Гэта, звёзды и фейерверки

— Я дома… — слова, на секунду нарушившие спокойствие, тут же тонут в вязкой тишине. Дом встречает Сенку привычным молчанием. Он давно уже привык к этому — Бьякуя уже довольно долгое время работает в NASA, а после и вовсе летал на космическую станцию, но на днях должен вернуться и даже не один, поэтому вскоре здесь станет чуть шумнее, чем обычно. Несмотря на одинокое проживание всё это время, Сенку из раза раз повторяет эту фразу, возвращаясь домой, словно как какую-то мантру. Он считает это полностью иррациональным действием, но тем не менее продолжает наматывать на старую бобину не менее старую плёнку. Это подозрительно успокаивает. Оправдывает это он тем, что тишина в ответ — показатель стабильности. Крайне сомнительной стабильности, стоит заметить. Но Сенку предпочитает не замечать. Сегодняшний день возможно оказался слишком перенасыщенным, отчего стоило только погрузиться практически в вакуум по звукам, как перед глазами взорвались фейерверки, в правой части головы стрельнуло болью, что дальше волнами продолжала пульсировать. Его чуть повело в сторону, и он облокотился о стенку, прижимаясь лбом к прохладной поверхности. Не успел он пройти дальше порога, как мигрени снова дают о себе знать. Три месяца было всё в порядке, что Сенку даже не заметил того, как ему стало легче, не говоря, что уже и о таблетках позабыл, а теперь вновь начинается по новой. Как же неприятно. И обидно: он не успел даже порадоваться периоду спокойствия, так как даже не заметил этого! Несправедливо. Если так подумать, то эти три месяца он был занят одной личностью. Может это так гормоны на него влияли? Хотя похоже и они начинают сдавать позиции. Всё же целый день вне дома и в таком темпе — чересчур. И ещё эта июльская жара сводила с ума в некоторые моменты. В такие дни обычно он всегда сидит дома — солнце пусть зверствует, а он посидит в родных стенах под кондиционером и либо займётся чем-то полезным, либо расслабится за приставкой. Но несмотря на это, день прошёл… Хорошо. Да, несмотря на все свои минусы, плюсы, на удивление, со значительным преимуществом перевешивают их. Он провёл весь день друзьями и Геном и только половину из него занимался самоанализом и размышлениями — что для него большой успех. Обычно первое преобладает большую часть времени. И их обычные перепалки с Рюсуем даже вернулись в строй. Некоторое время он намеренно избегал подобного, но спор с ним бодрит как никогда. Сенку готов признать, что скучал по этому. Но только себе, этому и так напыщенному дракону знать необязательно: только сильнее задерёт голову. Воспоминание об окончании их спора заставляет слабой улыбке расползтись на лице и усмешке слететь с его губ. Иногда они немного увлекаются, что может свестись к подобному абсурду. Это заставило его вспомнить ещё кое о чём. Стоило боли чуть улечься, Сенку, не отлипая от стены, достаёт телефон и просматривает сообщение от Рюсуя. «Буду ждать во вторник в Роппонги на перекрёстке в десять.»

«Рюсуй, прежде чем планировать встречу, обычно, в первую очередь, у человека спрашивают согласие на это (눈_눈)»

«Разве тебе не интересно, откуда у джокера столько тузов? (¬‿¬)»

«(-_-;)・・・»

«Раздражаешь.»

