Настоящее или прошлое

      Се Лянь внутренне обрадовался, что мог связаться с владыкой и практически сразу начал разговор.       Владыка вы не заняты? Я вас не отвлекаю?       В сети духовного общения вновь наступило затишье, но на этот раз нестоль долгое.       …Сяньлэ, у меня сейчас много свободного времени.       Се Лянь немного удивился. Цзюнь У всегда казался ему занятым, хотя может ему выпала возможность отдохнуть.       Ох, хорошо… просто у меня возник один вопрос, — Бог Войны немного нервно вздохнул и продолжил. — С демонами, которые пожирают воспоминания.       Я догадывался, что ты задашь этот вопрос, Сянльлэ… На тебя напал демон воспоминаний?       Се Лянь немного был смущен. Пусть он и не стоял на самой главной улице, но на всякий случай отошел в сторону, чтобы не вызывать к себе лишнего внимания. Потому что его удивленное лицо, определенно могло вызвать вопросы у других небожителей.       Оу… на каком моменте Владыка смог понять, что проблемы с памятью именно у меня?       Ему было немного неловко признавать свою ошибку, особенно перед таким проницательным собеседником.       На том, когда Сяньлэ решил связаться со мной по сети духовного общения.       Се Лянь слегка покраснел.       Это… так очевидно? — пробормотал он, чувствуя, как тепло подступает к щекам.       Скажем так, это было весьма вероятно, — отозвался владыка с легкой усмешкой, которая чувствовалась даже сквозь бесплотную сеть. — В ином случае, я полагал, что ты просто решил поболтать, что само по себе было бы… необычно.       Се Лянь вздохнул. Он и сам понимал, что его внезапное появление в сети духовного общения не могло не вызвать вопросов.       Простите за беспокойство, Владыка, — сказал он, стараясь говорить ровным голосом. — Я просто хотел узнать, есть ли какой-то способ избавиться от этих… проблем.       Вновь недолгое молчание и тяжелой вздох.       Скажи, что ты помнишь последнее, Сяньлэ?       Прошло три года с моего вознесения.       Пауза повисла в воздухе, а затем прозвучал вопрос, от которого у Се Ляня похолодело в животе:       А… значит, Собиратель Цветов уже узнал о твоих отношениях с генералом Наньяном?       Владыка!       Вырвалось у него, громче, чем он предполагал. Се Лянь почувствовал, как краска заливает его щеки. Пусть Наследный Принц и подошел к краю улицы, но взгляды окружающих богов, прогуливавшихся по небесным чертогам, обратились к нему. В их глазах читалось любопытство, удивление и, возможно, даже осуждение.       Се Лянь поспешно пробормотал извинения и, прикрывая лицо рукавом, почти бегом покинул улицу, а для избегания еще большой неловкости решил вернуться обратно в свой дворец.       В сети духовного общения послышался смех.       Что? Я еще с самого начало понял о твоей близости с твоим подчиненным, просто не говорил про это… В любом случае, все в порядке, Сянлэ.       Владыка… — протянул все-таки Се Лянь и закрыл за собой дверь в собственный дворец. — могу я узнать про демона?       По пустому помещению послышался шум. От этого на сердце защемило, что он остался тут совершенно один.       Ох, да… прости. Мы просто давно не общались, успел соскучиться по твоему общению.       Пусть Се Лянь первый хотел сменить тему на потерянные воспоминания, но у него самого вырвался другой вопрос:       А… сколько мы не общались?              Любопытство оказалось сильнее смущения. Неожиданно Цзюнь У вновь замолчал, скорее всего что-то обдумывая, подбирая слова. Тишина затягивалась, заставляя Се Ляня нервничать.       Ожидая ответа Се Лянь решил сесть на диванчик в главном зале.       Наконец, Владыка прервал молчание.       Тебе, наверное, многое не рассказали, поэтому просто отвечу, что больше пяти лет… При определенных обстоятельствах.       Уклончивость в его голосе была ощутима.       Оу…       Се Лянь вновь растерялся и не знал, что ответить, пока Владыка сам не вернулся к нужной теме.       