Печать на воде

Чайльд стучится в дверь. Уже поздно, Моракс точно должен быть дома. Но он не открывает уже три секунды, а Чайльд соскучился, безумно соскучился, и точно стёр себе все ладони с их последней встречи в тюрьме. Последний раз они виделись целых два месяца назад: Чжун Ли навещал его каждый день на протяжении двух недель, пока был в Фонтейне, но далеко не каждая их встреча, к великому огорчению Чайльда, проходила так же горячо, как первая. И божественный ублюдок так и не позволил ему оприходовать свой зад. С разрешения Ризли приносил изнывающему юноше шахматы, подсовывал книжки и вёл с ним долгие беседы. Чайльд был уверен, что Чжун Ли дразнил его и доводил намеренно, дожидаясь, пока Предвестник дойдёт до точки кипения. Но это было два месяца назад, а потом Чжун Ли уехал, и Чайльду оставалось только ждать, когда же его наконец отпустят, чтобы сразу после этого сорваться в Ли Юэ. Не имея сейчас лишнего терпения, поджав губы, Чайльд концентрируется на гидро-энергии и направляет воду в замок — он простенький, нужно всего лишь нажать вот здесь и... Дверь открывается, Чайльд влетает внутрь и сразу видит Чжун Ли. Складка между бровей на лице юноши тут же разглаживается, а вместо неё расцветает широкая улыбка. — Моракс, — шепчет он радостно. Чжун Ли как раз отложил книгу и встал из комфортного мягкого кресла, чтобы пойти открыть дверь неожиданному позднему визитёру. Но прежде чем он успевает сделать хоть шаг, дверь распахивается настежь. Бывший Архонт хмурится из-за такой бесцеремонности, но тут в его квартиру врывается — по-другому и не скажешь — рыжее закатное солнце. Его солнце. С такой счастливой улыбкой на юношеском светлом — и несколько бородатом — лице, что Чжун Ли замирает, ошеломлённый этим зрелищем. Он ещё неделю назад получил сообщение, что Одиннадцатый Предвестник покинул Меропид, и до сих пор не был уверен в том, что Чайльд приедет в Ли Юэ. Приедет к нему. — Чайльд... Чайльд бросает дорожную сумку на пол — примчался сюда так быстро, как только смог — и в три широких шага оказывается рядом с ним, а затем обнимает до хруста костей. Своих. — Тебе нужно отменить все планы на вечер, — говорит он и трётся обросшей колючей щекой о мягкие тёмные волосы, слишком счастливый, чтобы куда-то думать сейчас. — Чайльд, — нежно повторяет Чжун Ли и крепко обнимает юношу в ответ. Мужчина зарывается пальцами в мягкие рыжие волосы, ведёт носом по его шее. Чжун Ли и не представлял, как скучал по его запаху до этого момента. Шесть тысяч лет жизни в Тейвате он учился безграничному терпению. Два месяца разлуки с Чайльдом заставили понять, как мало он вынес из этих уроков. Сейчас в любимый запах примешалась дорожная пыль с медными оттенками крови, с кислинкой пота и — Чжун Ли провёл носом ещё раз — всё ещё с ноткой затхлых сырых камер Меропид. — А тебе нужно принять ванну, — говорит Чжун Ли, проводя ладонями по его спине. — Пойдём со мной, — предлагает Чайльд и пытается обаятельно улыбнуться в ткань домашнего костюма Моракса. — Потрёшь мне спинку… Я покажу тебе пару трюков с водой… Чжун Ли не успевает ответить — живот Предвестника издаёт мелодичное урчание, вызывая улыбку на лице Архонта. — Я лучше пока приготовлю тебе ужин, — мужчина наконец-то уговаривает свои руки разжаться. Чайльд, судя по всему, из Фонтейна сразу бросился в Ли Юэ, и ему следует хорошо отдохнуть с дороги. Чжун Ли собирается проконтролировать это со всем тщанием. Тела смертных слишком хрупки. — Вообще-то я хотел зайти сюда, сказать, что сегодня я главный, связать тебя и... — почему-то он не может произнести "выебать". Наверное, из-за смущения от забурчавшего живота. Чайльд вздыхает. — Ладно. Душ, ужин, а затем хороший секс, о котором я мечтал больше, чем о свободе. Юноша разворачивается и уверенно идёт в противоположную сторону, ища взглядом ванну. С полотенцами уж как-нибудь разберётся. — Дверь слева, — подсказывает ему Чжун Ли и снова позволяет уголкам губ приподняться в улыбке, провожая Чайльда глазами. Следует не только приготовить ужин, но и заварить успокаивающего чаю. Потому что Чайльду придётся помечтать ещё немного. Чжун Ли удаляется на кухню, чтобы заняться делом и отвлечься от привлекательной мысли действительно пойти потереть юноше спину. Он соскучился по каждой веснушке на его теле. Чайльд всё-таки не совсем свинья, поэтому он тщательно намыливает тело и волосы, раздумывая над шуткой, которую скажет Мораксу. "Теперь я пахну как что-то, что принадлежит тебе", — пока лучший вариант, но это он произносить не собирается, проще привезти мыло из Снежной. Подумав, он аккуратно бреет лицо гидро-лезвиями: Моракс выглядел так, как будто ему не нравится щетина, а Чайльду стоит увеличивать свои шансы. Через двадцать минут он выходит из ванной в одном полотенце на бёдрах — по телу бегут струйки воды с мокрых волос — и шлёпает влажными пятками в направлении кухни. Чайльд останавливается в дверях и несколько секунд наблюдает за Мораксом. У него снова появляется глупая мысль: а вдруг ему здесь не рады? Вдруг Архонт снова начнёт его динамить, как делал большую часть их знакомства? Или вообще больше не захочет с ним общаться... Чайльд вздыхает и отлипает от