«Отлично! Тогда до встречи! ☆⌒٩(^▽^)» «И не забудь надеть что-нибудь поприличнее!» Самое иррациональное в этом то, что не успели они разойтись, как Рюсуй отправил ему сообщение с приглашением. Он не мог сказать об этом сразу или как? К чему такие сложности? Поэтому только вернувшись домой, Сенку просмотрел, что хотел этот неугомонный от него. И как всегда ничего нового: только больше завуалированных фразочек в попытках заинтересовать другую сторону. Ужасное то, что он понял о чём говорил Рюсуй. Точнее, о ком. И, разумеется, ему было интересно. Но авантюры Нанами иногда заканчиваются немного непредсказуемым образом. Не то, чтобы это не было весело в какой-то степени… Но всё равно слишком подозрительно. Когда только успел и главное откуда он знает? Иногда кажется, что он знает практически всё: стоит чему-то попасть в поле его зрения, как он исхитряется сразу всё вызнать об этом. Его жадность иногда переходит все границы. И что значит «что-нибудь поприличнее»? Хоть он и не щеголяет в брендовой одёжке, в отличие от некоторых, но одевается всегда достойно. А ему смеют ещё что-то предъявлять. Хотя если речь идёт про костюм — лучше сразу увольте. Он не наденет это подобие на одежду. Оно неудобное и непрактичное, как в этом только ходить можно? Рубашка — максимум комфорта, который можно только выжать из целого комплекта, остальные составляющие: сковывающий пиджак, чопорные брюки, скрипящие из-за определённого покрытия пола туфли, не говоря уже о галстуке, функция которого лишь одна — не давать нормально поступать кислород в лёгкие — не может быть чем-то удобным и приличным в понимании Сенку. Ладно, с этим разберётся уже завтра. Или послезавтра до десяти. Время есть. Сенку хотел отложить телефон, но звук уведомления изменил его планы. Сперва глянув краем глаза, после он перехватил мобильник поудобнее и даже поменял положение, присев у стены, откинувшись на неё. Ген выложил в соцсеть с десяток фотографий, выбранных из всего того набора, что у него точно имелось. Но вот ту самую, ради которой они выстраивались, Сенку не наблюдает. Зато всеобщие объятья, разумеется, присутствуют. Отчего он приходит к выводу, что фото было предлогом, чтобы устроить дальнейшее непотребство. Поэтому те двое такие развесёлые были, продолжая смеяться и повисая на нём. Двое сообщников. И было ещё одно селфи (когда только успел) с фоном, где Ген самодовольно ухмыляется в камеру, когда все остальные увлечены похоже начинающимся дебатам его и Рюсуя. Рассчитывал ли он изначально на подобный исход — непонятно. Его глаза скользят с фотографий на подпись. «Провёл этот день в большой компании. Хоть с некоторыми был знаком всего день, но было чертовски весело! Этот день незабываемый! Будет круто собраться ещё раз как-нибудь! Спасибо вам за день, ребята! ☆*:.｡.o(≧▽≦)o.｡.: *☆ P.S. В конце эти двое устроили такой спор, начавшийся из-за чьего-то уязвлённого эго, а кончилось театром гастрономической драмы! Так нелепо, но ужасно захватывающе! Жаль не записал на видео — пересматривал бы пока не выучил каждую фразу, либо пока не надоело — что произошло бы первее, как думаете?» И указаны аккаунты всех, кто присутствовал этим днём. В том числе и Сенку. Бегло просмотрев оставленные комментарии, он коротко отбивает свой: «Не вводи в заблуждение людей, это из-за тебя всё началось (¬ ¬)». Сенку блокирует экран и откидывает голову назад, прикрыв веки. Попытки разогнать мельтешащие мысли, чтобы стерилизовать главные отделы мозга и уменьшить пульсирующую боль, не увенчались успехом, поэтому он решает поменять тактику и позволяет себе оставаться в таком положении, не двигаясь совсем, ещё какое-то время. Последовательно восстанавливая сегодняшний день, он цепляется за беспокоящую его деталь. Или сразу несколько. И, как неудивительно, они все связан с Геном. Может быть ещё одна с Рюсуем, но это неважно. В конце дня Ген выглядел так будто его ноги уже не держат. И не потому, что сегодняшний день был насыщенным, а по более глубоким причинам: он представлял собой человека, который не спит уже несколько дней. Его подводка глаз, яркая заколка в волосах — отвлекающие факторы, что должны затмить выступающие черты недосыпа. Но Сенку смотрел внимательно, видел его лицо в близости и не мог не учесть эти переменные. Это беспокоит. Хочется знать больше, получить ключ ко всем его вопросам, чтобы в нужный момент оказаться рядом с уже готовым решением. Но с Геном это тяжело провернуть. Тот не договаривает, юлит, будто дразнится, сводит разговор с изначального вопроса к другому, иллюзорному, который не откроет ничего нового. И это могло раздражать и злить (как уже бывало), но если только не сильно вдаваться в подробности этого элемента. А если всё же начать досконально изучать этот вопрос, могут появиться интересные нюансы, которые сглаживают шторм, приводя в покой его голову. Этот короткий разговор Гена с Кохаку после неудачной попытки незнакомой девушки навязаться парню содержит множество интересных моментов. Первый и самый важный — Ген не занят. Этот факт будто сбросил несколько тонн с его плеч и груди, и воздух ему показался более чистым и насыщенным, дарящим ещё большее облегчение. На лице проступает улыбка, но она выходит кривой из-за пульсирующей боли. Значит у него есть шанс, и он не собирается его упускать. Другой кроется в том, что Ген не ответил Кохаку после её слов — «Одна твоя улыбка — уже флирт» — он заметил, как Сенку смотрит в его сторону, и тут же попытался сделать из ситуации театр. Да и сама фраза странная. Выходит, Ген делает это больше неосознанно? Как условный рефлекс? А если это рефлекс, значит есть и триггер, из-за которого он срабатывает. И похоже тогда на колесе обозрения не произошло триггера, поэтому Ген вёл себя несколько иначе, более спокойно. Но в чём тогда заключается рефлекс и на что конкретно он реагирует? Предположений пока что нет. А ещё тот парень, с которым Ген беседовал… Разговор чувствовался очень странно: с множеством недомолвок. Это потому, что Сенку находился тоже, поэтому Ген пытался минимизировать диалог? И на руке того парня была татуировка бабочки. Тогда Сенку решил временно отложить анализ произошедшего, но теперь, если вспомнить об этом, то по какой-то причине это тату кажется ему смутно знакомым. Словно он уже где-то его видел. Но если действительно видел, то где? Однако голос самого парня он не узнал. При попытке активизировать память сильнее, голова начинает отдавать недовольным гулом боли, поэтому приходится пока отложить и это. В мозг закралась одна мысль. Предположение. Оно было таким тихим, невзрачным, не имеющим под собой основание, но чем сильнее Сенку концентрировался на нём, тем больше оно казалось ему возможным. Но при этом это остаётся лишь догадкой без подтверждения. Когда Сенку впервые увидел татуировку Гена, ему показалось, что оно похоже на созвездие колесницы или что-то в этом роде. Хоть это и оказалось формулой окситоцина, но есть же причина, по которой выбрали именно его, верно же? Ведь если посмотреть на неё под другим углом… Тату вполне может походить на бабочку со сложенными крыльями. Просто совпадение? Придача смысла там, где его нет? Или закономерность? Интересно, если он скажет Гену, что его фальшивое созвездие напоминает силуэт бабочки, то какова будет его реакция? А если это всё же закономерность, то слухи про отчисленных на втором курсе учёбы Гена и произошедшем тогда же убийстве взыграют новыми красками. Сенку чувствует, как вместе с болью приятно тянет удовлетворение от добытых кусочков головоломки, которые медленно, но верно, собирали этот огромный пазл. Он не собирает останавливаться на этом. Дальше его ждёт только больше — и эта мысль даёт более бурный отклик внутри. Медленно поднявшись и всё ещё не открывая глаза, Сенку скидывает обувь и отточенным шагом проходит через прихожую до своей комнаты. Дверь он оставлял открытой, поэтому без проблем перешагивает порог через восемь шагов и один поворот направо, ещё четыре тратит на то, чтобы добраться до его письменного стола. Верхний ящик с лёгкостью выдвигается и в правом углу находится коробочка с таблетками, где она всегда и лежит. Снова четыре шага, переступить порог, повернуть налево в сторону выхода, но сделать только пять шагов и повернуть направо. Три шага и он уже возле кухонных тумбочек. Потянуться левой рукой и взять стакан, стоящий всегда на расстоянии четырёх сантиметров от микроволновки на тканевой салфетке, правой же потянуться за с заранее набранной водой фильтром, стоящим у стены недалеко от раковины. Аккуратно налить в стакан до половины, ориентируясь исключительно на звук. Закинуть в рот таблетку и следом воду. Сделать полшага вправо, ополоснуть стакан и вернуть его на прежнее место. Проделав тот же маршрут только в обратном порядке до своей комнаты, он попутно закрывает дверь, но останавливается. Вспоминает, что сумку оставил возле входной двери. Поджав губы, Сенку тратит несколько секунд на решение. Устало выдохнув, он приходит к выводу оставить вещь там до следующего утра. Делает