Демоны воспоминаний сейчас редкость. Воспоминания смертных и других существ, для них как источник жизни. А воспоминания — вещь непростая, потому что если воспоминания плохие, то это может начать разрушать демона. И тут не знаешь, как предугадать. У самого весельчака может быть самый горький опыт, а у самого грустного, наоборот, много положительных эмоций…       Скажи, Сяньлэ… демон, который съел твои воспоминания, разве смог выжить?       Да…       Хм, удивительно. Учитывая, твой… непростой опыт, его должно было разорвать от воспоминаний.       Се Лянь невольно напрягся. Да, у него были плохие воспоминания. Например ссоры с отцом, неудачные тренировки, но в целом тут не было ничего страшного… Тогда какие воспоминания он потерял, раз… от них могло разорвать демона?       Ну… они все рассыпались и попали к смертным, сам демон забрал у меня только часть.       Это объясняет многое, — хмыкнул Цзюнь У и дальше продолжил — … как я понял, все твои… друзья отправились собирать воспоминания, а тебя оставили.       В этих словах чувствовалась не только констатация факта, но и что-то похожее на сочувствие, что было совсем не в стиле Цзюнь У.       Да, все так и было, — тихо ответил Се Лянь.       Я… не рекомендую тебе рассказывать, что ты со мной общался. Скорее всего, это вызовет переполох. — предупредил Владыка, словно предостерегал от грядущей бури.       Се Лянь кивнул, хотя и знал, что Цзюнь У его не видит.       Но самым тревожным было следующее:       Единственное, что могу тебе сказать… будь аккуратен, когда будешь принимать свои воспоминания. Тебе придется их все заново пережить и принять. Это непросто и тяжело. По собственному опыту знаю.       Се Лянь от удивления раскрыл глаза.       Вы тоже теряли воспоминания?       Да, очень давно. По иронии судьбы я даже начал забывать этот отрывок времени, а тут вспомнил.       Полный благодарности за столь ценную информацию, Се Лянь поинтересовался:       Спасибо за совет, как я могу отблагодарить вас?       Цзюнь У, казалось, был доволен самим фактом разговора:       Простого общения сейчас мне вполне достаточно… а то я устал от постоянных игр в карты.       Наследный принц не понял причем тут карты, но не подал виду.       Я могу вас навестить, — выпалил сразу Се Лянь, улыбнувшись.       Хм… — судя по интонации Цзюнь У нахмурился, — ты потом пожалеешь о своих действиях, когда придут твои воспоминания.       В этих словах звучала не только забота, но и глубина понимания, словно Владыка видел грядущие страдания Се Ляня, страдания, которые он сам когда-то пережил.       И тебя не отпустят ко мне, особенно Твой муженек, а поверь мне, он имеет на это полное право.       Се Лянь немного смутился от упоминания Хуа Чэна. Князь демонов не показался ему тем, кто все запрещает, наоборот… всегда рад его поддержать. Тем более он не мог понять, почему Сань Лан будет не в восторге от встречи с Небесным Владыкой. В конце концов, Цзюнь У был мудрым и могущественным существом, способным поделиться ценными знаниями и опытом.       Сань Лан, наверное, просто беспокоится обо мне, — мягко ответил Се Лянь. — Он не будет меня сдерживать, если я захочу навестить вас.       Цзюнь У вздохнул, но ничего не сказал. Се Лянь почувствовал, что в этом молчании кроется нечто большее, чем просто беспокойство.       В любом случае, я буду рад твоему визиту, если ты действительно этого хочешь, — наконец произнес Цзюнь У. — Но будь готов к тому, что увидишь. Мое пристанище не самое приятное место.       Се Лянь улыбнулся.       Не думаю, что меня можно чем-то напугать, — ответил он. — Когда мне можно прийти?              Цзюнь У просто сказал, что когда будет свободное время, он будет ждать его на горе Тунлу. Се Лянь поблагодарил его еще раз за информацию и за приглашение. Он чувствовал волнение, смешанное с тревогой. Се Лянь не знал, что его ждет, но был полон решимости узнать правду о своем прошлом, какой бы горькой она ни была.

