Гэта, звёзды и фейерверки

Подходя к постаменту с большими буквами, где по ощущениям совсем недавно они собирались, Ген настаивает на совместной фотке перед парком. Перед началом дня они этот момент пропустили, приступив сразу к развлечениям, в течении которых они иногда фотографировались. Но парню было принципиально это сделать прямо здесь, и никто не имел право отказаться. Чтобы все точно были в кадре, Асагири решает попросить случайных девушек щёлкнуть их несколько раз. От его фирменной улыбки они чуть зарделись и не отказали в просьбе. Сенку только закатил глаза на это: лис пользуется своей обаятельностью при любом удобном случае. Интересно, ему это доставляет удовольствие или как? Давая им какие-то инструкции, он что-то показывал пальцем на телефоне. Девушке, которой удостоилась честь держать его телефон, кивала и кидала короткие взгляды на Гена, вероятно, даже не слушая, что он ей говорит. А тот делал вид, что не замечал этого. Закончив с инструктажом, Ген мчится обратно к компании и призывает собраться всех поближе, чуть ворча. С его слов: «Как не родные, ей-богу». А некоторые то знакомы всего день, но его явно это не смутило. С ним, на удивление, спорить никто не стал и послушно построились как хотела того творческая душа. Первую фотографию он хотел сделать определённую, а дальше как пойдёт. Они выстроились в три рядка: сзади были самые высокие — Хёга, Цукаса и Рюсуй, перед ними стояли Рури, Кохаку и Сенку, а дальше уже Мирай и Суйка, слева встал сам Ген, приютившись рядом с Сенку, и Хром с другой стороны, возле Рури. Они что, для семейного альбома фоткаться собираются? Или как по-другому можно объяснить такое построение? Кажется, что Асагири начал залезать на частную территорию Ишигами, ведь стал он явно ближе, чем было необходимо. А в какой-то момент и вовсе потянулся левой рукой к плечу Суйки, отчего сократил их расстояние ещё меньше. Сенку пытался это игнорировать. Отодвинуться чуть в сторону не вариант: залезать на территорию Кохаку не хотелось. Та с некой хитринкой кинула в его сторону взгляд, когда он только подумал о том, чтобы слегка сдвинуться в её сторону подальше от друга. Она явно что-то замыслила, если он попытается сделать к ней шаг, поэтому он решил стойко перенести такой дерзкий нападок на его личное пространство. Сзади и вовсе послышался тихий смешок. Без зазрения совести, Сенку, сохраняя обычное выражение лица, резко отводит локоть назад и слышит ласкающий его слух сдавленный выдох. Попадя по потешавшемуся над сложившейся ситуацией Рюсую, на его лице проглядывает лёгкая улыбка. Удар не был слишком сильный, даже синяка не останется, но достаточно, чтобы выбить воздух из чужих лёгких. Нечего забавляться за его счёт. Ген сохраняет улыбку на лице и смотрит в сторону камеры, делая вид, что не замечает происходящего у него под носом. А Кохаку пытается сдержать рвущийся смех, отчего улыбка выходит немного кривой. Когда самая главная фотография, очевидно сделанная специально для поста в соцсети одного конкретного человека, была сделана и они стали чуть менять позы и места, Сенку хотел ускользнуть из центра, но был нагло остановлен чьей-то рукой, которая дёрнула обратно. Нанами решил не оставаться в долгу, поэтому не дал улизнуть будущему учёному из их общего кружка, только сильнее втягивая его внутрь, отчего Сенку сделал несколько неловких шагов назад и краем зрения заметил, как сверкнули глаза у девушки рядом. Для него это не сулило ничего хорошего, а для Кохаку этот момент словно стал сигналом к действию. Она бесстыже напала на парня сбоку, чуть повисая на нём, отчего его центр тяжести сместился набок, и сжала в своих объятьях. Судя по силище, они точно медвежьи. Она сопровождала свой манёвр громогласным кличем: «Обнимашки!». Этот резкий контакт, хоть и был частично предугадан мозгом, но всё равно заставил вздрогнуть и напрячься. Спустя всего секунду обработки произошедшего, когда мозг счёл, что опасности в этом действии нет, он хотел прокомментировать эту ситуацию, но не успел Сенку что-то возразить, как с другой стороны на него вешается Ген, заливисто смеясь. Не упускает шанс повеселиться и Рюсуй, приобнимая сразу всех троих. Подростки с радостными визгами присоединяются к всеобщему обнимательному кругу. Со стороны Кохаку присоединяются ещё Рури с Хромом. Где-то в поле зрения попадал Цукаса, вероятно решивший не упускать возможности. В голове проскальзывает мысль, что есть один единственный человек, который мог бы его понять и сохранить нейтральное отношение к данной ситуации, делая решение не принимать в этом балагане участие. И глаза невольным образом начали искать Хёгу. И нашли. Тот успел обойти их и встал рядом с Рюсуем и Геном, последнему кладя руку на плечо. Достаточно сдержанно, но участвуя. «Ты должен был бороться со злом, а не примкнуть к нему!» — в мыслях воскликнул Сенку, но на лице возникает улыбка. Впервые за долгое время он просто развлекался (большую часть дня так точно). Не пытался присутствовать из-за грызущих мыслей, что если он откажет в этот раз, то он может стать последним. Иногда начиналось казаться, что может так будет лучше. Не склонялся в моменте, когда друзья остались по другую сторону двери его дома, над бесконечными листами, что были разбросаны по всей комнате, в попытках рассортировать его ночную цепочечную реакцию вдохновения, где он записывал каждую последовательную мысль, не утруждая себя оставить хоть какую-то пометку об очерёдности. Не вызывал очередные взрывы в лаборатории, иногда даже в собственном доме. Ничего из того, что до этого его окунало каждый раз волной эйфории от своего любимого занятия, больше погружаясь в него, игнорируя внешние раздражители и отдаляясь от социума, иногда даже друзей. Словно точка, удаляющаяся с постоянным ускорением. Бьякуя часто шутил, что на мир не грянет апокалипсис, если Сенку решит больше проводить времени на улице. В какой-то степени он даже внял его совету и переместил большинство своих испытаний под открытое небо (Бьякуя тогда не знал плакать ему или радоваться). Старший всегда интересовался его школьной жизнью и неоднократно спрашивал нашёл ли он себе там хороших знакомых или друзей. Кроме Тайджу, а потом и Юдзурихи, он ни с кем особо не общался. Мог поддержать зачастую бессмысленные разговоры, но часто предпочитал говорить только по делу. Младшие классы и начало средних многому его научили и чем он не хотел делиться с Бьякуей. Поэтому он использовал свои методы для закрепления прогресса. Хоть в итоге это и заканчивалось одним и тем же: вызовом Бьякуи в школу и неприятным разговором дома. После нескольких таких попыток Сенку чуть приутих в своих стремлениях, и его наконец-то перестали трогать. Что в школе и за её пределами, что дома. Бьякуя повторял о том, что безопасность превыше исследования, и что нельзя использовать их на других людях, будто Сенку этого не понимал. Но он это понимает. Как понимает и то, что многие открытия и даже правила были написаны кровью. И то, что свою страсть он будет защищать до самого конца. Бьякуя говорил о ценности текущего момента, а не будущего. Только сейчас Сенку осознаёт истинный смысл слов отца. В текущую секунду он присутствовал здесь. Рядом с друзьями. Рядом с Геном. И наслаждался как никогда раньше. Даже нарушенные личные границы ничуть не портили атмосферу, а наоборот будто даже привносили что-то новое. Что-то будоражащее сознание. Сенку чувствовал себя расслаблено. Он даже не заметил, когда его мышцы расслабились, позволяя данную слабость. Вскоре он и сам подхватывает столь заразительных смех друзей. Смех его был тихим и сдержанным, но его точно слышал каждый. Он мог с лёгкостью сделать полный вдох грудью (раньше будто что-то давило на него, не давая этого сделать), а сердце забилось чаще, гоняя кровь, что насыщает каждую частичку тела набором гормонов удовольствия, в чьё число входит и окситоцин. Этот момент будет одним из самых ярких в его жизни. Словно Сириус в ночном небе. Из-за атмосферных искажений звезда мерцает различными цветами, и этот день не менее пёстр на события. В конце концов, дружба — тоже своего рода наука, и она достойна быть изученной. Он кое-как высвобождает руки