два шага вперёд и один налево от двери. Освободив себя от рубашки, кладёт её на спинку стула, стоящего по левую руку. Сделать ещё полшага и остановиться возле комода, на котором стоит небольшое зеркальце и деревянная корзиночка с редкими аксессуарами, что у него имеются. Туда скинуть браслет и затем резинку для волос. Пальцы тянуться стянуть её, но резко замирают. «Твои волосы. Так тебе очень идёт», — всплывшие в голове слова и следующая за ними картинка чужой ухмылки заставили сердце сбиться с ритма, сделав несколько лишних стуков. Жар подтягивался к лицу, и вместе с ним новый прилив боли дал о себе знать. Осторожно помотав головой, Сенку старается вернуть непослушный орган на прежний ритм и заставить мозг сосредоточиться на текущем моменте, а дальнейшим анализом можно заняться, когда мигрень отступит. Но тот решает, что подобная неприятность вовсе не проблема и продолжает подкидывать воспоминания сегодняшнего дня. «Ты ведь не честен не так ли? Ты разочаровался, услышав мой ответ», — собственные столь провокационные слова эхом отдаются в груди, в которой продолжает бушевать сердце, набирающее силу с каждым последующим ударом. «Даже если и так? То, что?» — наклон головы вбок, ожидающий, почти насмехающийся взгляд. «Так даже интереснее», — тёмная синева глаз напротив вспыхивает как от спички, а промелькнувший оскал будоражит мурашки на теле, что с приятным покалыванием, начиная с кончиков волос, пробегают по всему телу. Содалит в радужке мерцает, а чужой взгляд полностью поглощён его фигурой. Импульсы на корке мозга искрятся как от желанной химической реакции и проходят по всем нервам и сосудам, обдавая эйфорически вязким от предвкушения комком, сцепленным из чувств и гормонов. Опираясь руками о комод, Сенку наконец-то приоткрывает глаза и томно выдыхает. На улице уже должен догорать закат, но за закрытыми шторами свет с улицы не может свободно проходить в комнату, только лишь небольшой заранее оставленный просвет разбавляет полумрак помещения. Взгляд скользит к зеркальцу и его дыхание замирает. Отражение практически неразличимо, но Сенку ловит пылающий взгляд алых глаз с расширившимися зрачками, в которых тонет застоявшийся мрак комнаты. Они его собственные, но в эту секунду кажутся совершенно незнакомыми. Чужими. Он не помнит ни единого момента, чтобы его взгляд был таким в отражении. Чересчур азартным и не менее возбуждённым. Сенку прикладывает руку ко лбу и чувствует, как он горит. По телу проходит дрожь, он глухо выдыхает, закрывая глаза, и тянется положить злополучное зеркало отражающей поверхностью вниз. В мыслях иногда проскальзывала мысль как же со стороны он выглядит, когда находится рядом с Геном и, чёрт, как же он надеется, что подобное происходит не каждый раз стоит лишь заполучить его внимание на текущую секунду. Он задумывается, вспоминая их встречи. «Ген. Одна твоя улыбка — уже флирт», — слова Кохаку и брошенный после этого на него взгляд от Гена. Сенку резко распахивает глаза от неожиданного осознания и тут же морщится от новой болевой пульсации. Он знает…? Или догадывается?.. Сенку не может себе точно ответить, что было бы лучше в данной ситуации: чтобы Ген всё же понимал или до рокового шага так ни о чём не подозревал. Хотя, учитывая собственное поведение, было бы странно, если бы он не заметил. «Сенку…» — тот раз прозвучал совсем иначе. Без суффикса, без лукавости. Так прямо и… Почти что интимно… Боль начинает нарастать. Он понимает, что должен перестать загружать голову, а лучше сразу идти лечь спать, чтобы мигрень сошла, но не может. Мысли с болью создают резонанс и роем раскручивают шторм внутри, разбивая все рациональные доводы и попытки расчистить нейронное пространство от лишнего шума для расслабляющей перезагрузки. Мозг, словно проектор с заевшей плёнкой, продолжает проигрывать одну и ту же сцену. Снова и снова. Это заставляет болевые ощущения стать острее, но при этом до ненормального приятными. Отрезвляет и вводит в пьянящий транс одновременно. Резко оттолкнувшись от комода, Сенку в один миг оказывается подле стола и достаёт ещё две таблетки. Дальше — он уже на кухне и прямо с крана запивает обезбол, и замирает над раковиной. Вода продолжает течь. Он простоял так около минуты, после чего уже более спокойно обливает лицо ледяной водой, но посчитав, что этого недостаточно, подставляет уже саму голову под воду. Холод иглами вонзается в кожу, пробираясь до самых укромных нервных окончаний, отчего он вздрагивает, но продолжает так стоять. Вода потоком забирала излишки жара, а после и тепла тела, унося с собой заодно и все его мысли, оставляя только боль. Губы дёргаются в кривой улыбке. Этот человек сводит его с ума. *** Это было одно из немногих утр понедельников, которые Сенку возненавидел стоило только ему открыть глаза. Занятий больше нет, экзамены только со следующей недели, а Ксено, с которым изначально планировалось в этот недельный промежуток встречаться в универе для собственных исследований, умотал в США. Ему никуда не нужно, а после вчерашней мигрени, отголоски которой всё ещё чувствовались на утро, заниматься самостоятельно совершенно не хотелось. Он даже жалеет, что встреча с Рюсуем будет только через тридцать девять часов. То есть, завтра вечером. Сенку издаёт обречённый стон. Почему нельзя просто пропустить или хотя бы ускорить день, как это можно сделать в играх? Ожидание убивает его нервные клетки. А чтобы они восстановились — нужно больше ожидания с дополнительными усилиями к этому. Из этого получается замкнутый круг, который разорвётся только когда от его нервов ничего не останется. Иногда он задумывается, что было бы неплохо, если он мог работать как чёткий заведённый механизм, а не быть куском плоти и костей с потребностями. Так было бы намного проще. Вчера он так и не вернулся в комнату, устроившись на диване в гостиной, что располагалась напротив кухни. И предварительно закутался в плед, лежащий там всегда. Впереди еще целый день, а вылезать из устроенного укрытия совсем не хотелось, а спать дальше не вариант — головная боль может вернуться. Патовая ситуация. Достав где-то из недр пледа свой телефон, Сенку набирает сообщение Тайджу с вопросом, в какой день они с Юдзурихой вернутся в Токио. Ждать моментального ответа он не стал — на часах семь утра — поэтому открывает вчерашний пост Гена и просматривает ответы на свой комментарий. «Ахахаха! (๑˃ᴗ˂)ﻭ Это уж точно, верно подмечено, дорогой друг!» «Сенку-чан, почему ты теперь его защищаешь? Σ(°ロ°)» «Не волнуйся, Ген, мы с Кохаку уж точно останемся на твоей стороне (๑˘︶˘๑)» «Говори за себя Рури! Я вот на стороне Сенку! („¬ ω ¬„) Если бы он держал свои чары при себе, то ничего бы и не произошло. Сам виноват.» «Кохаку-чан, ты так жестока (╥﹏╥) Рури-чан, только на тебе и держится моя надежда, спасибо! Обнимашки (づ◡﹏◡)づ» «Хи-хи, всегда пожалуйста, Ген ヽ(o^ ^o)ﾉ» Слабо усмехнувшись, Сенку выходит из комментариев, но задерживается на чужой странице, размышляя и рассматривая главную фотографию профиля. На ней был изображён Ген, сидящий на перилах. Голова его повёрнута в бок, а пальцы удерживают банку колы. Может предложить погулять и сегодня?.. Эта мысль только пощекотала границу сознания, но Сенку зацепился за неё как за спасательный круг. Ведь и правда — почему нет? И то, что они виделись меньше двадцати четырёх часов назад, его не останавливает — только сильнее подогревает желание. Воспоминания ещё свежи и мерцают на подкорке, постоянно возвращая акцентное внимание мозга к ним. Он всего лишь спросит — в этом нет ничего предосудительного. Да, предложит погулять только ему, а на возможное предложение позвать ещё кого-то тут же ответит, что не позволит произойти очередной подставе в виде объятий, да и от большой компании стоит отдохнуть, погуляв вдвоём. И ещё с десяток причин уже готовы к тому, чтобы защитить его право на прогулку с Геном тет-а-тет. Сенку тяжело сглатывает. Можно ли будет считать это свиданием?.. Сердце забилось чаще, а дыхание сбилось. Парень помотал головой, пытаясь выбить навязчивую мысль из головы, но она только сильнее впивается когтями в его мыслительный процесс, не собираясь так просто уходить. Но это всё разбивается об моментальный ответ Гена: «Извини, Сенку-чан, я должен доделать одну работу для универа, поэтому особо времени не будет на прогулки. Я напишу тебе на неделе, когда освобожусь, хорошо? ♡(>ᴗ•)» Даже эмодзи с сердечком не уберегло сердце Сенку от разочарования. Он должен прекрасно понимать, что у Гена последний экзамен на носу, а если особенно для него необходим какой-то проект, то на это может уходить почти всё время, но внутри всё равно засело неприятное послевкусие. И прежде, чем Сенку ушёл в пассивную рефлексию из-за отказа, в голове звякнул звоночек об несостыковке. Сейчас же семь утра, почему Ген сразу же ему ответил? Он уже встал? Почему-то Сенку всегда казалось, что Ген тот тип личностей, которые предпочитают спать до десяти как минимум. А может он вообще не ложился?.. Парень решает тут же полюбопытствовать на этот счёт.

