Честная игра

Юань очнулся ребенком в мире ПГБД и давайте опустим тот опус, что он мысленно накатал на Систему за то, что та сунула его в детское тело ноунейма. Это даже не был культиватор — обычный ребенок, чьи родители и семья оказались калькой с его родной семьи с поправками на жизнь в этом мире. То есть, аристократами и землевладельцами. И хотя его родственники относились к нему хорошо, как и в прошлом мире, он не мог с ними жить. Это было настолько близко к эффекту зловещей долины, что Юань в двенадцать напросился в дядин караван и сбежал на отборочные Цанцюн, где лорд Цинцзин взял его к себе. Может, в честь их дальнего родства? Но по факту это был незнакомый мужчина по имени Шень Минъюй, и ждать от него особого отношения было бы бесполезно. Но он взял и этого было достаточно, потому что теперь можно было не возвращаться больше домой никогда. Юаня больше волновал вопрос, сколько лет до канона. Сколько поколений лордов до «Цин»? Будет ли у него возможность прожить жизнь спокойно? Впрочем, уже тогда у него было смутное понимание, что миссия Системы «Исправить канон» не даст ему просто сесть и расслабиться. Краем уха попаданец услышал, как другой мальчик, почти переросток, скромно и почтительно улыбаясь, представился лорду Цюндин как Юэ Ци. Юань даже слегка заподозрил в нем будущего главу секты, но это было абсурдно. Сколько этих номерных тут было… Да и не выглядел мальчик как «тот самый Юэ». Наверно. Некая аура «доброго старшего брата» немного витала. Но сильнейший заклинатель мира ведь не мог быть в детстве худым и явно бездомным? Местные бомжи, как успел познакомиться попаданец в путешествии, были страшней диких собак. Местные бродяжки скорее особый подвид людей, чем люди! Такой не мог вырасти в великого заклинателя, как ни старайся. Не желая оказаться одним из них или вернуться домой, Юань сосредоточился на пути в небо. Учеба не была легкой, а Цинцзин напоминал порядками гадюшник уже сейчас. К тому же, ученики в древности были обязаны исполнять весь спектр разной грязной работы. Он же, ведомый ленью и отчаянием, старательно культивировал и пробивался в старшие ученики, не гнушаясь ничем. Чтобы грязная работа сменилась ужасными опасными миссиями, где легко было потерять голову или иную конечность! О, великолепная жизнь без пяти минут бессмертного заклинателя! Он быстро выучил, что доверять тут нельзя никому. И к своим пятнадцати сменил первого ученика Цинцзин — стал новым наследником лорда и получил власть над учениками и некоторыми взрослыми мастерами секты. Жизнь начинала налаживаться: Юаню на самом деле нравилась культивация, он успевал с обязанностями, а дела шли привычно и легко. У него не было настоящих друзей, зато были лучшая библиотека в мире, забавные младшие, за которыми следовало присматривать, и Учитель, капризы которого постоянно требовалось ублажать. Последнее Юаня со временем даже начало забавлять: Шень Минъюй был из тех меркуриальных див, которые меняли свои решения по двадцать пять раз за десять минут, но могли неделями упорствовать на какой-то чуши. Стратег секты был гениален и умудрен опытом, но дела ему не было ни до чего. Он был довольно стар, как и все лорды, а потому находил юмор в том, чтобы водить за нос своих учеников. Юань ему в этом частично помогал, частично сам попадался. Словом, дела были хороши, пока однажды после Собрания Бессмертных Учитель не ушел на приятный променад «за зайцем» до Цюндин*, а вернулся с семнадцатилетним переростком, худым и злым. Во взгляде ровесника Юань прочел о своей будущей отставке. Юношу, грязного и уставшего, представили как Шень Цзю. Лишь тогда Шень Юань понял, что все это время он был не более чем НПС сотого плана — да-шисюн, которого через пару лет сместит Шень Цинцю на пути