно, не была бы мать Хенвона домохозяйкой, тут бы повсюду были еще и грязные кружки, тарелки, а то и разбросанная уличная одежда. Сколько бы Че ни пытались привить чистоплотность, он каждый раз проваливал испытание. И даже сейчас, на четвертом десятке лет, не особо стремился к соблюдению идеальной чистоты, что нельзя было сказать про Кихена, у которого в комнате всегда стояла почти санитарная аккуратность. — Как ты? — Ю уложил свои руки поверх подобранных коленей, сцепив пальцы в плотный замок. Взгляд оставался встревоженным и серьезным. — Ты накричал на меня, честно, я испугался, что ты снова впадешь в этот свой режим берсерка. Что вообще тогда случилось? — Сейчас все в порядке, — выдохнул Хенвон, прекрасно понимая причину волнения Ю, но и совсем не желая отвечать о том, что заставило его кричать. К тому же средство от этой одержимости еще не найдено, с подозреваемыми все плохо, лучше было перестраховаться. Не было в его приходе сюда никакого второго дна. Кихен просто волновался, как за друга. — Как ты сам? — Нормально, — сухо ответил Ю. Так, что стало даже неловко. Гостей Хенвон у себя не ждал, так что этот визит полностью выбил его из колеи во всех возможных смыслах. — Зачем? — Кихен выдохнул, поджимая губы. — То-то мне показалось странным, что ты что-то забыл мне передать от Хосока. И потом он сказал, что не вовсе не звал меня никуда, а потом я узнаю, что тебя похитили! Ты ведь знал? Чего такого ты увидел в будущем, что решил меня выгнать, а сам остаться? Почему не отмотал достаточно, чтобы предупредить учителей?       Почувствовав, что его застали врасплох этими вопросами, Хенвон только коснулся пальцами своих волос, перебирая пряди просто для того, чтобы собрать все спрашиваемое в какую-то единую массу. — Если не меня, то забрали бы тебя, Кихен. При чем целым ты бы не вернулся, — также серьезно ответил Че. — Если бы мы ушли вместе с тобой, они бы просто взяли кого-то еще. Если бы рассказали учителям, в этот раз бы нападения получилось избежать, но я бы уже не смог предугадать, когда оно бы случилось в будущем. Я же не знаю, в какой момент во мне хватит сил, чтобы все изменить, а в какой нет, — разъяснил ход своих мыслей парень. — Со мной ведь все в порядке, даже синяков особо никаких не осталось. — Но ты все равно пострадал! — возмутился Ю. — Пусть напали бы позже, может быть мы бы тут вообще были бы не при чем! — Кихен, — прервал чужое переживание Че, выравнивая и тон голоса, и вместе с тем атмосферу. — Мы ведь учимся на героев. Нельзя вот так просто бросать все на самотек. Если бы кто-то оказался на моем месте, он бы мог не уйти без травм. Мне повезло, нам всем повезло, что все так быстро решилось. Давай просто порадуемся, что инцидент разрешился безболезненно и быстро, это ведь такая редкость, — под конец хмыкнул Хенвон, только вздыхая. Действительно редкость. Вот бы всегда было именно так: злодеи придумали что-то, облажались, и теперь будут сидеть в тюрьме ближайшие лет десять.       Ю нахмурился. Че видел то, как он хотел что-то сказать, но просто не мог. Даже то, как выразительно и недовольно смотрели почти черные глаза, заставляло слегка усмехнуться. Эта тревога смешанная с заботой от старшеклассника даже как-то умиляла, не говоря уже о том, что вызывало трепет и бабочек в животе. В груди появилась почти невыносимая тяга подсесть ближе и просто обнять Кихена, погладить его по волосам, поцеловать в щеку, еще раз сказать, что все хорошо. Только вот вряд ли тот оценит такой широкий жест любви. — Так что мы будем делать дальше? — поинтересовался Хенвон, чтобы перевести тему уже в другое русло. — Заберемся в кабинет к директору? — Как и говорил, это слишком опасно, — проворчал в ответ Кихен, но после тяжелого вздоха, видимо тоже решил, что предыдущую тему пора было закрывать. — Если мы придумаем достаточно крепкий план, тогда я соглашусь. — Просто надо выбрать день, когда директора не будет на месте. Ты отвлечешь двойника и тогда я быстро все проверю, — пожал плечами Че, как что-то само собой разумеющееся.       Вообще это было даже забавно: наблюдать, как слегка параноит Кихен, боясь нарваться на самого главного человека в их школе. Может быть именно с этого возраста и вырабатывается боязнь вышестоящих людей? Правда сам Хенвон относился к этой идее достаточно спокойно. Едва ли их выгонят из академии за то, что они просто порылись в биографиях преподавателей. А наказаний Че уже давно не боялся. Хуже, чем урезание зарплаты на пару месяцев вряд ли что-то можно придумать. А раз уж они не работают на школу, то и в его видении бояться уже тут было нечего. К тому же, если что-то действительно пойдет не так, он просто скажет, что действовал один и примет удар на себя. Уж как-нибудь разберется.       Вот только к этой теме они пока что больше не возвращались.