«Почему ты не спишь?»

«(・・;)ゞ» «Что ты имеешь ввиду?»

«На часах семь утра, а ты не выглядишь как человек, который так рано встаёт. (¬ ¬)»

«Ты с утра до ночи собираешься заниматься этим проектом?»

«Ах, Сенку-чан, твои слова бьют в самое сердце. (つω`｡)» «Может по мне действительно не скажешь, но я каждые сутки встаю с рассветом, чтобы провести день максимально продуктивно <(￣︶￣)>»

«И что входит в рамки твоей «продуктивности»?»

«Пробежка с самого утра!» «Как по мне лучше любых занятий спорта!»

«Удивлён. Никогда бы не подумал, что твоя театральная душонка решит вставать в такую рань из-за этого.»

«А говорят, что творческие люди — хрупкие создания и от спорта они рассыпаются, как кварцит в руках.»

«Пф, наслушаешься всякого и ещё веришь этому, и при этом ходишь в научный институт (`ヘ´)» «Не дело это, Сенку-чан.» «Мне, между прочим, нужно поддерживать форму, чтобы выглядеть всё так же безупречно (o^▽^o)» «Или можно даже сказать — элегантно.» Сенку слегка дёрнуло от слова «элегантно». Это слово напомнило ему о Ксено — тот частенько использовал подобное выражение. Самолично парень не имеет какой-то неприязни к наставнику, даже наоборот уважение и почитание, но от других людей это слово теперь чувствовалось неправильно. А у всех студентов доктора Уингфилда это уже переходит в нервный тик потому, что они не знакомы с преподавателем так хорошо, как он, и считают, что Ксено просто на них отыгрывается или вообще не считает за людей. Хотя на самом деле это не так. Характером не вышел — вся проблема.

«Если тебе хотелось элегантности, то ты выбрал неверное направление: тебе стоило податься в художественную гимнастику или заниматься йогой (¬_¬)»

«И вообще, я тебя не отвлекаю? Наверное, ты как раз собираешься на свою пробежку, если не соврал конечно.»

«К чему такие подозрения, Сенку-чан?! (`з´)» «Когда это я тебе врал?» «И нет, я уже как час назад вернулся с неё, поэтому вовсе не отвлекаешь.» Пальцы Сенку замирают над экраном. Час?.. Это во сколько он вообще встал, чтобы вернуться с пробежки час назад?