из тисков, одну кладя на плечо Кохаку, а второй он хотел приобнять Гена за талию, но его кисть слегка дрогнула, останавливаясь в нескольких миллиметрах от цели. Сенку слегка испугался своей смелости, поэтому его рука скользнула выше, и он уместил как мог, учитывая, что мешала немного этому рука Рюсуя, её на спину Гена в районе лопаток. Чертовски непривычно, но не так уж и плохо. Какое-то время они пребывали в подобие дружественного клубка, пока медленно не начали распутываться, начиная с наружных слоёв. Кажется, первыми отошли Рури с Хромом, у которого по лицу было видно, что хотел предложить девушке обняться отдельно, но видимо слова застряли у него где-то в глотке, отчего он только глупо улыбался. Следующими отошли Хёга с Цукасой. Мирай обогнула клубок и прыгнула в объятия брата. Тот легко подхватил её и высоко поднял, чуть кружась. На его лице сияла такая улыбка, которую никто до этого не видел. Девочка же была безумно счастлива провести этот день с семьёй, друзьями и обрести при этом новые знакомства. Суйка, заметив, как брат с сестрой кружатся, тоже захотелось нечто подобное. Она робко подобралось к Хёге и дёрнула его за рубашку, привлекая внимание. Тот посмотрел на девочку и понял всё без слов. Некоторое время он испытывающе её рассматривал, прежде чем мельком осмотреть остальных, а затем, тихо выдохнув, он махнул ей рукой, давая разрешение на не такой, но похожий, манёвр — просто подбросив разок. Кажется малость, но Суйка была ужасно счастлива и этому, учитывая характер парня. А вот Рюсуй, кажется, совсем не спешил отпускать сцепленную троицу. Даже наоборот, сжал посильнее. Ген тихо ойкнул, но не перестал смеяться и уткнулся лицом в плечо Сенку, похрипывая. Кохаку будто и не заметила этого и тоже продолжала смеяться. Отчего эти двое такие развесёлые — неизвестно. — Вы отлипните от меня или как? — пытаясь выглядеть серьёзнее, подаёт голос Сенку, но на его лице сохраняется лёгкая улыбка. — Как же! Такой шанс выпадает раз в жизни! — посмеивается сзади Нанами. — Да и признай — тебе же понравилось, — вторую часть фразы он произносит на тон тише. Сенку краем глаза может заметить с правой стороны довольную морду блондина. Хром, один из некоторых, что продолжали наблюдать за ними, мысленно возжёг благовонии для неупокойной души Рюсуя и даже сложил руки в молитвенном жесте. Стоящая рядом Рури слегка удивилась, но, быстро смекнув в чём дело, хихикнула. Посчитав, что Кохаку не слишком обидится, если он перестанет обнимать её в ответ, правой рукой Ишигами упирается в щёку наглого парня и отводит его голову от себя как можно дальше. — Твоё лицо слишком близко, — недовольно проговаривает Ишигами, прищуриваясь. — Держись подальше. — И что же, если не буду? — не обращая на лёгкую неприятность, усмехается Рюсуй. — Ты хочешь проверить? — Сенку изгибает бровь. Ответа не последовала, но парень может представить ухмыляющееся в этот момент лицо друга. Двое до этого хихикающих приутихли, с интересом наблюдая за происходящим, совсем не задумываясь, что к ним тоже совсем недавно обращались по этому же поводу и что они могут сами попасть под раздачу. — Что ж, ты сам выбрал этот вариант, — кое-как пожимая плечами, подытоживает Сенку, левую руку кладя на свою примятую между тел сумку, и вполне будничным тоном начинает отсчёт: — Три… Два… Не успел он досчитать до конца, как Рюсуй вскидывает руки и отходит на шаг, признавая капитуляцию. — Ладно-ладно, не буду в этот раз искушать судьбу, — на его лице продолжала красоваться широкая улыбка. — Не хотелось бы на себе проверять твои методы ведения разговора. Сенку только усмехнулся на его слова. Стоило Нанами отпустить, Кохаку разжимает свои объятия, и потягивается, разминая затёкшие от такого положения руки. А вот Ген не слишком торопился покидать насиженное гнёздышко. За этот короткий промежуток он успел удобненько пристроить голову на свои руки, уже некоторое время лежащих на чужом плече, и только наблюдал за происходящим с уставшей улыбкой на губах и чуть прикрытыми веками. Сенку скашивает глаза на последнего, но не спешит предъявлять ему какие-то обвинения. Ему хочется продлить момент, чтобы успеть рассмотреть это лицо поближе. А именно глаза. Хоть Ген и назвал это шуткой, но самому Сенку два раза подряд не могло показаться. В них определённо есть отдалённая часть гетерохромии. Содалитовый камень как нельзя бы лучше подошёл для сравнения. Взгляд скользит к цитрину на заколке и в памяти всплывает брошка календулы с лепестками из, предположительно, огненных опалов с фотографии. Хоть сами драгоценные камни не такие дорогостоящие, но вот их оправы — серебро и золото — выглядят настоящими. А ведь дорогой лазурит часто подделывают более дешёвыми аналогами, один из которых является содалит. Не отдаваясь во владение размышлений, Сенку приподнимает в немом вопросе бровь, смотря на неспешащего никуда парня. Тот глупо моргнул раз, прежде чем спохватиться и отстраниться, а потом и вовсе рванул к девушкам, что неловко томились с его телефоном в руках. Из-за этой заварушки, они совсем про них забыли, повезло, что мобильник не стянули. Хотя, учитывая, как они посматривали на Гена, складывается впечатление, что они предпочли бы кое-что другое утянуть. Точнее, кое-кого. Молчаливо присоединяясь к текущей болтовне друзей, Сенку краем глаза продолжил наблюдать за Геном, который долговато возился с незнакомками. Отдалённый разговор сам он не слышит, но мог предположить возможное. Видимо, одна из девиц решилась познакомиться и выпросить номер телефона, но парень мягко ей отказывал, и из-за этого девушка только продолжала настаивать, когда вторая попыталась утихомирить подругу. Кохаку в один миг оказывается подле Гена и хватает его под правую руку, кидая на неуёмную девицу уничижительный взгляд, от которого та вздрогнула. Кохаку уводит за собой парня обратно к остальным. Тот еле успевал перебирать ногами под её темп. Стоило им отвернуться, как незнакомая девушка недовольно поджала губы, а вторая повела её прочь. Когда парочка подошла ближе до слуха доносится голос Гена: — Спасибо, конечно, Кохаку дорогая, но ты слишком сильно тянешь — вот-вот, и руку мне оторвёшь! И так каждый раз. Хотя, спасибо и на том, что мячами перестала кидаться, а то рано или поздно ты точно кого-нибудь да пришибла с концами. И следует за ним ответ: — Когда научишься разговаривать с людьми без флирта, то эта проблема сама собой пропадёт, — усмехается подруга. — Что ты имеешь ввиду? — растерялся Ген. — Я только поблагодарил и извинился за то, что задержал их, а одна на знакомстве стала настаивать, а ты меня во флирте обвиняешь? — Ген, — вкрадчиво произнесла Кохаку и остановилась, посмотрев прямо на него, отчего парень напрягся, непонимающе взирая в ответ. — Одна твоя улыбка — уже флирт. Ген некоторое время молчал, либо не зная, либо обдумывая, что ответить. Он собирался уже что-то сказать, но его взгляд скользнул в этот момент на Сенку, что продолжал наблюдать, и на секунду застыл, но вскоре вернул своё внимание на подругу. Его лицо преисполнилось обидой и возмущением. — Чего-о? — намеренно громче спрашивает он, привлекая к себе внимание. — Мне уже улыбаться нельзя? А как мне с людьми общаться-то? — Нейтрально, Ген, нейтрально, а не так будто каждый тебе в душу западает, — Кохаку снисходительно выдохнула, не проникаясь его театральщиной, но не указывая на это, и возобновляет движение с ним уже в спокойной темпе. Она лукаво улыбнулась. — Это конечно забавно, но даже мне надоедает играть роль твоей девушки в таких ситуациях, — пожимает плечами. — Нашёл бы уже кого-нибудь, — хихикнула та, кидая хитрый взгляд на Гена. — Кохаку-чан, ты режешь прямо по живому, — хнычет Ген, делая вид, что не понял намёка. Кохаку не настаивала и продолжила свою мысль дальше: — Тебе бы поучиться у кого-нибудь как с людьми нормально разговаривать. К моменту, когда они подошли к компании, все с интересом наблюдали за разворачивающейся сценой, прервав свои разговоры. — Так, кто бы мог подойти… — задумчиво произнесла Кохаку, оценивая мужскую часть коллектива. Глянув на Хрома, она призадумалась. — Не, не вариант, — вынесла она вердикт. На Цукасе она задержала взгляд