***

      Выход с больничного для Хенвона превратился в настоящий школьный ад, при чем тот, что списали с какой-то дорамы. Гора невыполненной домашней работы упала на плечи того, кто в свое время и двоих своих коллег мог ранеными дотащить до лазарета. В сердце — все сильнее скручивалось неприятное и тошнотворное чувство, потому что, в отличии от мыслей и надежд, кажется, у Кихена с Хосоком все было более чем хорошо. Че уже точно не знал, что и в какой момент изменилось в Ю, что он то срывался к нему, игнорируя такие важные для него школьные правила, то почти игнорировал. И только музыкальный класс стал их постоянным местом пересечения. Но даже там атмосфера как-то изменилась. Новички за эту неделю стали более открытыми, Минджи почему-то перестала пытаться заговорить с Хенвоном и подсаживаться ближе (хотя, учитывая ее чувства, наверное, это было хорошим знаком). Сорам носилась вокруг, как заведенная, поправляя то тех, то других. А Че, к своему же удивлению, начал допускать куда меньше ошибок. Видимо домашняя зацикленность на игре сыграла свою роль. И все вокруг будто… отстранились? Хенвон не мог точно описать это, ведь все же с ним общались, заводили диалоги, что-то просили, но внутри укоренялось чувство полной отрешенности от происходящего. Была ли причина в нем, или же в других? Че не понимал, а сил внутри становилось с каждым днем все меньше.       Особенный эпизод, пожалуй, произошел, на одной из школьных перемен. В четверг, день, который Хенвон мог бы описать словом: «терпимый». Он договорился с Кихеном сходить в столовую, за теми самыми, проклятыми бутербродами с котлетой внутри. Стоял возле их класса, покручивал телефон в руках, дожидаясь, когда Кихен обсудит все свои дела с преподавателем квантовой механики. В груди разрасталось тщетное желание того, чтобы Ю вспомнил этот день, вспомнил этот момент их драки и то, что произошло после. Но не было ли это слишком тщетно, слишком болезненно? Возможно. Он даже чувствовал себя подавленно-униженным, так, словно бы одной этой просьбой озаглавил новую строку своей жизни, где он — во всем мире известный герой — готов лечь перед ногами Ю животом кверху. А дальше, пусть делает все, что хочет: хочет — бьет ножом, хочет — помогает встать, хочет — может пнуть со всей силы за все хорошее и за все плохое. Хенвон бы принял все, безропотно и с чувством заслуженности. — Я совсем с катушек слетел, — пробубнил про себя Че, замечая, как из класса выходит Кихен.       Все такой же сияющий, объятый солнечным светом, которого на улице не было уже давно из-за туч, накрывших город. Он улыбался, его глаза сияли так, словно он только что выиграл олимпийские игры. И почему-то Хенвон был уверен, чтобы если бы Кихен сейчас сказал, что и правда это сделал, он бы ни на секунду не засомневался. — Хорошо поговорили? Ты выглядишь так, словно тебе заранее выдали все медали спортивных фестивалей, — усмехнулся парень, встречая друга, нет, возлюбленного, легкой улыбкой. Хотелось поддразнить, да только что-то пошло не так. — Действительно? Да вроде бы все, как обычно, — пожал плечами в ответ Ю, с вопросом смотря прямо в глаза Че, на что тот даже несколько растерялся.       Неловко. Неужели он только что напридумал себе все? Но ведь Кихен и правда выглядел… волшебно. — Все, я пойду, мне надо встретится с Хосоком, — проговорил тот, со всей серьезностью разворачиваясь в сторону чужих классов. Он даже сделал пару шагов, прежде чем Хенвон отмер и поймал парня за локоть, привлекая на себя еще один вопросительный взгляд. — Мы же договаривались сходить в столовую, — напомнил ему Че, чувствуя, как внутри начинает подрагивать стальной стержень, выработанный годами бесконечных столкновений со злодеями.       