Это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Вечер. Спокойная тишина, которую прерывает только треск дров из камина. Двое парней сидели на диване и смотрели какой-то фильм — документальный. Линч — хозяин дома ласково и нежно обнимал своего парня — джона, одновременно массируя ему голову своими пальчиками. Джон щурился, улыбался, как кот на солнышке, что нежился в своей тёплой лежанке. Журналист всегда был такой же теплый, как и лежанка для кота, поэтому нашему "котику" было очень комфортно на "ней". Оба парня в домашней одежде: линч в свободной футболке, на размер больше, чем ему нужно, наверное и в штанах в зеленую клетку. Писатель же немного отличался от своей половинки. На нем была майка, которая раньше была белая, но из-за постоянного ношения немного пожелтела и не отстирывается. Линч часто предлагал Джону купить новую, но тот наотрез отказывался, мол, эта одежда легенда. Как и его семейники, кстати. Джон носил белые боксёры в красное сердечко. Носитель был уверен, что каждое это сердечко, да и его собственное принадлежит только одному человеку. Господи, что за вопросы? Конечно же Егору! Кому же еще можно это посвятить, как не своему парню? Они вместе в сумме лет семь, а в отношениях последние года два.           »»——⍟——«« Джона начало тянуть в сладкую дрёму, но вот его партнер не дал ему уснуть. Линч странно начал гладить и даже наверное лапать джона…то немного сожмет бёдра, погладит их. Или переместит свои ручонки на пышные ягодицы и начнет их массировать. Нежно и аккуратно, иногда щипая. Джон сонно посмотрел на линча и заметил его ухмылку. Только сейчас джон почувствовал, что что-то ему упирается в ногу. Он покраснел и с неким удивлением посмотрел на человека под собой, а после тихо спросил: — линч, ты…ты же знаешь, что я не против, но такие вещи нужно обговарива-…— Джону не дали договорить, ведь линч заволок его в поцелуй: трепетный, страстный и настойчивый, продолжая сжимать и ласкать ягодицы партера.  — я хочу тебя, джон…очень хочу. — сдавленно, низким тоном прошептал линч писателю на ухо и прикусил мочку нежного ушка. парни переместились в спальню. Линч повалил Джона спиной на кровать и сел верхом на его бедра. Руки тянулись к торсу. Линч приподнял излюбленную майку своей пассии и начал блуждать по немного пухлому животику шатена. Линча никогда не смущал тот факт, что джон не стройный и не подтянутый, ведь считал, что эта полнота ему идет. Журналист готов был поклясться, что всегда будет уделять большое внимание щечкам америкоса, да и в целом всему лицу. Да и в целом. Это тоже нормальное мужское тело: крепкое и упитанное. Так вот. Брюнет окончательно стянул с писателя верх и откинул его куда-то на пол, в угол комнаты. Линч перешел на грудь. Твёрдо-стоящие соски так манили потрогать их, прикоснуться губами. Линч так и сделал. Он нежно сжал набухшие бусины, что немного покраснели от возбуждения и начал массировать. Ртом брюнет начал посасывать и вылизывать левый сосок, а своей рукой жамкал правый. Джон старался подавлять стоны, но иногда они всё же вылетали: глухие, короткие. Джон начинал возбуждаться и линч почувствовал, как что-то ему упирается в зад. Руки писателя блуждали по талии линча под футболкой. Он не был худым, но и толстым не был. Сам журналист перешел к боксерам джона. Он увидел бугорок на трусах и нежно его погладил: это сопровождалось стоном пассии. Линч не торопясь снял трусы вовсе, оставляя писателя полностью обнаженным. Очкарик раздвинул ноги, воспользовавшись возможностью, пока линч слез с него и отошел к тумбочке, за смазкой и парой контрацептивов. По своему возвращению линч уселся между ног джона. Он надел презерватив на палец, а после выдавил вязкую, прозрачную жидкость на руку. Он обильно смазал дырочку джона и презерватив и приставил палец к анальному отверстию. — готов? — спросил линч, смотря на человека под ним. Джон ответил кивком, готовясь. Журналист вставил один палец и дал привыкнуть. Джону сначала это приносило дискомфорт, но со временем он привык и начал сам насаживаться на палец. Брюнет отодвинул край презерватива и вставил второй пальчик, делая растяжку: что-то на подобии ножниц. Было немного трудновато, ведь Джон был тугим. Кстати о нем. Он лежал под Линчем и стонал, утыкаясь носом в подушку, что недавно положил себе на лицо. Так проходила очередь всех четырех пальцев, пока Джон не сказал, что готов. Черноволосый вытащил пальцы, а после надел на свой возбужденный член презерватив, также смазывая его. Он подставил набухшую головку ко входу и медленно вошел. Внутренние стенки приятно сжимали, когда линч двигался вперед-назад. Джон стонал и извивался, когда линч попадал прям по простате. Было до жути приятно. Вскоре журналист начал еще и надрачивать Джону, помогая получить невероятные возможности кончить, да еще и с каким удовольствием! Линч кончил в презерватив, а Джон излился на живот и чуть-чуть попало на ладошку парня-актива. Зеленоглазый слизал это, вышел из писателя и снял презерватив, завязывая его. Журналист упал рядом с Джоном и они обнялись. Егор тихо прошептал: — я люблю тебя, джон. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. — брюнет улыбнулся.  — Егор, — серьезно сказал джон. Улыбка мигом пропала с лица, вместо нее появились слёзы. — проснись. Это сон. Меня больше нет. Я умер, Как тогда и сказал Болтон. Линч проснулся в слезах. Он резко встал с кровати, что аж в глазах потемнело. Это был сон. Слишком сладкий сон! Джона уже нет в живых.