Печать на воде

Чайльд трёт лицо руками, мерзко оттягивая кожу. Как же скучно. После того как заключённых изо всех соседних камер переселили на другие этажи, ему даже поговорить не с кем. Он, видите ли, вёл себя с ними слишком грубо. Если петух Ризли не заметил, то они вообще-то в тюрьме, ебать вашу мать за ногу три раза! Какое долбанное "грубо"?! — Тарталья, на выход, — Ризли открывает дверь громоздким ключом, и Чайльд вздрагивает, потому что он не слышал его шагов. Совсем раскис здесь. — К тебе посетители. — Паймон и её ходячее недоразумение? — уточняет Чайльд, поднимаясь с койки. Здесь хотя бы дают мыться, поэтому он не выглядит, как бомжара с помойки. Правда, бритву в руки ему не дают, но щетину он не ненавидит, так что можно и потерпеть. — Нет. Какой-то мужик, — пожимает плечами Ризли. "Какой-то мужик"? Будь это Нёвиллет, Ризли бы так и ответил, а из Банка к Чайльду никто не придёт — Чайльд уже сообщил одной из сотрудниц Банка Екатерине, чтобы они занимались своими делами и не тратили на него своё время. Интересно. Ризли ведёт Чайльда до комнаты с диванчиком, столом, железным кувшином и двумя чашками, но без единого окошка. — Его сейчас проводят к тебе. Не делайте глупостей, а? — просит он устало. — Мне вообще не впёрлось гоняться за тобой по всей крепости сегодня. Чайльд усмехается и не отвечает. Ризли недовольно смотрит на него, а затем уходит, закрывая за собой единственную дверь. Когда она снова открывается, за ней стоит тот, кого Чайльд не предполагал увидеть вовсе. Бывший Гео Архонт собственной персоной. Он словно одно из своих оживших каменных изваяний. Безукоризненно идеален. Выглаженный сюртук, чёрные перчатки, тёмный хвост, собранный заколкой волосок к волоску. Весь полная противоположность растрёпанному взбалмошному юноше. На его лице не прочесть ни единой эмоции. Он смотрит на Чайльда так, словно это Чайльд пришёл к нему на аудиенцию. — Здравствуй, Чайльд, — мягко здоровается Чжун Ли после полного тишины мгновения, в которое они разглядывают друг друга. Чайльд смотрит на него широко распахнутыми глазами. За эти две секунды он успевает понять, что перед ним не галлюцинация и, скорее всего, не розыгрыш. — Что ты здесь делаешь? — хмурится он, разваливаясь на диванчике ещё вольготнее и снова слыша звук ключа в замке. Теперь он в закрытом пространстве с — бывшим — божеством, и ни Бездна, ни Селестия ему сейчас не помогут. Сейчас Чайльд как никогда рад, что смог отстоять право носить в Меропид свою личную форму, хоть на ней и осталось несколько подпалин от неграмотного использования Глаза Порчи. В любом случае это лучше, чем то, что притащила ему Екатерина. Хоть Чайльд и не предлагает, Чжун Ли подходит ближе и присаживается на диван рядом с ним, всё также не сводя с Чайльда взгляда и изучая его внешний облик с вежливым любопытством. — Тебе пошло на пользу заключение. Ты выглядишь отдохнувшим, — говорит Чжун Ли вместо ответа на вопрос и позволяет уголкам губ приподняться в намёке на улыбку. Чжун Ли не собирается рассказывать юноше, что приехал в Фонтейн исключительно ради того, чтобы лично убедиться, что жизни Одиннадцатого Предвестника ничего не угрожает. Чайльд, получивший вместо нормального ответа сомнительный комплимент, отворачивается, чувствуя себя расстроенным ребёнком. — Не говори так, будто тебе есть дело до моего состояния, — ворчит он и вспоминает все те месяцы, что пытался завоевать консультанта Чжун Ли только для того, чтобы узнать, что тот его предал и что вообще консультанта и не существовало никогда. Чайльд хмурится, дёргает головой в резком развороте и с вызовом смотрит на Моракса, пока он не успел ему ответить. — Я всё ещё крайне зол на тебя. — Отчего же? — Чжун Ли изящно приподнимает бровь. — Царица получила Сердце Бога. Разве не к этому ты стремился? Все эмоции Чайльда прекрасны, и Чжун Ли искренне любуется строптивым юношей. Россыпью веснушек на по-детскому круглых щеках, которые не портит даже лёгкая щетина. Хочется его коснуться. Провести кончиком пальца по его бровям, чтобы перестал хмуриться. — Я не переставал считать тебя своим другом, Чайльд, — мягко говорит Архонт, не получив ответа, приподнимая уголки губ в неявной улыбке. — Несмотря на твои действия и их последствия. Чайльд щурится. В словах Моракса сквозит “в отличие от тебя” и это бесит. — Докажи, — говорит он. — Помоги сбежать отсюда. Друзья друг друга в беде, знаешь ли, не оставляют. Юноша смотрит на полуулыбку на божественных губах. Раньше она не казалась ему снисходительной. Сейчас он уверен, что Моракс смеётся над ним и его слабостью, и это бесит Чайльда даже больше собственного вообще-то несправедливого заключения. — Разве ты в беде? По-моему, ты прекрасно проводишь здесь время. Отдыхаешь от службы и высыпаешься, не рискуешь понапрасну своей жизнью, — Чжун Ли протягивает руку и поправляет лацкан пиджака Предвестника. Лёгкое, ни к чему не обязывающее касание, от которого невозможно удержаться. — Месье Нёвиллет и герцог Ризли проводят расследование, чтобы выяснить, почему Оратрис Меканик д'Анализ Кардиналь вынесла обвинительный приговор. Если ты этого желаешь, я могу присоединиться к расследованию. Но помогать тебе сбегать отсюда я не стану — это сразу укрепит тебя в статусе преступника, мой друг. Архонт честен не до конца. Если бы Чжун Ли нашёл свидетельства того, что Чайльд в заключении подвергается пыткам или истязаниям, то он сравнял бы это место с землёй быстрее, чем Ризли успел бы договорить "Меропид". Но здесь Чайльду ничего не угрожает. Гораздо больше опасностей для его жизни за стенами крепости — вряд ли тот, кто добился заключения юноши, так просто оставит его в покое, если тот выйдет отсюда. У Чайльда дёргается глаз, когда он опять слышит название этой чурловой машины. А Моракс ещё так тянет гласные, словно портовая проститутка, зазывающая клиента. Юноша осознаёт, что всё ещё хочет его, и не может смириться с тем, каким жалким из-за этого себя ощущает. Он качает головой и смотрит на знакомые черты. Теперь понятно, почему Чжун Ли выглядит красивее, чем все, кого он встречал в своей жизни. Кроме Царицы, конечно же. — Почему ты взял себе эту внешность? — спрашивает он вместо пустого разговора о побеге. Бога Контрактов точно на это не уговорить. — Хотел, чтобы весь твой народ видел о тебе влажные сны? — Моя внешность меня никогда особенно не волновала, — Чжун