к власти. Его даже не упомянут, потому что всегда в таких историях упоминают лишь победителя. «Назначен первым учеником» и будто не было никого до него. Это даже не мелькнет в головах. Такой вот у всех стараний Юаня был смысл. Было даже жаль. Шень Юань надеялся, что все же станет Шень Цинцю, подтягивая некоторые факты за уши. А то все другие ученики из будущего поколения Цин уже собрались, и других молодых господ Шеней на Цинцзин было не видать на горизонте… Но нет, Шень Цзю просто припозднился и теперь собирался с остервенением наверстывать. Признаться честно… Юань мало что особенного испытал. Не сказать, что его путь совершенствования выстужал эмоции, но волей-неволей учишься контролировать себя, когда от психа можно скончаться вполне реально. Система, кстати, трубила о том, что у него новый квест: «Останется только один!!!» и предлагала радикально исправить канон. Она вообще топила всеми своими электронными лапами за отправление оригинального сюжета в топку и хваталась за всякий повод нарушить ход истории, радея о благе пользователя. Или так казалось. Юань очень скоро понял, что не может просто принимать все подряд, что она предлагает. Этот генератор может предложить Учителя соблазнить или Юэ-шисюну в голову выстрелить — это ведь канон изменит? Технически, да, но если Шень Юань хотел остаться жить в этом мире удобно и приятно, то думать он должен был только своей головой. Никто тут ему плечо не подставит. На этот раз Юань… решил, что пока последует за течением. Подставить подножку и выпнуть маленького злодея он бы смог быстро. Чай, в подобной среде вьется дольше, чем этот бродяга без образования. Тот даже не узнает, что его ударило. А вот присмотреться поближе к самому неоднозначному, мистическому и закрытому персонажу франшизы, пока тот еще мелкий, следовало. Следовало сначала накопать на него материал для шантажа и готовить почву для манипуляций. В тот день да-шисюн Цинцзин радушно пригласил нового шиди с собой, выдал качественные вещи, подходящий мануал и выделил место в общежитиях. Провел экскурсию. Маленький змей все молча взял и убрался куда-то прочь. Ни дня в общежитиях не спал, и Юань не стал его дербанить зазря. Может, сарай ему родней. Первые месяцы все было спокойно, если не считать того, как к ним зачастили ученики Байджан, возглавляемые юным господином Лю, причиняя разрушения и неудобства. Шень Цзю учился и стремительно наверстывал программу. Юань предлагал подтянуть (и повязать на долг старшим товарищам), но этот засранец предпочел независимость и бессонные ночи. Ничего личного для да-шисюна, новичок плюнул всем в протянутые руки. Высокопородная шайка шиди такого неуважения молча стерпеть не могла. Может быть, подумал попаданец в наивном порыве, если пик будет к нему добрее, чем в каноне, то и злодей не будет таким злобным? Но вытерпеть, как спутали их фамилии в мельнице слухов, оказалось для него еще более невыносимым. Достаточно и того, что нахал пришел занять его место! Пусть лучше разует глаза и на шисюнов посмотрит, авось, заметит, что они не говорят плохо завуалированными угрозами! Может, если сяо шиди перестанет так показывать зубы и попугайничать с неправильного образца, это пойдет на пользу его отношениям с окружающими? Нет, Шень Цзю в своей аристократической маске в лучшем случае мог сойти за девианта от аристократов, этакого тайного отморозка! И нельзя было допустить, чтобы люди сочли их родственниками! Но Юань остановил своих шиди от выражения недовольства и попросил отнестись с пониманием к их самому младшему, ведь юнец явно вырос на улице, а там, всем известно, волчьи порядки. Руку протянешь — откусят. Шень Цзю был всего лишь напуганным дворовым мальчишкой, что облаивает всякого прохожего, лишь бы не приближались. Он