двери: не попробуешь — не узнаешь. — Ммм, ужин от самого Властелина Камня. Чжун Ли выжидает ещё несколько мгновений прежде, чем обернуться. Он услышал шлёпанье влажных ступней по деревянному полу, и это вызвало у него улыбку, но Чайльд не должен знать о том, что его ребяческие выходки вызывают у него умиление. — Ты нашёл только одно полотенце? — Чжун Ли ставит тарелки с ужином на стол и наконец-то поднимает взгляд на юношу. Янтарные зрачки едва уловимо расширяются, пока он изучает взглядом любимое тело. Как же хочется сейчас прижать его к себе, сдёрнуть полотенце с бледных бёдер, убедиться, что все любимые веснушки на месте, и снова сделать Чайльда своим прямо на полу небольшой кухни. Один контролируемый выдох, и мужчина делает два шага вперёд, проводит кончиками пальцев по медным влажным прядям его волос. Чайльд пожимает плечами и даже поднимает руку, чтобы коснуться его в ответ, но Моракс его перебивает. — Садись ужинать, пока не остыло, — мягко улыбается Чжун Ли своему персональному солнцу. Ладно. Чайльд обещал поужинать. Он садится за стол, берёт в руки палочки — вот по этим пыточным орудиям он точно не скучал — и поднимает голову. — Ты скучал по мне, Моракс? — тянет юноша лениво. — Расскажи. Чжун Ли садится рядом с Чайльдом, касаясь его бедра своим. Наливает чай в его чашку, берёт своими палочками кусочек острого пряного мяса из своей тарелки и подносит его к губам Чайльда. — Скучал, — честно отвечает он, не сводя с его лица тёплого взгляда. Чайльд с небольшим сомнением смотрит на маячащее перед лицом мясо и вдруг резко чувствует себя не слишком дорогой проституткой, которой пообещали заплатить больше, чем обычно, и она примчалась через весь город, задрав юбку, а теперь сидит и ждёт, когда клиент с ней наиграется. Даже гладко побрилась. Зачем-то. Поэтому он забирает палочки у Чжун Ли и старается запихнуть в себя еду самостоятельно, а потом отворачивается к тарелке. — Вкусно, — признает Чайльд. — Ты сам готовил? — Да. У меня появилось много свободного времени для кулинарных экспериментов с тех пор, как я стал консультантом ритуального бюро Ваншэн, — Чжун Ли кивает и забирает палочки Чайльда, раз тот выхватил его у него из руки. — Рад, что тебе нравится. Мужчина почти не чувствует вкуса блюда, всем его вниманием завладевает юноша, сидящий рядом. Чжун Ли с удовольствием дышит одним с ним воздухом, вдыхает его запах, чувствует тепло его бедра через ткань домашних брюк. Хочется неотрывно смотреть на него, касаться его, разговаривать с ним, слушать его голос. Чайльд даже не подозревает, какое сильное влияние имеет на бывшего Архонта. — Ты дочитал книгу, которую я оставил тебе в Меропид? Чайльд усмехается и кивает: — "Легенды и сказки Ли Юэ"? Ага. Что примечательно, ты не упомянут практически ни в одной. Но я не фанат подобного чтива. Верно, Чжун Ли принёс эту книгу вовсе не для того, чтобы Чайльд прочитал о нём пару сказок. Но надеялся, что тот прочтёт одну конкретную — легенду о Драконе и Фениксе. Однако, кажется, Чайльд не слишком ей заинтересовался и не акцентировал на ней своего внимания. Чайльд вообще не любитель сидеть в кресле с книжкой и отращивать геморрой, когда можно потратить это же время с пользой и найти соперника для дуэли. Но в тюрьме действительно было нечего делать. — Узнать обо мне ты можешь, спросив у меня, если тебе это интересно, — Чжун Ли делает глоток чая, пытаясь смаковать его вкус, — тем более легенды, безусловно, красивы, но зачастую искажают суть или преподносят её в приукрашенном виде. А я бы не хотел, чтобы между нами оставались тайны, недосказанность или недопонимание. "Не хочу, чтобы ты снова думал, что я веду игру против тебя, солнце моё". Юноша на это снова неопределённо пожимает плечами, не понимая, зачем тогда он спрашивал про свою книжку, и ест так быстро, как только может с учётом ужасно неудобных палочек, и раз за разом кидает косые взгляды на Моракса. — Ты можешь уже начинать раздеваться, — усмехается Чайльд в какой-то момент, впрочем уже без прежнего энтузиазма, слегка разморённый в тепле и сытости. Чжун Ли подливает чай в чашку нетерпеливому юноше и снова едва заметно улыбается. — Нам некуда торопиться, Чайльд. Поглощая пищу так быстро, ты не успеваешь насладиться её вкусом. — Я хочу насладиться вкусом кое-чего другого, — бормочет Чайльд и на всякий случай немного краснеет. Съедает ещё немного и добавляет. — Я останусь у тебя на ночь? Ещё не успел снять гостиницу. Улыбка на лице Чжун Ли становится более явной, он любуется смущением юноши, а Чайльд немного морщится, потому что в его словах слишком хорошо читается "бежал к тебе со всех ног". Позорище. — Пока ты в Ли Юэ, я бы предпочёл, чтобы ты жил здесь, — Чжун Ли тоже подносит кусочек мяса к своим губам, тщательно жуёт и слизывает каплю соуса из уголка губ. После добавляет, чтобы его “пожелание” менее походило на приказ. — Если ты не против, Чайльд. — Только если я получу доступ к твоей заднице, — решает Чайльд, и Синьора в этот момент наверняка переворачивается в гробу от распирающей гордости, потому что он не забыл про собственную выгоду и решил немного поторговаться. — Меня не устраивает, что ты всегда сверху. — Хм, — Чжун