OUT-OF-FRAME FOCUS

*out-of-frame focus - фокус вне кадра ________________________________ Berlin, Germany И какого дьявола я подала эту заявку? Мысли суетились в девичьей голове, не давая ни секунды передышки. Девушка в очередной раз выдохнула, устремляя взгляд под ноги. Волнение порождало неприятную дрожь, охлаждающую тело. Эмилии казалось, будто она смертельно замерзла, хотя в городе царил теплый август, за которым следовал не менее приятный сентябрь и поводов для переживаний быть не должно. Кроме одного. Конечно, она относила себя к разумным людям, но зачастую разумные люди приносили ее обратно. Эмилия многократно старалась сначала думать, а потом действовать, но на деле получалось с точностью наоборот. Иногда подобные выходки влекли за собой не самые приятные последствия, но, впрочем, она не менялась, понимая, что ломать себя ради чужих интересов – дело совсем неблагодарное. Месяц назад, заполняя анкету, Эмилия знала, что шанс попасть в команду раскрученной до небес музыкальной группы крайне мал, но она всегда шла на риск и ставила на кон все, что имела. В ней не было ничего особенного, кроме бешеной харизмы и умения обращаться с камерой, служащей ей верным другом и неизменным спутником по жизни. Вместе они многое преодолели, и Эмилии было чем похвастаться на грядущем собеседовании. За свои двадцать с небольшим лет блондинка успела поработать на местном телевидении, добывая материал для новостных сводок, а спустя время ушла к одному модному блогеру Берлина. Работая с той девушкой, Эмилии были открыты дороги на самые именитые вечеринки, которыми она никогда не интересовалась, а также на модные показы и разнообразные презентации. День за днем ее работа заключалась в постоянной съемке и ретуши материала, помогающего известной медиа-персоне держать лицо в избалованном бесконечными новшествами социуме. Она не сразу поняла, что все это тянет ее в какую-то непроглядную бездну гламура, из которой не спешила выбираться, но проснувшись однажды утром решила, что пора навести в собственной жизни порядок. На одном из таких мероприятий с девушкой поделились ссылкой, содержащей в себе информацию о том, что группе Tokio Hotel требовался фотограф в предстоящем туре по Северной Америке. Она внимательно изучила информацию, как только переступила порог своей квартиры. Перспектива отправиться в США с музыкальным коллективом, сотрясшим всю Европу, показалась ей крайне заманчивой. Эмилия смотрела на заполненную только что онлайн-анкету и покусывала ноготь, теряясь в размышлениях. Она понимала, что ее опыт и насмотренность, ее набитая рука повышали шансы заполучить эту работу, но параллельно с этим девушка сомневалась, что на это место не найдется кто-то более компетентный. Не будь столь самоуверенной, Эми, это не один из федеральных каналов, умоляющих тебя об очередном политическом репортаже. Но ей так надоело таскаться по бестолковым презентациям туши для ресниц, где в объектив попадались лишь недалекие девицы, чья красота легко исчезала после использования средства для снятия макияжа. Она с вежливостью относилась ко всему, чем ее угощала жизнь, но даже самые вкусные деликатесы приедались слишком быстро. Хотелось смены обстановки, иных эмоций, хотелось чувствовать что-то новое, неизвестное и Эмилия зацепилась за эту слабую возможность окунуться в мир музыки. Упускать шанс, в очередной раз подаренный жизнью, было бы глупо и Эмилия отправила свою анкету по указанному адресу, вскоре благополучно позабыв о ней. Первые два дня девушка изнуряла себя сладкими мыслями, доставляющими больше боли, нежели удовольствия. Представлять, как ты добиваешься какого-то успеха и от фазы «ничего» поднимаешься к фазе «что-то» было приятно, но реальность караулила за углом, не позволяя Эмилии глубоко уйти в это призрачное чувство далекой от жизни эйфории. Но ведь у них получилось, не так ли? Почему же я считаю себя какой-то недостойной? Эмилия привыкла полагаться только на себя. Она давно покинула дом родителей, которые были обыкновенными немцами со средним достатком и жили довольно далеко от столицы. Она привыкла к постоянной занятости, которую сама и находила, цеплялась за каждый шанс. Эмилия ценила себя настолько, насколько это было возможно, исходя из собственных достижений, а они все же имелись. Отрицать ее старания было невозможно. Но сейчас ее подтряхивало от волнения, и девушка нервно дергала тонкими пальцами красную нить на запястье. Впервые за долгое время блондинка избавилась от длинных ногтей и ярких оттенков лака, отдавая предпочтение едва заметному бежу. Переживания росли внутри с геометрической прогрессией, и Эмилия сравнивала их с разъяренным тигром, укротить которого не представлялось возможности. Мысленно она перебрала десятки вариантов развития событий на собеседовании и ни один не удовлетворил ее. Ей все казалось подозрительным, едва ли не кожей она ощущала дискомфорт, готовый обрушиться на нее в любое мгновение. Они – звезды мирового масштаба. Она – всего лишь девчонка с камерой. Да, талантливая, но таких в городе сотни, а по стране – тысячи. В очередной раз выдохнув, Эмилия вспомнила, что разговор о ее возможной работе будет вестись напрямую с их продюсером. Возможно, продюсерами. В глубине души блондинка радовалась, что ей не придется знакомиться с группой сегодня. Казалось, день не задался с самого начала, и эта дрожь не оставляла в покое, обволакивая почти смертельным холодом. И даже сидя в просторном светлом помещении, она огромными усилиями старалась усмирить чертову дрожь, но попытки терпели крушение. В кабинете как назло было прохладно, потому что работающие здесь люди были уверены в себе и наверняка не тряслись от косых взглядов, но были слегка утомлены царящей в Берлине духотой. Мысль о том, что стоило бы нарядиться во что-то более закрытое, пришла в голову с опозданием, за что хотелось отвесить себе очередную затрещину. Вот сиди теперь здесь и дрожи в своем откровенном топе. Чем думала твоя голова, Кнеллер? Теперь ты точно все провалишь, будь уверена. Она почти ничего не знала о Дэвиде Йосте, который однажды взял под свое крыло парней из Tokio Hotel, когда те были совсем юнцами, ну а теперь о них мечтала добрая половина земного шара. На пару секунд Эмилия задумалась, каково это – жить с этим грузом известности и ответственности и тащить на себе подобное чувство изо дня в день? Она мечтала о том, чтобы о ней говорили. Ей хотелось быть на слуху у общественности, она бы не отказалась стать известнейшим фотографом своей страны, как Август Зандер, стать лицом своего времени. Ей хотелось заявить о себе, но иногда не хватало банальной смелости. Она не могла быть смелой там, где этого требовали обстоятельства. Эмилии казалось, что все ее существование – это жизнь наоборот. А так хотелось развернуть ее в нужном направлении. - Видимо, я не ошибся с отменой требования прикреплять к анкетам фотографию… – улыбнулся мужчина – а поначалу сомневался. Теперь же мне даже приятно наблюдать столь юную и очаровательную фрау в моем кабинете. Нервно скривив губы в дерганой улыбке, Эмилия еще сильнее сцепила пальцы в замок, по-прежнему желая унять дрожь. Было чертовски холодно и не стоило винить в этом кондиционеры. - Приятно слышать – тихо отозвалась девушка, на секунду столкнувшись взглядом с продюсером. Повисла минутная пауза, после чего Дэвид поднялся с места и прошел к большому окну, из которого в помещение лился солнечный свет. Блондинка наблюдала за фигурой мужчины, покусывая нижнюю губу. Нервы били по голове, было трудно поймать концентрацию, когда все мысли сводились к одному – она неудачница. Эмилия пришла к выводу, что комплиментами не разбрасывались просто так. Обычно красивые фразочки