очевидно был выходцем черни, изображающим аристократа, какими их представляли невежественные бедняки. Шиди озадачились невиданной доселе версией происхождения злобной приблуды, но обещали подумать, как иначе протянуть руку помощи недотроге. К просьбам да-шисюна ведь действительно прислушивались. В жесте доброй воли Юань указал на возмутительное несоответствие всем на двенадцати пиках и своему конкуренту в частности. Тем более, Шень Цзю явно бесила самая ходовая теория его происхождения, где он молодой господин со связями, когда он трудился столь упорно за каждую крупицу знания. Казалось бы, кругом доброе дело сделал, однако, это окончательно похоронило надежду, что шиди ассимилируется на пике мирным путем! Долго ли, коротко ли, несмотря на скверный характер и мелочность всех вовлеченных, Шень Цзю выбился в топ их рангов уже ко второму году: пахал как ломовая лошадь, оттачивая свое искусство, оброс небольшой сетью ценных знакомств среди женщин их школы и парочки соседних пиков, а недавно даже заполучил некоторые поддержку и влияние на боевых братьев… Юаню последнее как раз сильно не понравилось. И дело, на удивление, было не в том, что его конкурент растит силу и влияние. Его шиди что-то от него скрывали. Не так давно они едва терпели то, как «босяк» стал выше их, вторым после Шень Юаня, а теперь Шень Цзю стал востребован без объяснимых причин? От да-шисюна не скрывали хорошие вещи, которыми можно было подкупить его расположение и которые бы заработали им положительную огласку. Первый ученик не стал долго выдумывать, кого колоть ради паролей и явок, а решил пристальней понаблюдать за своим самым проблемным младшим. Учитывая богатую историю «розыгрышей» его соучеников, он полнился самыми мрачными предчувствиями. Сначала он подметил небольшое не совсем приличное прикосновение к запястью на одном из уроков от шиди Мо, когда они просто проходили мимо друг друга в коридоре. Чуть позже шиди Фэй щипнул Шень Цзю за задницу в библиотеке так больно и неожиданно, что тот подпрыгнул, заставив девушек-свидетельниц захихикать. Через неделю Шень-шиди вернулся с миссии и его почти уволок куда-то шиди Чу. Юань не смог отлучиться от проведения урока у младших внешних учеников, но запомнил, как собственнически шиди сгреб Шень Цзю, а тот и не возмутился. Лишь застыл, красный. Можно было сказать, что злодей, известный своими развратными похождениями, как-то начинал и вот начал, но Юань пока ни разу не заметил, чтобы Шень Цзю стал инициатором подобной связи ни с одним из подозреваемых. Если он тут палый листик среди зеленых, что выменивает задницу на блага и услуги, то именно он должен заигрывать и уводить, разве не логично? Юань начинал подозревать много чего нехорошего и очень специфического, но разговор с Шень Цзю не дал результатов. Тот привычно прижег глаголом и сказал, что это его дело, куда не нужно лезть шисюну. Он шипел на каждую протянутую руку, независимо от того, насколько это было выгодно, и принимал «подачки», только если абсолютно должен. В противном случае обходился сам. Эта тактика была рабочей: избегая услуг, не нарвешься на долги. Даже Учителю было интересно наблюдать, как этот сильный и независимый корчится в непередаваемых позах, чтобы обойтись самостоятельно. И до поры тот показывал чудеса упорства и находчивости. Но Юань полагал, что лучшим и более перспективным подходом является вливание в общую систему мер и весов. Балансирование своими нуждами и чужими требованиями. Да, это ограничивало свободу, но могло дать куда больше. Поэтому система и существовала, знаете? Но этот спор был стар как мир, а слежка продолжалась. Однако, успех настиг Юаня по дороге из бани обыкновенным вечером, когда рабочий день закончился, все усталые укладывались