Ли не сводит с Чайльда внимательного взгляда. Его губ касается лёгкая усмешка. Бесцеремонность Чайльда забавляет. — Чего, вероятно, нельзя сказать о тебе. — А будешь выпендриваться, я тебя изнасилую, — говорит Чайльд, недовольный тем, что попался в очередную словесную ловушку. По этому он точно не скучал. И вообще по божественному ублюдку не скучал. Ни чуточки. — Ризли всё равно, что здесь происходит, пока это не касается побега. Чжун Ли снова усмехается. В его глазах на мгновение мелькают золотистые вспышки. Ему нравится разговаривать с Чайльдом, и он наслаждается его прямолинейностью и буйным нравом. — Перед тем, как допустить в Меропид, меня попросили оставить Глаз Бога, и, думаю, ты не нуждаешься в напоминании, что он лишь искусно выполненный муляж. У тебя же сейчас ни Глаза Бога, ни Глаза Порчи, мой друг. Твои угрозы — пустой звук. Кажется, я был неправ и длительное заключение пагубно сказывается на твоей мыслительной деятельности. — И ты так легко пожертвуешь своей тайной? — спрашивает в ответ Чайльд и отлипает от спинки дивана, подаётся вперёд, разглядывая идеально очерченные скулы и прямой нос. В Снежной ни у кого нет таких носов и таких безумно красивых раскосых глаз. “Бездна, Чайльд, соберись!” — Если ты воспользуешься гео-энергией и об этом узнает кто-то кроме меня, тебе придётся несладко. Весь твой гениальный план выхода на пенсию укатится вишапу под хвост. Чайльд смотрит на Моракса с ухмылкой, внезапно заинтригованный их маленькой игрой и не намеренный отступать, пока не выйдет из неё победителем. — Если кто-то узнает, — подчёркивает Чжун Ли и чуть прищуривается, глядя на Чайльда. В отличие от Предвестника он остаётся в той же позе. Не сдвигается ни на сантиметр. — К тому же, несмотря на твои выдающиеся физические данные, у меня всё равно преимущество перед тобой. — Разве? — Чайльд пододвигается ещё ближе. В его голове стучит "Что я нахрен делаю??", но он упрямо кладёт руку на обтянутое тёмной тканью бедро. Моракс же скажет, когда это зайдёт слишком далеко, верно? — Ведь вся твоя сила осталась в драконьем теле. Юноша чувствует очень знакомый запах Моракса, и ему хочется прикрыть глаза от нахлынувших воспоминаний. Те месяцы в Ли Юэ были такими спокойными... Нет. Чайльд здесь только, чтобы посмеяться над Архонтом так же, как тот посмеялся над ним, и не более. — Ты действуешь слишком беспечно, опираясь на одни только догадки, подтверждения которым у тебя нет, мой друг, — Чжун Ли игнорирует ладонь Чайльда на своём бедре. Это прикосновение безусловно приятно ему, поэтому он ничего с этим не делает. Пока Чайльд нёс службу в Ли Юэ, Чжун Ли видел, что тот питает к нему слабость. Было трудно не поддаться искушению и не ответить взаимностью рыжеволосому, подобному закатному солнцу юноше, такому же неумолимому и в то же время тёплому. Но Чжун Ли, будучи достаточно старомодным в вопросе отношений, хотел, чтобы Чайльд сделал свой выбор осознанно и только тогда, когда будет знать о нём всё. Когда будет знать, что предметом его интереса стал не обычный консультант ритуального бюро. А Чайльд, всё узнав, просто сбежал. Чжун Ли не был склонен прощать подобное слишком просто. “Бездна”. Чайльд никогда не был хорош в соблазнении. Обычно оно ограничивалось фразой в духе "Пойдём ко мне?", а его статус Предвестника и улыбка делали остальную работу. И Чайльд уж очень хорошо знал, что Моракса ни то, ни другое не привлекает. Но не то чтобы подобное могло его сейчас остановить. Чайльд продолжает переть напролом и чуть сжимает пальцы на чужом бедре. Ему кажется, что он чувствует тепло кожи через ткань. — Я не друг тебе, — едва не шепчет он и ведёт рукой чуть выше. "Ну же, Архонтище, скажи, чтобы я отвалил и что тебе нихера это не нравится". — Друзей не насилуют. — Хм, — Чжун Ли обводит тело Чайльда внимательным взглядом. От носков форменных сапогов до растрёпанных рыжих волос. Изучает веснушки на его щеках и шее, раздумывая о том, сколько рыжих пятнышек будет на плечах юноши, если снять с него пиджак и рубашку. Он с по-прежнему поразительной невозмутимостью не реагирует на руку Чайльда, скользящую вверх по своему бедру. — Кем же ты хочешь для меня быть, если отрицаешь нашу дружбу, Чайльд? Одним движением Чайльд оказывается у Чжун Ли на коленях и кладёт ладони ему на плечи. Его сердце стучит громко-громко, и ему это кажется немного позорным, но сейчас не до самокопаний. — Разве это не ясно, как божий день? — его голос падает на пол-октавы и хрипит. Чайльду приходится откашляться, чтобы... Чтобы не быть таким очевидным. — Совершенно не понимаю, к чему ты клонишь, — лицо Чжун Ли снова превращается в непроницаемую маску. Он откидывается на спинку дивана, чтобы видеть лицо Чайльда лучше. Сердцебиение юноши оглушает своим стуком. Хочется протянуть руки и прижать его сильное, подтянутое тело к себе, изучить каждый сантиметр светлой кожи, каждый шрам, прячущийся под одеждой. Но Чжун Ли не делает ничего. Он ждёт. Сейчас он хищник, терпеливо выжидающий, пока желанная добыча подберётся максимально близко и сама подставит шею его клыкам. — Ты просто пень, Моракс, — шепчет Чайльд, и выходит это не досадливо, а возбуждённо. Он проводит пальцами по ткани камзола, прослеживает сложные традиционные узоры, а затем легко щёлкает фигурной застежкой-камнем, прячущейся под воротником. Ему безумно интересно, насколько далеко его пустят. Когда Моракс решит, что это уже слишком и давно вышло за рамки "приветственных объятий". Чайльд опускает застёжку на диван, а потом расстёгивает открывшуюся верхнюю пуговицу рубашки. Всё. Дальше он не пойдёт. Дайте только… Уже какое-то время он не смотрит в глаза Мораксу, и сейчас не поднимает взгляд, чтобы спросить разрешения, а аккуратно залезает под воротник пальцами и судорожно выдыхает, касаясь пальцами оголённой кожи впервые за всё время их знакомства. Кажется, ему стоило почаще передёргивать во время своего заключения, авось не вёл бы себя сейчас, как тупой подросток, которому девочка впервые позволяет потрогать свою грудь под рубашечкой. — Мечтал о нашей близости? Представлял, как это будет? Как она происходила в твоих видениях? — неожиданно спрашивает Чжун Ли совершенно спокойно, не выдавая ни голосом, ни телом, что ему нравятся пока робкие прикосновения Предвестника. — Ты овладевал мной или я тобой? Рука в чёрной перчатке жёстко хватает Чайльда за