использовали для того, чтобы либо соблазнить человека, утягивая его на свою сторону, либо просто немного подбодрить его перед тем, как отказать в чем-то, на что он бесконечно надеялся. Кнеллер была уверена, что ей безоговорочно подходил именно второй вариант. - Эмилия, не так ли? – Йост развернулся лицом к светловолосой, она кивнула – Что же, не буду ходить вокруг да около. В информации, за которой следовала анкета, было достаточно подробностей и я уверен, что Вы, милая фрау, успели их изучить. Так вот, думаю, Вы отлично справитесь с работой, которую будете выполнять во время очередного гастрольного тура моей группы – сердце глухо свалилось куда-то в ноги и, кажется, прекратило биться – Вы готовы покинуть Германию на месяц и отправиться с нами на другой континент? Девушка замерла, чувствуя, как кровь мгновенно нагрелась в жилах и буквально распалила тело. Эмилия выдохнула непривычно медленно, будто услышала что-то шокирующее и навсегда меняющее ее жизненный уклад. А разве нет? Она шла на это собеседование без малейшего шанса на победу, просто желая в очередной раз убедиться, что нечто великое ей все еще не по зубам. А теперь она сидела, смотря на мужчину распахнутыми от удивления глазами, и не верила тому, что он произнес пару минут назад. - Эмилия, Вы в порядке? Соберись. Не веди себя как идиотка. - Д-да – блондинка сдержанно улыбнулась, теперь задыхаясь от внезапно нахлынувшего на нее жара – Я немного растеряна, только и всего. - У Вас отличные данные в анкете – продолжил Йост – Работа на телевидении, фотография и видео, ретушь, монтаж, покраска видеороликов… Все это звучит внушительно, а нам как раз нужен подвижный человек, который всегда готов подловить момент. Уверен, работа с нами принесет Вам некоторую известность и, надеюсь, Вам не придется пожалеть. Эмилия мысленно усмехнулась на услышанное. Пожалеть? Да она танцевать готова от свалившегося на нее счастья. Жизнь снова преподнесла ей подарок и на сей раз он оказался в разы крупнее и желаннее предыдущих. Месяц скитаний по городам США, в списке которых наверняка будут такие мегаполисы, как Лос-Анджелес, Нью-Йорк или Чикаго. Мечта, слишком далекая, буквально оторванная от реальности. Недосягаемая. Или? - Спасибо – Кнеллер улыбнулась и на эмоциях протянула продюсеру руку, но буквально тут же мысленно одернула себя за столь несдержанный жест. Однако, на ее искреннее удивление, Дэвид ответил мягким рукопожатием и доброжелательной улыбкой. - Искренне верю, что мы сработаемся. Детали обговорим на встрече с группой через несколько дней – Эмилия внимала каждому слову, не отрывая от мужчины взгляда – Оставьте мне все Ваши координаты, по которым можно Вас отыскать, Эмилия. Светловолосая активно закивала, копаясь в небольшой сумочке и, выудив из нее блокнот, шустро нацарапала пару телефонных номеров и адрес электронной почты. Протянув листок Йосту, блондинка умилительно улыбнулась. Все же Эмилия хотела произвести максимально хорошее впечатление на одного из главных людей в окружении группы. Очутившись на улице, ей, несмотря на жаркую погоду, захотелось выпить большой бокал ромашкового чая. Напиток требовался для того, чтобы успокоиться, привести себя в норму, вернуть привычный сердечный ритм. Беседа осталась за плечами, а вот эмоции после нее все еще не утихли, вопя девушке, что у нее получилось. Она смогла. Кнеллер хотелось похвастаться подругам, что бесконечные тусовки с глупой публикой, неинтересные ей, остались позади. Наконец-то она сможет посмотреть мир, увидеть что-то масштабное, другое визуально и морально. Эмилия любила Германию всей душой, любила свой маленький городок, больше смахивающий на деревню, любила столицу со всеми ее недостатками, успела побывать во Франции и Италии, пока работала на медийную персону, ну а в ближайшем будущем ей предстоял буквально географический переворот, и она несказанно этому радовалась. Блондинка знала, что теперь ей определенно перезвонят, и не слишком беспокоилась о будущем знакомстве с участниками группы. Она дала себе слово, что подробнее изучит биографии парней, проникнется их увлечениями и постарается сделать все возможное, чтобы показаться интересной и достойной работы с ними. Теперь ты не должна бояться. Самый важный шаг уже сделан. Не спеши и убедишься в том, что все затеялось не зря. *** Брюнет сидел на диване, кусая кончик карандаша, и вспоминал о первом визите его группы в Соединенные Штаты. Билл прекрасно помнил ту поездку в Нью-Йорк. Май две тысячи восьмого: казалось бы, так давно, а по ощущениям будто неделю назад. Парень в деталях помнил их живое выступление на одном из тв-шоу. Было здорово и необычно, веселье и драйв, Нью-Йорк – такой чужой и словно инопланетный после Германии, да и в целом Европы. Тогда он желал вобрать в себя каждый угол, гуляя по улицам этого мегаполиса. Еще тогда младший Каулитц понимал, что непременно вернется в Америку, он дал себе слово. А теперь подготовка к масштабному американскому турне была в самом разгаре и менее чем через неделю они должны отправиться в путь. Билл вынырнул из мыслей и лениво осмотрел согруппников. Каждый был занят своим делом: Густав что-то сосредоточенно листал в мобильном, Том как всегда обихаживал свои гитары, не чая в них души, а Георг просматривал какой-то журнал. Короткий перерыв от репетиции, небольшая передышка – не более того. Расслабиться им никто бы не позволил. Пара дней безделья, дарованная Йостом, уже была благополучно забыта. - А все уже в курсе, что Дэв нашел для Эрика ассистентку? – произнес Густав, отрывая взгляд от айфона. Билл протянул что-то, похожее на согласие, и удобнее устроился на диване, вытягивая вперед длинные ноги. Рядом с ним, на полу, миролюбиво дремал английский бульдог, чей храп тихо разносился по студии. - Ты о чем, приятель? – Том поднял голову, уставившись на драммера прищуренным взглядом. - Йост на время тура подыскал нам фотографа, который также будет помогать Эрику с выпусками Tokio Hotel TV – Густав потряс телефоном – Ты разве не в курсе, что можно было заполнить анкету, после чего Дэвид отбирал кандидатов, наиболее нам подходящих. Вот, кажется, выбрал… – повисло секундное молчание – Здорово, помощь Эрику не помешает, а то иногда фанаты чувствуют замешательство, когда их любимый «сериал» слегка задерживается. - Ассистентка – Том сделал упор на последнем слоге – Хм, а вот это уже интересно! - Ох, угомонись, Том – Билл приоткрыл глаза, устремив взгляд точно на близнеца – Загорелся, как рождественская гирлянда… Старший Каулитц просиял, откладывая гитару и растягивая на пирсингованных губах кошачью улыбку. Билл выдохнул, закатив глаза. Похотливость его брата временами сводила брюнета с ума. Том не лишал себя удовольствия заводить краткосрочные интрижки, о которых Билл даже выражаться цензурно не мог. Растрачивать себя на непонятных девиц было для него столь же далеким, как небо. Раньше он пытался втолковать Тому, что тот совершает ошибки, а спустя время оставил затею направить близнеца на верный путь. - Не будь занудой, Би – хохотнул старший – Вдруг в нашу команду придет какая-нибудь красотка, м? Как, по-твоему, я смогу проигнорировать ее? - Сможешь, Том – ровным голосом отзывается Билл, взгляд его полон решимости на серьезный разговор – Дэвид пару раз рявкнет, и твой запал остынет так же быстро, как и загорелся. Том лишь усмехнулся на слова младшего брата. Билл в его глазах выглядел немного комично в поисках вечной любви, той самой, с первого взгляда и до конца дней своих. Том находил эти мечтания пустыми и никогда не уставал намекать близкому человеку на то, что жизнь идет, его лучшие годы проходят в одиночестве, а потом он будет жалеть, что никому не сумел открыться и доверить