***

      — Ты оставил Его Высочество одного во дворце?! — возмущению Хуа Чэна не было предела, когда они встретились вновь в деревне, чтобы продолжить собирать воспоминания Се Ляня по крупицам.       Хуа Чэн был зол и у него тряслись руки. Как можно быть таким?! Его Высочеству сейчас нужно все внимание, а этот Фэн Синь бросил юного принца совсем одного.       — Что не так? Я дал ему задания сходить к Лин Вэнь, чтобы он не чувствовал себя обузой.       — Собиратель Цветов, что ты так разволновался, разве ты не оставил возле него свою бабочку? — встрял Му Цин.       Князь демонов злобно посмотрел на второго бывшего подчиненного.       Каков наглец. Сам же у него просил вчера вторую бабочку.       — Чего? — не понимающе нахмурился Фэн Синь, а потом тут же сменил тему. — Тем более, Хуа Чэн, что ты нервничаешь, раз у тебя есть шпион.       — Я ее отослал. У Его Высочества должно быть личное пространство.       В воздухе повисла напряженная тишина, каждый из них по-своему переживал за Се Ляня и его безопасность, а Хуа Чэн, казалось, терзался противоречием между желанием оберегать и необходимостью дать возлюбленному свободу.       — Ты понимаешь, что без своих воспоминаний, он сейчас как малый ребенок, за ним должен быть глаз да глаз, — наконец проговорил Му Цин, нарушив тишину и выражая общее беспокойство.       У Хуа Чэна начал нервно дергаться его единственный глаз, сверкнув опасным огнем. Он лишь минуту назад высказывал этим недалеким богам ровно ту же мысль, но, разумеется, его слова пролетели мимо их ушей.       — Может тогда не стоило его оставлять одного?! — злобно рыкнул Князь Демонов       Будь на то воля Хуа Чэна, он бы с удовольствием не отходил от Се Ляня ни на шаг, баловал бы его, осыпал подарками и вниманием, и просто наслаждался бы его присутствием. Се Лянь был сейчас особенно уязвим и нуждался в постоянной поддержке, где он мог бы почувствовать себя в безопасности. Оставлять его одного в таком состоянии было крайне рискованно, почти преступно.       Но… наверное, маленькая серебристая бабочка лучше, чем совсем ничего… Этот маленький кусочек его силы, его внимания, будет постоянно рядом с Се Лянем, наблюдая за ним и докладывая обо всем, что происходит.       С глубоким вздохом, ощущая, как часть его души устремляется вслед за ней, Хуа Чэн отослал свою бабочку обратно на небеса.       — Стоило из-за этого притираться, — фыркнул Му Цин, все еще недовольный вынужденным сотрудничеством. — Пойдемте займемся больными, пока воспоминания Се Ляня окончательно не повредились.       Мэмор, который сейчас находился в мешочке, сказал Хуа Чэну, что со временем некоторые люди начнут заболевать из-за непростых воспоминаний Наследного принца. Чем тяжелее воспоминание, тем страшнее болезнь.       И словно по сигналу, от демонов, которые ночью охраняли деревню, стали приходить сообщения о болезнях людей.       — Вы займитесь здоровыми, а я больными, — настаивал демон, — расспрашивайте дальше жителей, у кого остались еще отрывки. И вот вам еще, — Хуа Чэн выпустил бабочку, у которой на крыльях виднелись очертания небесной столицы.       Хуа Чэну не хотелось отдавать им своих бабочек, Но… он догадывался, что из-за тяжелых воспоминаний любимого, из-за постоянного беспокойства за него, он может потерять бдительность и что-то пропустить в небесной столице, не заметить надвигающуюся опасность. И это было недопустимо. Поэтому он должен был довериться своим союзникам, пусть даже и неохотно.       Фэн Синь и Му Цин обменялись недовольными взглядами, но спорить не стали. В голосе Хуа Чэна звучала такая непреклонность, что возражать было бессмысленно. К тому же, даже они понимали, что в сложившейся ситуации помощь нужна как можно быстрее.       — Ладно, — буркнул Фэн Синь, — тогда мы пойдем расспрашивать дальше. Но если что-то случится, сразу дай знать.       Хуа Чэн лишь кивнул и отправился к молодому юноше, кого больше всех поразила болезнь воспоминаний…

***

      Внутри хижины царил хаос. Больной молодой парень бредил, его тело покрывалось странными символами, а в глазах плескался ужас пережитых кошмаров. Воспоминания Се Ляня, просачиваясь в их сознание, терзали их изнутри, воплощаясь в физические страдания.       Больной терзал свою грудь и причитал шепотом…       — Больно… больно… больно!       Пусть Хуа Чэн давно не был жив, но он ощутил как по нему скатывается пот ужаса.       — Градоначальник, можете меня выпустить? — Хуа Чэна от страха отвлек Мэмор, сидевший все еще в мешочке.       Князь демонов безцеремонно бросил его на пол.       — Делай все быстро и аккуратно, — сказал он, когда перед ним появилась знакомая и противная фигура.       Мэмор, с трудом поднявшись на ноги, огляделся. Хаос хижины не вызывал в нем ни малейшего удивления. Видел он и не такое. Его внимание привлек парень, корчившийся на циновке.       Демон подошел к юноше и коснулся своей костлявой рукой лба человека. Бедняга вздрогнул и запричитал еще сильнее.       — Больно! Больно! Больно!       