подбородок, заставляя поднять голову. Архонт смотрит прямо ему в глаза и ждёт ответа. Чайльд сглатывает и самую малость хмурится, встречая янтарный взгляд. Он думает о том, что Моракс схватил его так, будто он — хозяин ситуации, и задаёт вопросы таким уверенным пустым тоном... Чайльду это не нравится. Впрочем, смысла врать и отрицать существование тех самых фантазий он не видит. — Я тобой, — говорит юноша и чувствует твёрдый уверенный пульс под пальцами. Рука в перчатке скользит ниже, пальцы, обтянутые чёрной кожей, смыкаются на шее Чайльда. — До того, как ты узнал, что я бывший Архонт, или после? — в голосе Моракса слышится насмешка. Янтарные глаза разгораются чуть ярче. Мораксу всё сложнее держать себя в руках, особенно когда желанное так близко. Чайльд только усмехается, чувствуя, что пальцы на горле не пережимают никаких важных точек — его первой реакцией на опасность никогда не был страх. Пока можно не начинать бороться с сжимающей шею рукой. Он хотя бы смог развести Моракса на реакцию и найти, что для него слишком. Вероятно, это прямые прикосновения. — После того, как я узнал твой маленький секрет, — Чайльд щурит глаза, глядя на Моракса, вспоминая главное унижение своей жизни, — я перестал тебя хотеть, и фантазии прекратились. Это было правдой. Чайльд постоянно думал про Чжун Ли, про Моракса, вспоминал его, но не мечтал о нём. До сегодняшнего дня. — Тогда могу я поинтересоваться, что именно ты сейчас делаешь, Чайльд? — усмехается Моракс и опускает взгляд на его губы, не пытаясь спрятать это движение глаз. — Не настолько же ты самонадеян, чтобы верить в то, что я позволю тебе себя изнасиловать? — пальцы на шее Предвестника сжимаются чуть сильнее, частично перекрывая доступ к кислороду. Моракс через кожу перчатки чувствует, как дёргается кадык на горле Чайльда. — Сомневаюсь, что у тебя был опыт с подобными мне. Я знаю твоё тело лучше тебя. Знаю, как и чего ты хочешь. В какой позе и в каком ритме получишь наибольшее удовольствие. Чайльд напрягается. У него начинает появляться подозрение, что он как-то неправильно оценил обстановку и сделал неверный вывод. Ну либо Моракс просто задушит его сейчас. Он не отстраняется и не реагирует, слишком возбуждённый и заворожённый чужим взглядом на свои губы. А что, если Моракс не врёт? — Ну, богов я и правда не трахал, Моракс, — смеётся он, а затем повторяет захват на его шее, сжимая с той же силой. Это действие бесполезное, начни они бороться всерьёз, но ощущение пульса под пальцами действительно пьянит. — Но ты слишком самоуверенный, раз думаешь, что знаешь меня настолько хорошо. Моракс снова позволяет своими губам изогнуться в уверенной улыбке. Ему нравится непокорность Чайльда. — Ты очень красивый, когда возбуждён, — голос Моракса даже не садится от хватки на шее. Рука на горле Чайльда перебирается к затылку, пальцы погружаются в рыжие волосы. Моракс хочет чувствовать их мягкость без кожи перчаток, но ещё успеется. Вторая рука сильным кольцом обхватывает талию, и Моракс неумолимо тянет юношу к себе, впивается в его губы настойчивым поцелуем. Чайльд стонет в поцелуй и прижимается ещё ближе, трётся о живот Моракса напряжённым пахом. У юноши практически срывает резьбу от того, как это прекрасно и какие мягкие архонтовы губы. Чайльд запускает руки в его волосы, не обращая внимания, что снова повторяет за мужчиной, снимает очередную заколку, другой рукой оттягивая волосы в попытке наклонить его голову. Он отрывается от тёплых нежных губ только для того, чтобы поцеловать шею под ухом. — Не думаю, что настроен делать нечто подобное в камере для свиданий с заключёнными, в которой отсутствуют минимальные удобства и в которую в любой момент может кто-нибудь войти, — Моракс, подчиняясь движению руки, чуть откидывает голову, наблюдая за Предвестником через полуопущенные ресницы. Но невольно напрягается всем телом, чувствуя поцелуй на шее. Рука на талии Чайльда сжимается сильнее, Моракс прижимает юношу к себе совсем тесно, чтобы лучше чувствовать его каменное возбуждение через ткань одежды своим животом. — Ага, — бурчит Чайльд, не вслушиваясь в слова, и облизывает его шею, а затем целует линию его челюсти маленькими влажными поцелуями. "Чжунличжунличжунли". Наконец он находит пульсирующую вену и благоговейно прижимаемся к ней губами, думая о том, что Моракс именно такой на вкус, как Чайльд представлял. Он сжимает пальцы в его волосах сильнее и снова трётся бёдрами. Моракс почти не двигается, за исключением первого поцелуя и руки на талии, поэтому Чайльд изображает джентльмена и не пытается раздеть его сразу же, давая им обоим время привыкнуть. — Достаточно, — Моракс отстраняет юношу от себя и одним движением снимает его со своих колен. Усаживает на диван. Гео Архонт уже почти до краёв наполнен сладким запахом Чайльда, одурманен нетерпеливыми поцелуями и прикосновениями. Но это не значит, что он позволит юноше становиться хозяином положения. — Бездна, — Чайльд тяжело дышит и смотрит на Моракса разочарованно, но не обиженно. Юноша успел поверить, что ему обломится сегодня, и это было ошибкой. Но он всё-таки не насильник, хоть и человек "смещённых моральных ориентиров", как говорил его папаша, поэтому Чайльд качает головой и отодвигается дальше, упираясь в подлокотник. Вместо Моракса он смотрит в потолок, запрокинув голову на спинку, и думает о том, что им бы лучше закончить встречу побыстрее, потому что стояк в ближайшее время у него не пропадёт. Сейчас он только немного успокоится и выпроводит чурлова Архонта восвояси. Моракс же встаёт с дивана и снимает с себя свой сюртук. Аккуратно сворачивает его и кладёт на противоположный подлокотник. Будет жаль, если он испачкается или будет испорчен. После стягивает с себя одну перчатку. Хочется чувствовать мягкость волос и кожи Чайльда без раздражающих сейчас преград. Чайльд недовольно наблюдает за ним, не двигаясь. Закончив с этим, Моракс склоняется над юношей. Ставит колено рядом с его бёдрами, одной рукой упираясь в спинку дивана и отрезая ему путь к отступлению, а второй начиная медленно расстёгивать его пиджак. Наклоняется ниже, любуясь россыпью веснушек на бледной коже и проводит кончиком языка по так удобно подставленной шее. Чайльд чувствует прикосновение языка к коже и лёгкую щекотку от тёмных волос и не может сдержать тихий вдох. — Ты скор на расправу и неправильные выводы, — почти