Ли неотрывно смотрит на Чайльда и делает вид, что серьёзно раздумывает над этим. — Хорошо, Чайльд. Это приемлемо. Его немного смешит выдвинутое условие, но он не показывает этого. Чайльд получал удовольствие во время каждой их близости в Меропид: Чжун Ли это точно знал, видел и чувствовал. Но почему-то Чайльду было безумно важно оказаться сверху. И Чжун Ли больше не станет отказывать ему в этом. Теперь, когда уверенность в том, что он является для него не просто случайным партнёром или временным интересом, крепнет в нём с каждой минутой, проведённой Предвестником в его доме, Чжун Ли готов открыться и довериться ему чуть больше. Мужчина вытирает рот салфеткой и снова отпивает чаю. Делает глубокий вдох, чтобы успокоить своё желание отложить еду и чай и стиснуть Чайльда в крепких объятиях. Почему юноша вообще допускает мысли, что Чжун Ли теперь позволит ему жить где-то ещё? Чайльд удовлетворённо кивает. Тогда всё получается даже лучше, чем он надеялся и планировал. Он доедает мясо и допивает чай, вспоминает уроки вежливости из своего дома и идёт мыть посуду всё в том же полотенце, нимало не смущённый этим фактом. Ему немного прохладно, на коже проступают мурашки, поэтому Чайльд заканчивает с посудой так быстро, как только может. — Пойдём в спальню, — просит он, выключая воду. — Идём, — согласно кивает Чжун Ли, тронутый его поведением, берёт Предвестника за руку и ведёт за собой. Когда они оказываются в спальне, мужчина нехотя отпускает тёплые пальцы и направляется к высокому деревянному шкафу, чтобы предложить юноше одежду для сна. Но как только Моракс открывает дверцу, Чайльд прижимается к нему сзади и обнимает за талию. — Ты немного не туда пошёл, — шепчет он в пахнущие раскалённым песком волосы. — Отчего же? — Чжун Ли мягко улыбается и гладит обнимающие его руки ладонями,чувствуя приятное тепло спиной. — Разве тебе комфортно будет спать в одном полотенце, Чайльд? Мужчина, не пытаясь освободиться, снова тянется к полке, чтобы достать рубашку и штаны из мягкой ткани. Ещё немного, и он сможет обнять Чайльда так, как хочется: прижаться губами к его коже, погрузиться с головой в его запах. Чайльд трётся об него ещё раз. — Ты снова у себя дома и у тебя снова нет желания спать со мной, — бормочет он не слишком раздражённо. — Нравится же тебе нервы людям мотать, каменная принцесса. Но против своих слов он послушно забирает одежду из рук Моракса и быстро надевает её на себя. — Поговорим об этом завтра, да? — улыбается Чайльд и заваливается на большую мягкую постель прямо поверх покрывала. Архонты, он и не догадывался, как сильно устал. Чжун Ли наблюдает за уставшим сонным юношей с приятным собственническим чувством, ворочающимся где-то в животе. Чайльд ему доверяет и всем поведением демонстрирует это, даже если того не желает. Мужчина тянет покрывало из-под сонного расслабленного тела и без усилий передвигает Чайльда чуть выше, удобнее устраивая его голову на подушке. Гасит свет и устраивается рядом с юношей на кровати, притягивает его в свои объятия и получше укрывает одеялом. Как давно он об этом мечтал, как давно хотел, чтобы строптивый Предвестник оказался в его постели. Чтобы просто обнять его. Чтобы иметь возможность вот так уткнуться носом в его рыжие волосы и дышать его запахом, чувствуя всем телом такое приятное тепло. Чжун Ли касается губами его щёк и лба. В его действиях нет сексуального подтекста, только тепло, которое он хочет отдать юноше в обмен на его тепло, которое собирается присвоить. — Ты сейчас пахнешь так, как будто правда принадлежишь мне, — тихо шепчет Чжун Ли, чувствуя, что к запаху Чайльда примешался его собственный из-за отдушки в мыле. Чайльд ненадолго замирает и даже хочет спросить, а не телепат ли Моракс часом. Но потом решает, что это совпадение и что у всех Архонтов есть собственнические замашки. Чайльд усмехается: — И не мечтай, Моракс. Я сам по себе. "Ты потерял право выбора, как только переступил порог моего дома сегодня", — лениво думает Чжун Ли, обнимая юношу крепче и обвивая его руками и ногами. — Доброй ночи, Чайльд, — он снова нежно касается губами его лба. — Спи спокойно. Чайльд засыпает крепким сном, и снится ему тёплый песок, морской бриз и солнце. Просыпается он после такой благодати в весьма приподнятом настроении, открывает глаза и… Ему нужна секунда, чтобы вспомнить, где он и с кем. Затем Чайльд расслабляется и пододвигается поближе, чтобы оставить поцелуй на лбу Моракса. Он бы не отказался просыпаться так почаще. Сквозь сон Чжун Ли обнимает его крепче. Снова ведёт носом по шее, с трепетанием ноздрей втягивает любимый запах. Неконтролируемые сонным разумом драконьи инстинкты дают о себе знать и заявляют права на Чайльда. Его собственнические чувства сейчас уязвимо открыты, а Чжун Ли очень сонный, чтобы осознать это. Слишком расслабился и доверился, но это было невозможно не сделать в ответ на действия Чайльда. Всю ночь Чжун Ли дышал его запахом, всю ночь грелся в его тепле. Заснул, держа перед глазами счастливую улыбку юноши, которая расцвела на его лице, когда он только вошёл в квартиру. Мужчина приоткрывает рот и несильно прикусывает чужое плечо через ткань рубашки. — Не