дольше, но затем безнадёжно выдохнула. — Тут тоже тухляк. — На Сенку она кинула взгляд, вероятно, исключительно для галочки, потому что даже не прокомментировала, перейдя сразу к Рюсую. Тот выглядел так будто только и ждал этого момента. Кохаку скривилась, будто на её язык попала что-то кислое. — Тем более нет, — махнув на него рукой, она собиралась перейти к последнему претенденту. Сенку тем временем шепнул Рюсую, что пытался сохранить лицо после такого уничижительного момента: — Как тебе ощущение оказаться в самом низу рейтинга? — не смотря на собеседника, усмехается Сенку, а уголки его губ дёрнулись в ухмылке. Нанами кинул боковой взгляд на друга. — О чём ты? Её слова говорят лишь о том, что я так же обворожителен в общении, если не более, чем твой дружок. А это далеко не низа рейтинга, наоборот — его верха! — он улыбнулся и, с вызовом посмотрев на друга, продолжает говорить громче, привлекая внимание к их разговору. — Хотя нет! О чём это я! Великие умы — вне рейтинга! — и, щёлкнув пальцами, расхохотался. Его умение находить плюсы даже в таких ситуациях раздражает, но фактов это всё равно не отменяет. Наследник конгломерата как всегда громогласен и легко привлекает внимание. Сенку кидает ещё один секундный взгляд на фигуру Гена, но быстро переводит его на Рюсуя. Они теперь в центре внимания, а про недавнюю ситуацию с Геном все словно позабыли. Спрятанная ухмылка Гена за поднятой рукой, якобы от удивления из-за происходящего, заставляет задуматься не спланировал ли он это, когда заметил, что за ними наблюдают, а Кохаку ему решила подыграть. С Рюсуем он сталкивается только второй раз, но похоже этого было достаточно, чтобы оценить его характер. Хотя стоп. Эта суматоха началась из-за его провокационного вопроса. Тогда он знал, что Сенку не упустит шанс подколоть Нанами из-за этого? Или он придаёт непомерно много смысла этой ситуации? Слишком много неизвестных переменных. — Перекрути хоть тысячу слов — но если ты изначально оценён низом рейтинга, Рюсуй, то всем всё равно как ты это назовёшь. Рейтинг не поднимется от громких речей, — решил продолжить Ишигами. — Но именно на речах, позитиве и уверенности в себе, чего во мне невозможно отнять, и строится обаятельность и харизма, дорогой наш гений! Поэтому мой великий дух невозможно измерить каким-то рейтингом! — Что же, если бы харизму действительно измеряли количеством самоуверенности в минуту, то ты бы непременно побил все пороги и рекорды. Но реальность, увы, всё ещё опирается на полученные факты, которые идут в разрез твоим словам. Глаза Рюсуя вспыхнули будто пламя или это солнце, что обрамило его лицо, создало подобную иллюзию, обнажая янтарную радужку во всей своей красе. Продолжение разговора только сильнее его раздраконило. Отступать так легко он явно не собирается. Вот и снова это начинается. И так почти каждый раз. — Полученные факты? — ухмылка играет на его губах. — Сенку! С каких пор факты строятся на полученных данных только от одного человека, которого знаешь всего день? — указывает рукой на Кохаку. — И ты называешь это объективностью и рейтингом?! Это разочаровывает! Чёртов Рюсуй знал куда нужно бить, чтобы раззадорить уже его. Но он его так просто не взять. Он усмехается. — А чем тебе Кохаку не надёжный источник? — скрещивает руки на груди и приподнимает одну бровь. — Это правда, что наше знакомство составляет меньше двадцати четырёх часов, но даже их хватило, чтобы определить какой у неё зоркий глаз на людей. А тебе и жизни не хватит, чтобы признать своё поражение, оказавшись в самом конце рейтинга. — Тебе не кажется, что ты чересчур притягиваешь факты, чтобы выйти сухим из воды? — усмехается Рюсуй. — Теряешь хватку, дорогой друг! — Смеёшься? — Сенку кидает на него снисходительный взгляд. — Разве тот факт, что она, как человек, что познакомился девятью часами ранее с тобой, не является точным измерением в этом споре? То, что для неё ты не создаёшь впечатление человека, к которому можно обратиться с подобным за такой срок, должен заставить тебя задуматься. Стоит почаще размышлять — это полезно для мозга и анализа ситуации. Рюсуй нахмурился, но на его лице продолжала сиять улыбка. Похоже она будет с ним до победного конца. — Сенку! Спешу сообщить, что в праве согласиться и не согласиться с твоим мнением одновременно! — он поворачивается к Кохаку и театрально делает лёгкий поклон в её сторону. Она с любопытством изгибает бровь. — Я не могу отрицать то, что Кохаку, будучи столь прекрасной девой, с орлиным глазом и присущей для каждой женщины интуиции может определить с наибольшей точностью насколько харизматичен человек и подходит ли он для обращения за советом, но если это всё вписывается в рамки обыденности! — его сверкнувший взгляд скользит вновь на Сенку. — А ты, наш гений, сам минутой ранее упоминал, что моя уверенность бьёт все пороги и рекорды! — Он разводит руками, качая головой. — Наша дама явно была не готова к подобной экстраординарности, поэтому не смогла полностью оценить мой потенциал! Для этого банально нужно больше времени! — Как поэтично, Рюсуй, вполне в твоей манере. Хотя я удивлён как ты умудряешься выдать столько слов, чтобы сказать буквально: «Я не справился, потому что я слишком необычный». Так себе оправдание, тебе так не кажется? Рюсуй вскидывает подбородок в знак протеста его неминуемого проигрыша, и его улыбка всё более приобретала черты коварства. Он сделал короткую паузу, смотря вкрадчиво на своего противника. Сенку даже стало немного не по себе от этого, но продолжал сохранять ухмылку на губах. Возможно только бровь нервно дёрнулась вверх. Рюсуй ведь не будет говорить то, о чём он успел подумать? — Сенку! — после нескольких секунд молчания его голос показался слишком громким, отчего Сенку практически вздрогнул от собственного имени, но вовремя себя осадил. Рюсуй продолжил говорить уже в более спокойном тоне: — Я не оправдываюсь. Я только заявляю об очевидных вещах. Удивительно, что ты, как человек, рассуждающий в формулах, логике и некоторой технике, забываешь про главный фактор человеческой природы! — он качает головой от досады. Сенку почувствовал облегчение, когда понял, что его собеседник начал говорить о другом. А после чуть задумался, понимая, что в словах кроется некий подвох. Сомнения облепили его дальнейшие размышления. К чему он клонит? Имеет ли это предложение такой простой ответ как «иррациональность» или всё же необходимо копнуть глубже? А был ли скрытый смысл в его словах? Рассматривая Нанами, парень всё никак не может понять по его расслабленному выражению и яркой улыбке вкладывает ли тот в свои слова столько смысла, сколькими наделил их сам Сенку. Но если он что-то упустит, то это может привести его в тупик в этих недалёких дебатах. Он собирается пройти по тонкой грани. — Я как раз не забываю про человеческую природу, Рюсуй, — он прищуривается. — Я не пытаюсь маскировать ею глупую попытку выдать уязвлённую гордость за философию, — уголок губ Рюсуя дёрнулся на этих словах, — как и то, что человек — существо иррациональное, и это не значит, что любое заявление может стать фактом, что касается и Кохаку, — Нанами с долей удивления и любопытства скрестил руки на груди. Рюсуй его не перебивал, желая дослушать до конца. Сенку сейчас находится на очень опасной тропинке, и каждое лишнее движение может привести к поражению. Он всё равно, что пытается сунуть сейчас руку в пасть крокодилу. Хотя нет. Дракону. — Это правило верно при условии, что это касается точных и некоторых гуманитарных наук, где суждение или теория становятся верными при наличии факта повторения полученных результатов, а не единичном заявлении открывателя, — он делает короткую паузу. — Но это ведь не наш случай? — и усмехается. — Мы же говорим об субъективном рейтинге, что на самом деле делает все эти дебаты абсолютно бессмысленными до этого момента. Кроме моих слов о Кохаку, разумеется. Рюсуй продолжает смотреть на него и улыбаться, не торопясь отвечать. — Сенку, — начинает он мягко и вкрадчиво, но Сенку понимает — эти слова как затишье перед бурей. — Я восхищён тем, как ты филигранно выстраиваешь цепочки своих доводов, словно проводишь лабораторную работу в