улыбается Моракс и прикусывает его кадык. Чайльд выгибается ему навстречу, удивлённый тем, что, оказывается, у Архонта есть зубы. — Просвети меня, — говорит он мрачно и возбуждённо, не зная, как теперь реагировать, слегка запутавшись в смешанных сигналах, подаваемых Мораксом. — Тебе разве нужно как-то объяснять происходящее? — Моракс распахивает серый пиджак на груди и теперь расстёгивает пуговицы на рубашке. — Если это действительно требуется… — он на миг прикрывает глаза от удовольствия, прижимаясь губами к ямочке между его ключиц. — Я собираюсь взять тебя, Чайльд. Колено Моракса скользит выше по обивке дивана и прижимается к паху юноши. Шутки закончились. Вместе с этим губы Чайльда накрывает ещё один настойчивый поцелуй. Моракс снова запускает пальцы обнаженной руки в его волосы, оттягивает его голову назад, обдавая губы горячим дыханием. Потрясающе. Он именно такой нежный, каким и представлял его себе Моракс. Чайльд обнимает его за шею и старается прижаться ближе. “Ох, как же хорошо”, — проносится в его голове, — “это, наверное, у Моракса тактика такая была — показывать, что не хочешь, чтобы потом было легче играться”. Вдруг Чайльд замирает, и Моракс слегка отстраняется, отслеживая его реакции. — Ты сказал "взять меня", — говорит Чайльд, глядя в янтарные глаза, которые как будто горят ярче, чем обычно. — Нафига тогда спрашивал? Юноша не то чтобы против борьбы за верхнюю позицию — он всегда выигрывает в таких случаях, — но сейчас его мозг слегка перегружен, и Чайльд слишком возбуждён, чтобы рассуждать. — Хотел убедиться в том, что ты меня не боишься, — едва заметно ухмыляется Моракс, отвечая на его взгляд. Он проводит руками по груди Чайльда. Изучает пальцами обнажённой руки шрамы, не сводя взгляда с красивого лица юноши. Каким оно будет, когда Чайльд совсем перестанет себя контролировать? Наконец-то он это узнает. — Не отвлекайся. Мы не располагаем неограниченным запасом времени. Мне бы вовсе не хотелось, чтобы кто-то увидел то, что я буду с тобой делать, — вторую часть предложения Моракс оставляет только в своих мыслях. — "Ты принадлежишь только мне", — пальцы в чёрной коже сжимаются на соске и чуть оттягивают его. Чайльд сдавленно стонет от ощутимого прикосновения и пьяно улыбается. — Проверял меня с момента нашего знакомства? — фыркает он, а затем толкает Моракса в бок, чтобы уронить на диван, и снова забирается сверху. — Интриган хренов. Моракс не успевает полюбоваться его улыбкой, как Чайльд снова пытается взять инициативу в свои руки. Пока он может ему это позволить. Юноша упирается ладонью в плечо Моракса, чтобы тот не мог подняться, и наклоняется за поцелуем. Надо бы снять с Архонта все эти тряпки, но ресурсов в голове пока на это не хватает. Моракс отвечает на поцелуй, чуть прикусывает его губы. — Кто бы говорил про интриганов, — выдыхает он в рот юноши.— Ты вёл свою игру, а я свою, — рука в черной перчатке настойчиво мнёт ягодицы через серые брюки. — Сними с себя всё. — Я не играл с тобой, — отмечает Чайльд самую малость раздражённо, а потом отстраняется, чтобы стянуть с себя пиджак вместе с рубашкой. Откинув одежду в сторону, оставшись в одних штанах, он останавливается и тянется к мудрёным пуговицам на жилетке Моракса. Сначала она, потом рубашка, — “Архонты, зачем столько одежды?!” — и он сможет прикоснуться к нему. — Тоже раздевайся. — И я никогда не играл с тобой, Чайльд, — Моракс любуется подтянутым гибким телом юноши. Шрамы его ничуть не портят. Веснушки делают самым прекрасным. Он тянет Чайльда к себе, чтобы снова поцеловать. Проводит руками по его спине. А после отпускает и расстёгивает на себе жилетку и рубашку, не сводя с юноши взгляда. Чайльд сглатывает и чувствует себя ребёнком, которому подарили лучший подарок на Новый Год. Он наклоняется и благоговейно целует Моракса прямо в солнечное сплетение, а затем кусает кожу чуть правее. — Интересно, сердце у тебя там же, где у людей? И есть ли оно у тебя вообще? — хмыкает он и аккуратно катает между пальцами тёмный сосок, наблюдая за тем, как он твердеет от прикосновений. — У тебя даже соски красивые, — сказав это, Чайльд наклоняется укусить горошину и потянуть её на себя. Моракс рвано выдыхает и издаёт едва слышный стон. Пальцами зарывается в мягкие рыжие волосы и прикрывает глаза от удовольствия. — Это тело физиологически полностью сопоставимо с телом человека, — отвечает Моракс, чуть растягивая слова. Он может позволить Чайльду играться со своим телом ещё несколько мгновений. Чайльд мычит в ответ и запускает руку между их телами, чтобы накрыть пах Моракса ладонью и сжать пальцы. — Это хорошо. Он уделяет должное внимание второму соску, стараясь не забывать двигать рукой. Делать два дела одновременно довольно сложно, но Чайльд очень старается. Собственное почти болезненное напряжение он мужественно игнорирует: получить удовольствие от оргазма сейчас не так важно, как коснуться... всего. — Наигрался? — едва заметно улыбается Моракс, наблюдая за его действиями. Тело не остаётся равнодушным к старательным прикосновениям Чайльда, и мужчина этого больше не скрывает. — Иди сюда, — не дожидаясь его ответа, Моракс подхватывает его под ягодицы, без усилий приподнимает и переворачивается вместе с ним, снова забирая контроль себе. Чайльд хмурится и едва не ойкает, когда вдруг оказывается на диване. Он хочет возмутиться, но не успевает, потому что… Чтобы Чайльд не начал возражать или сопротивляться, рука в перчатке накрывает его каменное напряжение через брюки и настойчиво гладит, пока Моракс губами изучает веснушчатые плечи и грудь. — Ах! — На пару секунд Чайльд выпадает из реальности, теряясь в ощущениях, а потом открывает глаза и смотрит на маячащую перед глазами макушку. — Почему ты не мог дать мне... раньше? — спрашивает он и запускает пальцы в тёмные волосы, перебирая пряди и сладко вздыхая от прикосновений чужих губ. — Потому что не хотел вести двойную игру. Прежде ты должен был узнать правду обо мне, Чайльд, — ещё один настойчивый поцелуй накрывает губы Предвестника. Язык Моракса настойчиво проникает в его рот, бесстыдно вылизывая его, заставляя подчиниться своим действиям. Одной рукой Архонт легко расстёгивает брюки Чайльда, словно проделывал это тысячи раз, и тянет их вниз вместе с бельём. После отрывается от его губ и подносит раскрытую ладонь в чёрной перчатке к его лицу. — Оближи. Чайльд