спать и доделывали последние задания в свете лампад и ночных жемчужин… А услышал первый ученик обыкновенные грязные разговорчики и призывы подставиться за углом, в кустах. Ожидая найти очередную парочку подростков любого пола (точно шиди Мо, известный кобель, и кто-то еще), Юань бесшумно прошел в темные густые кусты, где кончалось освещение. Странное место: три шага от довольно оживленной дорожки к общежитиям, даром, что темное. Могли бы до дровяного сарая дойти, чтобы не позориться! Так еще и ровно в лунном свете встали потрахаться, герои, гуй их побери, любовники… В общем, Юань собирался прикрикнуть, но звук умер в горле, потому что шиди Мо прижимал к стене Шень Цзю. Шиди его быстро заметил в полумраке, испугался, но Мо Шансэ уже ничего в своей похоти не видел, стоя спиной и шаря по телу любовника. Акт сношения был в самом разгаре. Казалось бы, сцена неловкая. Шень-шиди никогда не создавал впечатление человека, который будет наслаждаться сексом при свидетеле. Но от этих грубых прикосновений и такой себе прелюдии взгляд юноши стремительно поплыл. Он пытался взять себя в руки, сказать о том, что им пиздец, их накрыли, но его лицо расслабилось, и он как кукла закачался в такт толчкам. Позволял себя и облизывать, и лапать, грубо щипая — все принял, разводя ноги. Подставлялся даже. Вообще, шиди Мо не был жесток, просто грубоват, но об удовольствии любовника позаботился. Отчего Шень Цзю жалобно и умоляюще застонал в своем похотливом трансе и излился ему в кулак. Зрелище безусловно горячее до шипения, ведь в этом времени с качественным порно было так туго, что вставало даже на мужские запястья. Но Юань предпочел считать этот вид жалким и крайне подозрительным. Шень Цзю не выглядел заставляемым, если уж на то пошло, но это если не учитывать, насколько подобное не в его характере… Хотя кто знает, что там в его характере, уныло подумал про себя Юань. Шень Цзю был неплохим актером и умел отыграть многое. Но, кажется, он все же правда недолюбливал и остерегался мужчин, а к девицам льнул скорее платонически, как к единственным приличным собеседницам. За что слыл любимцем женщин. Но это просто «вайбы», из них аргументов не сложишь. Он с намеком прочистил горло, когда шиди вытащил свой агрегат из чужого тела, чтобы вытереть его и свои руки об полотенце. Судя по халату и мокрым волосам, завершающим картину горячего летнего вечера, Мо-шиди тоже шел по дороге из бань, как и сам Юань, когда отловил шедшего по своим делам любовника. Шень Цзю остался стоять, плохо осознающий реальность. Это правда походило на наркотический эффект. — Шисюн! — полыхнул ужасом старший физически, но не по положению мужчина, обернувшись. — А я тут, как видишь, не удержался и откусил от персика. Каюсь, мы больше так не будем. — Разумеется не будете, — согласился Юань, делая шаг к парочке. — Что с ним? — С ним? — удивился шиди. Юань почти поверил, но сомнения его не развеялись. — Ничего, он просто такой. Ты же знаешь этих низкородных, — ухмыльнулся шиди и смял горошину соска Шень Цзю указательным и средним пальцами. Тот только выгнулся отзывчиво и раскрыл колено. Взгляд застыл где-то между плечом и волосами Мо. — Так и тянутся кому-нибудь подставиться. Шисюн, наш недосмотр, что мы это тут затеяли, но никто ведь не видел. Забей, а за мной должок? Я знаю, как ты трясешься над мелкими, ну так он у нас и не мелкий. Верно, шисюн Цзю? По лицу Шень Цзю прошла рябь, отдаленно напомнившая ту презрительную личность, что обычно была в этом теле. — Это так, — согласился он тихо и почти мягко, но его лицо быстро вернуло его обычное острое выражение. Он выпрямился и запахнулся. Перемена была разительна. — Я советую тебе, шиди, идти сейчас по своим делам, — любезно посоветовал Юань, ничего не