Опять Хосок. Опять он. Хенвон старался убеждать себя, что между ними с Ли все по-прежнему, хотя на деле так уже давно не было. Он ревновал. Ревновал до ослепляющего света перед глазами, до невозможности даже выйти на тренировку с друзьями, потому что он там лишний. Он не стоит ничего, пока их улыбки становятся подарками друг другу, но никак не ему. Все это время Че так усердно трудился, чтобы устроить личную жизнь Кихена, но теперь чувствовал, как напарывается на это обветшалое и загнивающее копье, повернувшееся в его сторону. Нет, он так долго не протянет, но и сказать ничего не получалось. — Да? — переспросил Ю, тяжело вздыхая. — Черт… Прости пожалуйста, давай сходим завтра, ладно? — он посмотрел. Этими своими большими и чистыми глазами, не давая Хенвону никакого выбора.       И он отпустил. Он смотрел на то, как Кихен пропадает меж силуэтов школьников, пока на глазах скапливается так и не выпущенная влага. Нет, Че не заплачет. Не сейчас. Он еще тешил себя надеждой на то, что Ю ведет себя так только потому что не знает, потому что-то им кто-то снова управляет. Но, если честно, управляет слишком красиво, слишком профессионально. Хенвон верит во все, что происходит. Не может не верить, потому что видит неподдельное счастье Кихена, и знает, что в отличии от него, он не просыпается и ничего не забывает. Вот только боль. Она нарастала с каждым днем, становилась все сильнее, а Че даже не знал, что может с ней сделать.       Новый приступ меланхолии — так для себя это объяснил Хенвон. Все же осень, листва с деревьев уже начала опадать, небо вовсе не показывало своего голубого шелка из-за серости туч, а он изо дня в день боролся, наступал себе на горло и давил все возможные чувства, которые испытывал к Кихену. Он любил до безобразия сильно. Настолько, что уже сам Ю начал беспокоиться из-за трясущихся ладоней Че, как только у них удавалось оставаться наедине. Это планомерно сводило с ума. И не сосчитать сколько раз парень пытался перестроиться, создавал целые обряды для программирования психики, если так можно выразиться. Например: умывался с утра холодной водой, делал дыхательную гимнастику, потом бежал в одиночестве вокруг корпуса, а приходя — обливал себя контрастным душем. В здоровом теле — здоровый дух. Да только вот что-то это не работало и дух продолжал загнивать.       Изо дня в день на протяжении целых двух недель все катилось куда-то дальше и быстрее. И со временем препятствовать их с Кихеном общению стал еще и Хосок. Не так, как было, не тем, что Ю про него вспоминал и уходил, а просто вклинивался в разговоры, подлавливал, забирал Ю после музыкального класса. И им было хорошо, им было весело вместе, Че так хотел радоваться за них, но не мог. Ревность, зависть, невыносимое желание просто разорвать их сплетенные руки поглощало его изо дня в день все сильнее. Сил становилось все меньше и меньше, и в какой-то момент Хенвон осознал, что не был способен даже привычно поднять себя с утра, чтобы вытащить на пробежку. Он просто лежал, смотрел в окно, и думал о том, как хочет просто уйти от этого всего. Пустить все на самотек. Ему ведь никто не мешает перевестись, правда? А если его не будет, то может быть у Кихена с Хосоком все получится, и уже Ли станет тем, кто, не зная будущего, предотвратит страшную катастрофу. Но так было нельзя, ведь тогда все окажется напрасно.       Хенвон не мог не думать о Ю. Он потерял возможность просто спокойно проходить мимо, когда тот чем-то занимается. Его всего прошибало током с безумным вольтажом, стоило только начать решать какую-нибудь контрольную вместе. Они были близко. Слишком близко. А гормонально озабоченное тело требовало хотя бы пододвинуть руку поближе, чтобы только коснуться чужой кожи. И если бы в такие странно-неловкие моменты Кихен догадался приложить свою ладонь к груди Че, вероятно, сделал бы удивительно открытие. Потому что у его друга либо проблемы с сердцем и ему срочно нужен кардиолог, либо он влюблен настолько, что сердце больше не хочет оставаться в грани сознания.       