секунду смотрит на перчатку, пытаясь переварить происходящее, а затем ухмыляется. — А что, если я откажусь? Не то чтобы юноша не фантазировал об этих перчатках среди прочего. Один раз он даже передёрнул на мысль о пальцах в этих перчатках внутри себя, но это было случайно, и ему не слишком понравилось. Обычно в фантазиях эти перчатки были на его члене или в волосах. Но просто так соглашаться с требованиями Чайльд тоже не планировал, чтобы не отдавать первенство. — Тогда мы закончим прямо сейчас, — совершенно невозмутимо отвечает ему Моракс, а после наклоняется к Чайльду ниже и приоткрывает рот, демонстрируя заострившиеся клыки. — Неужели ты всё ещё чувствуешь себя хозяином положения? – склоняется ещё ниже и кусает юношу за шею, прокусывая тонкую кожу клыками и горячо выдыхая. — Что ты там про сопоставимость гово… — Чайльд резко вздыхает. Это больно. Ни один из партнёров не пытался причинять ему боль во время секса. А ещё это заводит. Юноша дёргает за тёмные волосы, пытаясь отстранить Моракса. — Не смей меня кусать, — шипит Чайльд, игнорируя то, что его член сочится от смазки. Моракса совершенно не впечатляет попытка демонстрации силы Предвестника. Волосы натягиваются на голове, но это почти не доставляет неудобств. — Оближи, — совершенно спокойно повторяет Моракс и чуть качает ладонью перед его лицом, продолжая слизывать выступившие на коже после укуса капельки крови. У Чайльда даже кровь вкусная. Её вкус вместе с запахом изнывающего от желания тела будят в Мораксе что-то тёмное и давно забытое. Ему хочется подчинить юношу себе. Сделать послушным и податливым. Чайльд хочет взбрыкнуть и снова начать возиться, но потом думает, что этот каменный хрен и правда может обломать его после такого. Поэтому он поднимает подбородок и прикусывает самые кончики Архонтовых пальцев, чтобы выразить несогласную позицию. Затем Чайльд аккуратно касается языком чёрных швов, и хоть вопросы гигиены его не слишком беспокоят, он не может не думать о том, чего могла касаться эта перчатка, и о том, как это невероятно грязно во всех смыслах. “Моракс ведь не настолько извращенец, чтобы просить меня облизать ладонь?” — Оближи ладонь полностью, — Моракс отрывается от шеи Чайльда и чуть недовольно щурится, глядя ему в глаза. Пальцы второй руки снова сжимаются на чувствительном соске юноши и чуть оттягивают его. “Настолько”. Чайльд хмурится, подозревая, что этот вечер получится совсем не таким лёгким и приятным, как он представлял, но, батя говорил: — “Назвался рыбаком — морозь жопу”, — поэтому юноша открывает рот шире и облизывает перчатку по всей длине от запястья до кончиков пальцев, не отводя взгляда от лица Моракса. — Нравится? — спрашивает он, чувствуя во рту вкус выделанной кожи. — Послушный мальчик, — довольно выдыхает Моракс в его ухо, вместо ответа наклоняясь снова. Клыки едва ощутимо прикусывают мочку. Чайльд хмыкает и резко поворачивает голову, чтобы провести зубами по скуле Моракса — лучший аналог укуса, который у него получился. Рука в перчатке вдруг сжимает его напряжённый член. Увлажнённая слюной и смазкой, она скользит вверх вниз по всей длине тесным кольцом. Чайльд кратко мычит сквозь сомкнутые губы и выдыхает. — Хрен тебе, а не "послушный мальчик", — смеётся он, правда, рука, так восхитительно сжимающая его член, не даёт ему расслабиться. — Ты, кажется, заигрался во властелина вселенной, Моракс, – Чайльд тянется к его брюкам и пытается нащупать пряжку ремня, чтобы тоже что-то делать. — Лежать, — Моракс выдыхает, тесно сжав зубы. С трудом контролирует себя, чтобы не подчиниться желанию взять желаемое силой и прежде позаботиться об удовольствии Чайльда. Он предплечьем придавливает плечи Чайльда к дивану. Напрягает мышцы на руке, давит сильнее, чтобы юноша не мог даже пошевелиться. — Я с тобой ещё не закончил. Черты лица Моракса едва уловимо хищно заостряются. Зрачки в глазах расширяются, и радужку почти полностью затапливает янтарное сияние. Рука на члене Чайльда двигается быстрее. Юноша хотел было послать Моракса в жопу или сказать что-нибудь настолько же изысканное, но его речевой аппарат временно отключается, и он просто издаёт нечленораздельные звуки, потому что ох... Это просто рука в долбанной перчатке, но это уже так хорошо, как будто Моракс все шесть тысяч лет тренировался дрочить парням вроде Чайльда. Ну или потому что у Чайльда уже несколько месяцев никого не было. В один момент такая нужная стимуляция резко обрывается. Моракс выпрямляется и тянет брюки Чайльда вместе с бельём ниже. Чайльд тянет разочарованное "блядь", но только наблюдает за его действиями, довольный, возбуждённый и отчего-то немного нервный. Брюки Чайльда, аккуратно сложенные, ложатся поверх сюртука Моракса. Сапоги тоже сняты и опускаются на пол рядом с диваном. Всё это время Моракс не сводит взгляда с обнажённого тела Чайльда, и юноша, в ответ на жадный золотой свет в янтарных глазах, нервно сжимает ноги. — Не заставляй меня приказывать тебе или ломать тебя, — говорит Моракс убийственно спокойным голосом, касаясь сведённых его коленей, и нежно проводит кончиками пальцев по выступающей коленной чашечке. Не дожидаясь реакции Чайльда, Моракс одним мягким движением разводит его ноги обратно. Юноша икает, но ничего более сделать не успевает. Моракс опускается лицом между ног Чайльда, оставляя поцелуи на внутренней части бёдер и крепко, до белых пятен на коже, сжимает на них пальцы, чтобы не вздумал снова прятаться. — Даже здесь веснушки. Даже здесь красивый, — хрипло шепчет Моракс, кидая на юношу ещё один взгляд, и широко проводит языком по всей длине его члена. Чайльд откидывает голову назад, потому что не может смотреть на то, как долбанный Моракс сидит между его ног и облизывает его член. Этого он даже в смелых фантазиях не представлял, во всяком случае, не после того, как узнал о его личности. — Я не дам себя трахнуть, Моракс, — тихо стонет юноша и прикрывает глаза от удовольствия. — Если это — условие отсоса, то давай без него. “А то он, видите ли, ещё сломанными ногами угрожает”. Чайльд до такого не опускался. Моракс игнорирует слова Чайльда. Он знает, что всё равно возьмёт своё сегодня. Мужчина плотно обхватывает губами розовую сочащуюся предэякулятом головку члена и постепенно берёт глубже. "Вкусный". Полный удовольствия стон вибрацией расходится по всей длине. Моракс ощущает, как головка члена