стерильных боксах, — он делает шаг вперёд и приосанивается, скрещивая руки за спиной. — И мне даже жаль пятнать твою работу сообщением об ошибке. Очень важной ошибке, — он делает ещё один шаг вперёд. — Субъективный рейтинг всё равно что зеркало. Но это холодное отражение не может отразить всю суть того, что оно видит — в основном только оболочку объекта. Более того, оно может его исказить, — он чуть склонил голову, а в глазах, несмотря на спокойный тон, бушует пламя алчности, за которым скрывается холодная стратегия и мудрость. Дракон в чистом своём проявлении. — Право на ошибку… — догадывается Сенку, неприятно поведя плечом. Вот, что крылось за его словами о человеческой природе. Не то, чтобы он не догадывался — больше не принял во внимание этот пункт. Все исследования строятся на фундаменте проб и ошибок. Их нельзя как-то избежать, но они помогают вести вперёд науку. Невозможно что-то изучить или открыть без предварительного цикла, в котором при совершении ошибки в порядке действий делаешь шаг назад и меняешь подход, чтобы продвинуть своё исследование вперёд, после следующей — та же схема пока не добиваешься, если не необходимого, то хоть какого-то результата. Если бы люди боялись совершить ошибку, чтобы на ней выучить что-то новое и не допустить её повторение, то прогресс не смог бы зайти так далеко. Но одно дело применять это в научных целях, а другое при социальном взаимодействии. Даже не просто в исследованиях, а в самых банальных, почти школьных, проектах, при небольшой ошибке всё может окончиться травмой, если, к примеру, добавить не кислоту в воду, а совершить действие наоборот, отчего тут же произойдёт термическая реакция и вода вскипит, разбрызгивая кислоту, которая может покалечить. Но об этом ты хотя бы заранее можешь узнать и предпринять меры безопасности, но использовать данный принцип с людьми, где чужое сознание — постоянная неизвестная «х»… Никогда не знаешь какая реакция произойдёт на то или иное действие или слово, да даже на твоё банальное присутствие рядом. Слишком опрометчиво. Взгляд против воли скользнул на Гена, но затем взволнованно вернулся обратно к оппоненту. Ген смотрел на Рюсуя, и, несмотря на улыбку, его взгляд словно застыл, а глаза же казались совсем тёмными. Что-то из его слов похоже задело и его. — Верно! — Рюсуй распрямляется и щёлкает пальцами. — Любой человек может ошибаться! Даже гении это делают! Тот же Линус Полинг, такой выдающийся химик, но в конце совершил ужаснейшую ошибку, подавшись в антинауку! Никто не исключение! Ни Кохаку, никто из нас, ни даже ты! — он с неким снисхождением окидывает его взглядом. Сенку еле сдержался, чтобы не поморщиться от этого. Ему не понравилось то, как он на него посмотрел. Рюсуй же чуть помотал головой и его взгляд поменялся. Стал вновь цепким и уверенным, с долей некой надежды. — Это может произойти с каждым и если эту ошибку можно исправить, то никогда не поздно начать! Поэтому я вовсе не в обиде на Кохаку за это, — он одаривает девушку своей яркой улыбкой, но та лишь скептично вздёрнула бровь. — Я не боюсь быть оценённым ниже, чем оно есть на самом деле. Хотя как меня вообще можно подвергнуть такой банальщине? — он усмехнулся. — Я не боюсь ни первого места, ни последнего. Потому что всё равно выйду вперёд победителем — это определяется только вопросом времени! — он делает эффектный поклон в сторону Кохаку. — Даже если для этого придётся убедить тигрицу взглянуть на дракона ещё раз. Теперь Сенку мог более свободно посмотреть в сторону Гена. На его устах играла уже более живая улыбка, а глаза прояснились, словно ничего и не было секундами ранее. Названная девушка уперла руки в бока и с усмешкой глянула на блондина, но пока не спешила вставлять свой комментарий. Ген присвистнул и с хитрой усмешкой что-то шепнул ей на ухо. Та угрожающе на него зыркнула в ответ, и парень тут же поднял руки, признавая капитуляцию. На его лице продолжала играть лукавая улыбка. Сенку чуть вздыхает. Он прищуривается, и уголок губы дёргается в усмешке. — Да… Линус Полинг. Один из величайших химиков, дважды лауреат Нобелевской премии, и, да, запомнился не только открытиями, но и своим… весьма ошибочным упорством. И в отличие от него, твоя трагедия заметно скромнее, — он окидывает всех быстрым взглядом, останавливаясь на Кохаку. — Кохаку, как ты выразился, тигрица… Даже тигрице не обязательно дважды кусать один и тот же камень, чтобы понять, что он не мясо, — он усмехается, замечая, как его оппонент чуть вскидывает подбородок вверх, не слишком желая признавать уже даже не поражение, но ничья его тоже не устраивает, и растущая улыбка не предвещает ничего хорошего. Он же не продолжит, да? Не продолжит? Не могут же они вечно вести этот спектакль. Вроде как собирались расходится, а всё никак не могут расстаться из-за театральности одного индивида. Не нужно было его трогать. Сенку каждый раз думает перестать это делать и с завидной регулярностью продолжает его драконить. Он не может ничего с этим поделать. Это слишком весело, чтобы остановиться. Да и эти дискуссии знатно бодрят. — Сенку… — он кладёт руку ему на плечо, сам же Ишигами проводил всё это действие скептично-недоверчивым взглядом, но не спешил убрать чужую конечность с себя. — Начиная с тобой этот спор, не подумал, что в конце соглашусь с тобой! — и расхохотался. Сенку смотрит на него абсолютно не понимающим взглядом. Он что, только что сказал? Ему это показалось или это реально произошло? Он повернулся к остальным, чтобы понять это ему послышалось или Рюсуй действительно произнёс это. Та часть, что была знакома с Рюсуем больше одного дня выглядела не менее впечатлённой, чем он сам. Сенку кидает косой с подозрением взгляд на блондина. Рюсуй, успокоившись и налюбовавшись реакцией на его слова, продолжил: — Ты прав! Я — не мясо! Я деликатес, что требует особой подготовки! Секунду стояла тишина. А после неё смех прошёлся по всем, и обстановка тут же разрядилась. На этом момент Сенку не может сдержаться от фейспалма. Его губы растягиваются в глупую улыбку и сам он еле сдерживается, чтобы не засмеяться. Только подрагивающие плечи говорили о том, что он на грани. Как вообще их диалог пришёл к этому? Он хотел просто подстебнуть Рюсуя тем, что его не просто не выбрали, а наградили последним местом в выборе учителя по общению. Потом это вылилось в их небольшой спор про надёжность этого рейтинга, который затем затронул на самом деле очень серьёзную тему (как будто другого места и времени не нашлось для этого оболтуса, чтобы сказать ему об этом), а потом это как-то перетекло в это… Если чуть подумать, то логическая цепочка прослеживается, да и сам Сенку произнёс эту метафору с мясом, но кто же знал, что тот зацепиться за неё, сведя не только былое напряжение на нет, но и сам спор до нуля. И как будто предыдущей фразы не хватило Рюсуй решил подлить ещё масла в огонь: — В конце концов, даже драконы могут быть неправильно приготовлены, если не читать рецепт до конца! — какого фотона он звучит так довольно, произнося это? Что за театр абсурда. Проходит новая волна смеха, А Рюсуй делает два хлопка по его плечу, прежде чем убрать руку и отойти. Сквозь пальцы, он может заметить как тот смотрит на него. Поддерживающе и одобрительно. Сенку убирает ладонь от лица и отвечает ему более сдержанной, но искренней, улыбкой. Рюсуй чуть усмехнулся и кивнул, уводя взгляд в сторону. Сенку подумал, что как не хватает здесь Юдзу и здоровяка. Им бы это точно понравилось. И тогда их первоначальная компания была практически в полном составе, и он бы смог повеселиться и с этими двумя. Если бы они были сейчас в городе, то точно не упустили бы такую возможность. Надо будет как-нибудь с ними отдельно встретиться. Ишигами осматривает друзей. Одни из единственных, кого не сломило пополам от смеха, оказались Цукаса и Хёга, что не удивительно, но почему-то второй подозрительно отвернулся и стоял к ним боком. Похоже парень не такой каменный, каким хотел казаться. Цукаса, стоящий рядом с беловолосым, прикрыл рот кулаком, сдерживаясь от прилива смеха. Чуть успокоившись, он что-то сказал Хёге, Сенку не расслышал, и тот только сильнее отвернулся от компании, что