кусайся, — шепчет Чайльд и гладит Моракса по спине. Он смотрит на то, как его возлюбленный медленно просыпается, и едва не тает от нежности и умиления. Хочется сделать что-нибудь такое... Как-нибудь выразить благодарность за то, что Моракс нашёл его, что впустил к себе домой. Чайльд целует его в бровь и в висок, прижимается щекой к щеке и глубоко вздыхает. — Чайльд, — зовёт его сквозь сон Чжун Ли, поворачивает голову и находит мягкие губы своими. Теснее сжимает руки на подтянутом гибком теле юноши. Ненадолго отрывается от его губ, приоткрывает глаза, чтобы полюбоваться на щёки в веснушках, и целует снова. — Сейчас ты будешь лежать и расслабляться, — так же шепчет Чайльд, не без труда отрываясь от него, — а я буду рассказывать тебе о том, как сильно я… Дальше он не может придумать. Ну не в любви же признаваться? А упоминание стёртых ладоней совсем испортит настрой и у Моракса, и у него. А Чайльд редко получает такой настрой, и не хочет его себе портить. — Как сильно ты...что? — тихо уточняет Чжун Ли и почти урчит от удовольствия. Звук собственного голоса расходится по грудной клетке вибрацией. Чайльд позволяет себя обнимать и гладить, он такой восхитительно нежный и тёплый, что Чжун Ли невольно поддаётся своим инстинктам ещё больше. Моракс успевает проснуться раньше него. Он снова приоткрывает глаза: сквозь чёрные ресницы янтарным золотом блестят глаза. — Как придумаю, так и скажу, — бурчит Чайльд и сдвигается чуть ниже, чтобы было удобнее поцеловать под подбородком. Он всё ещё лежит на боку, и их обоих всё ещё накрывает одеяло, и есть во всём этом нечто невинное. Смешно. Как будто Моракс не втрахивал его в диван с такой силой, словно хочет порвать, и не прокусывал раз за разом кожу до крови, словно хочет сожрать. Но Чайльд всё равно прижимает его к себе чуть ближе, кладёт руку на поясницу и прижимается губами к горлу, чтобы почувствовать движение кадыка. — Ты скучал по мне, Чайльд? — Моракс сглатывает и пытается прижаться к тёплому телу юноши ближе, ведёт щекой по его рыжим волосам и трётся об него. Мораксу этого недостаточно. Одеяло приходит в движение, под ним скользит драконий хвост, чтобы обвить талию юноши. Чайльд на мгновение замирает, пытаясь осознать это прикосновение. Хвост?... Это странно, но он может с этим работать. Поэтому он не останавливается, а продолжает ласкать шею Моракса. — Больше, чем ты можешь себе представить. Когда кожа для поцелуев в вырезе пижамной рубашки заканчивается, он совершенно самодовольно переворачивает Моракса на спину — именно так и должно всё происходить каждый раз, по мнению Чайльда, — и забирается сверху, чтобы снова поцеловать его и запустить руки под собравшуюся ткань снизу, оглаживая крепкий живот. Моракс отвечает на поцелуй, поднимает руки и ведёт по плечам юноши чёрными ладонями. — Я тоже скучал по тебе больше, чем мог себе представить, — нежно шепчет Моракс в его губы и снова целует, тянет ближе к себе. — Правильно, — улыбается Чайльд в поцелуй и ведёт руками выше, совсем задирая одежду на Мораксе. Драконий хвост обвивает талию юноши крепче. Урчание раздаётся всё отчётливее, напряжение скользит по всему телу Моракса, заставляя его выгнуться. Чайльду улыбается, мысленно сравнивая это урчание, доселе ни разу не слышанное, с мурчанием довольного котёнка. Лёгкие самую малость сдавливает хвост, и как будто можно почувствовать чешую через шёлк рубашки, но Чайльд не акцентирует на этом внимание. Он всё-таки не совсем даун, чтобы стыдить людей за то, что они расслабляются. Удивительно, но Моракс до сих пор не попытался задоминировать его. Или хвост уже считается? — На тебе слишком много одежды, — в янтарных глазах на миг мелькает хищный проблеск, словно в ответ на мысли юноши, и Моракс сжимает Чайльда руками уже настойчивее. Появившиеся на руках когти скользят по шёлку рубашки на Чайльде, безжалостно разрезая ее и чудом не задевая бледную кожу. Моракс довольно улыбается, стягивая остатки ткани с юноши, и стискивает пальцы на его спине, заставляя когти опасно упереться в лопатки. Тянет юношу выше, осыпая влажными поцелуями каждую веснушку на его груди. — Хэй, да чего ж ты, — обескураженно бормочет Чайльд, счастливые детские мечты которого только что упали лоскутами вместе с пижамой. — Погоди... Я хотел… Он затыкается, поджав губы, потому что его попытки отвоевать верхнюю позицию пока что ни разу не заканчивались успехом. Почему попытки поговорить должны закончиться чем-то иным? Чайльд одной рукой зарывается в тёмные волосы, а другой упирается в матрас, чтобы не упасть. — Чего ты хотел? Расскажи мне, — неожиданно просит Моракс, отрываясь от поцелуев и заглядывая в синие, глубокие как море, глаза. Он ведёт пальцами одной руки вдоль позвоночника юноши, второй нежно гладит щёку. Проводит подушечкой большого пальца по недовольно поджатым губам. — Ты позволял мне брать тебя в Меропид, так как того хотелось мне. Я в ответ готов выполнить твои желания, Чайльд. Моракс говорит "позволял", но на самом деле он и не оставлял юноше выбора. Значит, должен дать этот выбор хотя бы теперь, если не хочет действительно держать Чайльда силой рядом с собой. Чайльд смотрит на Моракса в ответ, удивляется подобной перемене и слабо улыбается, чувствуя на коже острые когти, которые так же легко перережут его горло, если обладателю захочется. — Позволь мне... — Чайльд пытается сформулировать, что конкретно хочет, и зависает на пару секунд, бездумно поглаживая живот Моракса. — Просто лежи. Я сам всё сделаю, ладно? Он очень старательно не говорит "отдайся” или ”стань моим" и прочее, а то Моракс ещё взбрыкнёт, и Чайльд вообще ничего не получит. Янтарные глаза загораются ярче, когти на чёрных руках становятся словно меньше, давят на нежную кожу не так сильно. — Хочешь...