касается нёба, и наклоняет голову ниже, чтобы был ближе к горлу, медленно дыша через нос. Двигает языком, добавляя стимуляции, и втягивает щёки, создавая дополнительное давление. Чайльд стонет, напрягает и расслабляет бедра и иногда трётся коленями о бока Моракса. Ему так невъебенно хорошо, что он почти готов отдаться за это, за все свои фантазии, сегодня ставшие реальностью, и за дичайшее наслаждение, растекающееся от паха по всему телу. Моракс отстраняется от ласк, но только для того, чтобы взять руку Чайлда и положить себе на голову. Чайльд поднимает голову и смотрит на него почти таким же удивлённым взглядом, каким смотрел сегодня, когда открылась дверь камеры. — Ты догадаешься сам, что нужно делать, или ждёшь моей просьбы? — спрашивает Моракс, отвечая на его взгляд и слизывая ниточку слюны из уголка губ. Юноша вздыхает, сглатывает, немного пьяно улыбается, дёргает бровями и только после этого сжимает пальцы в мягких тёмных волосах, а затем на пробу осторожно тянет Моракса обратно к своему члену. “Ведь я же правильно догадался?” — Трахни меня в рот, Чайльд, — подтверждает его догадку мужчина, а затем снова плотно обхватывает член губами, без промедлений берёт глубже, головка проходит по корню языка, и член проскальзывает в его рот до упора. Кажется, наступил Новый Год, потому что Чайльду приходится замереть на секунду и подумать об усах Пульчинеллы, чтобы не кончить просто от этой вульгарнейшей фразы, сказанной самым любимым им голосом в Тейвате. После голоса Царицы, разумеется. Но если бы она сказала ему подобное, Чайльду пришлось бы умереть на месте, чтобы сохранить её честь, и он бы с радостью сделал это. Он немного приходит в себя и насаживает Моракса на себя уже увереннее. Один раз, второй, третий. Чайльд иногда вскидывает бёдра, стонет всё громче сквозь искусанные чуть ли не в кровь губы и пытается второй рукой гладить Моракса по вискам, векам и щекам, потому что... Да что тут объяснять вообще?! Неудивительно, что надолго его не хватает. — Дай мне кончить на твоё лицо, — сдавленно выдыхает мольбу юноша и чуть тянет голову Моракса наверх, чтобы он точно правильно его понял. — Давай, Чайльд, — хрипло шепчет Моракс, выпуская его изо рта и снова обхватывая член рукой в перчатке. Двигая ей в быстром темпе и помогая юноше прийти к финалу. Чайльд дёргается в оргазме и непрерывно матерится под нос, наблюдая сквозь плывущую перед глазами пелену, как вязкие светлые капли пачкают идеальные щёки и нос Моракса. Это лучше, абсолютно лучше любой из его фантазий. Он тянет руку, чтобы заворожённо стереть одну каплю со скулы. — Я готов умереть хоть сейчас, — шепчет юноша, смущённый произошедшим донельзя. — У меня есть предложение получше, — ухмыляется Моракс, проводя ладонями по бокам Чайльда, помогая ему расслабиться. Капля семени скатывается с носа к губам, и мужчина невольно слизывает её. — Но дай мне одну минуту, — он тянется к своему сюртуку, достаёт из внутреннего кармана платок. Моракс поднимается с колен, смачивает ткань водой из кувшина, стоящего на столе рядом, и приводит своё лицо в порядок. Закончив с этим, мужчина снова окидывает взглядом тело Чайльда. Расслабленное и разбитое негой. Податливое. Ему всё ещё хочется взять своё силой, так как юноша ранее однозначно сказал, что не хочет быть принимающим. Но нет гарантий, что после этого Чайльд не попытается прекратить их общение. Чайльд в это время просто смотрит в потолок, глуповато улыбается и думает о том, что его жизнь удалась, не задумываясь над тем, куда там ушёл Моракс. — Я смогу довести тебя до множественного оргазма через анальную стимуляцию простаты, и удовольствие, полученное сейчас, померкнет в сравнении с тем, что ты получишь после, — наконец произносит Моракс, чтобы склонить к желанному, садясь рядом с ним на диван и оглаживая его живот. — Чего? — смысл слов ускользает от ещё слишком плывущего сознания Чайльда. — Хм... — Моракс проводит кончиком обнажённого пальца по звёздочкам веснушек вокруг его соска. — Ты не понял, что я сказал, или у тебя вызывают вопрос мои намерения? — Делай, что хочешь, — Чайльд протягивает руку и нежно и немного устало гладит Моракса по волосам. — Я серьёзно сейчас. Юноша не добавляет "ты заслужил", хотя оно и вертится на языке. Всё-таки заслуживать чего-то в сексе странно, даже на вкус Чайльда. — Хороший мальчик, — невольно вырывается у Моракса. Мужчина едва успевает спрятать уж слишком довольную улыбку. Так же нежно гладит чудесные мягкие рыжие кудри юноши и мимолётно касается его губ своими. А после одним плавным движением переворачивает его на живот и подхватывает под бёдра, заставляя упереться в обивку коленями. Чайльд покорно принимает коленно-локтевую и вздыхает, мысленно прощаясь с любимым поводом для гордости "никогда не был снизу". “Ладно, даже если это будет мерзко, я буду вспоминать только первую часть. И точно все руки сотру на эти воспоминания. А когда меня выпустят, найду Моракса и трахну его.” — Тебе правда нравится, когда я тебя слушаюсь? — спрашивает юноша, чтобы отвлечься от мыслей от растоптанной гордости. — Да, — кратко отвечает Моракс и гладит бледные, покрытые веснушками ягодицы. Не может удержаться и скользит по одной половинке поцелуями. Будь у них больше времени, он бы коснулся каждого пятнышка на теле строптивого Предвестника губами. — Но также нравится и когда ты сопротивляешься перед тем, как стать послушным. Моракс больше не предлагает Чайльду облизать его перчатку. Теперь это будет как минимум негигиенично. Он выпускает порцию слюны на чёрную кожу на пальцах из своего рта и мягко разводит ягодицы, осторожно гладит тугое отверстие по кругу. — Постарайся расслабиться, Чайльд. — Так и знал, что надо было попросить у Ризли наручники, — острит Чайльд, пытаясь скрыть свою нервозность. — В следующий раз так и сделаю. Он мировой мужик, поделится для благого дела. — Чтобы я мог сковать тебя ими? Хорошая идея, — чуть усмехается Моракс. — Надеюсь, он не потревожит нас прежде, чем я с тобой закончу. Чайльд, не успокоенный такими словами, прячет лицо в сгибе локтя, вздыхает и честно старается расслабить мышцы и не концентрироваться так сильно на пальцах, касающихся его… — Это что, рука в перчатке? — вдруг спрашивает юноша, приподнимая голову. — Да, Чайльд, — Моракс обводит колечко мышц снова и снова, увлажняя его как следует, и мягко вводит один