«Ты пять минут что ли бегаешь? (⇀_⇀)»

«Или во сколько ты вообще встаёшь?»

«Нет конечно! (`д´*)» «Обычно я встаю в пять утра, бегаю час и возвращаюсь к шести домой.»

«Почему ты встаёшь в пять? А не, допустим, в те же семь?»

Чем дольше Сенку общается с Геном и больше узнаёт о нём — тем сильнее утверждается в том, что этот парень очень странный и подозрительный. И интригующий. Привлекательный. Может ещё… Кхм. Логическая цепочка начинает заводить не в ту степь. Какое-то время Ген молчал, и в голову Сенку начали закрадываться подозрения, будто тот либо уже не ответит, либо пытается придумать какое-то оправдание. Но ответ удивил не на шутку. «Привычка ┐(˘ ､ ˘)┌»

«Что это за привычка такая? (￢_￢)»

«Не могла же она из воздуха материализоваться.»

«Мой отец — военный.» «Он постоянно поднимал меня сначала в шесть, а потом уже и в пять утра, чтобы вытаскивать меня из дома для хоть каких-то занятий спортом — все остальные я благополучно проваливал.» «Не то чтобы прямо специально…» «Просто как-то само случайно получалось („¬ᴗ¬„)» «Зато теперь одной пробежки хватает, чтобы держать себя в тонусе <(￣︶￣)>» С одной стороны Ген действительно ответил на его вопрос и очень даже прямо, но он закрыл всего одну пустующую ячейку, когда с его ответом открылись ещё с десяток. Можно ли это считать стабильной отрицательной динамикой с колеблющимися положительными зигзагообразным линиями роста, после которых стрелка сразу идёт вниз, пробивая всё новые пороги? Если его отец действительно военный, то в голове у Сенку совершенно не укладывается как Ген вообще попал на худфак. Он бы ещё понял, если бы Ген был девушкой — любящий папаша в форме позволял бы своему ангелу всё, что угодно, и давил на всех неугодных ухажёров. Но Ген парень. Это кардинально меняет ситуацию. То, что ему сошло с рук отделаться одной пробежкой с утра при очевидном его саботаже остальных занятий — странно, но всё ещё в рамках допустимого. Но то, что ему позволят не просто заниматься искусством, как, допустим, каким-то хобби, а поступить на это… Он же ещё и красится, нося при этом аксессуары в виде цветов. Ощущение, что в мозгу что-то заискрило от неисправности. Сенку приходит только к одному единственному верному решению, в которое он может поверить в подобной ситуации.

«Не ври.»

«Это невозможно.»

«Чего-о?! Σ(°ロ°)» «Почему ты думаешь, что я вру?!» «Это правда!» «Я со всей своей искренностью к тебе, а ты меня во лжи обвиняешь! (＃＞＜)» «Причём второй раз! Даже! Пяти! Минут! Не! Прошло!» «Ты так жесток, Сенку-чан… (μ_μ)»

«Не преувеличивай (￢_￢)»

«С моего прошлого такого сообщения прошло четырнадцать минут. Ты долго не отвечал на мой вопрос.»

«Это неважно! (`△´#)» «Почему ты думаешь, что я вру?»

«Он ещё спрашивает (눈_눈)»

«Конечно! У меня нет ни малейшего понятия, почему ты так думаешь.»

«По твоим словам, твой отец — военный, при этом ты же ходишь на худфак, выбираешь провокационно яркую одежду, носишь флорную ювелирку, красишься и т.п., и при это всём ты являешься парнем. Парнем, Ген. Я бы понял, если бы это сказала девушка, но не парень. Это даже теоретически невозможно, не то что такое могло произойти на практике.»

«Если только в тебе не скрывается какой-то подвох… (ᓀ ᓀ)»

«∑(O_O;)»

«Выходит я прав?»

«Нет!!! (ᗒロᗕ)՞ ՞» «Сенку-чан, ты меня пугаешь! Как тебе такое в голову вообще пришло?!» «Не знаю, что ты себе напридумывал, но я говорю правду — веришь ты в это или нет!» «Может он действительно был не в большом восторге от моего выбора, но он не стал мне препятствовать, за что я очень благодарен (◡‿◡ *)» «Не то чтобы он мог повлиять на этот выбор… („¬ ¬„)»

«Ну, допустим, я поверил.»

«(≖､≖╬)» «Утомил ты меня, Сенку-чан, а мне ещё проектом заниматься!» «А ведь времени и так немного осталось!»

«Разве ты не говорил, что за месяц начал готовиться?»

«Тебе что, этого времени не хватило?»

«Или ты тогда приукрасил?»

«Это…!» «Никогда не знаешь, когда всплывут подводные камни!» «Поэтому я не виноват, что мне приходится переделывать то, что я уже давно был сделал — жизнь несправедливая любовница.»

«Разве не холст?»

«Хм… Это уже любовник.» «В любом случае, мне пора приступать к работе.»

«Но ты же продолжишь быть на связи?»

«Что такое, Сенку-чан? Неужели стоило занятиям закончиться, как ты от скуки готов на потолок лезть? („¬ᴗ¬„)» «У тебя же ещё экзамены, поэтому не волнуйся так.» «Хотя раз ты так просишь, то как я могу отказать? Ген-сан всегда к твоим услугам, Сенку-чан, не обещаю каждый раз отвечать моментально, но я постараюсь (๑>◡<๑)»

«(￢_￢)»

«Ни на миллиметр не угадал.»

«У меня тоже есть работа и вне института. Но нужно же иногда расслаблять мозг.»

«Знаешь, так чтобы он слегка разжижался.»

«(・・)?» «Это что-то вроде завуалированного оскорбления?» «В твоём случае, думаю, это может стать проблемой, если мозг начнёт разжижаться.»

«Ни в коем разе.»

«Наоборот, это даже комплимент.»

«Насчёт моего мозга не волнуйся. Это профилактический приём — главное не переусердствовать. Даже яд может стать лекарством при малой дозировке.»

«(¬_¬)» «Издеваешься, да?»

«Может быть немного. (¬‿¬)»

«Ты забавно реагируешь.»

«Всё! В этот раз я точно отключаюсь! Мне пора работать!»

«Угу, не перетрудись только.»