Самому парню хотелось просто впечатать свой лоб в холодную стену пару раз. Так продолжать было нельзя. И если от любви не существовало лекарства, то может быть хотя бы существовало то, которое минимально притупит его взлеты и падения на этих школьных любовных американских горках. Разве ему подстать было волноваться о чем-то вроде прикосновений и нахождения рядом? Он и с другими своими любовниками и любовницами порой проводил достаточно много времени. Даже наполовину влюблен был. Но, видимо, то была вовсе не половина, а одна восьмая от того, на что вообще способен Хенвон. Даже смешно. Всю свою жизнь он сам на себя смотрел, как на человека далекого от чувств и достаточно холодного к романтике. Но, видимо, придется изучать самого себя заново.       Все выше перечисленное и стало основной причиной, почему Че снова обратился за помощью к Ли Хебому. Точнее, он надеялся на то, что сможет с ним договориться, а не выговариваться. У школьных психологов ведь был доступ к различным препаратам? А Хенвон точно не станет требовать что-то наркотическое. Хотя бы обычная валерьянка — уже, возможно, жизнь станет получше.       Он тихо постучался в дверь кабинета психолога, после чего услышал голос, просящий зайти.       За дверью, как обычно, за своим столом сидел учитель Ли. Только вот сейчас он выглядел чуть более уставшим, чем обычно, он сосредоточенно смотрел в свои записи, но заметив, кем именно был его гость, быстро отложил все в сторону, пряча в шкафчик стола. — Хенвон? Что-то случилось? — спросил мужчина, указывая рукой на стул, молчаливо предлагая сесть. — Да… Я бы хотел попросить у вас успокоительные, — проговорил Че. Слишком тихо, может даже слишком мрачно. Но в последнее время по-другому у него не выходило. Маска не хотела надеваться на лицо. — Так… — выдохнул Хебом, складывая свои руки на груди. — Для чего они тебе нужны? Ты плохо спишь, или в классе что-то не так? Ты можешь рассказать мне обо всем, о чем посчитаешь нужным, — мягко, но настойчиво предложил тот, заставляя Хенвона только тихо усмехнуться. — А у вас есть лекарство от влюбленности? — почти засмеялся Че. Боже, какой же это бред — сидеть прямо сейчас у психолога, и жаловаться на то, что и в его саду наступила весна. Вот только весна эта была с грозами и сносящими все вокруг порывами ветра. — Влюбленности? — поднял брови преподаватель, после чего задумался. — Так вот почему ты в последнее время такой усталый. Я уже беспокоился, что у тебя могло появиться птср после нападения, — покачал он головой, даже слегка расслабляясь, учитывая то, как опустились напряженные плечи.       «Примерно оно и появилось,» — с такой же легкой полуусмешкой подумал про себя Хенвон, упирая взгляд в свою школьную сумку. — Ты сам хочешь, чтобы твои чувства оказались взаимными? — поинтересовался Хебом. — Думаю, у такого, как ты, есть вполне хорошие шансы завоевать сердце другого человека. — Я хочу от них отстраниться, — пальцы сами сжались на ручках сумки. — Просто у этого человека, вероятно, уже есть тот, кого он любит. А у меня немного другие цели. Я не должен сейчас поддаваться эмоциям. — Вот как, значит тебе это чувство причиняет только боль? — тихо и спокойно резюмировал психолог. — Но подумай, действительно ли оно только плохое, есть ли в нем что-то хорошее? — Много… — выдавил из себя Хенвон, прижимая ладонь к глазам. Те начало слишком сильно резать. — Много всего хорошего, на самом деле, — он покачал головой, словно прерывая сам себя. — Тогда почему ты хочешь отстраниться? — спросил учитель еще раз, заставляя Че проглотить тяжелый ком и выдохнуть.       