палец. Чайльд краснеет и на всякий случай снова прячет лицо, ещё старательнее, чтобы этого не было видно. Перчатка... Он представляет, что Моракс сейчас полностью одет, что они сейчас в бюро, и он так же трахает его рукой в перчатке, говоря успокаивающую бессмыслицу своим приятным голосом. Второй рукой Моракс оглаживает ягодицы и бёдра юноши, помогая ему расслабиться. Палец внутри приходит в движение. Моракс двигается очень осторожно, чтобы максимально сгладить неприятные ощущения для юноши. Чайльд снова кусает губу и думает о том, что это не так плохо, как он себе представлял. Не то чтобы хоть кто-то из его партнёров жаловался, но он слышал всякое. Моракс поворачивает кисть, чтобы обвести мышцы по кругу, и чуть сгибает палец, добираясь до простаты и мягко гладя её кончиком пальца. — Ох, — Чайльд удивлённо ёрзает, когда резко становится гораздо приятнее. — Ты только что что-то такое сделал... Можешь повторить? — Конечно, Чайльд, — Моракс довольно улыбается, пользуясь тем, что юноша его не видит. Мужчина мягко вводит второй палец и снова нащупывает чувствительную точку, теперь надавливая на неё чуть сильнее. Не может удержаться и вместе с этим покусывает заманчивую веснушчатую ягодицу. — Ой, — Чайльд вздыхает. Это как-то... Неожиданно. И очень, очень хорошо. Как если бы Моракс коснулся всего тела сразу. — Как ты это делаешь? — хрипит Чайльд и не замечает, что прогибается в спине и чуть шире разводит ноги, подставляясь под прикосновения. — У меня в этом большой опыт, — Моракс немного сдвигается и проводит ладонью по спине юноши, помогая ему прогнуться сильнее. Жаркое возбуждение, почти было отпустившее из-за концентрации, снова набирает остроту от того, как податливо Чайльд ему подставляется. Он снова и снова двигает рукой, задевая простату, настойчиво доводя юношу до состояния крайнего возбуждения. Чайльд стонет все громче и поражённо думает о том, что по ощущениям это не хуже самого шикарного в истории Тейвата минета. “Чурлов Архонт, даже тут умудрился всё напортить”. — Тебе лучше войти сейчас, — с трудом выдавливает Чайльд. — Тогда мы сможем кончить вместе, а иначе потом меня не хватит, — это всяко звучит лучше, чем: "Моракс, я уверен, что Царица благословила твои пальцы сегодня". — Ты ещё недостаточно растянут, Чайльд, — Моракс продолжает гладить его по спине и вводит уже третий палец, — потерпи немного. Ты же Предвестник. Неужели мои пальцы настолько тебя деморализовали? Мужчина говорит это нежно, в его голосе нет ни капли насмешки. Ему очень хочется войти в Чайльда сейчас, потянуть за рыжие волосы, укусить посильнее, но для этого ещё будет время чуть позже. Чайльд вздыхает от приятной тянущей боли. Ему жарко, голова кружится от слишком частого дыхания. Юноша чувствует, что позорно близок к ещё одному оргазму, хотя по ощущениям у него как будто даже не встал. — Ты же не хочешь, чтобы я кончил ещё до того, как ты войдёшь в меня? — Чайльд пытается зайти с другой стороны. Наверняка член в заднице немного отрезвит его и спасёт от позора. — Какой ты нетерпеливый, — горячо выдыхает Моракс. Но ждать дольше у Архонта и правда нет сил. Он убирает руку, упирается коленями в диван, приспускает свои брюки вместе с бельём и склоняется к юноше, касаясь его спины своей грудью. — Будет немного больно, — он шепчет в самое ухо, выпрямляется и мягко давит головкой истекающего смазкой члена на разработанное отверстие. Так становится гораздо лучше — примерно этого Чайльд и ожидал, поэтому он немного успокаивается и выдыхает, привыкая к ощущениям и новой порции саднящей боли. Моракс закусывает губу, но всё равно не может сдержать тихого стона, наблюдая за тем, как головка медленно исчезает в покрасневшей, влажной от слюны, дырочке. Глаза Архонта загораются янтарным жадным золотом. Моракс с трудом сдерживается от того, чтобы войти в Чайльда до конца одним грубым толчком. Вместо этого он почти ложится на него, обхватывает член юноши пальцами в перчатке, чтобы максимально сгладить для него неприятные ощущения от проникновения. — Чего ты ждешь? — выдыхает Чайльд, с трудом не ёрзая под тяжёлым телом. — Ещё скажи, что тебе не хочется вдолбить меня в диван своим корляписовым стержнем. Моракс не слушает, что ему говорит Чайльд. Он начинает очень неспешно двигаться, изучая партнёра, даёт привыкнуть к своим размерам, к новым ощущениям. — Всё в порядке? — Моракс склоняется ниже, нежно мажет губами по загривку. — Да, — нетерпеливо отвечает Чайльд и пытается насадиться чуть глубже. Точно не для того, чтобы снова задеть ту неожиданную чувствительную точку. — Давай уже. Возьми меня, Моракс. Трахни так, как тебе хочется. — Слышала бы тебя твоя Царица, — хрипло прошептал Моракс на ухо Чайльду, — Одиннадцатый Предвестник упрашивает бывшего Гео Архонта оттрахать себя, как следует. Движения Моракса становятся резче, ритм быстрее. Он запускает пальцы в рыжие волосы и нетерпеливо тянет на себя, заставляя Чайльда прогнуться в спине сильнее. Наваливается на него почти всем весом, чтобы входить под нужным углом. Чтобы довести его до обещанного множественного оргазма. Чайльд морщится и готовится терпеть, но Моракс всё чаще начинает задевать то место, выбивая изо рта юноши стоны. Перед глазами мужчины всё плывет от первобытной животной похоти. Он вдалбливается в тело Чайльда почти с остервенелостью, хрипло рыча от удовольствия, до синяков сжимая его бедро рукой в перчатке. Больше не сдерживается, как Чайльд того и просил. — Цари..ца гордится своими деть..