Последнее сообщение осталось непрочитанным, словно в доказательство тому, что сегодня Ген не собирается больше отвлекаться ни на что. Сенку вздыхает, откладывая телефон. Похоже пора вставать. *** Весь оставшийся день Сенку провёл крайне пассивно. Пытался что-то смотреть, играть в приставку, даже приготовить себе обед (на завтрак было только кофе) из того, что каким-то образом было у него на кухне и даже не испортилось, но после отважных попыток готовки парня остатки стали в итоге несъедобным элементом, да и выглядели так, будто их не готовили, а проводили над ними эксперимент, поэтому в самом конце, сдавшись, Сенку просто заказал доставку. Просто и удобно. К своим исследованиям он намеренно не возвращался, пытаясь сегодня сделать что-то вроде разгрузочного дня, вот только от этого у него возникала навязчивая тревожность, что вместо того, чтобы занять делом, он бездействует. Он пытался с этим бороться: сунуть эти мысли обратно, откуда они вылезли или ещё глубже, отмахивался от этого, пытался отвлечься на приставку и даже готовку — но они постоянно находили новые бреши в его защите. Под конец дня он получил ответ от Тайджу, где говорится, что они вернутся только завтра вечером. Но в среду они могут встретиться, если сам Сенку будет не против. Парень не стал отказывать. На следующий день Сенку отчаянно пытался дожить до встречи с Рюсуем. Когда он не занят работой — время длится до безумия долго, словно и вовсе не сдвигается с места. В какой-то момент он словил себя на мысли, что отсчитывает секунды до момента, когда ему нужно будет собираться выходить. Это раздражало и успокаивало одновременно. Стоило немного заранее подготовиться к выходу. Рюсуй не просто так отметил факт, что стоит надеть что-то более официозное. Конечно, Сенку бы предпочёл оказаться изначально в курсе, куда они собираются, но друг вряд ли сознается в этом, предпочитая сохранить интригу. Из закромов шкафа Сенку достаёт чёрный жилет — пиджак он ни за что не наденет — следом за ним подозрительно откуда-то взявшуюся тёмно-бардовую рубашку (он не помнит, чтобы покупал себе что-то такое). О галстуке он сознательно решает забыть. С тёмными брюками он более-менее смирился, но вот на туфли он смотрел так, будто надеялся, что они испарятся в воздухе и даже конденсата не останется. Но реальность не оправдала ожиданий. И учитывая, что они встречаются вечером, должно быть не так жарко — хоть какая-то радость. Щёлкнув на запястье наручные часы, он думает, что неплохо было бы уложить как-то волосы. Долго сверля себя в отражении зеркала, особенно свои непослушные волосы, Сенку колеблется, но всё же укладывает их так, как это делает Бьякуя, только две пряди непослушно спадали на лицо. Ужасно непривычно. Так Сенку до странной точности похож на него (возможно даже слишком) несмотря на то, что Бьякуя не родной ему отец. Это в своём роде даже немного смущает. Зная Рюсуя и его пунктуальность, Сенку уверен на десять миллиардов процентов, что тот прибудет ровно за пять минут до назначенного времени. Поэтому Сенку рассчитал сколько займёт весь маршрут до Роппонги, чтобы прибыть ровно в то время, когда появится Рюсуй. И Нанами даже не удивился, выходя из своей дорогущей машины, что Сенку уже подходит к месту встречи, и встречал его своей фирменной улыбкой. — И к чему весь этот маскарад? — первое, что спросил Сенку, кинув короткий взгляд на одежду друга. Удивительным образом они сошлись в том, что оба надели жилет, только у Рюсуя рубашка была белой, тёмные брюки, туфли, тёмно-синий галстук — всё как обычно, но вот на плечах ярким пятном лежало хаори кирпичного цвета с узором в виде волн более тёмного оттенка. Что казалось не то чтобы не уместным в образе — больше вызывало подозрений. И Сенку иногда забывает, что у Рюсуя проколоты уши, учитывая, как тот нечасто носит серьги. В этот раз на одном ухе висело золотое украшение в виде дракона, в пасти которого был синий изумруд. Рюсуй лишь усмехнулся. — Скоро сам увидишь. У Сенку возникло плохое предчувствие. И не зря. Чем дальше они продвигались вглубь района, сворачивая с главных дорог на с одной стороны не менее многолюдных, но с другой более опасных улиц, тем больше Сенку чувствовал волнение. И вовсе не из-за возможной опасности оказаться среди группировок или якудза, а то, что Рюсуй ведёт его туда, означает, что это всё может быть связано с ним. Вместо того чтобы пугать: только подогревает азарт. В итоге они проходят к одному из заведений, которое располагается в подвальном помещении и имеет название «MUON». Сенку останавливает своё внимание на название чуть дольше необходимого, размышляя над тем имеет ли это к физике какое-то отношение, либо используется в японском значении тишины и молчания. Когда они спускались по ступеням, Сенку сразу замечает амбала у входа и запоздало размышляет: а его вообще пустят в подобное заведение? Одно дело Рюсуй, а вот он сам — совершенно иное. Но когда они подошли, мужчина только окинул их взглядом, сделал лёгкий поклон (очевидно для Нанами, сам Сенку до такого явно не дорос) и открыл дверь, впуская их внутрь. Это было просто… — Это заведение твоей семьи? — решает поинтересоваться Сенку, учитывая, что мужчина на входе практически не обратил на него внимание, а самому Рюсую вообще поклон отвесил. — Верно, — ответ даже не удивил. Ишигами знает, что конгломерат Нанами не только занимает лидирующие места в нескольких отраслях, но и тянет свои алчные руки и дальше. Уже несколько лет они пытаются засесть в индустрии развлечений: на данный момент строится искусственный остров, где должны построить крупный торгово-развлекательный центр, который обещает им миллиарды, если не больше, в ответ на их вложения. И вот такие мини заведения лишь верхушка будущего айсберга. Они проходят по небольшому коридору с бардовым ковровым покрытием на тёмных стенах висят традиционные японские картины. Затем доходят до резной еловой двери, за которой скрывается основная часть зала. Стоило открыть дверь, как до ушей доносится голос: громкий, но в тоже время чуть низкий, приятный слуху. — И заключительный акт перед концом нашей программы! На данный момент свет там приглушён и сложно осмотреть всё помещение, ведь взгляд сразу цепляется к сцене, где выступает ведущий. Довольно молодой парень: тёмные короткие волосы, зачёсанные назад, такие же чёрные смоль глаза, в которых кажется тонут все источники света, на половине лица маска, где в районе рта она изгибается в ухмылке, осанка ровная, даже идеальная, фиолетовая рубашка закатана до локтей, а на груди закреплена чёрная розочка, тёмные брюки, подтяжки и туфли. Что-то кажется смутно знакомым, в том числе и голос, но это ощущение не вяжется с видимой картинкой. Они с Рюсуем проходят дальше, и Сенку краем глаза окидывает взглядом зрителей в зале, что сидят за столиками и смотрят на выступление с серьёзными лицами, будто перед ними не развлекательное шоу, а собрание какое-то. У некоторых Сенку замечает проглядывающие татуировки — ирэдзуми. Сомневаться в том, что скорее всего большинства присутствующих являются якудза или мафией не приходиться. — И для него понадобится небольшой реквизит — пистолет! Разумеется, у нас имеется свой, но для большего эффекта честности, если бы кто-то из желающих в зале удостоит честь этого скромного Джокера дать собственный — это может послужить доказательством, что ничего не подстроено и всё происходящее на ваших глазах — лишь моё умелое мастерство! — парень окидывает взглядом зал, на его лице играет ухмылка, от которой по позвоночнику прошлась дрожь. Кто-то из зрителей похоже решил отозваться и достаёт из своего кимоно настоящий пистолет. Джокер тут же сильнее расплывается в улыбке и спрыгивает с низкой сцены, проходя к добровольцу и маневрируя среди столов. Свет прожекторов следовал за ним. Он с театральным поклоном принимает в руки предложенное оружие. — Надеюсь, вы не против, если я его разряжу и попрошу кого-то другого предложить мне пулю? Мужчина лишь махнул рукой — мол без разницы. Джокер лукаво улыбнулся и ловким движением разряжает пистолет, после чего снова обращается к залу с просьбой. Откликнулся кто-то ещё, и парень отточенным шагом оказывается уже подле второго добровольца и принимает уже от него пулю. И подойдя к ещё одному просит легонько нацарапать лезвием какой-то символ, чтобы это было доказательством того, что не будет подмены снаряда. Затем он вновь возвращается на сцену, ловко забираясь обратно и показывая всем пулю, на которой выцарапали иероглиф «о́ни». Самое интересное, что среди всех незнакомых лиц Сенку узнаёт белобрысую макушку, которая принадлежала Укё, который со сложным выражением на лице наблюдал за ведущим. На нём был одет тёмный костюм. С одной стороны Сенку был удивлён, что Сайонджи сидел среди зрителей такого характера, но с другой: раз это заведение Нанами, да и само присутствие сейчас Рюсуя — это вполне могло объяснить его нахождение здесь. Остановились они слева от сцены, прямо у двери, которая предназначена только для персонала заведения. Нанами опирается на стенку и скрещивает руки на груди. Судя по всему, они будут ждать чего-то здесь. Сенку пока мало понимал, как это может быть связано с Геном. Вот только сколько бы он не смотрел на ведущего, тем сильнее складывалось ощущение, что он кажется знакомым. Единственное, что он пока смог понять, так это то, что эти тёмные глаза и прищур напоминали ему о Ксено. У того точь-в-точь это выглядит. Единственное различие в том, что от взгляда Уингфилда студентам (всем, кроме самого Сенку) хотелось уже свой перевести лицезреть каждую трещинку в полу, то здесь наоборот невозможно отвести глаз — они затягивали словно чёрная дыра, поглощающая материю космоса. — И зачем мы здесь? — нетерпеливо шепчет Сенку. — Не узнаёшь? — губы Рюсуя складываются в ухмылке. — Не удивительно, я тоже не узнал, пока мне не сказали. Ишигами непонимающим взглядом окидывает профиль друга, смотрящего прямо на сцену, а затем снова на ведущего. Шестерёнки в голове зашлись в движении. Это… Ген? Теперь он смотрел на него по-новому, да и это чувство чего-то знакомого вполне объяснялись этим фактом. При анализе Гена в этом образе и своём повседневном прослеживаются похожие черты, вот только имеющие различные основы. То каким Ген представал до этого — его лукавость и игривость, были чем-то лёгким, естественным и притягательно обаятельным. Оно было простым и хитрым. Здесь же, несмотря на лёгкость шага — кажется всё выверенным и точным до миллиметра: движение рук, ног, наклон головы и интонация — словно заготовленный заранее спектакль, где эмоции зрителей уже давно предсказали и лишь пытаются им соответствовать. Волосы — наверное парик, ведь вряд ли Ген решил резко покраситься, да и состричь длинную часть волос. Глаза — на десять миллионом процентов уверен, что надеты линзы — ведь естественный цвет более глубокий и напоминает яркое ночное небо, а не непроглядную тьму. Джокер тем временем продолжал своё выступление. — И ещё одна скромная просьба от меня для вас: мне нужен доброволец, который