Ему не нравилось это. Не нравилось, что капают его душу, хотя изначально он пришел просто за справкой для таблеток. Чтобы хотя бы спать по ночам можно было нормально, но в итоге его пытаются навести на какие-то мысли, которые он бы очень хотел игнорировать. Тем более сейчас. Спустя почти месяц, их отношения с Кихеном резко стали какими-то прохладными. И это после того, как на протяжении целого вечера они весело общались и рубились в настольные игры? После того, как он снова допустил, что вернется и будет пробовать. Хотя бы выяснит, не наколдовано ли кем-то то, что Ю влюблен в Хосока? Почему он внезапно начал так спокойно вести себя, находясь рядом? Где были хотя бы те малейшие намеки, которые до того Хенвон не понимал лишь потому что ему не давали их понять. — Просто дайте мне таблетки, у меня бессонница, — признался Хенвон, вытирая эту недостойную влагу с глаз. Всего то потерпеть. Ему же не ноги отрезали? Не проткнули брюхо ножом? Хотя, если честно, очень похоже было. До отвращения похоже. — Тот, в кого ты влюблен, это ведь Кихен, да? — спросил учитель Ли, после чего Че резко поднял голову, смотря прямо на него.       Под кожей почему-то пробежалась паника. Он ведь все это время так старался не показывать никому, не рассказывать никому, ничего не делать, что вызвало бы подозрений. Но, видимо, психологи на то и психологи, чтобы видеть больше, чем нужно. — Он же… Он встречается с Хосоком, верно? — в груди Хенвона все резко замерло, пока мужчина отклонился на свой стул, слегка скрипнув спинкой. — Я видел, как они целовались за школой один раз… — Зачем вы мне это говорите? — в глазах Че разлился холодный блеск, скользнувший по преподавателю на грани злости и возмущения. Это явно не то, что он хотел слышать от человека, который должен был помогать, а не вбивать лезвие ножа еще глубже в сердце. — У них, кажется, все серьезно… Может быть мне попросить преподавателя перевести тебя в другой класс? — спросил Хебом, пока Хенвон не выдержал.       Все в нем взорвалось вместе с тихим хлопком сознания. Натянутая тетива порвалась прямо в тот момент, пока в воздухе повисла эта новая информация. Они встречаются. Кихен с Хосоком встречаются. Вряд ли же они просто так решили попробовать поцеловаться, верно? Ни Ю, ни Ли не стали бы этого делать вне отношений, какой бы соблазн ни стоял. Но они… Они просто не рассказали! Не рассказали ему о том, к чему сам же Хенвон и подводил обоих!       Ненависть. Жгучая и горячая ненависть залила сердце, залила глаза. Че без лишних слов подхватил свой портфель и выбежал из кабинета психолога, направляясь в самый дальний туалет. Там, где в свое время плакал Кихен. В ту же кабинку, за той же дверью, только в этот раз никто не поможет и не придет на помощь, как он тогда. Никто не станет приходить туда просто так, к тому же в тот момент, когда начинались уроки. — Хенвон? — послышалось позади, пока Че на всех парах несся мимо их же класса. Не до выбора дороги было, но все стало только хуже. — Хенвон! — вновь окликнул Ю.       Парень схватил Хенвона прямо за руку, дернул на себя, пока Че с силой вырвал руку из его ладони. Неловко вырвал, потому что обернулся, потому что посмотрел в его сторону слезящимися и явно уже покрасневшими глазами, чего показывать нельзя была из чистой гордости взрослого, которого только что развели на неприкрытые ничем эмоции. — Хенвон что… — Отвали от меня! — воскликнул Че, после чего сжал портфель только сильнее и бросился дальше.       С него хватит. На этот раз правда хватит. Он ведь не умрет в будущем? Умрет именно Кихен. Именно он должен это сделать. Потому что это должна была быть расплата, должна была быть та цена, которую он должен был отдать за то что сделал. Сейчас или тогда, когда столкнул прямо в тот непонятный подвал. Может это и было к лучшему. Хенвон не хотел больше помнить. Он молился лишь о том, чтобы снова сойти с ума и забыть, убрать сладкие воспоминания, тревожащие мысли…