ми, — зачем-то пытается выдавить Чайльд между толчками. — Думаю, ей понравится, что я дал только Ар- Ах! -хонту. Жаль, что мне не видно твоё лицо. Ты точно сейчас довольно лыбишься, Властелин Камня. — Ты должен принадлежать лишь мне, — Моракс вдруг отстраняется с влажным пошлым звуком и рывком переворачивает Чайльда на спину. На его лице нет улыбки, взгляд горит золотом. Моракс настойчиво вгрызается поцелуем в и так искусанные губы Чайльда и снова входит одним толчком, задирая бледные бёдра выше. Моракса злит чувствовать Царицу во всём, что говорит и делает Чайльд. Даже сейчас она словно незримый дух присутствует рядом, витает в воздухе. Следующим толчком он выбивает из Предвестника воздух, отпускает его губы и сильно прикусывает плечо, продолжая настойчиво и неутомимо двигаться в нём, под таким углом попадая по простате головкой члена почти постоянно. — Ты ревнуешь! — смеётся Чайльд и потом хрипит от сильного укуса. Впрочем, возбуждение от этого только растёт. — Ты ревнуешь меня к моей Царице. А-ха-ха! — Его легкий весёлый, едва ли не торжествующий смех переходит в затяжной стон, потому что Чайльда накрывает волна оргазма. Но пиздливость его не унимает. — Всесильный Моракс, а-ах, бесится с упоминания других Архонтов в постели. Сейчас… Подожди… Я вспомню хоть кого-нибудь ещё.. Моракс накрывает рот Чайльда ладонью. Пальцы второй руки, обтянутой чёрной кожей, сжимаются на горле юноши. Мужчина рычит, больше не в силах контролировать себя хоть как-то. Прямо сейчас бы придушил паршивца. Но он только давит на его рот сильнее, чтобы тот больше не издавал ни звука, и остервенело втрахивает в диван ослабшее после оргазма тело. Это плохо и так хорошо. Чайльд с трудом может дышать, ему довольно больно, но его всё ещё распирает счастливый смех, потому что ревность значит привязанность. Значит, Мораксу на него не всё равно. Юноша смотрит в прищуренные злые глаза и, хоть и не может, улыбается, а затем обнимает его. Наконец-то Моракс со сдавленным стоном изливается в юношу, подрагивая всем телом и утыкаясь лбом в его влажное плечо. Наваливается на него всем весом, пытается выровнять тяжёлое дыхание. Пальцы на горле Чайльда неохотно разжимаются. Но убирать ладонь с его рта он не спешит. Ловит последние мгновения удовольствия, которые Чайльду станется испортить с его нескончаемым потоком словоблудия. Чайльд облизывает закрывшую рот ладонь чисто во имя хаоса и обнимает ногами тёплое тело. Моракс тяжёлый, его вес приятно давит и укрывает, что Чайльд даже на секунду подумывает заснуть, пока не вспоминает, где он. — Вот неугомонный, — неожиданно тихо смеётся Моракс, отпуская его рот и приподнимается на руках, любуясь разморённым красным сонным лицом юноши. Моракс проводит рукой по рыжим кудрям, путается в них пальцами. Чайльд потрясающе красивый. Особенно когда такой. Архонт склоняется к нему и нежно касается его щеки губами. После отстраняется и встаёт, чтобы привести себя в порядок. — Давай ты скажешь Нёвиллету, что ему стоит побриться налысо, тебя за это посадят, а я попрошу Ризли устроить нам одну камеру на двоих? — предлагает Чайльд, слишком растраханный, чтобы одеваться или двигаться сейчас. Чжун Ли молчит, обдумывая предложение Чайльда, и обтирает себя от остатков слюны и семени ещё одним влажным платком. Подбирает с пола улетевшую застежку от галстука и надевает сюртук. Через две минуты он выглядит так, словно не втрахивал только что тело Чайльда в неудобный диван. Юноша, наблюдающий за его сборами, сгибает одну ногу в колене и отводит другую в сторону, чтобы придать своему предложению веса и показать Мораксу, чего он лишится, если уйдёт сейчас. — Не думаю, что готов жертвовать своей репутацией и лишаться комфорта за секс с тем, кто мне не принадлежит. С тем, кто не является даже моим другом, — наконец-то отвечает Чжун Ли совершенно спокойным голосом. Но открыто скользит взглядом по неприлично разведённым бёдрам Чайльда с некоторой заинтересованностью. Чайльд целых три с половиной секунды максимально серьёзно раздумывает над тем, чтобы принести Мораксу клятву в верности, но потом вздыхает и даёт себе пощёчину. Пока что только мысленную. — Подашь мои трусы? Они... где-то, — Чайльд садится на диване ровнее и морщится от рези в заду. — Ох, ты и правда не сдерживался. — Ты сам умолял меня об этом, — Чжун Ли подаёт Чайльду его свёрнутые брюки и бельё, а после садится рядом с Чайльдом на диван. — Я пробуду в Фонтейне ещё две недели. Чайльд не без труда натягивает на себя бельё. Всё. Это максимум его сил. — Сколько раз ты планируешь зайти в Меропид на отличный секс со своим не-другом Предвестником? — интересуется Чайльд максимально светским тоном. Чжун Ли мягко усмехается и помогает Чайльду одеться. Это ещё один повод прикоснуться к красивому телу юноши. Мужчина натягивает на него брюки и застёгивает рубашку на груди, касаясь лишний раз кончиками пальцев россыпи веснушек. — Я добавлю посещения Меропид в свои планы, если не-друг Предвестник определится с тем, кем же мы теперь друг другу приходимся, — когда последние пуговицы на пиджаке оказываются застёгнуты, Чжун Ли чуть подаётся вперёд и целует мягкие губы. — Или он всегда сможет найти меня в Ли Юэ, если его размышления затянутся. Девочка-подросток внутри Чайльда визжит и задыхается в приступе влюблённости. — Ему бы думалось легче, если бы он смог получить доступ к заднице Гео Архонта ненадолго. Для принятия решения, так сказать. Я всё ещё не могу простить себе, что позволил тебе себя трахнуть, — несёт он какой-то бред и ведёт пальцами по тыльной стороне архонтовой ладони. “Ладно, надо сказать о серьёзном”. Юноша много обсуждал с Ризли то, как важно говорить о чувствах, и сейчас решает попробовать. — Моракс. Чжун Ли, — он вздыхает и смотрит в янтарные глаза. — Я очень скучал по тебе. — Так скучал, что обходил по широкой дуге, когда узнал, кем я был когда-то? — Чжун Ли мягко улыбается и ведёт тыльной стороной ладони по его щеке, чувствуя покалывание от лёгкой щетины. После протягивает обе руки, проводит ладонями по его спине и притягивает ближе, обнимая. — И я скучал по тебе, Чайльд. — Ну теперь-то я понял, что ты своими интригами не хотел оскорбить меня лично, — бурчит юноша, а затем смущается окончательно, поэтому пытается отстраниться. — Ну всё, хватит. Увидимся в следующий раз. Юноша выворачивается из объятий, хватает со стола пустую кружку и кидает её в дверь. Они с Ризли уславливались на стук, но грохот железа об железо тоже пойдёт за стук, верно? Чайльд ждёт, смотрит на Моракса, совершенно не зная, что ещё сказать, потому что они сидят на заляпанном диване в пропахшей сексом комнате. В двери поворачивается ключ, и через секунду она открывается. За ней стоит Ризли и ждёт, когда посетитель выйдет. Чайльд кусает губу, отходит к стене по просьбе тюремщика, а затем вдруг широко улыбается. — Я буду звать тебя своим парнем, — решается юноша наконец-то и оглядывается через плечо. — Так пойдёт? Чжун Ли ловит его взгляд янтарными глазами и не может не улыбнуться юноше в ответ. Он элегантно поднимается с дивана и смахивает с рукава несуществующую пылинку. Кивает Ризли и идёт к выходу из камеры. Его нисколько не смущают ни обстановка, ни слова Чайльда. — Поговорим об этом завтра, Чайльд.