свою чувствительную душу. Старший Каулитц старался получать от жизни удовольствие, тем более когда оно буквально плыло ему в руки. Выбор девочек был неограничен и вечера парня проходили весело. Наверное, поэтому Тома редко можно было застать в плохом расположении духа. Чаще он шутил и просто улыбался, понимая, что одной бомбы замедленного действия в лице его младшего братишки для группы вполне достаточно. - Нужно заранее предупредить девушку, что у нас в группе есть участник, думающий вовсе не головой – с улыбкой заключил Георг, откладывая журнал – Он же теперь репетировать спокойно не сможет, пока с ней не познакомится. - Почему никому не пришло в голову, что девушка может быть старше каждого из нас? – вновь подал голос Шефер, по очереди осматривая всех парней. - Будто Тома это когда-то останавливало – проворчал Билл, поднимаясь с дивана с намерением возобновить репетицию – Давайте продолжим. Фотограф – это, конечно, классно, но нужно думать о предстоящей работе. - Конечно, классно! – вновь заговорил Том – Нащелкает для тебя снимков, которые будет не стыдно слить в инстаграм! - Можно подумать, свои стыдные снимки он не сливает в твиттер! – Георг поддержал старшего Каулитца шуткой, и по студии пронесся их громкий хохот. Билл мысленно обласкал их не самыми заурядными словами, возвращаясь к микрофону. Исполнение собственных песен всегда успокаивало его, гасило внутри все тревоги и чувство печали. В последнее время Билл ощущал некоторый упадок сил, совершенно неуместный перед большим гастрольным туром. Ему стоило собраться для очередного рывка, имя которому было Америка, но привычно быстро войти в рабочее состояние отчего-то не получалось. Это и злило, и расстраивало одновременно. Парень чувствовал себя потерянным, тонким, как лист бумаги, почти прозрачным. Убеждая самого себя в том, что отдых ему не требуется, буквально все в его действиях кричало окружающим об обратном. Приезд Йоста обернулся полнейшей неожиданностью, впрочем, ребята успели привыкнуть к тому, что Дэвид и пропадал столь же внезапно, как появлялся. Репетиция была вынужденно завершена, а младший Каулитц пришел к выводу, что, наверное, исполнил бы еще пару треков, растворяясь в своем же звучании. Оно пока еще небезупречно, мне просто требуется немного времени. Я смогу с собой договориться. - Билл, у тебя в запасе еще неделя, чтобы довести свое исполнение до идеала – подметил и без того очевидное Дэвид – Я знаю, ты можешь. А теперь к другим новостям… - Ты хочешь рассказать о девушке, которая будет работать на нас? – Том «поиграл» бровями, смотря на продюсера – Рассекречивайся! Жду с нетерпением подробностей. Мужчина без эмоций окинул старшего Каулитца взглядом, но энтузиазм Тома никуда не испарился. У брюнета было хорошее настроение, он четко знал свое дело и обязанности в группе, знал, что продюсеры им довольны и также знал, что любой проступок сойдет ему с рук. Том умело пользовался своим положением, чувствуя себя на коне. - Да, в команде группы появится еще одна девушка – Йост прокашлялся – Она будет отвечать за весь фотоматериал с выступлений, студийных репетиций и саундчеков, да и, скорее всего, будет вести аккаунты группы в социальных сетях – Георг присвистнул, выражая спектр разнообразных эмоций – Ее анкета приятно удивила меня – Дэвид сдержанно улыбнулся – В ее годы такие результаты… Талантливая девочка, имеющая полное право получить эту работу. После услышанного Билл перевел взгляд на брата, глаза которого горели любопытством. Он чувствовал, что Том обязательно применит к девушке один из своих приемчиков, и решил заранее предостеречь их будущего фотографа от выходок своего близнеца. Как только мы познакомимся, я кратко расскажу ей о том, кто такой Том Каулитц. - Так эта девушка разве не будет помогать Эрику с выпусками TH TV? – подал голос Густав. - Если такое желание будет озвучено с ее стороны – я препятствовать не стану – ответил Дэвид, просматривая какие-то бумаги – Вы уже определились с треками, которые будете исполнять? Билл молча кивнул. На этот раз все формальности были улажены задолго до старта гастролей, осталось лишь подлатать свое моральное состояние и можно выдохнуть. Это звучало до дрожи нелепо, потому что впереди ожидал нескончаемый ворох дел, состоящий из репетиций, саундчеков и самих концертов. Не стоило забывать и о приглашениях на разнообразные шоу и интервью для телевидения и радио, о каких-то фотосессиях, наскоро организованных Йостом и его людьми. Tokio Hotel – не просто четыре амбициозных молодых человека, это масштабный музыкальный проект, в котором у каждого, имеющего к этому непосредственное отношение, были свои обязанности. Теперь они будут и у нее. - Ни у кого нет никаких жалоб или претензий? – вдруг поинтересовался Дэвид – Давайте решим на берегу то, что может вас беспокоить. Не хочу распутывать клубок проблем по прилету в Штаты. Времени на осознание реальности будет немного, в лучшем случае – день. И я уже сейчас советую вам посвятить его отдыху. Том, тебя это касается напрямую. Старший Каулитц закивал, закусывая губы. Том плохо переносил перелеты, и смены часовых поясов сказывались на нем не самым благоприятным образом. Билл тоже не являлся поклонником самолетов и в особенности полетов на длительные расстояния, но все это было неотъемлемой частью жизни артиста. Оставалось только мириться. - Удивительно, какие вы послушные – с недоверием тянет продюсер – Ну да ладно, раз всех все устраивает – представлю вам нового человека в вашей команде – ребята заинтересованно переглянулись, а Йост прошествовал к дверям, раскрывая их. Через секунду в помещение прошла довольно высокая девушка с длинными светлыми волосами. Биллу хватило мгновения, чтобы понять – ей не больше двадцати. Блондинка широко улыбнулась, буквально ослепляя своим позитивом, и устремила взгляд на Дэвида. Том самодовольно улыбнулся, медленно сканируя новоприбывшую своим шоколадным прищуром. Ему нравились длинноволосые блондинки, а эта еще и так симпатично улыбалась, что у брюнета зачесались десны. Внешний вид молодой особы также привлек внимание гитариста: белый топ без бретелек и черные облегающие джинсы, умело подчеркивающие ее ноги, определенно напрашивающиеся на комплименты. Тому хотелось бы увидеть ее на каблуках, но на его несчастье девушка обошлась кедами. - Знакомьтесь, Эмилия Кнеллер – представил девушку Йост – Прошу уважать и относиться доброжелательно. Благодаря этому юному дарованию ваши концертные фотографии выйдут на новый уровень. Вы еще успеете в этом убедиться. - Приятно познакомиться – ее улыбка казалась Биллу сказочной – Надеюсь, мы сработаемся и вы не разочаруетесь во мне. - Даже если что-то и пойдет не так, я готов простить тебя уже сейчас за каждую из будущих ошибок – приторно растянул старший Каулитц, удобнее устраиваясь на просторном диване – Будь уверена. Билл укоризненно покачал головой, возвращая свой взгляд на Эмилию. Ее необыкновенная, кукольная внешность пленила парня, он буквально не хотел отводить от нее глаза. Светло-серые радужки блондинки с блеском смотрели в карее спокойствие, а улыбка по-прежнему сияла на губах, покрытых прозрачным блеском. Интересно, где Дэвид нашел ее? По-моему, она слишком необычная, чтобы быть банальным фотографом и носиться у сцены с камерой, стараясь запечатлеть наиболее удачный момент и увековечить его. - Билл… – парень протянул изящную наманикюренную ладонь в сторону светловолосой, Эмилия охотно коснулась его руки своей – а это Том – мой брат, ну и Густав с Георгом – Шефер и Листинг улыбчиво кивнули – Добро пожаловать, Эмилия! Дэв сказал, что твои фотографии поражают рассудок. Мне уже хочется скорее попасть под прицел твоего объектива! - У нас будет