вызвало смешок у Цукасы. Девочки держались за животы от смеха. Мирай в какой-то момент упала в объятья брата в попытках унять смех. Рури только хихикала с нежной улыбкой, а Хром, до этого откровенно хохотавший, уже чуть успокоился, но тоже хихикал. Ген же с Кохаку держались друг за друга, чтобы случайно не завалиться от смеха. Когда Асагири угомонился, он вытирает выступившие слёзы и распрямляется. Его сияющий взгляд падает сперва на Сенку, затем на Рюсуя. — Сенку-чан, Рюсуй-чан, это было великолепно, аплодирую вам стоя, — и в подтверждение своим словам хлопает в ладоши. — Никогда бы не подумал, что эта пьеса о психологическом кризисе приобретёт элементы гастрономической драмы! — он хихикнул. — Браво, мои звёзды, браво! — и продолжил аплодировать им, попутно чуть пихая Кохаку локтем, чтобы та поддержала его. Девушка не осталась в долгу и ответно пихнула парня в бок, отчего тот ойкнул, сохраняя невинно-счастливую улыбку, но внемлила его немой просьбе и тоже похлопала. — Да, это было неплохо, — соглашается Кохаку и, сохраняя улыбку, приподнимает бровь, скрещивая руки на груди и делая шаг в сторону Рюсуя, а в глазах играет смешинка. — Вот только ещё раз назовёшь меня «тигрицей», я отвечу не словесным философством, а кое-чем иным, более физическим, — она прищуривается. — Один я уже тебе задолжала, когда в прошлый раз ты увернулся, — и усмехнулась. — О! — всплеснул руками Нанами. — Благодарные зрители, ваша похвала услада для моих ушей! — и делает театральный поклон. Когда он выпрямляется, то смотрит с вызовом на девушку. — Что же, тогда тебе придётся сильно постараться, дорогая Кохаку! Драконы довольно вёрткие создания, — и ухмыляется. — До того, как их пожарят — возможно, — Кохаку усмехается в ответ. Её фраза вызвала новую волну смеха. Ген тем временем почти что подкрался к Сенку. — Сенку-чан, это было великолепный спектакль. В главных ролях ты, он и… чьё-то плохо прожаренное эго, — Сенку прыснул в кулак от его фразы, а Ген довольно хихикнул. — Ты был весь спор на высоте, но под конец тебя задавили не фактом, а театральщиной… — Сенку лишь фыркнул на это заявление. — Можно ли это считать твоим официальным поражением в театральном мастерстве? — на его губах расплылась хитрая улыбка. Сенку слегка вскидывает бровь, всё ещё сдерживая усмешку, затем отводит взгляд в сторону, будто оценивая, насколько официальным можно считать такой провал и было ли это провалом вообще. Чуть подумав, в его голову пришла одна интересная мысль. Он делает нарочито серьёзное задумчивое выражение лица. Подносит руку к лицу и, постучав пальцем по губам, отвечает: — Хм… Театральное мастерство, говоришь? — его взгляд скользит снова на Гена. — Ну, если проигрывать в этой категории, то только разве что тебе, Ген, — и усмехается, наблюдая за реакцией. Волнение рябью прошлось в тёмно-синих водах радужки. А сам Ген, склонив в бок голову, с таким непониманием взглянул на него, что даже не понятно играет он или вправду не понимает. — О чём ты, Сенку-чан? Я лишь скромный художник, — Сенку на эту фразу только скептично приподнимает бровь, — а не актёр сцены, как Рюсуй-чан. Это будет большая потеря, если он не на актёрском учится, — и качает головой, разводя руками. — А твои фокусы? Или лучше сказать иллюзионные шоу? Ген какое-то время молчал, буравя его взглядом, сохраняя при этом улыбку. Что ж, похоже теперь, когда крупицы информации становятся доступны Сенку, ему теперь сложнее что-то придумать, чтобы обойти неудобную ему тему стороной. Он состраивает обиженное выражение и прижимает руки к груди, словно это задело его в самое сердце. Только слова собираются слететь с его губ, как он замирает, смотря куда-то ему за спину. Оттуда же послышался гомон. Сенку оборачивается и замечает, что всё же охранники парка решили, что они здесь слишком долго суету наводят у самого входа, отчего решили разогнать их. Заодно осмотревшись вокруг, он понимает, что зевак собралось не так много, как могло бы быть. Хоть японцы сами по себе не стремятся к подобному, но всё же как-то маловато они своим цирком людей насобирали. И странно, что охрана только сейчас решила их прогнать. «Может самим было интересно?» — эта мысль вызвала тихую усмешку. Им пришлось покинуть это место, пройдя дальше к железнодорожным путям, но они не слишком расстраивались, что их отогнали. Главное они прекрасно повеселились до этого, наделали фотографий там и здесь и успешно завершили свои мини дебаты. Это был хороший день. Они все перезнакомились друг с другом и смогли найти общий язык быстро. А такое редко случается и не со всеми. Разве что Хёга всё ещё не совсем понятный персонаж. Но всё сводится к тому, что сегодняшним днём их встречи явно не ограничатся — они сошлись как влитые. И Сенку надеется, что Ген позовёт его ещё куда-нибудь, но всё же без всей этой оравой за спиной. Это конечно весело и собираться так ещё можно будет, но им же до этого хорошо и вдвоём прогуливалось, чего начинать то? А может самому предложить?.. Цукаса с Мирай ушли первые — они собирались добираться домой на такси. Хром всё мялся и только спустя какое-то время всё же медленно побрёл в сторону поездов. Рюсуя уже встречал Франсуа, который приехал на автомобиле, поэтому попрощавшись, наследник вместе с дворецким побрёл в сторону парковок. Напоследок он подмигнул Сенку, который не до конца понял к какому моменту этот намёк причислить. А он сам хотел поехать вместе с Геном, но пока не мог открыть рот, чтобы произнести, точно не это, но хотя бы спросить пойдёт ли тот на метро, автобусе или же вызовет такси, пока Ген (они словно вместе решили забыть тот неудобный диалог перед тем, как их прервали) что-то ему щебетал про сегодняшний день и машину. Подождите. Машину? Оказывается, Ген приехал на машине. Самолично. А ещё у его компании был уговор, что он развезёт их всех по домам. Поэтому они никуда не торопились, а стояли неподалёку. И видимо из-за этого Хрому не досталась компания в дорогу. Как и Сенку собственно. Эта новость прозвучала… Удручающе. Сенку надеялся продлить этот денёк совместной поездкой обратно, но видимо не судьба. Судя по количеству человек, для него места точно не найдётся. — Хорошо повеселились, Сенку-чан, — нежная улыбка расцветает на уставшем лице. Как он собирается садиться за руль в таком уставшем состоянии? — Ага, — Сенку пытается сохранять внешнее спокойствие. — А тебе точно можно за руль? — решает на всякий случай уточнить. Ген бросает на него обиженный взгляд. — Ну разумеется! — Выглядишь так, будто заснёшь прямо за рулём. — Не говори глупостей! — Ген уязвлённо скрещивает руки на груди. — Стоит мне сесть за руль моей красавицы, как я сразу взбодрюсь! Она действует очень бодряще на меня. Сенку окидывает того долгим скептичным взглядом. — Не убейся по пути только. — Пф! — Ген оскорблённо фыркает. — Я идеально вожу машину, чтоб ты знал. — Не сомневаюсь. — Я серьёзно! — И в этом тоже. Кажется, они могли продолжать так вечно, пока Кохаку не решает их перебить и не напомнить Гену, что им уже так-то пора, а пофлиртовать он может и в другой раз. Наступил момент прощания, поэтому Сенку без слов протянул Асагири всё ещё холодную банку колы из своей сумки. Первые секунд пять Ген округлыми глазами покорно принимает банку, смотря на неё таким озадаченным взглядом, будто перед ним не кола, а что-то инородное. После чего в его глазах моментально загорается синее пламя как от вспыхнувшей спички, и он упирается ими в ухмыляющегося Ишигами. — У тебя всё это время была кола, а ты…! Ты…! — он гневно-возмущённо открывал и закрывал рот, не в силах сдержать бьющие через край эмоции, отчего даже не мог нормально сформулировать свою мысль. Только гневно и очень громко хватал ртом воздух и тыкал в него пальцем. — Я что? — посмеивается Сенку, прочищая ухо мизинцем. — Я ведь у тебя спрашивал…! — Но я не говорил, что у меня её нет, я сказал, что колу лучше не пить в такую погоду, — пожимает плечами. Эта фраза похоже выбила всю почву из-под ног у Гена, отчего он на миг затих, и Сенку заприметил как чужие пальцы сильнее сомкнулись на банке, сжимая её. На секунду он подумал, не кинет ли парень её случаем в него, чего совершенно не хотелось, но тот