***

— Хенвон! — голос Кихена прямо над ухом слышится как через толщу воды, из которой Че резко и болезненно вырывают.       Глаза несколько раз моргают, словно сбрасывая с себя морок. Все тело потряхивает, пока сжатые в кулаки и напряженные руки кто-то держит изо всех сил. Хенвон пытается вырваться потому что воздуха почему-то совершенно не хватает и не понимает что происходит. Он видит перед глазами только собравшихся вокруг них школьников, стоящих так, словно они своими телами организовали манеж, а затем взгляд падает ниже. Прямо на темноволосую макушку, со слишком знакомым и отличимым запахом. Чуть сладкая и свежая мягкость заполняет грудь, заставляя замереть, боясь даже двинуться.       Понимание добирается слишком медленно, и слишком быстро одновременно. Это Ю. Он держит его так, словно от того зависит и его жизнь и жизнь Хенвона одновременно. «Обнимает», — одного этого слова, прозвучавшего где-то внутри хватает для того, чтобы Че почувствовал, как ком становится в горле, сердце резко подпрыгивает прямо к аорте, пока внутри все сжимается и давит на самоконтроль, которым парень всегда гордился. — Т…ты чего? — непонимающе произносит Че, пока тело понемногу начинает отпускать под чужими руками, теплым обхватывающим прикосновением. — Все же смотрят, соскучился что ли? — хмыкает Хенвон, потому что искренне не понимает и не осознает до конца, в какой именно ситуации оказался.       «Так… Я пришел к психологу, попросил лекарства, а потом…» — странный пробел. Хенвон не мог вспомнить тех, по видимому, вновь пропавших минут, которые резко забрали из головы. Забрали из головы?       Че чувствует, как воздух резко упирается прямо в легкие, пока Ю поднимает на него взгляд слезящихся глаз, блестящих и болезненно режущих по сердцу. По его челюсти расползается красное пятно, и выглядит он сам чуть ли не более потерянно, чем только что очнувшийся Хенвон. — Что, уже все? — раздается голос со стороны какого-то незнакомого парня. — Ну так неинтересно, — ноют девушки позади, а парень смотрит на всех так, словно бы впервые узнает о том, что такое вообще когда-либо происходило. Будто бы не знает, что кто-то в этой школе, оказывается, может быть под контролем.       Люди вокруг расходятся, как по чьей-то команде, пока он продолжает задыхаться, но уже от легкой паники. Что он сделал на этот раз? Как далеко зашел? Правда ли прошла только пара минут? Приходится останавливать себя, взять, в конце концов, в руки. К тому же в этот раз его состояние не пыталось сыграть с ним злую шутку. Видимо, в этот раз было «простое избиение», а не «избиение с использованием способностей». Но это странно. Это слишком странно и некрасиво. Словно театральная постановка, которой не веришь. Подобного раньше еще ни разу не случалось. Все было обставлено так, чтобы в это действительно можно было поверить, чтобы сломить их обоих. — Кихен… Кихен, спокойно, я здесь, я в своем уме, — как только руки перестали пережимать его тело, Че приложил ладони к чужому лицу. Аккуратно. Так, чтобы ни в коем случае не надавить на оставленные некрасивые следы, которые обжигали собственные ладони своей неправительностью.       «Боже, да когда уже это закончится,» — прикусывает губу Хенвон и сводит брови, потому что спокойно смотреть на пострадавшего и почти плачущего парня не выходит. Хочется сделать все, что угодно, чтобы не дать ему расплакаться, как-то извиниться, что-то предпринять. Потому что вид Кихена убивает, и в первую очередь тем, что Че снова провалился в эту кем-то заранее выкопанную яму. — Да черт тебя дери, — Ю всхлипывает, снова обвивает талию Хенвона руками, заставляя теряться только больше, утыкается лицом прямо в плечо. Разве это не он так старательно отстранялся на протяжении нескольких недель? Было ли это чьим-то контролем или нет, но прописанная настоящим мягкость заставляет Че замереть и растеряться только сильнее.       