на это время, ты сможешь с головой закопаться в фотографиях, если вдруг захочешь их распечатать, уверяю тебя – Кнеллер мило улыбнулась, опуская взгляд в пол. Их беседу прервал звонок телефона Йоста. Дэвид вышел из помещения, принимая вызов, а Билл предложил девушке присесть. Но взгляд блондинки осветился небывалым счастьем, стоило ей заметить пятнистого пса, мирно дремавшего под столом, заставленным бокалами и красными баночками кока-колы. - Курцхаар! – восторженно произнесла Эмилия, ближе подойдя к псу Тома – Моя детская мечта, которая не сбылась… Оо, эти собаки чудесны! Они добры, умны и невероятно красивы – блондинка присела на корточки, наблюдая за Куппером и улыбаясь. Тома умилила эта картина не меньше Билла. Старший из близнецов улыбнулся уголком губ, на миг естество брюнета пронзило озарением, что ему нравится эта сцена, возникшая перед глазами, да еще с участием его собаки. - Это Куппер… – девушка подняла на парня пронзительный взгляд и Тому показалось, будто его ударило током – и он очень добрый, так что можешь погладить его и будешь тут же причислена к его любимым двуногим особям! Кнеллер просияла и, подобравшись еще ближе, легонько коснулась морды собаки кончиками пальцев. Куппер, приоткрыв глаза, обнюхал ладонь девушки и спустя пару секунд лизнул ее. Это рассмешило блондинку и она потрепала пятнистого питомца по голове. Девичьи глаза светились искренней наивностью и было с первых секунд ясно – насчет своей детской мечты она не солгала. Билл улыбался, наслаждаясь трепетным зрелищем, а когда перевел взгляд на близнеца, заметил не менее добродушные эмоции на лице Тома и это даже удивило фронтмена. - Так, значит, гений фотографии? – Том за секунду менялся в лице и эмоциях. Сейчас он снова самоуверенно улыбался, вальяжно развалившись на диване и сверкая остротой во взгляде в сторону Эмилии. - Сомневаешься, плейбой? – усмехнулась светловолосая, поднимаясь на ноги и вставая напротив брюнета – Можем поспорить, что я с камерой управляюсь в сотни раз лучше, чем ты с одной из своих многочисленных гитар. - Уу-у-у-у – синхронно растянули Джордж и Густав – Девочка-то совсем не промах!.. Том многозначительно закусил губы, бегая взглядом по ее кукольному личику, и это действие заставляло Эмилию робеть. Она никогда не была скромной и за словом в карман не лезла, но столкнувшись с самоуверенной игривостью одного из близнецов, осознала, что подтянуть саму себя в шуточках и сарказме все же стоило. Ей непременно хотелось влиться в этот дружный коллектив, стать парням хорошей приятельницей, найти с ними общий язык. Она не желала выглядеть сухим интровертом, на автомате выполняющим рабочие поручения. Она им и не была. Жизнь научила ее коммуникации и лучезарной улыбке, которая, как известно, открывала многие двери. Ну вот я и до вас добралась, мальчики. Сама в это не верю и думаю, что спятила, разговаривая с вами, но все же я здесь, я среди людей вашей команды. Получается, действительно гений. - Ты уже бывала в США, Эмилия? – поинтересовался у блондинки Билл, желая увести беседу в иное русло. - Я похожа на ту, кто много путешествует? – искренне удивилась Кнеллер – Ну, я исколесила Германию, немного покаталась по Европе, но Америка всегда была чем-то далеким, так что...нет. - Мечты сбываются – улыбнулся Георг – Думаешь, мы надеялись на подобную известность? - Говори за себя, Гео. Лично я всегда мечтал о мировом господстве. Девушка с полуулыбкой взглянула на гитариста, убеждаясь в том, что медиа не приврали насчет его самоуверенности и некоторого превосходства, которым он не стеснялся щеголять. Эмилия это не поощряла, но и раздражаться поводов не было – старший Каулитц держался вполне дружелюбно. - Кто бы сомневался – усмехнулся Билл, обращая взгляд на Кнеллер – Эмилия, ты… Парень не успел закончить, вернулся Йост и Биллу пришлось свернуть весь свой интерес к девушке, пообещавшей ему красивые фотографии. Каулитцу хотелось задать множество вопросов, видя, как открыто она улыбается и, кажется, любит жизнь во всех ее проявлениях. Билл сразу же почувствовал в ней мощную энергию, которой хотелось напитаться. Он желал светиться так же, как она, проживать каждый день легко и свободно. Том никогда не служил для него примером легкости, несмотря на то, что жизни беззаботнее, чем у его близнеца, не было ни у кого. Эмилия была его полной противоположностью, она просто любила каждый свой день, свои увлечения и работу, и Билл чувствовал это столь тонко, что хотелось сесть рядом с ней и осыпать светловолосую вопросами, погружаясь в ее жизнь слог за слогом. Проникаясь ею. - Ну что, Эмилия, мои волчата еще не успели наброситься на тебя? – неудачная шутка продюсера нарушила повисшую с его возвращением тишину – Надеюсь, вы поладили – девушка улыбнулась, метнувшись серостью взгляда в сторону вокалиста – Что же, мы с тобой все уладили, осталось подписать несколько бумаг, но это можно сделать и перед отъездом. Ты можешь быть свободна, все подробности насчет вылета и прочие детали будут высланы на твою почту в течение дня. - Хорошо – кивнула блондинка и осмотрела парней – До встречи. - И это все? И даже не сходим поужинать? – разочарованно тянет Том, приподнимаясь. Эмилия улыбается уголком губ и, махнув рукой, покидает группу и Дэвида Йоста, который неодобрительно смотрит на старшего близнеца в желании в очередной раз воспитать гитариста. - Да, ужины… Надеюсь, мне не нужно напоминать о том, что прописано в ваших контрактах? – Дэвид выдержал незначительную паузу – Эмилия на время тура – часть нашей большой семьи и я никому из вас, никому не разрешаю выводить отношения с ней на какой-либо другой уровень, кроме приятельства – Билл сцепил руки в замок, слушая продюсера – Тебе ясно, Том? Старший фыркнул, подмечая, что всегда виноват исключительно он. Ему не показалось: взгляд Билла на девушку был слишком глубоким и проницательным и этого хватало, чтобы выдать брата с потрохами. Эмилия уже успела постучаться в его сердце, неистово жаждущее понимания, трепета и взаимности. Том находил это слишком наивным и даже детским, но трогать Билла желания не изъявлял, ведь они всегда были максимально полярны и то, что Том мог через день развлекаться с кем-то, Билл категорически не принимал. - Можно было и без тринадцати шагов к исправлению обойтись – без лишних эмоций бросает старший Каулитц – Я это все уже наизусть выучил, как стихотворение. - Да, но постоянно забываешь в нем одну самую важную строчку – ответил Йост – Итак, репетиции каждый день до отъезда. Грядущий тур важен нам, если все пройдет гладко, на что я очень надеюсь – гастроли по Южной Америке не заставят себя долго ждать. Парни впитывали в себя каждое слово их наставника, зная, что впереди всех в очередной раз ждет множество приключений и дней, в которых не будет места для сна и отдыха. Было в гастрольной жизни что-то чарующее. То, что манило с новыми силами отправиться в страны и города, максимально отдаленные от дома. Впрочем, жизни музыкантов не могли бы выстроиться иначе. Движение являлось важным аспектом, и все они давно успели к этому привыкнуть. *** Эмилия чертыхнулась, осознав, что забыла дома любимую книгу, которую хотела перечитать. Всю неделю до отлета она работала, как темнокожая рабыня, оставляя все сборы на последний момент, а ведь Дэвид настоятельно просил взять тайм-аут и выдохнуть перед туром. Это в твоем стиле, Кнеллер. Ты не меняешься и это ужасно. Тебе давно не пятнадцать. Дэвид Йост учтиво прислал за ней машину, чтобы доехать до аэропорта. Вещей у девушки было не слишком много, несмотря на невозможность попасть домой в течение месяца: один вместительный чемодан с одеждой и несколькими парами обуви, специальная сумка с камерами и прочим