стал бубнеть невпопад про жестокость, аморальность и излишнюю к нему предвзятость. Ничего по делу, лишь бы наговорить. Кохаку это совершенно не устраивало и, кинув громкое «Пока, Сенку!», потащила Гена за шкирку. Тот не особо сопротивлялся. Сенку наблюдал за удаляющимся фигурами ещё некоторое время, прежде чем пойти к железнодорожной станции. Похоже у Хрома всё же будет попутчик. Хоть и не тот, на кого он рассчитывал. Телефон издаёт короткую вибрацию, извещая о пришедшем сообщении. Ожидая увидеть в уведомлениях либо Бьякую, либо Юдзуриху, Сенку на секунду завис, рассматривая имя отправителя. Он цокает, блокируя телефон, и кладёт его обратно в карман, не просматривая содержимое сообщения. Это точно подождёт до приезда домой. Всего за несколько часов день оставил такой поток эмоций и воспоминаний сколько у него за пару месяцев не случался. И мозг подсказывает, что это только начало. Когда-то он даже и помыслить не мог, что будет из-за гормонов за кем-то так «бегать». В основном, находились те, кто пытался бегать за ним, но обычно они быстро отказывались от этой затеи, столкнувшись с непреодолимой стеной, которую воздвигал вокруг себя парень. Только одна продержалась достаточно долго, чтобы Сенку решился попробовать. Подытоживая итоги проведённому тогда эксперименту, по-другому это никак не назовёшь, у него в результатах вышло, что от всего этого больше мороки, чем пользы. Хотя возможно дело было в том, что тогда он не испытывал каких-либо особых чувств. Окситоцин с его дружками по классической схеме влюблённости даже не попытался вылезти из своей норы в гипоталамусе. Но вот с Геном — случай иной. Теперь даже само слово «окситоцин», если не понятие в целом, ассоциируется с ним. Перед глазами будет возникать картинка татуировки на чужом бедре, а следом за этим хитрый взгляд с лукавой улыбкой. На лице возникает кривая усмешка. Успокоить сердце не удавалось до самого дома. *** Пейзаж местности быстро сменялся один за одним, вскоре окружив их яркими огнями вечернего города. Ген из-под ресниц наблюдал за происходящим по ту сторону окна, лениво развалившись на нём. Водительское место занимал на данный момент Хёга, поэтому он мог спокойно предаваться пьянящей усталости. Парень очень ему благодарен, потому что на самом деле не знал, как он сможет довести не только себя и свою машину до дома, но и друзей тоже. Хоть он и храбрился перед Сенку, на деле он явно преувеличивал свои возможности. Тот факт, что он вообще доехал до парка на авто и не убился по пути было сравни чуду. Сказывается две ночи без сна, где он занимался не совсем нужными на данный момент вещами, а именно реставрация комнаты Ксено (надеюсь смерть будет хотя бы безболезненной, когда тот вернётся) после того, как он решил, что «испоганить» только свою комнату ему будет мало. К сожалению, за две ночи закончить это не представлялось возможным, поэтому придётся ещё потом выделить время и завершить начатое, желательно, до возвращения учёного. То, как его в некоторых моментах рубило из-за нехватки сна — было слишком компрометирующим. То, что он устроился был на чужом плече — говорит о многом! Сенку явно заметил это уже давно, но только, когда узнал, что Ген приехал на машине, побеспокоился стоит ли ему за руль садиться. Как мило. И он был чертовски прав. Ему точно нельзя за руль в таком состоянии. Он не то что моментально отрубится, как только голова коснётся чего-то наподобие подушки, но кажется готов уже в любом положении отключиться и свалиться в блаженный сон. Радио было выключено, но Ген не предавал подобной мелочи сейчас значение. Всё что хотелось — добраться до дома. Огни расплываются, танцуют, смешиваются в единое пятно. Гул машины становится тише, оставаясь где-то на подкорке блуждающего сознания. Находясь на границе между сном и явью, перед глазами всплывают редкие моменты сегодняшнего дня. Особенно один конкретный. Спокойная рябь в рубиновой радужке трепыхалась от лёгкой, клубящейся где-то глубоко внутри дымки. Зрачки чуть расширены, но также спокойны. Лёгкий прищур с еле поднятым уголком губ. Взгляд внимательный, но не настойчивый, а поза расслабленная. Собранные в хвост светлые волосы чуть крутились, отчего не желали спокойно лежать, покрывая голову волнами. За одной единственной расстёгнутой верхней пуговицей еле виднелись выпирающие ключицы. Руки, не скрытые за рукавом, не слишком жилистые, но и не такие тонкие как у Гена. На пальцах виднелись небольшие шрамы. Джинсы подчёркивали форму бёдер. Стоило их взглядам встретиться, как чужая радужка сильнее уступила зрачку, в котором всколыхнулось слабое беспокойство. Такое чувство, что, если бы Ген так и продолжил спать, то Сенку даже бы и не шелохнулся, продолжая его рассматривать. Почему-то внутри разлилось одновременно облегчение и натяжное волнение от этой мысли. А в голове всплыли сказанные ему ранее слова: «Все люди с грешком на душе. У кого-то это — глупость, а у других — может стать последним, что ты узнаешь перед непоправимым», — считал ли Ксено «грешки» Стэнли глупостью — вопрос, который Ген так и не решился задать ему в тот раз. За этим следует другая фраза: «Есть сомнения — я всё решу», — у Стэнли Ген не посмел спросить как конкретно тот собирается что-то решать, стоит только парню указать на кого-то пальчиком. Знакомые образы смешиваются, а цвета сливаются в единый грязный оттенок, который становится всё темнее, пока перед ним не остаётся бесконечная чернота. В тёмной пелене мелькает два сверкающих в глубине рубина, в котором томится чёрное нечто, смотрящие на него. Он пытается дотянуться до них, но они вспыхивают, охватываясь огнём, мгновенно меняющий свой обычный оттенок на изумрудный. Такой томный, поглощающий чёрное марево вокруг и расширяясь в своих масштабах. Языки пламени, будто тянулись к нему, и он потянулся к ним в ответ. Почти коснувшись их, они моментом обращаются тугой верёвкой, что обхватывает его руки и сдавливает до хруста рёбер грудь, отчего становится невыносимо дышать. Кажется, он вот-вот задохнётся, но в поле зрения впархивает бабочка. Она садится ему на запястье и верёвки мгновенно тают, освобождая его. Следом за этим яркий огонь тухнет и всё вновь оказывается объятым чёрным туманом. Он чувствует, как его тело падает, а лёгкие заполняются водой. Ген начинает откашливаться, распахивая глаза, которые тут же слезятся. Сердце бешено билось, разгоняя кровь и только сильнее усиливая чувство нехватки воздуха. Когда осознание медленно втекло в его разум, он попытался восстановить дыхание. Лёгкие адски горят, а горло ужасно саднит, словно он действительно захлёбывался. Он откидывается обратно на сидение и устало осматривает окружение: Хёга всё ещё за рулем, а через зеркало заднего вида видны уже пустые пассажирские сидения. Он не помнит в какой момент успел закрыть глаза и провалиться в дрёму, как и то, когда они успели попрощаться с сёстрами. Тяжёлый вздох слетает с его уст. — Что с тобой? Чужой голос был негромким, осторожным. Ген поворачивается на его источник. Хёга на него не смотрел — следил за дорогой, но его брови были опущены, выдавая в нём беспокойство. — Недостаточно вымотался, чтобы отрубиться моментом, — негодует парень. Его голос чуть хрипел. — Если ты заснёшь в машине, то, когда мы приедем, я тебя в ней и оставлю. — Да-да, конечно, — не веря ни единому слову, Асагири опирается локтем об дверцу и кладёт голову на руку, вновь продолжая следить за вечерней столицей. Неприятный осадок от неполного сна вызывает внутреннее бурление, словно сходясь с чем-то в реакции. — Сколько ты не спал? Не меняя положение, Ген скашивает глаза в сторону, пытаясь на периферии зрения рассмотреть чужое лицо, не скрытое больше одноразовой маской. И сталкивается с ним взглядом. Но контакт быстро разрушается, когда водитель начинает вновь следить за дорогой. — Дня два, — пожимает плечами. — Сегодня может будет третий. — Такими темпами тебе даже макияж не поможет, — предупреждает Хёга. Ген беспечно пожимает плечами. Если Ксено не узнает — значит неважно. Он достаёт свой телефон, чтобы просмотреть полученные фотографии. Н-да, конечно, качества большинства оставляет желать лучшего, но есть некоторые хорошие