обещая. — Спасибо, да-шисюн, — обрадовался тот, слишком нервничающий, чтобы присматриваться. Они попытались оба ускользнуть, но Юань преградил дорогу Шень Цзю рукой. Шиди Мо тоже остановился. — Мне напомнить, что ты обещал шимэй Лань? — поднял на него брови Шень Юань. Труса сдуло. Если бы факт повторения измены дошел до девушки, их с шиди партнерство было бы разорвано окончательно. А возможностью причаститься к самой Бао Лань, насколько Юань знал, шиди Мо весьма дорожил. Меньше всего шиди следовало появляться в обществе кого-то красивого и доступного. А у Шень Цзю уже репутация сложилась весьма низкая в этом плане. — Шиди Шень? — обратился Юань к злодею и полез проверять зрачки. Хоть и конкуренты, а все-таки не дело это, людей насиловать под наркотой. — Как ты себя чувствуешь? Рука Шень Цзю отправила чуть сбившийся халат Юаня и спустилась вниз по разрезу. Тот ее поймал. — Да-шисюну тоже хочется кусок этого персика? — слава богу, голос Шень Цзю сохранял свою издевательскую нотку, когда он предложил себя. Первый ученик Цинцзин перехватил запястье так, чтобы пальцы легли на пульс, и погрузился в осмотр. Шиди дернулся, но тщетно. Их сила была на разных уровнях… И никогда такими темпами не сравняется. Больше всего Шень Цзю напоминал котел ци. Часто пользуемый, судя по разводам чужой ци и хорошо раскачанный. Юань не без презрения выпустил его руку. — Не смей меня трогать! Ты не имеешь права! — зашипел Шень Цзю так похоже на себя настоящего. На его щеках выступил гневный румянец, а на глазах появились непроизвольные слезы от унижения. — А как же «персик»? — иронично выплюнул Юань, хмурясь от отвращения. Шень Цзю будто ударили по щеке. Что-то во взгляде разбилось, и он сжал челюсти так сильно, что заиграли желваки. Шень Юань же задумался. Учитель никогда бы не взял учеником Шень Цзю, если бы тот уже был четким котлом ци. Он предупреждал, что начало у Цзю было кривым и подобные подвижки в нем были, и следует приглядывать, чтобы мальчишка у них не сошел с прямой дорожки. Потом все было нормально, пошел стабильный рост. Шиди справлялся сам, и они прекратили регулярные сканирования. Каждый имел право на неприкосновенность и тайну своей духовной составляющей. Пока ученики не вызывали нареканий, их оставляли заниматься своими делами в произвольном порядке. Шень Цзю перед ним выглядел словно не знал, отчаиваться ли ему или пытаться соблазнить. Котел ци — это паршивая зависимость от секса, насколько Юань знал. Так что жертва (а это обычно глубоко травмированный человек) даже если не хочет дозу — дозу хочет. Было ли одного раза с Мо достаточно? Судя по внутреннему перекосу, нет, они только «пенку» сняли, рассчитывая развлечься еще не раз. Только с шиди Мо, или другие тоже в деле? В любом случае. Юань поднял руку, и хотя его гордый соперник сжался от испуга, он подставился. Костяшки пальцев скользнули по его острой скуле, по обнаженной и запятнанной засосом жиле на шее, по краю едва запахнутой форменной одежды. Эти маленькие прикосновения поймали Шень Цзю и заставили «плыть»: дыхание стало частым и влажным, он сглотнул и облизал сухие губы. Да, вот и эффект. Рефлекторная податливость на невинную ласку. Честно признаться, шиди был красив в таком виде. Падшей, оскверненной красотой, которую хотелось доломать. Смять, использовать и небрежно выбросить, как салфетку, навсегда и до следующего раза. Юань убрал руки: в данный момент шиди был не лучше суккуба, который распространял свой нектар и соблазнял слабых духом жертв. Ци котла — это доступность, которая манила. Любой, кто познал тяготы совершенствования, желал бы пригубить из этой чаши халявной силы. Так и самому подсесть на наркоту недолго. Юань молча ушел, больше не тронув. Утром он пришел к Учителю и заложил всех.