Полу осознанно Хенвон укладывает свою ладонь на чужие волосы мягко поглаживая, стараясь заземлить каждым движением, но стоять прямо посреди коридора в таком положении, да еще и перед своим же классом — это достаточно смущающая вещь. Взгляды со стороны все еще были прикованы к ним, и, паранойя ли это была, или еще что-то, но замечая то, как абсолютно все молчали, наблюдая за происходящем, Че не мог не подумать о том, что сейчас это множество глаз больше напоминало одну пару. Одну пару глаз того, кто все это делает с ними. Под кожей пробежался морозец. — Ки, пожалуйста, давай сначала уйдем куда-нибудь, хорошо? — тихо спрашивает Хенвон продолжая мягко выводить возлюбленного из шока, страха или, наоборот, облегчения. Парень точно не мог дать этому определение. — Да, хорошо, — Кихен еще раз всхлипнул, сам отстранился, сам перехватил руку Че, и сам же повел их быстрым шагом дальше.       Хенвон не спрашивал. Он просто шел туда, куда вел его Ю, с каждым шагом только быстрее теряя свой разум в пространстве от прикосновения ладони, или же от того, каким намеренным и каким… до безумия правильным было каждое его движение и каждый шаг. Словно чувство дежавю из того непосредственного и далекого обнаруженного прошлого, которое вело Че именно сюда.       Они почти бегут пару минут, и по всей школе разносится звонок, призывающий всех учеников вернуться в классы, пока они с Кихеном влетают в школьный пустующий туалет.       Звук хлопнувшей двери разносится по пространству, отражаясь от светлых стен, пока Хенвон не успевает и шага глубже сделать, как Ю снова подается вперед, и снова прижимается ближе. Сердце заходится в груди, Че почти боится, что тот замерит его ритм, свяжет все в одно и раскроет утаенные чувства и желания. Но еще больше Хенвон боится того, как его облегчение от снова сократившейся дистанции борется с чувством подташнивания. Может быть это было глупо — обижаться на школьника, к тому же вероятнее всего подверженного воздействию чужой силы, — но все же парень не может полностью откинуть от себя то, что собственная влюбленность создает ему эмоциональные горки. — Кихен, все в порядке? Ты меня так задушишь, — хмыкает Че, а сам тяжело вздыхает, поднимая взгляд к потолку. Не нравилось ему это. Быть влюбленным, но при этом не иметь возможности ни признаться, ни как-то сопротивляться. И единственное, что он мог прямо сейчас, это продолжить поглаживать по голове Ю.       Потребовалось несколько минут, чтобы Кихен наконец перестал так сильно его сжимать в своих руках и в итоге отпустил, стирая с глаз скопившуюся влагу. Он не плакал, но при этом было ясно, что что-то его задело достаточно сильно, чтобы остановиться на грани. — Да… Да, прости, уже в порядке, — усилием воли парень распрямляется, хотя и опирается в итоге поясницей о белую вычещенную уборщицей раковину. — Какое сегодня число? — спрашивает Хенвон, надеясь, что не успел наломать достаточно дров, и что действительно, как и было по ощущениям, прошло всего несколько минут. — Восемнадцатое декабря, — говорит Ю, но его слова поражают, как раскат грома. — Вот черт! — выдыхает громким шепотом Че, зарываясь пальцами в свои волосы, пока спина сама по себе скатывается по стенке вниз.       Медленно ладони скользят к лицу, растирая то, задерживаются подушечками на переносице, пока парень не мог понять, как вообще происходящее возможно. Не в плане чьих-то крайне сильных способностей и контроля над ними, а в плане того, что он буквально проживал месяца, а в прошлом и целые года вне собственного разума, вне собственного тела. Время летело, и писатель все чаще оставлял за скобками то, что происходило в реальности. И вот такая у него была юность? Где все с четырнадцати до девятнадцати — это одна перевернутая страница тетради с тьмой, скрытой под прозрачными чернилами? — Я так больше не могу, — внезапно произнес Ю, повторяя за Хенвоном, опускаясь прямо на пол, прижимая ладони к собственному лицу. — Я думал, что ты уже не очнешься. Что вообще произошло? Я даже не до конца смог осознать в нужный момент, что тебя снова нет.       