оборудованием, еще одна большая сумка с разной мелочью, без которой вряд ли бы обошлась любая девушка ее возраста, ну и рюкзак, где покоились документы, банковские карты и наличные деньги. Блондинка ощущала себя слегка тревожно, но списывала это на приятные переживания перед отъездом в далекие дали. За океан. За черту. Туда, где никогда не была и куда не стремилась попасть, временами все же мечтая об этом. Родители были шокированы новостью девушки о полете в Америку. Они частенько поражались способностям своей дочери находить себе приключений на голову, а может и на другое место. Эмилия же давно перестала удивляться своей вечной жажде к жизни, пустив все на самотек. Ее волновал не результат, а сам путь до него. В этом Кнеллер находила что-то невероятно привлекательное. Ее все еще лихорадило от того, что она получила эту работу, получила возможность быть в турне с уже успевшей стать легендарной немецкой группой и, наверное, заслужить некоторые почести, которые бы совсем ей не помешали. Ты еще ничерта не сделала, а уже смотришь на вершину Эвереста. Ее тебе никогда не достичь, Кнеллер, угомони свои чертовы амбиции. В самолете, когда все формальности были улажены, Эмилия разместилась у иллюминатора, опуская шторку. Девушке не хотелось наблюдать за облаками, скорее, она желала сосредоточиться на собственных мыслях, уничтожающих ее рассудок. Нужно было втолковать самой себе, что жизнь не пошутила, что отныне все это – ее реальность, в которой надо научиться существовать. Светловолосой хотелось переосмыслить все, что произошло с ней за минувшие пару недель, и заняться этим во время полета было бы вполне логично. Ход мыслей блондинки прервал Георг, кивнув на место рядом с ней, которое занимал ее рюкзак. Аккуратно бросив его на пол, Эмилия улыбнулась Листингу, когда тот расположился в кресле. - Тоже боишься летать? – Поинтересовался шатен. Эмилия осмотрела парня с вопросом во взгляде, Георг указал на опущенную шторку – Обычно те, кто наслаждаются полетом, любят понаблюдать за облаками. - Ах, вовсе нет, просто… – девушка решила не сообщать басисту о желании побыть наедине со своими мыслями – Впрочем, это неважно. Летать я не боюсь, даже получаю от этого удовольствие…иногда! А почему «тоже»? Ты боишься летать, Георг? Парень улыбнулся, кивком головы указывая на места, где расположились Билл и Натали – девушка, наводящая младшему Каулитцу марафет перед выступлениями и любыми другими мероприятиями. Они оба спали, повернувшись в одну сторону. - Билл недолюбливает самолеты, а Том вообще терпеть не может летать – ответил Листинг, вновь обращая взгляд на блондинку – Каждый продолжительный перелет – пытка для него. Том предпочитает спать, а если не выходит заснуть, он старается потеряться в мире музыки и фильмов. В целом, Билл делает то же самое. - Не самый плохой способ побороть фобию – слегка улыбнулась Эмилия – Я, например, жутко боюсь насекомых. До визгов, до сорванного голоса – Георг усмехался, слушая рассказы девушки – Иногда я думаю о том, что без этих мелких недоразумений жизнь была бы гораздо спокойнее. Они разговаривали на протяжении часа, обсуждали предстоящий тур, делились своими ожиданиями, Георг выразил восхищение Эмилией, как знатоком своего дела. Кнеллер показала парню некоторые из сделанных ею снимков и Георг сказал, что это прекрасные фотографии, в которых застыла жизнь. Слова шатена тронули ее, на щеках заиграл легкий румянец. Их непринужденную беседу прервал Густав, извинившись перед Эмилией, он сказал, что ему непременно нужен компаньон в одной игре и увел за собой парня. Кнеллер, выдохнув, прикрыла глаза с намерением провалиться в сон на пару-тройку часов. Обмозговать все до конца, видимо, придется уже в гостиничном номере по прилету в Штаты. Девушка уже представляла, как стоит под теплыми струями воды, смывая с тела дорожную усталость, а еще лучше – лежит в ванне, полностью растворяясь в расслаблении. Засыпая, она молила небеса лишь о том, чтобы в ее ванной комнате оказалось и то, и другое. Тем временем Билл стянул маску с глаз, поднимая еще окутанные сном веки, и потянулся настолько сладко, насколько это можно было сделать в самолете. Наташа по-прежнему спала. Посмотрев на небольшой дисплей, вмонтированный в кресло, брюнет отметил, что до приземления на другом континенте оставалось еще четыре с лишним часа. Парню снились какие-то неприятные картинки, никак не связанные с его реальной жизнью. Он ненавидел сновидения, они лишали его естество спокойного отдыха, когда в гастрольной жизни на все подобные удовольствия наслаивалась жесткая нехватка времени. Обернувшись через плечо, Каулитц нашел взглядом Эмилию. Девушка сидела в кресле, прикрыв глаза и чуть склонив голову, ее густые светлые локоны слегка падали на лицо, делая образ блондинки загадочным. Спит или пытается заснуть? Несколько минут теряясь в нерешительности и сомнениях, Билл все же поднялся и подошел к местам, где расположилась девушка. В мыслях парня пронеслось, что сейчас Эмилия походила на ангела, которому точно не место в этом грешном мире среди людей, потонувших в своих пороках. Ему хотелось устроиться рядом и поговорить с ней по душам. Он был уверен, что девушка не отказалась бы пообщаться, чувствовал ее желание влиться в коллектив и стать для них другом. Он и сам хотел сблизиться с этой светлой девочкой, чувствуя, как наполняется рядом с ней. Не понимал, почему это происходит столь стремительно, но не мог игнорировать эти ощущения. Осторожно коснувшись пальцами ее руки, Билл виновато поджал губы сразу же после того, как девушка дернулась в легком испуге и открыла глаза, уставившись на причину своего пробуждения. Все же она спала. Кретин ты, Каулитц. - Билл? – взгляд Эмилии сонный, а голос тихий – Что-то произошло? Брюнет отрицательно мотает головой, не в силах отвести взгляд от серости ее глаз, таких пронзительных и глубоких. В мыслях он уже успел надавать себе сотни оплеух за то, что нарушил сладкий сон этой прекрасной девушки, от которой веяло теплом и уютом. - Извини, Эми – Билл осекся после столь внезапно вылетевшего из него сокращения девичьего имени – Я не хотел тебя будить, просто… Знаешь… Кнеллер вздохнула с улыбкой и ладонью указала на кресло, в котором уже успел побывать Георг. Билл устроился рядом с девушкой, улыбнувшись ей. Он чувствовал некоторую неловкость светловолосой и хотел как-то разрядить обстановку, вывести это милое создание на разговор, который смог бы увлечь их обоих до окончания полета, от коего младший Каулитц уже успел подустать. - Ничего страшного, я задумалась и слегка отключилась от реальности – тихо хихикнула девушка – Георг успел сообщить мне, что вы с Томом совсем не фанаты самолетов – брюнет кивнул – Что же… Мы можем поговорить, если хочешь. Теперь я вряд ли засну. Билл просиял от ее слов, но не показал этого внешне, разве что еще раз извинился за то, что нарушил покой Эмилии. Он поймал себя на совершенно дикой мысли, что хотел бы уложить голову на ее хрупкое острое плечо, прикрыть глаза и так долететь до Америки, чувствуя, как все тревоги скручиваются до минимума, а то и вовсе исчезают. Он в очередной раз осмотрел блондинку, пробежался взглядом по ее слегка растрепанным волосам, по чуть вздернутому носу, идеальному изгибу губ, а после плавно опустил глаза на руки Эмилии, без стеснения их рассматривая. Наверное, она и правда могла творить что-то неописуемое этими нежными руками с нюдовым маникюром на длинных тонких пальцах. Биллу не терпелось увидеть ее за работой, поймать сосредоточенный взгляд, постараться осознать, что она чувствует в такие моменты. - Можно задать вопрос? – Каулитц умилительно улыбнулся. - Мы для этого и собрались – с лаской в голосе усмехнулась