экземпляры, поэтому не всё потеряно. Похоже эта девка его всё же не особо и слушала, а ещё так настойчиво пыталась с ним познакомиться. Если даже фотографию сделать нормально не может, то что с неё взять то? Выбирая фотки получше и удаляя неудачные по его мнению, а это почти все, Ген в какой-то момент останавливает палец над кнопкой удаления. Сама фотография чуть смазалась, но выглядит так будто Сенку держит его за талию, хотя он точно помнит, что, когда тот отвечал на его объятия, то положил руку ему на лопатки. Видимо он поднимал в этот момент руку и произошёл щелчок, отчего вышел такой интересный кадр. Ах, вот она случайность в чистом её проявлении. Ген не может даже представить, чтобы Сенку действительно не то, чтобы действительно взял его за талию, а банально просто попытался бы это сделать. Это же невозможно. Тот постоянно уходил от его физического контакта. К примеру, когда он попытался потрепать его волосы или когда положил руку на щёку. Хотя тогда он после перехватил его руку. Может чтобы больше не лез куда не просят. Хотя при этом так отчаянно пытается продолжить общение с ним. Как же тяжело с ним. Фотография удаляется, и его взгляд продолжил искать хоть что-то нормальное дальше. Лучше бы её подруга держала его телефон в руках, вот честное слово. А вот несколько экземпляров ему показались очень даже интересными. А одна — так вообще даже качественно получилась. Ген тогда не заметил, был немного занят продолжающими объятия из-за того, что Нанами не желал отпускать своих жертв по доброй воле, но вот на фотографиях видно, что Хёга поднимает Суйку в воздух пока никто не смотрит из наших в его сторону. До этого он, конечно, видел, что тот всё же присоединился к веселью, хоть и весьма сдержанно, правда он совсем не ощутил его прикосновения, судя по фотографиям тот клал ему руку на плечо. Но то, что он так повеселит маленькую негодницу… Ген кидает любопытный взгляд на водителя, не сдерживая удивлённо-восхищённой улыбки. — Никогда бы не подумал, что ты такой сентиментальный, Хёга-чан, — пропел Асагири, когда они остановились на красный знак светофора, показывая найденную реликвию. Лицо Хёги сморщилось. — Удали это. Ген сделал обиженно-недовольный вид, прижимая телефон к груди, будто бы человек сидящий рядом собирался отобрать его и осуществить угрозу самолично. — Как ты можешь такое говорить? — он погладил телефон, словно это самое ценное, что у него есть. — Это же настоящий компромат теперь! — на его устах расцветает хитрая улыбка. — Кто же знал, что ты такой мягкий на самом деле, — самодовольно растягивая слова, проговаривает парень. Лицо Хёги некоторое время оставалось недовольным, но, когда они остановились на следующем светофоре, водитель посмотрел на Гена, а выражение лица более-менее вернулось в норму. — А что насчёт тебя? Ген непонимающе похлопал глазками. — А что насчёт меня? Хёга вздёргивает одну бровь вверх. — Разве ты не живёшь по принципу — «Трогать нельзя — только смотреть»? А сам оказался в эпицентре, — он вновь возвращает внимание на дорогу. Ген несколько секунд рассматривал друга, после чего вернулся к просмотру фотографий и пожал плечами. — Это же моя инициатива была, а Кохаку-чан идеально подыграла. Хотя, вероятно, без Рюсуй-чана это не выглядело бы так естественно, так что нам повезло, — он усмехается, а Хёга только вздыхает. — Кстати! — Ген даже чуть подпрыгивает на месте и привлекает к себе внимание, ловя взгляд через зеркало заднего вида. — Как тебе они? Хёга не изменился в лице, но молчал какое-то время. — Честно? Придурки какие-то. Ген даже распахнул глаза. Он удивлённо раскрыл рот и прикрыл его рукой, рассматривая человека, сидящего рядом. Парень еле сдерживался чтобы не запищать от приятного удивления. — О Будда, серьёзно? — кажется его даже трясло от нахлынувших эмоций, что недавнюю сонливость как рукой сняло, хотя неприятные ощущения продолжали терзать его горло. Хёга только поморщился. — Хёга-чан, никогда бы не подумал, что тебе может так понравится новая компания. — Не мели ерунды, — достаточно холодно произнёс парень, но Гена было уже не остановить. — Ух ты, — Ген даже не знал куда себя деть от такого неожиданного признания. — Боже, Хомура-чан точно будет в шоке от этого. Стоит сейчас ей написать или уже поздновато? — бормотал себе он под нос. — О-о! А что Кохаку-чан скажет? Она точно не поверит своим глазам! — Хочу напомнить, что за рулём сейчас я, — достаточно красноречиво, насколько это только можно произнести ровным голосом, пытается донести мысль Хёга. — Да-да, — отмахивается от него Ген, продолжая о своём: — Наверное всё же стоит подождать, хочу увидеть реакцию вживую, — он хихикает. — Просто написать будет неинтересно. У Кохаку-чан точно взрыв мозга произойдёт. Я же ей говорил, а она мне не верила, — его смех сменился на злорадный. — Ух… Надо было заключать с ней пари. Хёге оставалось только тяжело вздохнуть. Всё же была большая вероятность, что Гена отпустит и завтра он не сделает ничего рискового. Так происходит почти каждый раз. Хотя лучше бы он промолчал, тогда вопрос сам себя бы исчерпал. Разумеется, Ген попросту дразнился. Делиться с этим он не собирался, но указать на возможность этого — с превеликой радостью. Он не знал почему ему так нравится дразнить подобным Хёгу и когда-нибудь он так точно доиграется. Но это проблема будущего его, поэтому неважно. Да и оставить это себе как действительный компромат, что может по щелчку пальцев разрушить чей-то образ… Страшная сила у него во власти. Он коварно хихикнул. Асагири тем временем с приподнятым настроением продолжал листать фотографии, удаляя большинство и сохраняя какие-то. Единственное хорошо, что та девица до последнего момента фотографии делала. То, как Сенку пытался лицо Рюсуя от себя подальше отодвинуть выглядит чертовски забавно. Нужно будет обязательно ему скинуть её. О! А ещё ту, где он ему под дых дал локтем — Ген еле сдержался, чтобы не испортить образ, как Кохаку. На последней фотографии улыбка сходит с его губ, а палец останавливается в миллиметре от кнопки удаления. Он некоторое время её рассматривает, не зная как поступить. И почему именно она вышла такой чёткой? Момент, когда все уже отошли и только Ген остался опираться на плечо Сенку, чуть ли не лежа на нём, и они оба смотрят друг на друга. Хотя тогда он ощущал себя что вот-вот и заснёт, поэтому не сразу сообразил, что стоило бы шевелиться уже. Он продолжает смотреть на неё, словно пытаясь найти в ней же и ответ. Палец скользит по экрану. «Вы точно хотите удалить?» — всего одна строчка и столько сомнений. С тихим вздохом он откидывается на спинку сидения, переворачивая телефон экраном вниз, и какое-то время его взгляд смотрел куда-то вперёд. Не на дорогу, а дальше. В пустоту. Пребывая в раздумьях, он нервно дёргал и тёр уголок своей рубашки пальцами. Его глаза скользят в сторону. — Совесть грызёт, — в конце концов признаётся Ген. Больше он ничего не произнёс, не уточняя к чему были его слова. Но Хёга понял и так. Даже на секунду он отрывается от своего занятия, чтобы окинуть того взглядом. Его брови вскинулись вверх. — Тебя то? — Я серьёзно, — недовольно протягивает Ген, продолжая нервно теребить фиолетовую ткань. — Он же совсем мальчик, такой по-глупому наивный. — Говоришь так будто тебе самому за сорок, — слышится смешок. — Даже в двадцать два можно пережить сколько и за сорок. Хёга сдерживается от закатывания глаз, только шумно выдыхает. — Что собираешься делать? Что Ген собирается делать? Это… Хороший вопрос, ответ на который он не знает. Если говорить на чистоту, то Ген знал Сенку до первой их встречи. Благодаря Ксено разумеется. А точнее тому, как парнишке нравилось сунуть свой любопытный нос в дела старшего Уингфилда. И Ишигами-младший ему не понравился. Даже вызывал определённую вида неприязнь. Он достаточно долго сохранял это мнение. Кажется, за пару месяцев до переезда в Японию сменил гнев на милость. Как хорошо, что это произошло до их встречи. Неприязнь к мальчику-вундеркинду прошла, как он повзрослел, да и поумнел в том числе. Поэтому, когда он узнал его в магазине, любопытство взяло вверх. До этого он знал о Сенку только то, что тот достаточно