Смотря на Кихена сейчас, в таком состоянии, Че сглотнул чувства, которые застряли у него в горле. Вот только те были куда крупнее, куда более плотными, чем то, что в действительности можно было проглотить. Потому что сейчас Ю совсем не выглядел, как тот, кто был способен избегать его неделями. И что? Это и правда было мороком? Кажется, Хенвон начинал понимать, что именно чувствует сам Кихен, когда подобное случается с Че. Не в полном объеме, конечно, но это было тяжело, это скулило где-то под ребрами. — Последнее, что я помню, как планировал зайти к учителю Ли за снотворным, — выдохнул парень, опуская свой взгляд на серый кафельный пол. — А потом… Потом он мне сказал что-то… Не помню что. Это что-то было очень неприятным, я взбесился и потом темнота, — на одном дыхании проговорил Хенвон, чувствуя, что все это было неспроста.       Первый раз, когда он потерял голову, он общался с Ли Хебомом, второй раз, приходил посоветоваться на тему смены профессии, и вот уже третий раз это случается аккурат после психологической консультации. Но если раньше Че не вышибало из самого себя так резко и так четко, то теперь это никак нельзя было списать на простое совпадение. — Да ладно, он же почти обычный человек, — шмыгнул носом Кихен, хмурясь.       Да, наверное, для него это предположение прозвучало странно, но все же Хенвон не просто предполагал. Он ощущал этот морозец, который пробежался по его коже. Пусть он не помнил четкого диалога между ними, но то, что сознание начало уплывать именно в тот момент, когда тот случился, и то, что Хебом словно специально подкинул дров в этот костер, не могло не тревожить. — Давай попробуем копнуть под него, — Че глянул в сторону Кихена, серьезно и безапелляционно. — В этот раз все было не так, как обычно. До этого, меня словно постепенно накрывали подушкой, а сейчас все случилось слишком резко и быстро. Все слишком походило на театр, Такого ведь раньше не было… Кихен, сколько я успел сделать за этот месяц? — спросил он, но, если честно, не был уверен, хотел ли знать ответ.       Ю замер. Замер так, словно бы даже мысленно не хотел к тому возвращаться. Он потупил свой взгляд, плотно сжал губы, сцепил пальцы в замок и подтянул к себе ноги. Он явно не хотел говорить. Ранее уже слегка ослабивший свое напряжение воздух вновь натянулся сильнее. — Кихен… Я должен знать, — задушено начал настаивать Че, пока Ю резко не зарылся пальцами в волосы и не выдохнул. Долго, глубоко. — Не хочу рассказывать, — четко произнес он. — Это было ужасно, это все о чем я могу сказать.       Эти слова повисли грузом на плечах, заставили все нутро поджаться, замереть. Подобный ответ был яснее любых пояснений, по крайней мере для Хенвона. Отвращение к самому себе зашевелилось под ребрами. Он даже не боролся. Не знал, как это нужно делать, но и не думал попытаться найти решение. А с каждым разом, видимо, издевательства принимали все более жестокий характер. И если это действительно учитель Ли. Если это он виноват в том, что Кихен снова начал выглядеть, как кем-то загнанный в ловушку мышонок, в том, что сам Че терял месяца своей жизни… Он хочет его схватить за руки, надеть наручники и отправить в тюрьму гнить до конца жизни. — Я больше этого не допущу, — тихо произнес Хенвон, пока из Кихена лишь вырвался смешок. — У тебя нет способов этому противостоять, — напомнил тот. Жестокое напоминание. Парень ощутил, будто его окатили холодной водой из-под крана. — Нужно попробовать копнуть под учителя Ли. Разве его вообще могли принять к нам на работу с такой никчемной и бесполезной способностью? — произнес Че, но аргумент разбивался слишком просто. — А что на счет медсестры Лин? Она только воду из пальца может создать, но работает. У учителя Ли много опыта для его предмета и его любят ученики. Этого явно хватит, чтобы он работал тут не один год, сколько бы способностей у него не было. — Я понимаю… Но поверь мне. Это странно. С ним что-то не так, просто пока что не могу объяснить, что именно.