Эмилия. - Как ты к этому пришла? Почему решила подарить себя фотографии? – Билл полностью развернулся в сторону блондинки, и его колено слегка соприкоснулось с ее ногой. Эмилия не спешила отодвинуться, почувствовав это случайное касание. - Просто подумала, что, должно быть, это классно – уметь ловить понравившийся тебе момент – Кнеллер тепло улыбнулась, отведя взгляд в сторону – Я была еще подростком, когда нашла в доме бабушки старый фотоаппарат, некогда принадлежавший деду, и он оказался в рабочем состоянии. Будучи в полном восторге, я снимала все подряд – от воздушных облаков на ярко-голубом небе до цветов в нашем небольшом саду, а чуть позже поняла, что уже не могу остановиться… – Голос Эмилии становится живее. Билл кивает, его глаза загораются от непринужденных рассказов этой до невозможного приятной девушки. - Получается, фотография нашла тебя сама – отзывается младший – Это не случайность, это судьба. Видимо, ты и правда талант, Эмилия. Его темные глаза сияют золотыми искрами, смотря внимательно, будто стараются разгадать ее. Эмилия чувствует, как вновь вспыхивают румянцем ее щеки. Она привыкла к тому, что просто делала свою работу и никогда не ждала комплиментов. Теперь же, получив похвалу от Георга и Билла, она почувствовала себя чертовски достойной и важной. - Да брось, я обычная…наверное. Люблю ловить моменты. Меня всегда влекли люди и наблюдение за ними, а еще эта постоянная борьба за лидерство между светом и тенью… В общем, я делаю все возможное, чтобы как-то это сохранить. Билл слушал ее с неподдельным интересом, понимая, что не пропускает ни единого слова, ищет смысл в каждой букве. Он кивал на любую фразу и не отводил от блондинки взгляда. Все в ней казалось ему прекрасным. Эмилия с энтузиазмом рассказывала о том, с чего начала свой путь, и каждый момент ее жизни представлялся Биллу слишком живо и наполненно. Он и сам обожал вкладываться во что-то со всей душой и отдачей, потому что ненавидел лгать. Если и заниматься чем-то, то честно, отдавая всего себя процессу, дышать этим. - Ловить моменты… Красиво сказано – брюнет улыбнулся – Были такие, которые запали в душу? – его вопрос был слишком простым, но он вложил в него некую глубину и знал, что Эмилия непременно поймет, что именно он хотел от нее услышать. - Чаще всего меня влечет подальше от города, на природу – Эмилия помолчала, на секунду прикрывая глаза, и ее пальцы дернулись, словно она нажимала на воображаемую кнопку, создавая очередной шедевр – Представь: закат в горах. Это непередаваемое сочетание цветов, противоречащих друг другу – белоснежные верхушки гор на фоне ярко-алого бесконечного неба. И вокруг тишина, такая, что звенит в ушах… Ты когда-нибудь чувствовал нечто подобное? – она смотрит на него и ее сердце будто делает легкий скачок за ребрами. Билл улыбается, представляя описанную девушкой картину. Он понимает, что увидеть это воочию – невероятно. Это как столкнуться лицом к лицу с легендарным музыкантом, которому хотелось во всем подражать. Наверное, ты видишь мир таким, каким его не видит никто. Это уникальный дар. - Ты заставила меня задуматься, Эми – улыбка Билла делает его лицо мягче и он кажется еще более уязвимым – Сложно сказать, порой я чувствую так много всего, что теряюсь в этом… - Но ведь у тебя непременно есть моменты, к которым ты готов возвращаться снова и снова, не так ли? – Эмилия осмелела в его компании и слегка пихнула младшего Каулитца в бок. - Разве что сцена – отзывается он, наблюдая за внимательностью и вовлеченностью Кнеллер – Чувство, когда толпа поет вместе со мной – непередаваемое. Люди подхватывают мой голос и звучат в унисон… Огромное количество людей – Билл улыбнулся, смотря прямо перед собой на спинку расположенного перед ним кресла – Я ощущаю себя счастливым в такие моменты… – он ловит взгляд сероглазой и вновь улыбается – но твое описание звучит ошеломительно. Хотел бы я на это посмотреть – голос парня становится ниже, будто он решил поделиться с Эмилией секретом. Блондинка ловит себя на мысли, что ей нравится его манера говорить – плавная, с непринужденными паузами, распаляющими интерес, будто он подбирает слова не для яркости и наполненности своей истории, а для того, чтобы они значили гораздо больше, нежели просто были звуками. И ей также приятно изучать черты его лица. Смотреть на острые скулы, на отсутствие макияжа, ведь долгий перелет явно не поспособствовал бы сохранению идеального образа, в котором все привыкли его видеть, а солнцезащитные очки всегда готовы прийти на помощь, спасая от лишних взглядов. Эмилия наблюдает, как он наклоняет голову, когда слушает. В ее глазах Билл выглядел слишком загадочно, а она иначе представляла рок-звезду. Не видела в нем высокомерия, по крайней мере, не желала отыскать подобную черту в этом парне. В нем билось любопытство и какая-то тихая энергия, влекущая к себе светловолосую. Он задавал ей вопросы, а она даже не пыталась уйти от ответов, чувствуя, что ни с кем больше не была столь искренней. Видимо, до него никто и не стремился выслушать тебя и понять. Их разговор не прекращался ровно до того момента, пока подошедший стюард не попросил пристегнуть ремни. Эмилия осознала, что ей чертовски приятна компания этого потрясающего немца после его очередного ответа на ее простейший вопрос. - Почему музыка? – и замечает, как Каулитц улыбнулся чуть шире. - Потому что без нее я бы не знал, кем являюсь на самом деле. Она – продолжение меня. Мой голос, когда собственных слов не хватает. Все внутри внезапно меняется. Этот парень – не просто звезда с глянцевой обложки и его внимание к девушке искреннее, не наигранное. Эмилии стоило бы гнать свои совершенно сумасшедшие мысли прочь из головы, но это казалось не просто сложным, а невозможным. Таким же, как ее взгляд, все еще изучающий мило улыбающегося загадочного брюнета. *** некоторое время спустя… Тур закрутил в вихре событий, сменяющих друг друга со стремительной скоростью. Крепкий стержень внутри Эмилии был готов согнуться в первый же день гастролей Tokio Hotel. Ранний подъем, завтрак на скорую руку, состоящий из бокала чая и откусанного пару раз сэндвича с творожным сыром и шпинатом, а затем фотосессии, саундчеки, какие-то интервью, бесконечные съемки всего этого урагана, разбор отснятого материала, его обработка, ведение социальных сетей и на следующий день новый забег, мало чем отличающийся от предыдущего. Из пятнадцати заявленных городов уже три остались позади: Финикс, Сан-Диего и Сиэтл. Эмилия не успевала запечатлеть что-то для личного архива, не находила на это времени, ни на шаг не отставая от парней и их непроглядной суеты. До конца не осознав, что прилетела в Америку, блондинка часами не отрывала голову от макбука и понимала, что все сливается в одну единую линию, теряя четкость. С этим стоит покончить как можно скорее. Сбавлять скорость запрещено. Ты ведь не хочешь, чтобы Дэвид с позором выставил тебя за порог, сославшись на твою некомпетентность? Дорога до Портленда подарила Кнеллер призрачный шанс на передышку. Большую часть времени девушка проспала в своем отсеке, пока комфортабельный туровый автобус съедал милю за милей в продолжительном пути. Но сон Эмилии был чутким и неспокойным. Ей снились размытые лица, тени и голоса и ничего из этого она не узнавала, чувствуя растерянность и неопределенность. Измотанная всем этим, блондинка устроилась на узком диванчике в импровизированной гостиной автобуса и смотрела в окно, не наблюдая там ничего, кроме темноты ночи. Кнеллер думала о Билле. О его поддержке в непростые для нее времена. Самонадеянность девушки сыграла с ней злую шутку. В Сиэтле, пока Эрик снимал материал для очередного выпуска, а она фотографировала