выебать меня? — усмехается Моракс как-то слишком нежно для такой вульгарной фразы, произнося вслух то, что вчера не озвучил Предвестник, но то, что Архонт неоднократно читал в его глазах. — Да, — Чайльд не отводит взгляд и продолжает улыбаться самую малость хитро и самую малость просяще. — Хочу коснуться тебя так, как давно хотел. Ведь ещё столько осталось необлизанных мест, что это даже как-то несправедливо: в предыдущие разы Чайльд был слишком занят тем, чтобы не умереть от счастья, и на правильное количество прикосновений не хватало сил. Моракс проводит одной рукой по его спине вверх, зарывается пальцами в рыжие волосы, нежно массируя кожу головы на затылке. Он позволяет себе ещё несколько мгновений любоваться красивым зрелищем: созвездиями веснушек, рассыпанными по идеальному телу, а потом тянет юношу к себе, накрывает его губы настойчивым поцелуем. — Трахни меня, — глядя в его глаза, выдыхает Моракс в его рот очередную пошлость, стараясь, чтобы это не звучало как приказ, но не в силах убрать властные нотки из голоса. Чайльд улыбается, словно ребёнок, которому дали долгожданную конфетку, и какое-то время немного неловко возится, не зная, с чего начать. Он задирает рубашку Моракса до ключиц, но не пытается её снять, только целует всё, до чего может дотянуться. Потом пытается вытряхнуться из штанов, не прерывая тесного контакта, сразу после избавляя от штанов и белья своего Архонта. Моракс, совершенно довольный, наблюдает за Чайльдом, за его неловкими нервными движениями, и старается не мешать ему раздевать себя. Только кончики пальцев и узоры на его руках разгораются всё ярче с каждой минутой, вместе с тем, как растёт возбуждение. Дракон на миг даже прикрывает глаза, концентрируясь на удовольствии, и, кажется, снова урчит, коря себя за слабость. Чайльд немного успокаивается, его движения становятся медленнее, а дыхание ровнее. Он трётся носом о щеку Моракса, слушая его урчание, и плавится от того, насколько тот сейчас податливый. — Чайльд, — шепчет Моракс любимое имя, когда тот совершенно очаровательно трётся о его лицо. Чёрные руки с золотыми узорами скользят по бёдрам Чайльда вверх и ложатся на ягодицы. Он не может удержаться от искушения тесно смять их пальцами и прижать юношу чуть теснее к себе. Золотые узоры теперь проступают и на животе: их слабые очертания тянутся по плечам и груди. Чайльд открывает глаза — когда только успел закрыть? — и смотрит на Моракса, на странные отсветы на его лице, а потом переводит взгляд вниз. — Как красиво, — шепчет он, разглядывая слегка мерцающие узоры на почти обнажённом теле Моракса. Кажется, его Архонту нравится происходящее. Чайльд довольно усмехается сам себе, а затем накрывает его пах ладонью и слегка сжимает. — У тебя есть смазка? Моракс невольно откидывает голову, ощущая более настойчивое прикосновение, и тяжело выдыхает, чувствуя зарождающийся в горле стон. Но Чайльд отвлекает его вопросом, и дракон успевает сдержаться. — В ящике прикроватного столика, — он чуть наклоняет голову в его сторону. Хвост Моракса, всё ещё обёрнутый вокруг тела, гладит Чайльда по животу, его кончик подрагивает от нетерпения, и дракону приходится приложить усилия к тому, чтобы расслабить его и отпустить добычу из крепкой хватки. Чайльд практически телепортируется к ящику и обратно, не отрывая жадного взгляда от Моракса, в котором с каждой секундой всё меньше остаётся от человека. И Чайльду это нравится. Как только юноша возвращается, неохотно отступивший хвост тянется обратно и по-хозяйски обвивает его снова. Моракс поедает Чайльда взглядом. Его обнажённое возбуждённое тело, его член с уже выступившей заманчивой капелькой предэякулята, которую так хочется слизнуть. Каждый шрам, пересекающий бледную кожу среди россыпи веснушек. Кажется, он уже запомнил их как карту звёздного неба. Чайльд старательно размазывает содержимое тюбика по подрагивающим пальцам и тянется к ягодицам Моракса, свободной рукой и коленом разводя его ноги. Когда пальцы Чайльда касаются Моракса между ягодиц, хвост невольно сжимается вокруг юноши теснее. Но Архонт разводит бёдра шире, чтобы ему было удобнее. Юноша медленно обводит тугое отверстие и начинает его растягивать, отвлекаясь только на то, чтобы поцеловать светящиеся костяшки пальцев или узоры на животе дракона. Его движения медленные, плавные, и теперь он по себе знает, что нужно делать, чтобы партнёру было хорошо. Дыхание Моракса становится прерывистым, он смотрит на Чайльда горящим золотом глаз, сейчас хищно сузившихся. Невольно облизывает нижнюю губу и чувствует выдавшиеся клыки. Моментально вспыхивает