сможет подняться на сцену и оказать мне крохотную помощь. А именно воспользоваться этим пистолетом, выстрелив мне прямо в голову, чтобы я мог остановить пулю своим ртом! По залу прошлись заинтересованные смешки. И некоторые даже уже были готовы предложить свою кандидатуру, но тут Укё первым подаёт голос, изъявляя желание, что он хотел бы попробовать. Сенку с подозрением покосился на моряка, а Джокер только с радостью пригласил его на сцену. Там он вручает Укё и пистолет, и подписанную пулю, ещё раз показав всему залу, что именно её будут вставлять в оружие. Затем отходит от Укё на расстояние шести шагов и поворачивается к нему лицом с не уходящей ухмылкой на лице. Сам Сайонджи пытался выглядеть естественно, но Сенку видел его проступающую неуверенность в лёгкой дрожи пальцев. Однако тем не менее он зарядил оружие и направил прямо на Джокера. В этот момент его рука не дрожала. Джокер сильнее расплылся в улыбке, но вот Сенку непроизвольно напрягся. Умом то он понимал, что это по любому постановочное шоу и всё должно закончится благополучно, но сердце недовольно затарабанило в груди от происходящего у него прямо на глазах. В карманах брюк руки сжались в кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Проходит томящая секунда ожидания и звучит выстрел. Сенку не посмел отвернуться или закрыть глаза, он жадно смотрел за каждым вдохом ведущего, но в момент самого выстрела сердце предательски дрогнуло. Но кроме того, что Джокер театрально резко запрокинул голову и немного тело назад, словно от отдачи, никакой крови и падающего мёртвого тела не наблюдалось. Парень выпрямляется и оскаливается, показывая всем, что между зубов у него находится выстрелянная пуля. Именно использованная, а не новая. Он достаёт её и всему залу показывает тот самый иероглиф, который до этого один из зрителей самолично выточил на пуле. Среди всех зрителей проходит волна сдержанных хлопков, и Джокер расплывается в поклонах и благодарности к зрителям за столь высокую похвалу. Он благодарит и Укё, принимая у него обратно пистолет, и затем самолично возвращает её владельцу, отдельно того поблагодарив за оказанную честь, и громогласно объявляет о конце шоу, после чего свет полностью гаснет. А когда через несколько секунд тусклые лампы по всему залу включаются, создавая новый полумрак. Джокера же уже нигде нет. В этот момент Рюсуй отталкивается от стены и кивком головы указывает следовать за ним. Сенку последний раз окидывает зал глазами, останавливаясь на Укё, и сталкивается с ним взглядом. Тот выглядел удивлённым, узнав его. Они проходят в дверь для персонала и идут несколько коридоров и поворотов до гримерки. Первым туда заходит Рюсуй. — Отличное выступление… — и усмехнувшись добавляет: — Ген-кун! Чёрные глаза вперились в нарушителя спокойствия и улыбка, натянутая сразу при появлении Рюсуя, тут же сползла. Он не выглядел раздражённым или возмущённым тем фактом, что его раскрыли. В его взгляде читалась только усталость. Ген вздохнул. — Укё рассказал, — Ген даже не спрашивает, а просто констатирует это как факт. — Всего одна просьба, а столько проблем, — он берёт в руки со стола пулю, и начинает вертеть её в руках. — В любом случае уговор остаётся прежним — только одно выступление и всё. — Не стоит так спешить, разве не лучше осесть на одном месте, а не кочевать из одного заведения в другое? Ген нахмурился. — У меня уже есть такое место. — В самых дебрях Роппонги? — усмехается Рюсуй. — Сколько там вообще людей собирается? Хотя бы десяток наберётся? — Меня это устраивает… — его взгляд наконец-то падает на Сенку, стоящего чуть позади Рюсуя. В его глазах скользит узнавание, и они наполняются удивлением и даже лёгкой паникой. — Сенку-чан…? Не успел Ген как-то прокомментировать эту ситуацию, как в гримерку, чуть постучавшись, заходит Укё. Он окидывает всех взглядом, чуть дольше останавливаясь на Сенку, и коротко кивает ему. А затем чуть виновато смотрит на самого Гена. Ген же расплывается в приторно-сладкой улыбке и ласково защебетал: — Укё-чан, солнце моё ненаглядное, ты был так прекрасен на сцене, — его голос паточный, почти медовый, в котором скрыто горькое раздражение. Он ловко оказывается подле Сайонджи и кладёт ему руку на плечо. — И я так благодарен тебе за помощь от всего сердца, — он кладёт вторую себе на грудь, — но вот беда: я совсем не знаю, чем тебя можно было бы отблагодарить за это, — и сжимает руку на плече Укё. Ген улыбался, но вот его глаза — нет. Укё пытался внешне оставаться спокойным, но глаза предательски дрогнули в волнении. Он закрыл их чуть дольше, чем необходимо для моргания, вероятно, чтобы хоть на лишнюю секунду не встречаться с взглядом Гена, на котором всё ещё были линзы, отчего эта чёрная бездна давила сильнее, чем сладкий голос и не менее ласковые слова. Но Укё собрался и, приосанившись, тоже мило, но чуть виновато, улыбнулся. — Не стоит, это был пустяк. Я всегда готов помочь тебе, Ген-кун. — О, неужели? — он прищуривается. — Как же я рад, что у меня есть такой друг, — его голос становится ниже совсем как было на сцене, отчего от его слов пробегают мурашки по коже. Но Укё удаётся сохранить спокойствие. Ген вздыхает и взъерошивает волосы, отходя от Укё, понимая, что смысла тормошить его уже нет. В этот момент в дверь ещё кто-то постучал и осторожно заглянул. Лицо было незнакомым и мужчина обращается прямиком к Рюсую: — Нанами-сан, можно вас на минутку?.. Рюсуй хмыкнул и вышел за дверь, мельком кинув остальным, что скоро вернётся. Укё бросает очередной взгляд на Гена, после чего решает последовать за ушедшим. В помещение остались только Сенку и Ген. — Скромный художник, а не актёр сцены, значит? — усмехается Сенку, первым нарушив тишину. Ген лишь поджимает губы, не найдясь в ответе. Он точной походкой проходит обратно до стола и присаживается на стуле, развернувшись в полуоборот к собеседнику. — Может быть я немного приукрасил, — и пожимает плечами. Его голос был своего обычного звучания, не изменённой тональности. Словно понимал, что глупо будет строить из себя другого человека, когда сознался в этом сам минутой назад. — Немного? — улыбнувшись уголками губ, дразнит Сенку. — Интересные у тебя шоу. Ты же не собирался что-то такое показывать на нашей встрече? — с его губ слетает смешок. Ген кидает лёгкий возмущённый взгляд на Сенку. — Нет конечно! Я ведь начинал с чего-то попроще. То что было сейчас — скорее исключение из правил. Не буду же я такому контингенту показывать трюки с цветочками? Сенку хихикнул с его слов, а Ген расплылся в своей обыденной улыбке. Хотя из-за другой внешности всё равно было непривычно. Особенно с чёрными глазами. Он не может отделаться от мысли о схожести взгляда Гена с Ксено в такой момент. И есть что-то раздражающее в этом факте. — И то верно, — и чуть задумавшись уточняет: — Ты подменил пулю на фальшивку, когда дал её Укё? Поэтому ты попросил его участвовать? Ген устало улыбнулся и кивнул. — Хотя я не думал, что моя просьба выйдет таким боком, стоило продумать программу получше, — в конце он тягостно вздыхает. — Без знакомых лиц… — А что насчёт иероглифа? Тот человек тоже был подставной? Ген какое-то время молчал, смотря на Сенку, но затем его улыбка растягивается, гранича с оскалом, и довольно прищуривается. — Нет. Он не был. Ишигами удивлённо приподнимает бровь. Если человек, который нацарапал символ на пуле не был подставным, то как уже на разряженной заранее пуле оказался такой сложный иероглиф во время самого представления? Можно ли за это время самому втихую повторить нарисованное под светом прожекторов и взглядом стольких лиц? Это же невозможно. Даже когда Укё вызвался быть тем, кто выстрелит, и на мгновение забрал внимание всего зала на себя — слишком короткий промежуток, чтобы высечь на пуле такой символ. Есть только один вариант… — На твоей подставной пуле он вырезан был заранее, — Сенку продолжал всматриваться в тёмные глаза. — Но как тогда ты заставил незнакомого человека использовать иероглиф, который ты задумал? Ген задорно усмехнулся. — Иллюзионисты не раскрывают своих секретов, Сенку-чан, — довольно протягивает он. — Похоже моя победа в споре не столь иллюзорная, как казалось раньше. Сенку фыркнул, скрещивая руки на груди. — Не зазнавайся, всего-то нужно чуть больше времени на размышления, и я пойму, как ты это сделал, — и, осмотрев Гена ещё раз, добавляет: — И теперь я больше верю тому, что твой отец действительно военный. — О? И что же заставило тебя передумать? — с интересом протягивает Асагири. — Твоя выправка на сцене и прямая осанка даже сейчас. Обычно ты всегда чуть сутулишься и движения более плавные и лёгкие словно скользящее по воздуху перо. Но на сцене всё было чётким и выверенным: каждое движение руки, каждый шаг, поворот туловища и идеальная осанка. Даже интонация слов имела чёткую структуру, а не лавирующую игривость. Ген выглядел приятно удивлённым. Он облокотил голову об собственную руку, которая упиралась о стол. — С одной стороны твоя наблюдательностью и разбор восхищает, но вот с другой — это может даже пугать людей, Сенку-чан. — Ты не выглядишь напуганным. Особенно чёртов взгляд. С каждой секундой у него усиливается ощущение, что видит перед собой Ксено, хотя говорит с ним Ген. Это начинает волновать не на шутку. — Учитывая, что я пережил только что на сцене несколько возможных смертей, твоё же на их фоне выглядит как пустяк, — он пожимает плечами. Ген наконец-то снимает парик, откладывая его в сторону, и расправляет чуть слипшиеся из-за пота волосы. Даже с привычной причёской, но тёмными линзами, он выглядел ещё непривычнее. После чего его взгляд скользит на настенные часы. — Уже довольно поздно, — задумчиво протягивает Ген, после он снова смотрит на Сенку. Его взгляд был спокойным и мягким. — Было бы неплохо, если бы Рюсуй-чан подбросил тебя на машине домой, чтобы ты не бродил по улицам до самой темени. В голове послышался щелчок. Словно пазл сложился в единую картинку. Сенку не ответил ничего на его слова, но внутри его недовольно забурлило. Теперь он понимает откуда он видит это глупое сходство. Чёрные линзы только усилили эффект, хотя и раньше у Сенку на подкорке сознания чесалась эта мысль. «Ого, сколько уже времени… уже поздно, лучше вернуться домой пока совсем не стемнело», — эти слова он уже говорил ему раньше. Это не просто обычное беспокойство. Так говорят детям, когда не хотят, чтобы те ходили по улице, когда на город опуститься ночь. У них с Ксено иногда возникали разговоры не касающиеся науки: более повседневные, изредка личные. Тогда взгляд Ксено казался мягче, он его наставлял в более будних ситуациях не как наставник ученику, а как родитель ребёнку. И проблема в том, что сейчас Ген смотрит на него также. Он смотрел на него так всегда. Сенку просто не хотел в это верить. Он тихо выдохнул и отвёл взгляд. Но ведь тогда в парке на колесе обозрения было по-другому. Почему тогда он смотрел на него иначе? Сенку ведь даже заметил, что тогда его взгляд скользил по нему, словно впервые увидел. Но почему именно тогда и