саундчек ребят, чтобы позже выгрузить фотографии в инстаграм-аккаунт группы, Эмилия чувствовала, как дрожат ее колени. Силы таяли с каждым прожитым днем, которые она не успевала осмысливать. В такие моменты Эрик легонько прихлопывал Эмилию по плечу, говоря, что ее работа оценивается по достоинству. - Эмилия, умоляю, поймай момент таким образом, чтобы я не был похож на усталого пекаря, внезапно решившего сесть за барабаны – Густав невольно одним предложением нарисовал на ее губах улыбку. - А почему нет? – Том на мгновение перевел взгляд со своей гитары на драммера – Спорим, фанаты так и думают, что помимо группы ты занимаешься кулинарным искусством! Незначительные шутки, проскальзывающие во время репетиций и проверок звука, держали Эмилию на плаву. Она помнила о своем обжигающем желании заполучить эту работу и не могла позволить себе остановиться. Каждый новый город встречал ее шумом, суетой и очередным списком задач от Йоста. Он относился к ней максимально лояльно, но справедливо требовал от нее мобильности, идеальных снимков, точного тайминга и бесконечной редактуры имеющегося материала. Она прятала усталость глубоко внутри, не позволяя ей вырываться на свободу. Иногда, замечая на себе взгляды Тома, молилась, чтобы он не затевал никаких бесед, касающихся ее деятельности в этом турне. И, слава Богу, молитвы Эмилии были услышаны. Билл видел, что его светловолосое вдохновение банально вымоталось, и старался при любой удобной возможности оказаться рядом и одарить Эмилию той поддержкой, в которой она нуждалась. Он знал, что все указания Дэвида бесспорно должны были выполняться в срок. Младший Каулитц понимал, что у Кнеллер и Эрика много работы, заключающейся в подвижности, и периодически напоминал им обоим, какую важную миссию они выполняют. Он как фронтмен чувствовал, что был обязан подбодрить работающих на его группу людей. - Ты в порядке, Эми? – Билл нечасто задавал этот вопрос, боясь тем самым разозлить девушку, но Эмилия всегда реагировала спокойно, не забывая улыбаться легкой дежурной улыбочкой. Билл не верил ей, потому что уже неплохо знал эту миловидную особу. Он старался быть ближе к девушке и ощущал, что все его попытки не остаются проигнорированными. Эмилия не избегала его общества, не отнекивалась от разговоров, не несущих в себе особого смысла. Они часто вместе просматривали отснятые девушкой фотографии, и Билл терялся в изобилии прекрасных снимков, на каждом из которых он выглядел необыкновенно хорошо, как и остальные парни. Брюнет редко придирался к фотографам, но частенько делал им небольшие замечания по поводу своего излюбленного ракурса и советовал, при каких условиях могут получиться те самые достойные кадры. С Эмилией все было иначе. Любой из его советов раскрошился бы об уверенность этой юной фрау в своем деле. Иногда Билл перед сном вспоминал их разговор в самолете, когда сказал, что в Кнеллер заключен определенный талант. Она будто видела людей насквозь, просто наводя на них объектив своей камеры. Это поражало рассудок младшего Каулитца. Билл сидел с ней рядом, пока Эмилия, погруженная в работу, придавала снимкам еще больше магии, применяя на них разнообразные пресеты. Удивительно, как одна и та же фотография, поделенная на цветную и черно-белую, несла в себе столь несовпадающие эмоции. - Ты вовсе не должна все время быть сильной – слова брюнета попадали в самое сердце, били туда острым наконечником крепкой стрелы. В такие моменты Эмилия смотрела на него, на его уставшие, но теплые глаза, на мягкую улыбку и чувствовала, как ее душа тянется к этому человеку. Она сама начинала искать его взглядом, так нелепо и неосознанно, что порой терялась, стоило Биллу подмигнуть ей, будто бы коротко сообщая «все хорошо, ты справляешься». Она уже обожала эти вечерние переезды, когда ее голова устало опускалась на плечо младшего Каулитца и Билл медленно перебирал ее длинные волосы, от которых приятно пахло полевыми цветами. - Спасибо, что ты рядом – шепотом бормотала Эмилия – Твоя поддержка бесценна, Билл. В подобные мгновения он ничего не отвечал, чувствуя себя счастливым и нужным. Нужным нежному человечку, в котором он находил свой собственный покой, уют и массу вдохновения. *** Шоу в Портленде прогремело с ошеломительным успехом. Находясь за кулисами, Эмилия наблюдала за тем, как Билл и ребята прощаются с благодарными поклонниками, и время от времени трясла головой, чувствуя заложенность в ушах. Девушке хотелось прилечь хотя бы на несколько минут, коснуться подушки и прикрыть уставшие глаза. Она с нетерпением ждала, когда скроется в автобусе и просто выдохнет настолько тяжело, насколько хватит сил. Следующим городом в гастрольной жизни группы был Сан-Франциско. Кнеллер ничего не знала о нем, кроме того, что там был расположен самый известный мост в мире – «Золотые ворота». Ей хотелось посмотреть на него с максимально близкого расстояния, а еще лучше – проехаться или пройтись, осознать наконец, что она в Америке – стране свободы и какой-то иной атмосферы, которой более не было нигде. Эмилия желала успеть воплотить в реальность хотя бы малую часть своих мечтаний, но бешеный график группы, скорость, на которой существовали Tokio Hotel, забирали ее всю, без остатка. Но даже этому Кнеллер была благодарна, понимая, что подобный шанс выпадает слишком редко и далеко не каждому. В автобусе она вновь провалилась в сон на пару часов после того, как закончила отбирать фотографии, которые чуть позже будут опубликованы в аккаунты группы. Девушка привыкла мало спать, засыпая глухой ночью и открывая глаза с рассветом. То, что мелькало за окнами автобуса, радовало ее глаза. Утренний свет красиво ложился на совсем еще сонные города и уютные пригороды, мимо которых они мчались до очередной концертной точки на карте Соединенных Штатов. Ты никогда не мечтала об этом. И сейчас просто не веришь своим глазам. Сан-Франциско встретил прохладной погодой. Неприятный ветер умело забирался под одежду, заставляя тело покрываться мелкой дрожью. Времени на то, чтобы переодеться и немного привести себя в порядок, оставалось катастрофически мало – нужно было отправляться с группой на интервью, а затем и на просмотр площадки, где пройдет сам концерт. - Обычно наши интервью чертовски однообразны – Том без эмоций листал что-то в телефоне, не отрывая от него взгляда – Билл болтает без умолку о своих экстравагантных костюмах и о том, как сложно найти искреннюю и светлую любовь в этом темном мире. Скукота! - Не прибедняйся, Каулитц! – Георг пихает Тома в плечо, на что Эмилия сдержанно улыбается – Твои шуточки ниже пояса добавляют в наши беседы остроты! Блондинка переводит взгляд на младшего близнеца и мгновенно сталкивается с его глазами. Он кажется ей невозможно прекрасным, инопланетным, именно таким, каким всегда был на сцене, выступая перед тысячами людей. Билл улыбнулся ей и она тут же отзеркалила улыбку, чувствуя тепло, разливающееся внутри. Эмилия каждый день ждала наступления вечера, чтобы побыть рядом с ним. Просмотреть сделанные фотографии, посмеяться с неудачных кадров, зафиксированных нарочно, обсудить, какие снимки лучше всего выгрузить в инстаграм, собирая миллионы пальцев вверх и сотни тысяч комментариев. Она ждала этого даже на интервью, пока наблюдала за ходом съемок. Девушку раздражала ведущая – худощавая брюнетка, задающая абсолютно глупые вопросы. Она со стремительной скоростью перебирала в руках заготовленные карточки, посмеиваясь, а Кнеллер сжимала зубы, едва переваривая неприятную особу. Билл держался дружелюбно и правда много говорил о гастролях, о том, как ему понравилось в Сан-Диего и он не отказался бы там задержаться. Младший Каулитц действительно относился внимательно к каждому