желание укусить Чайльда, снова услышать его стон. Но Моракс сдерживается. Он ждёт. Он обещал. "Покусаю его чуть позже." Пальцы настойчиво двигаются внутри, всё ещё медленно, но уверенно, и Моракс не успевает удержать новый стон, когда они задевают простату. Снова откидывает голову назад. Концы разметавшихся по простыням и подушкам тёмных волос словно тоже начинают едва уловимо светлеть. Чайльд сцеловывает этот стон с его губ и пьяно улыбается, слишком довольный и счастливый. Он растягивает Моракса ещё какое-то время, а потом, когда сил уже совсем не остаётся, вытаскивает пальцы и давит головкой напряжённого члена, стараясь сделать это так, чтобы привлечь поменьше внимания. — Ох, ты такой узкий, — всё-таки шепчет он. — И горячий. И светишься, как солнце... — Се...лестия... — хрипло выдыхает Моракс, глаза его расширяются от непривычных растяжения и давления. Возможно, стоило сказать Чайльду, что никогда раньше он не был в нижней позиции. Но сейчас уже поздно. Когти на руках снова опасно заостряются, Моракс собирает напряжёнными пальцами простынь, царапая и цепляя ими ткань, и пытается согнуться в пояснице сильнее, чтобы справиться со странной смесью тянущей боли и удовольствия. Чайльд толкается чуть глубже и закусывает губу, дышит быстрее. Затем он замирает и гладит Моракса по волосам, проводит большим пальцем по брови. — Порядок? — спрашивает Чайльд хриплым шёпотом. Моракс на пару мгновений прикрывает глаза, тщательнее прислушиваясь к ощущениям. Потом открывает их снова. Зрачки расширены до такой степени, что кажется, будто глаза целиком затапливает золотое сияние. — Не останавливайся, — Моракс не просит. Приказывает. Безобидное урчание теперь больше похоже на рык. Хвост на талии Предвестника расслабляется, отпускает его, давая ему бо́льшую свободу для движения. Золотистые геометрические узоры теперь отчётливо видны на всём теле, и Чайльду кажется, что он влюбился. В эти глаза, в этот свет, исходящий от Моракса в прямом и переносном смысле. — Krasiviy takoy, — шепчет он на снежнинском и начинает медленно двигаться, стараясь не жмуриться, чтобы не упустить ни секунды этой безумной красоты. Пьянящий, чрезмерный и совершенно восхитительный. Мораксу мало. Он хочет быстрее и больнее. Новые ощущения подчиняют себе все драконьи инстинкты. — Ещё, — хрипло требует он и снова стонет, тоже не сводя с Чайльда хищного взгляда. Чайльд еле сдерживает желание кивнуть в ответ. Он постепенно повышает скорость и амплитуду, всё больше теряя голову. Ему хорошо, так безумно хорошо, и он бы хотел поцеловать его, но не может прервать зрительный контакт. Пряди волос загораются медным свечением ярче: Моракс уже почти не контролирует себя, всем существом отдаётся партнеру. Любимому. Собственному. Чайльд будет принадлежать только ему, хочет он того или нет. — Обними меня, — просит юноша. И Моракс немедленно повинуется. Руки, светящиеся уже почти до локтя, отпускают изодранную в клочья под пальцами простынь и обхватывают спину юноши, тянут его ближе к себе. Моракс требовательно целует его, каждый его толчок выбивает новые и новые стоны, и он словно пытается поделиться ими с Чайльдом. — Ох, moy horoshiy, — Чайльд стонет в ответ и двигается быстрее, вдалбливая партнёра в простыни. Кажется, он сейчас потеряет сознание от удовольствия. — Мо-ракс, Мо-о-оракс. Моракс уже не стонет — рычит, захваченный наслаждением полностью. Чайльд, выстанывающий его имя, окончательно лишает Архонта разума. "Мой. МОЙ." — одна единственная мысль бьётся в его голове и пропитывает каждую клеточку тела. Он где-то не здесь. Сейчас в нём не осталось ничего человеческого — есть только хищник и его добыча. Всё тело наконец-то прошибает судорогой удовольствия — узоры на нём светятся так ярко, что почти ослепляют. Моракс изгибается и бьёт хвостом по простыни. Неконтролируемо сжимает тело Чайльда пальцами, пытается прижать ближе к себе, желая стать с ним единым целым, когтями оставляя на его спине и боках глубокие красные борозды. Вцепляется во влажное плечо зубами, с наслаждением чувствуя, как легко клыки прокалывают бледную кожу и рот наполняется металлическим привкусом. Чайльд чувствует резкую вспышку боли, и это сносит ему крышу окончательно. Он дёргается в судороге экстаза, не обращая внимания больше ни на что, и утыкается лбом в висок Моракса. — О-ох... — Чайльд... — хриплым голосом тихо произносит Моракс любимое имя. — Мой Чайльд.. Удовольствие, бывшее такой яркой вспышкой несколько мгновений назад, понемногу отступает, неохотно возвращая ясность затуманенному сознанию. Моракс снова урчит, трётся о любимое лицо, не спеша разжимать руки и выпускать юношу из себя и своих объятий. Он и не помнит, когда ему было так хорошо, как сейчас. — Теперь будем чередовать, кто кого, — сипит Чайльд, прикрывая глаза и думая о том, что Моракс его снова исцарапал и искусал. Даже сейчас. Подлец. Юноша растягивает губы в усталой улыбке и думает, что это точно надо повторить. Чжун Ли глубоко выдыхает и улыбается, слушая Чайльда. Узоры с его тела медленно пропадают, он прикрывает глаза и чуть морщится от слишком интенсивного вкуса крови во рту, немного недовольный тем, что так сорвался. Смотрит