Хуа Чэн мучительно боролся с собой. Он отчаянно хотел оградить своего мужа от этих воспоминаний, от этой невыносимой боли. Мысль о том, что Се Лянь должен это пережить, терзала его сердце. Но он понимал, что не может лишить его части самого себя. Ведь эти воспоминания, какими бы ужасными они ни были, являлись частью его супруга, частью его истории.       Тут Мэмор отшатнулся, словно его ударило молнией.       — Г-градоначальник, простите меня за вольность и излишнее любопытство… но вы знаете, что это за воспоминания? Я их не вижу… а только чувствую несказанную, нескончаемую боль.       Демон памяти, привыкший к самым мрачным и извращенным образам человеческой памяти, был потрясен. Он ощущал не просто боль, а какую-то первобытную, всепоглощающую муку, которая казалась бесконечной и невыносимой, даже для падшего создания.       — Вольность не прощаю. Продолжай, — сказал только Хуа Чэн.       Мэмор кивнул и вновь начал поглощать память, он корчился от боли, но градоначальнику было все равно. Хуа Чэн лишь слышал тихие и знакомые крики из дыма…       — Помогите… Помогите… Почему я не умираю…       Будь воля Хуа Чэна он бы сам поглотил эти воспоминания…       Но он не мог.       Это ранило еще больнее.       Воспоминания выходили из больного мучительно долго, словно выкорчевывались с корнем из самой души. Как назло, несчастный юноша жил совсем один, не имея рядом никого, кто мог бы его поддержать, обнять, прошептать слова утешения. Это осознание добавляло горечи в и без того отчаянную ситуацию.       Однако градоначальник знал, как успокоить воспоминания своего собственного мужа. Он приблизился к задрожавшему телу, и, склонившись, начал нежно шептать слова, наполненные любовью и тревогой:       — Ваше Высочество, все хорошо… я рядом… Я всегда буду рядом с вами.       Неожиданно среди криков и стонов боли послышалось тихое и неуверенное:       — Сань Лан?.. это ты?       Слова, прозвучавшие так слабо, так хрупко, не принадлежали больному юноше. Они были произнесены голосом его любимого мужа, эхом из прошлого. Невольно, прежде чем он успел подумать, из уст Хуа Чэна вырвалось, словно молитва:       — Гэгэ! Я здесь!       Сердце Хуа Чэна сжалось от нежности и боли. Он чувствовал, как сквозь пелену чужих страданий пробивается искра сознания Се Ляня, зовущая его. Как же хотелось прижать к себе своего мужа… Но туман воспоминаний проходил только через руки, поэтому оставалось только шептать:       — Да, Гэгэ, это я. Я здесь, рядом с тобой. Тебе больше не будет больно. Я обещаю.       Слова любви и утешения, казалось, немного успокоили бушующие воспоминания. Юноша перестал метаться, его дыхание выровнялось, а странные символы на теле начали бледнеть. Мэмор, измученный поглощением чужой боли, тяжело дышал, но продолжал свою работу, вытягивая памяти.       Наконец, последний отголосок боли покинул тело юноши. Мэмор, изнемогший и бледный, упал на пол без сил. Хуа Чэн, убедившись, что юноша спокоен и его больше не мучают кошмары, подошел к демону.       — Воспоминания.       Мэмор протянул дрожащей рукой сосуд с туманом памяти. Хуа Чэн бережно принял воспоминания супруга, а потом злобно сказал:       — Не расслабляйся. У тебя много работы.       Демон устало кивнул, опуская голову, словно признавая неизбежность своего бремени.       Хуа Чэн, погруженный в вихрь эмоций, вызванных предвкушением встречи с воспоминаниями любимого, практически не обращал внимания на порхающую рядом бабочку. Однако, когда его взгляд все же остановился на ней, он увидел, что супруг сидит в своем дворце, с задумчивым выражением на прекрасном лице.       Солнечные лучи, проникая сквозь витражные окна, озаряли его волосы золотым сиянием, подчеркивая неземную красоту.       Князь демонов невольно улыбнулся. Такой прекрасный и превосходный, однако это прекрасное нарушили двое надоедливых голосов в сети духовного общения.       Хуа Чэн, у нас проблемы.       От вас всегда проблемы.       Ты не понимаешь, твой муженек общался с кем-то по сети духовного общения!       Что в этом такого?       Хотя мысленно Хуа Чэн напрягся.       Да в том, что Его Высочество при своих нынешних воспоминаниях, не знает никаких паролей.       Наступила тягостная пауза.       А вы могли подумать, что кто-то с ним сам связался?       Тут послышался слабый голос со стороны юноши.       — Матушка… Отец…       Хуа Чэн обернулся, чтобы заговорить с молодым парнем… Но это был не он. У юноши были закрыты глаза, а тело дрожало. В нем все еще осталась память Се Ляня.       Князь демонов злобно зарычал.       — Ты не все воспоминания собрал?!       — П-простите… их просто слишком много и все они тяжелые.       — Живо.       — Н-но…       — Сейчас же!       Хуа Чэну хотелось все бросить и отправится на небеса, но он не мог потерять даже малейшие осколки памяти своего возлюбленного.       — Вы отправляйтесь на небеса, я буду позже.       — Спасибо, мы и без тебя знаем.       — Удивительно, что вы хоть что-то знаете, — сказал только Хуа Чэн, а у самого в груди сердце сжималось.