умён, чтобы в будущем потягаться с Ксено, а все остальные аспекты характера оставались за занавесом тумана. С самой первой фразы он показался своеобразным парнем, что не могло не привлечь сильнее. Хотелось подразнить его чуточку дольше, отчего он продолжал покупать ему энергетики дальше и может попробовать парочку трюков с пар по психологии (которые даже не его курса, но с определённого момента он заглядывал туда с завидной регулярностью), но те не хотели работать как надо. По крайне мере, сперва так казалось. — Не знаю, — спустя время даёт неоднозначный ответ на озвученный вопрос. Он правда не знает. Это слишком сложно. В голове всплывают первые минуты их настоящей встречи и последующие. Интересно, а Сенку думал, что, если начнёт свои тирады про науку, это как-то отпугнёт Гена или зачем он начинал это? Для старшего эта попытка была похожа на неосознанную защиту. Словно тому интересен человек, но он не готов так легко ему поверить, отчего оскаливал свои клыки знаний. Хотя при этом брал у него напитки (а ещё Ген очень надеется, что это ему так повезло, что Сенку взял у незнакомца что-то, а не каждый может ему что-то подсунуть). Подобная реакция выстроила в голове у Гена картинку, что перед ним маленький зверёк, что отчаянно пытается защититься, строя из себя свирепого хищника, но который усмиряется протянутой сладостью. Это напоминает ему про видео с котятами, которые сперва не даются и шипят, но стоит им в морду ткнуть угощением и те почти сразу растаивают. Ну не прелесть же? Сенку сперва прощупывал почву, начиная с ним разговор на подобные темы и размышляя монологами до самого прощания. Но вот после. Как сверкали эти алые глаза, когда он с упоением рассказывал про свои изучения, теории и эксперименты. Или, когда Ген вставлял что-то выдернутое из-за завесы памяти, что он пытался когда-то выучить, отчего эти же рубиновые глаза начинают гореть всё ярче… Это невозможно передать словами. А кажется, всего пару незначительных его слов, но такая вдохновлённая реакция в ответ… Даже самая пасмурная погода покажется солнечной от этого взгляда. Внутри словно цунами разливается пульсирующее тепло, в которой купается душа. Это вызывало приятное волнение каждый раз. Хотелось видеть это чаще. Чувствовать чужую заинтересованность в чём-то дольше. Поэтому ему совершенно не хотелось сворачивать стрелки разговора в его сторону. В его мрачную и лживую сторону. Ген молчал о многом. Не говорил, что знает его наставника, его отца и тем более его самого. Делал вид, что они просто случайные знакомые. Делал вид, что не специально купил ему напиток в первый раз, чтобы завлечь в разговор конкретно его. Делал вид, что они не знают друг о друге ничего в равной степени. Но Ген знал о нём многое. А Сенку — ничего. С его губ слетает тихая усмешка. Права была Юдзуриха-чан, что пришла по его душу в тот раз. У Гена были мотивы для начала разговора и вовсе не те, что он ей рассказал. Был интерес продолжить эти встречи, когда стоило притормозить. Но не было смелости их закончить — наблюдать за тем, как человек увлечённо и возвышенно болтает про свои увлечения — лучшее, за чем можно наблюдать, а до того, как он съехал, ему нравилось наблюдать за работой Ксено. Иногда нравилось. Когда тот был в настроении. Но вот после встречи с компанией Сенку он понял, что начинает перегибать палку. По их лицам было понятно, что те успели напридумывать лишнего, отчего стало неловко. Но вот реакция Сенку после шалости наследника Нанами… Его грудь сдавило от осознания, что облажался. Ген вовсе не хотел из-за шуточного интереса привязывать к себе человека. Хоть он и крутит хвостом с многими ребятами, но не слишком задумывается о том, что те чувствуют, когда их цель так близко, но при этом совершенно недоступна. Почти все они ведутся исключительно на созданный образ. Их не интересует что кроется за тем или иным жестом или словом. Хватит и простой отговорки. Им нравится лишь то, что они видят и то, как Ген им это преподносит, а когда их придуманная картинка рассыплется в пыль от их хрупкого интереса не останется ни следа. Поэтому Ген совершенно не жалеет, когда их фантазии бьются об жестокую реальность. Сами виноваты, что верят всему попало, лишь бы выглядело презентабельно. В рекламе — чуть ли не самый необходимый предмет в твоей жизни, а в реальности — ненужная побрякушка, пылящаяся где-то на полке или в кладовке. И в итоге получается большая потеря времени и денег, а КПД нулевое, если вовсе не в минусе. А в это время Сенку… О Будда, такого странного мальчишку он ещё не встречал: тот настолько ценил время их прогулок, что обычно не задавал особо лишних вопросов. Да он даже имя его не спросил — боялся потерять часть времени, которое он мог потратить на то, чтобы его послушали и вникли в то, что он рассказывает. Если бы Ген не жил вместе с Ксено, то он бы вряд ли смог понять почему он так себя ведёт. Несмотря на всю любовь к Ксено, даже у Стэнли есть проблемы с этим, когда учёного разносит от собственных экспериментов и теорий. Не каждый смог бы это вытерпеть. Да и он сам тоже, если бы это не перевешивало его восхищение к наблюдению за теми, кто искренне любит своё дело. А когда нить разговора сводилась к Асагири, тот медленно возвращал её обратно в привычное русло и до определённого момента всех всё устраивало. До этого Нанами всё шло неплохо, он бы как появился в жизни Сенку, так бы и ушёл. Тот слегка бы похандрил и пошёл бы дальше без него. Но вот после Рюсуя… Этих разговоров стало ему мало. Он даже предъявил ему за то, что оставался для него безымянным всё это время. Теперь Сенку хотел большего. Ему не нужен просто слушатель и его оболочка — он хочет вскрыть её, чтобы получить долгожданный приз. И чего Ген, разумеется, попытается не допустить. Но давно заснувшая совесть дала о себе знать. С того случая он перестал ходить каждый день в универ (наведывался он туда в основном только, чтобы погулять с Сенку). У него на этот момент уже началась сессия, поэтому он решил ходить только на экзамены и другим путём, чтобы не пересекаться больше. Кто же знал, что этот парень доберётся до него несмотря на это. Так ещё и поджидал под университетом прямо. Неужели его подруга выдала ему его расписание (хотя похоже не уточнила, что это именно экзамены)? Ну и какого чёрта этот график достояние всех студентов, а не только его группы?! Эх. Ладно. Что было, то было. Ничего с этим не поделать. Как и с тем, если Стэнли узнает, что он продал своё доверие за банку колы, то самолично в ней же его и утопит, ха-ха. Эта мысль на секунду сбила сердце с ритма. Однако это действительно важно. Сенку запомнил то, что Ген говорил всего раз. На вторую в жизни их встречу, после чего не упоминал никогда. Он даже не показывал и не пил её при нём. И произошло это два месяца назад с лишним, но он не только запомнил этот момент с колой, он и купил её для него! Малость, но очень приятная. «И с каких пор ты стал такой дешёвкой, Ген Уингфилд?» — иронично качает головой на свои мысли. И насчёт взглядов Сенку, которые тот вечно на него бросает… Это сложно объяснить, но есть в них что-то иное, что-то непривычное. То, чем отличается от взглядов других людей. Несмотря на их количество и продолжительность они не вызывают каких-то негативных ощущений. Обычно по взгляду Ген с лёгкостью может определить намерения человека. То, как расширен зрачок, насколько прищурены или наоборот раскрыты глаза, с какой периодичностью они моргают и ещё несколько факторов — даёт лёгкое понятие, что думает человек и чего бы он хотел, смотря на него. К сожалению, всё чаще происходят моменты, когда хочется выколоть глаза тем, кто на него смотрит с не слишком приятным интересом. Но вот то, как смотрит Сенку, сложно интерпретировать во что-то конкретное. Он слишком тяжело читается. Если бы не та одна единственная яркая реакция, то Ген бы не смог подмечать дальнейшие мелкие детали, говорящие об его чувствах. Да и сама фраза «Так даже интереснее» прозвучало как чёртово признание! Сенку хотя бы понял, что на самом деле сморозил ему?! Он еле успокоился после этого! И словно в такт его мыслям слышится вопрос со стороны: — А тебе он нравится? Ген не ответил.