на прокушенную кожу на плече, чувствует медный запах: Архонта всё ещё немного ведёт от этого. Он слизывает остатки крови, думая о том, что этого недостаточно и позже нужно будет его подлечить. Давно не практиковался в этом, но навык не должен быть утрачен с потерей Сердца Бога. На укус его точно хватит. Удивительно, как кусок мяса из Чайльда не выдрал. Чайльд качает головой на его людоедские замашки и трётся щекой о его плечо. Точно сожрал бы, не будь Чайльд Предвестником. Чжун Ли снова морщится — запах крови словно не становится менее насыщенным. Его всё ещё так же много. Он чуть сдвигает руки на теле Чайльда, чтобы чуть отодвинуть его и проверить, где укусил ещё, и тут понимает, что ладони влажные. Слишком влажные. И простыня под ними тоже словно напиталась этой влагой. Глаза Чжун Ли расширяются, когда до него доходит, что послужило тому причиной. — Бездна. Дымка забытья понемногу спадает. Чайльд приподнимается на локтях, заглядывая Мораксу в лицо, и слегка морщится от резкой боли в боку. — М? — Не двигайся. Ты ранен, — как можно мягче говорит Чжун Ли, пытаясь понять, как ему лучше снять с себя Чайльда, чтобы не потревожить раны, которые не видит. Но юноша в его руках шевелится, морщится, и Архонт понимает, что сейчас не до осторожности. Кто знает, сколько он уже успел потерять крови. Нужно остановить её как можно быстрее. Чжун Ли приходится использовать божественные силы, чтобы выскользнуть из-под тела Предвестника. Как только перед глазами оказывается Чайльдова спина, Чжун Ли снова ведёт, теперь от страха и вины. Он смыкает челюсти, уговаривая себя отложить эти чувства на потом. Чайльд немного непонимающе смотрит на опустевшее место под собой, а затем на свой бок и ох… Вся простынь заляпана кровью, все ладони и запястья Моракса тоже в ней. И она не спешит останавливаться, продолжая щедро литься из глубокой рваной раны, оставшейся на боку после его когтей. Есть и другие, но эта самая опасная. Юноша с широкой улыбкой на лице хмыкает, а потом беззаботно заваливается на здоровый бок, и на секунду от боли у него чуть не вышибает дух. — Кажется, ты позволил себе лишнего, Моракс, — храбрится он, отстранённо гадая, не потеряет ли сознание от болевого шока. — Я всегда думал, что умру в драке, хотя, знаешь, вот так тоже было бы неплохо, — Чайльд снова морщится, но сразу натягивает улыбку обратно. — Не бойся, со мной и не такое бывало, не помру. — Не двигайся, Чайльд, ты теряешь много крови. Я не заинтересован в том, чтобы ты умер сразу после нашей близости, — снова мягко просит Чжун Ли, качая головой на подобную беспечность Предвестника. — И постараюсь это исправить. Архонт на миг прикрывает глаза, тянется к своей силе и кладёт ладонь, снова начавшую светиться — теперь контролируемо — на израненный бок. В первую очередь нужно остановить кровь. Чайльд смотрит на его сосредоточенное лицо и даже немного радуется, что Моракс о нём переживает. Вон, даже подлечить пытается. Ещё б не болело так, будто у него все внутренности разодраны, было бы вообще хорошо. — Да не волнуйся ты так. Со мной и не такое бывало. — повторяет Чайльд настойчиво, поднимает окровавленную руку — когда он успел испачкаться? — и гладит Моракса по щеке. — Ты такой красивый сейчас, Моракс. — Селестия, Чайльд, ты не способен следовать простейшим инструкциям, — несколько нервно улыбается Чжун Ли краем губ. Не может сейчас тратить силы ещё и на контролирование эмоций. Энергии для лечения катастрофически мало, впервые он жалеет о том, что отдал Сердце Бога. С ним залечить Чайльда ничего бы не стоило, а без него некоторые манипуляции с божественной силой стали очень ограничены. Удалось остановить кровь и затянуть края самой глубокой раны, но на этом всё. Чжун Ли встаёт с кровати. — Лежи и не двигайся, я пойду за целителем, — призывает он в третий раз и голос его теряет всякую мягкость. Если Чайльд не подчинится, он его усыпит и не спросит, что юноша думает на этот счёт. "Да я ж не двигался", — думает Чайльд и кивает: — Иди. Чжун Ли наспех одевается, впервые не задумываясь о своём внешнем виде, не заглядывая перед выходом в зеркало, едва сполоснув руки от крови и совершенно забыв о красных пятнах на лице. Когда Моракс уходит, Чайльд честно лежит две минуты, а потом решает, что помирать сегодня всё-таки не собирается. Нужно обеззаразить, зашить и забинтовать покрепче. С этим Чайльд справится. Всегда справлялся. Он поднимается с постели, зажимая бок рукой: это больно, падла, примерно как после Формы Духа. Чайльд шипит сквозь зубы и тащится на кухню, где щедро плескает на бок какой-то крепкий алкоголь и едва не вырубается от боли. Затем он шарится по шкафчикам в поисках ниток с иголкой, пачкая всё кровью и параллельно осознавая, что бинтов в этой квартире, скорее всего, нет. Наконец Чайльд находит иголку, садится за кухонный стол, кое-как вдевает нитку в ушко, делает один стежок поверх самой глубокой раны и благополучно теряет сознание. Вскоре Чжун Ли возвращается вместе с встревоженным Бай Чжу. Целитель никогда не видел консультанта бюро Ваншэн в таком "непрезентабельном" виде. На вопросы, задаваемые по дороге, Чжун Ли почти не отвечал, и Бай Чжу мог только