только тогда? Ген в это время пытался снять линзы, поэтому не заметил странное поведение Сенку. Это раздражало Ишигами ещё сильнее. Всё это время Ген даже не воспринимал его всерьёз. А всё это поведение лишь часть его образа, часть его самого, которое откликается на какой-то триггер, вызывая подобный рефлекс. Сенку хотелось прямо сейчас заявить об этом, но слова предательски застряли где-то в горле. Впервые они ему вообще не давались. Когда Ген закончил со своим занятием, в отражении зеркала он замечает как Сенку, отвернув голову, опирается спиной на стенку и подозрительно молчит. Только он поворачивается и решает спросить в чём дело, как дверь распахивается и внутрь заходит Рюсуй, но уже без Укё. Дальше они о чём-то разговаривали, но Сенку не слушал. Только когда обратились к нему, он что-то коротко ответил, не вникая в суть вопроса. После чего они с Рюсуем выходят, и Сенку краем глаза замечает фигуру Хёги, стоящего рядом с гримеркой и провожающего их взглядом. Нанами пытался узнать, что случилось в его отсутствие, отчего Сенку выглядит таким притихшим, на что тот коротко отвечает фразой, которую когда-то говорил Хрому: — В этом и проблема, что ничего не случилось. *** Ключ останавливается в миллиметре от скважины. Сенку некоторое время бесцельно смотрит в одну точку на двери, прежде чем развернуться и, выйдя за калитку, побрести дальше по улице. Район Сэтагая довольно спокойный. Даже в дневное время людей на улицах не так много — точно не сравнится с центром Токио, а в вечернее — ещё меньше. Редкие прохожие не обращали на него никакого внимания. Застройка домов неплотная, отчего здесь множество частных домов в различных стилях: от традиционных до современных. Некоторые и вовсе сочетают оба этих направления, а многоэтажные дома здесь практически не встретить. За заборами лезет наружу всевозможная зелень в виде деревьев, высоких кустарников и вьющихся растений, а со стороны, где он идёт, тротуар и вовсе отделяется так же довольно густой зелёной полосой, делая своеобразную аллею, когда с другой — ничего этого вовсе не было, и только разметка на дороге давала понять, где может идти пешеход. И не скажешь, что сейчас находишься в столице Японии. Солнце ещё не до конца село, но фонари уже работали, отдавая не совсем приятным холодным оттенком, что сковывал присущее рядом. Лишь яркая звезда всё ещё не давала застыть всему вокруг в тихом ожидании. Тишина, прерываемая только шуршанием листвы и веток от небольшого ветра, вместе с этим светом создавали расслабляющую в данный момент обстановку. Но стоит солнцу полностью скрыться, а его последним лучам, мазнув напоследок по различной архитектуре, уйти вслед за ним, как тёмный полог ляжет на город. В некоторых особо живых и центральных районов, как Сибуя (мысль о Роппонги неприятно кольнуло в груди), жизнь не замирает до глубокой ночи, а Сэтагаю окутывает тихой ночной плёнкой, которая не нарушается даже с шумом растительности и светом фонарей. При таких обстоятельствах расслабление меняется сперва лёгким напряжением, а если себя достаточно накрутить, то и до испуга недалеко. Начинает казаться, что в полутёмных переходах и улиц кроется нечто. Будь то Кучисакэ-онна в очередном переулке или Убумэ, скрывающаяся за очередным поворотом, которые только и ждут нерасторопного прохожего. В призраков Сенку не верит, но всё же почему нельзя было использовать тёплый тон освещения? Он на десять миллиардов процентов вписался бы лучше и не возникало всяких мыслей сомнительного характера. Но это было пустяком. Если бы это по-настоящему волновало бы его, он бы что-то да предпринял. Может попробовал обратиться в администрацию района или самому переменять лампочки, заранее вырубив свет на районе, чтобы не шибануло случаем. Радикально подходить к этому не хотелось, да и эти лампочки просто очередная глупость, которой он позволяет иногда проскальзывать в его отточенный разум, чтобы слегка себя расслабить. Если будет что-то действительно серьёзное, то на что только не пойдёшь ради достижения цели. Эта мысль неприятно резанула что-то внутри. Сенку решает не трогать это. Тем более он уже дошёл до места назначения. К моменту как он добрался, солнце уже скрылось за горизонт. В небольшом магазинчике, чью вывеску наполовину поглотила вьющаяся зелень, всё ещё горел тусклый свет. Сам магазин был небольшой прилегающей частью основного дома. Небольшие фурины на бумажных ярлычках желают удачи и здоровья, а на некоторых написаны несколько хайку, висят над навесом, издавая редкие мелодичные звуки. Вместе с ними висели и бумажные фонарики, чуть покачивающиеся на лёгком ветру. Когда Сенку открывает дверь в здание, несколько трубчатых колокольчиков, прикреплённые сверху, издали звонкую трель, извещая обитателей о приходе вечернего гостя. Магазин совсем небольшой, размером в четыре татами, но сам пол выложен из тёмного дерева, и большую часть занимают стеллажи, набитые различными сладостями и напитками. По правой стороне почти в самом углу находится проход в основную часть дома, который разделён сёдзи. Парень ожидает недолго, когда перегородка отъезжает в сторону и за ней показывается пожилой мужчина. Тот кидает взгляд на гостя и на его губах расплывается улыбка. — Кто это у нас тут? Неужели Сенку-кун? Проходи-проходи, не стой в дверях, — мужчина проходит за стойку, поманивая рукой к себе Сенку. — Я уже собирался закрываться, но ради тебя задержусь ещё на минутку. — И вам добрый вечер, Такаши-сан. — Что я слышу! — Такаши всплескивает руками, посмеиваясь. — Неужели вздорный мальчишка наконец-то научился как нужно обращаться к старшим? — Кто ещё тут вздорный, так это ты старик, — он сказал это тихо, но мужчина всё равно услышал. — А-а, недолго длилась моя радость. Сегодня всё за тем же? Он кивает, и Такаши берёт банку энергетика со стеллажа позади стойки, но не спешит протягивать парню. Он задумчиво осматривает вечернего покупателя и, кивнув самому себе, выдаёт: — Пожалуй, нет. Сенку непонимающе оглядывает продавца. — Нет? — Если я тебе отдам, то ты сразу же уйдешь, — он грустно вздыхает. — Порадуй старика, поболтай со мной немного. Сенку не слишком потрудился скрыть недовольство на своём лице. Но мужчина лишь махнул рукой, не обращая внимание. — Рассказывай, как там твой отец, ещё не вернулся? Сенку тихо выдохнул, понимая, что от него не отстанут. Но тратить лишние слова не хочется — будет отвечать только по делу. — На днях собирается вернуться, в субботу, если точнее. — О-о, это прекрасно, передай ему, чтобы потом зашёл. Так давно не виделись — кажется вечность прошла! — он посмеялся своим же словам. Он только хотел что-то ещё сказать, но в момент его лицо чуть перекосило, когда его взгляд упал на окно. Ишигами переводит озадаченный взгляд туда же. За окном виделись двое парней, держащихся друг к другу чересчур близко и, чуть хихикая, шепчущихся между собой. — Снова эти…! — прошипел сквозь зубы Такаши. Сенку остался к этой картине равнодушным, но реакция старика подпортила ему настроение. Разумеется, всегда найдутся те, кому есть дела до «правильности» отношений других. Теперь парень как никогда хорошо понимает, что ему повезло с друзьями. В голове промелькнула мысль, что если Такаши познакомить с Рюсуем, то у старика сердце точно не выдержит — эта картинка порывалась вырвать у него изо рта смешок, но он стойко держался. Пожилой мужчина тяжело выдохнул и покачал головой, возвращая своё внимание человеку перед ним. На его лице вновь появляется улыбка как ни в чём не бывало. — Где пропадал всё это время? Даже не навещал, а ведь мой магазинчик только на твоих чуть ли не ежедневных покупках и держался, — посетовал мужчина, посмеиваясь. Нежелание продолжать этот разговор давит на горло, но Сенку измучивает из себя ответ: — Времени не было, учился, — пожимает плечами. Он не хотел говорить правду, как и слишком заморачиваться над ложью тоже, учитывая, что врать он практически не умеет. — Кому ты врёшь, сынок, — хмыкает Такаши. — Ты же ради учёбы и приходил сюда за этой дрянью, а тут, видите ли, времени не было. — У меня был сложный проект, — продолжал настаивать Сенку. — Тем более! — лицо старика приобретает любопытное выражение, а голос делает чуть ниже. — Сознавайся, нашёл себе всё-таки девочку, а? Выражение лица Сенку стало ещё кислее. Интересно, как изменится мнение мужчины, если он скажет, что влюбился в парня? Его перекосит так же как минутой ранее или из-за того, что он сын Бьякуи, сдержит своё недовольство? Хотя кажется этот парень даже не воспринимает его всерьёз, принимая его за ребёнка. Это только сильнее портит настрой. — Не говорите ерунды. Я не хотел отрываться, так как это совместный проект с моим наставником, поэтому попросил друга привезти мне запас и всё, — он уже жалеет, что решил сюда прийти. Лучше бы сразу зашёл в дом. Такаши какое-то время оценивающе его разглядывал, прежде чем вздохнуть, отступая. — Бог с тобой, — махнул на парня рукой и ставит злополучный напиток в зоне досягаемости. Сенку, еле сдерживая облегчённый вздох, забирает банку, оставляя на стойке нужное количество монет и сразу же идёт на выход, возможно, слишком спешно. — Хорошего вечера, — привычно проговаривает Ишигами, отворяя дверь. Звякнули колокольчики и с их шумом донеслось до парня «Тебе того же», а сам он встретился лицом к свежему ветру, гуляющему снаружи. В глаза тут же бросился трепыхающийся тандзаки одного фурина: «Хочу сказать — но слова замерзают между губ.» Фурины звучали чаще. Поднимался ветер. Их звон отдавался в ушах даже когда они остались далеко позади. А стоило ему пересечь порог, как все звуки резко замерли. Родной дом встречал его привычной тишиной. Он опирается спиной о входную дверь и тяжело выдыхает. Как же он не терпит людей в такие моменты. Сенку даже не скрывал своего недовольства, а этот старик делал вид, будто всё нормально, словно не воспринимал его всерьёз. Эта мысль гулко отозвалась внутри. «Не воспринимает всерьёз». Он знает ещё одного человека, который подходит под эту фразу. Только в отличие от этого старика, Сенку сделает всё возможное, чтобы этот человек изменил своё мнение. Вибрация от уведомления на телефоне прожгла через ткань. Какое-то время Сенку не реагировал, но всё же потянулся за устройством. На главном экране высвечивается уведомление, что Ген опубликовал новую историю. Без раздумий, он тут же просматривает её. На коротком видео видно только как рука Гена держит термокружку, наверное, с чаем внутри, от которого до сих пор идёт пар, а перед ним поскрипывает костёр. Сам он находится где-то за пределами города, отчего ночное небо усеяно мириадами звёзд, которых невозможно увидеть в Токио. Их сияние не может перебить даже пламя костра. Но вместо того, чтобы сосредоточить внимание на небе, Сенку приглядывается к костру. Его сердце глухо ухает, когда в догорающих элементах он узнаёт ту самую картину с Сатурном, которую Ген хотел сжечь. И ведь не соврал. Пока Сенку с тяжёлыми мыслями рассматривал из раза в раз, как сгорает холст, звёзды на небе продолжали мерцать всё ярче.