гадать сейчас, где так поранился Предвестник, что потребовалась его срочная помощь, почему он оказался у консультанта дома и почему тот измазан предположительно его кровью. Впрочем, Бай Чжу был отличным целителем. Самым лучшим. Он умел не задавать неудобных вопросов. А вопросов явно становится только больше, когда Чжун Ли прямым ходом ведёт Бай Чжу в свою спальню. Чайльда в спальне нет. Только смятая постель с изодранной простыней и одеялом, щедро залитыми кровью. Чжун Ли на миг прикрывает глаза, неимоверным усилием воли сдерживая желание выругаться. Бай Чжу приподнимает брови: — Кажется, пациент решил нас не дожидаться, — оглядывает он развороченное ложе. Но Чжун Ли уже не слушает. Он идёт по цепочке кровавых следов, оставленных босыми пятками, и довольно быстро находит Чайльда на кухне. На столе открытая бутылка рисовой водки, рядом лежит швейный набор. Чайльд на полу. У Чжун Ли сводит скулы от страха за своего рыжего Предвестника и злости из-за его своевольности. До ушей Бай Чжу долетает витиеватая ругань. "В каких же отношениях эти двое, если Предвестник умудрился настолько вывести Чжун Ли из себя? Я вообще раньше не видел, чтобы он проявлял сильные эмоции. И что во имя Архонтов тут вообще случилось?" – думает целитель, прислушиваясь к происходящему. Чжун Ли максимально осторожно подхватывает на руки бесчувственное тело возлюбленного, отмечает иголку с ниткой, торчащие из раны, и сдерживает новый поток ругани. Надо было всё-таки усыпить паршивца. Невовремя Чжун Ли задумался о свободе его воли. Его не было пятнадцать минут — у Чайльда метровое шило в заднице, раз он не смог спокойно пролежать даже это время. Настолько ему не доверяет? Что вообще происходит в этой рыжей голове? Чжун Ли бережно укладывает драгоценную ношу на кровать так, чтобы обеспечить Бай Чжу доступ к ранам, и тут же отступает, чтобы не мешать ему. Целитель, если и удивлён открывшимися видами, не показывает этого. — В качестве оплаты я потребую с вас честных ответов на мои вопросы, господин Чжун Ли, — говорит Бай Чжу консультанту, обеззараживая свои руки, а после и каждую рану, — на все вопросы. Даже на неудобные. Целитель косит взгляд на Чжун Ли, чтобы убедиться, что тот понял, и дожидается, пока тот неохотно кивнёт. Когда Чайльд приходит в себя, он уже обработан, ювелирно зашит, обмазан целебной мазью и туго перебинтован. Лежит на перестеленной чистой постели. Чжун Ли сидит у кровати рядом, погружённый в свои мысли, и скользит пустым взглядом по его телу. Чайльд смотрит на него через приоткрытые веки: ему нужно около минуты, чтобы восстановить предыдущие события. Очевидно Моракс вернулся с помощью. Ладно. — Неплохо вышло, а? — усмехается он неожиданно хриплым и слабым голосом, едва разлепляя губы. — Что именно? — Чжун Ли едва уловимо вздрагивает, когда голос очнувшегося Чайльда сбивает его с упорядоченных мыслей. Он сразу переводит взгляд на лицо юноши, машинально тянется к нему, чтобы поправить одеяло. После берёт чашку с тумбочки рядом и подносит к губам Чайльда тёплый травяной настой, следуя инструкциям, оставленным Бай Чжу. Заглядывает в его глаза. — Я тебя трахнул и даже не умер после этого, — довольно отвечает Чайльд, выпив немного настоя. Теперь он хотя бы не чувствует себя высушенной рыбёшкой. — Ты очень старался умереть, — Чжун Ли хочет отчитать Чайльда за его безрассудное поведение, но просто не может. В конце концов, это только его вина. Перестал себя контролировать, поддавшись инстинктам и животному драконьему началу, и вот, к чему это привело. Мужчина тянет руку и запускает пальцы в рыжие кудри: нежно перебирает их, а после опускает пальцы к лицу, чтобы погладить по щеке. — Прости меня. Чайльд смотрит на Архонта. Легко понять, за что тот извиняется. Не каждый раз во время секса случается подобное. — Прощу, если дашь связать себя в следующий раз, — отвечает Чайльд и морщится, потому что это звучит так, будто он испугался. — Всегда хотел попробовать добавить такой диман- дина- динамики, вот. — Тебе придётся найти очень прочную верёвку, — замечает Чжун Ли, убирает чашку и тянется к его лицу, чтобы поцеловать. — Но прежде тебе нужно залечить раны. — Да я уже почти, — ухмыляется Чайльд, довольный почти-согласием, и пытается привстать, чтобы показать Мораксу, что он готов хоть сейчас, но сразу падает обратно из-за нахлынувшей боли. Чжун Ли качает головой, снова поправляет на нём одеяло. — Если ты не дашь своему телу восстановиться, то я свяжу тебя сам. И прощения за это просить не стану, — он наливает ещё настоя в чашку и подносит к его губам. — Я крайне заинтересован в том, чтобы ты встал на ноги как можно скорее. Тебе ещё предстоит отмывать мою кухню от следов твоей крови. Чайльд послушно пьёт, но на последнее замечание недовольно стонет: — У тебя разве нет уборщицы, которая этим займется? — Я же скромный консультант ритуального бюро. Я веду весь быт сам, — Чжун Ли едва заметно улыбается. — Да и воспитательный эффект будет потерян, если кто-то другой отмоет эту кровь вместо тебя, – он оставляет чашку и встаёт. — Лежи, я принесу тебе завтрак. — Какой нахрен воспитательный эффект, — бурчит Чайльд в удаляющуюся спину. — Что я сделал-то…