вопросу, а вот Том просто удобно развалился на небольшом светлом диванчике рядом с Георгом и монотонно кивал на речи своего близнеца, изредка посматривая на бутылочку с водой, стоявшую на овальном столике. Вопросы и впрямь были дурацкие. Какая еда больше всего понравилась в Америке, какой у кого рост, падал ли кто-то из парней во время выступления и так далее. И когда ответы на них были получены, надоедливая ведущая обратилась к ребятам с более пикантной темой, отчего брови Эмилии слегка приподнялись. - Окей, давайте немного повеселимся, парни – заманчиво улыбнулась брюнетка – Следующий вопрос такой: у кого из вас длиннее? Ну…вы поняли. Георг с полуулыбкой закатил глаза, Густав тихо произнес «ну вот опять», а Билл, немного смутившись, улыбнулся и сказал, что этот вопрос им задают слишком часто и ответственен за него Том. Старший близнец оживился, и на его лице тут же осела самодовольная ухмылочка, которую так обожали зрители, судя по их невероятно громкой реакции. - Очевидно, что у меня… – преисполненный своей важностью, отзывается Том, слегка подаваясь вперед – и, знаете, он все еще растет. Я каждый день молюсь о том, чтобы это прекратилось! Из зрительного зала слышатся оглушающие аплодисменты и хохот. Том Каулитц в своем репертуаре. Ведущая рассмеялась, поддерживая аудиторию, а парни довольно улыбались, что Тому как всегда удалось вытянуть беседу со дна, оживляя ее. Эмилия, желая поймать этот момент, сделала несколько быстрых кадров, и шустро прокрутила снимки на камере, просматривая их. Подняв голову, ее взгляд столкнулся с глазами Тома, который подмигнул ей, растягивая на губах привычную ему кошачью улыбку. Блондинка дрогнула, совсем этого не ожидая. Почему ты такой? Она впервые задумалась о поведении и настроении старшего близнеца. Том в ее глазах выглядел беззаботно и легкомысленно. Плыл по течению, наслаждался каждым днем своей жизни и мало над чем задумывался, стараясь не раздувать из мелких неурядиц большую проблему. Эмилии казалось, что их с братом мало что связывало – настолько они были разными. Словно вода и огонь, день и ночь, рассвет и закат и так можно было продолжать до бесконечности. Кнеллер ловит еще один момент с Томом, смотрит в камеру и улыбается – вышло действительно хорошо. Затем вновь находит глазами ребят и сама не замечает, как взгляд съезжает чуть левее, в сторону Тома. Она смотрит на него немного дольше нескольких секунд, как обычно бывало, и думает, что шутки старшего Каулитца – совершенный моветон, но что-то в них есть и она поражается самой себе, чувствуя, как улыбается. Что в тебе такого? Вопрос стучал в мыслях светловолосой, пока она наблюдала, как старший Каулитц вновь о чем-то говорит, но размышления заглушили все голоса. Сарказм Тома – не просто слова, это его энергия, которая распространялась буквально на всех, с кем этот брейдастый парень находился. Эмилия видит, как все смеются, тянутся к нему и осознает, что Том крайне ловко и легко удерживает на себе внимание. Даже ее внимание, которое больше не мечется с одного близнеца на другого, а четко фиксируется на Томе, подмечая некоторые детали, на которые не обращала внимания все это время, безвозвратно ставшее прошлым. Он столь профессионально играет роль или действительно просто такой, какой есть на самом деле? Кнеллер видит в нем уверенность, дерзость, отсутствие страха болтать всякую ересь и легкость, которую не замечала в Билле, Густаве и даже Георге. Последний, хоть и подхватывал шуточки Тома, оставался максимально сдержанным и рассудительным. Эмилия трясет головой, стараясь избавиться от множества гудящих мыслей, и снова слышит голоса. Его голос – низкий, с хрипотцой. И он невольно задерживается в ней, она слышит его снова и снова, будто эхо, далеко-далеко. Это пугало и интриговало одновременно. И отчего-то вызывало слегка заметный румянец на щеках. *** Время бежало, день сменялся днем, гастрольная суета захватывала с каждым городом все сильнее. Концерт в Сан-Франциско прогремел не менее шумно, фан-встреча прошла идеально, а Эмилии все же удалось посетить локацию, с которой открывался сумасшедший вид на знаменитый красный мост. Девушка была в восторге от масштабности проекта и ощутила некоторую грусть после прочитанной в сети статьи о статистике самоубийств, совершенных на этом месте. Кнеллер не понимала, как можно было распрощаться с жизнью, видя столь невероятную красоту. Тонуть в размышлениях касаемо утраченных чужих жизней времени не было: работа не оставляла шансов на передышку. Эмилия пару раз задумалась, что почти не выпускает фотоаппарат из рук. Она старалась запечатлеть как можно больше моментов с саундчеков, во время которых парни были максимально обыденными и не старались выдать себя за кого-то другого. Думаешь, они так часто это делали, Эмилия? Например, Билл? Или роли Тома волнуют тебя гораздо больше? На одной из таких репетиций старший Каулитц, ловя на себе заинтересованные взгляды их фотографа, подозвал блондинку и предложил ей обучиться паре аккордов. Кнеллер осмотрела Тома распахнутыми глазами, на что старший только рассмеялся. - Ну же, принцесса, не стоит бояться. Я уверен, что ты держала в своих руках что-то гораздо более ценное… – Том закусил губы, вгоняя Эмилию в краску – так что не отнекивайся. Брюнет аккуратно повесил инструмент на хрупкое плечо блондинки и встал позади нее, показывая, куда именно стоит положить руки. Кожа Кнеллер была холодной, что Том тут же почувствовал, но решил промолчать. - Том, это несерьезно, а вдруг я что-то испорчу? Мне придется отдать все заработанное с вами только на то, чтобы ты смог купить себе новую идеально звучащую крошку. Каулитц лишь усмехнулся, укладывая свои теплые ладони поверх ее рук. Эмилия дрогнула от подобного жеста, надеясь, что Каулитц этого не заметит. Она и так была смущена пошлыми комментариями этого самодовольного парня, а теперь чувствовала его тепло и не могла сосредоточиться ни на чем, кроме ощущения его кожи на своей и его запахе, дурманящем уже поплывший рассудок. - Зажми здесь – Том вел руки блондинки в нужном направлении, но гитара очевидно мучилась от каждого девичьего прикосновения к ней – Вот так, да… Кнеллер чувствовала твердость его пальцев, которые бесконечно терзали струны. Смотрела вовсе не на музыкальный инструмент, а на отчетливо проступающие вены на руках, по которым сходили с ума тысячи девушек по всему земному шару. Руках, в которых был заключен неоспоримый талант, дарующий этому миру прекрасную музыку. Напряжение в теле Эмилии чуть спало, стоило Тому немного отойти и безобидно ей улыбнуться, хотя чаще всего улыбки старшего близнеца вводили ее в некий транс, из которого приходилось долго выбираться. Она не понимала саму себя, находясь поблизости с Томом, чувствовала, что он влияет на нее как-то магнетически, притягивает, лишая всех шансов на побег прочь. - Для первого раза сойдет – довольно хмыкнул парень и провел по любимому инструменту пальцами, гитара сиюсекундно мурлыкнула под его профессиональными прикосновениями – Извини, Эм, отвлек тебя от работы… – девушка была не в силах отвести от него зачарованный взгляд, но все же сделала это – хотя ты зациклилась на мне – блондинка вновь устремила на Тома свои сумасшедшие глаза – Разве нет? Можно посмотреть, что именно скрывает твоя камера, принцесса? - Ты увидишь все в своих соцсетях, плейбой – дрожащим голосом произнесла Эмилия. Сейчас он подумает, что тебе есть, что скрывать. Ты не обведешь его вокруг пальца, Кнеллер, а вот он уже делает это с тобой. И с девушки буквально падает этот непонятный ее разуму груз, стоит Биллу лишь окликнуть ее. Она услышала голос парня, заботящегося о ней с первых гастрольных дней, и ей стало необыкновенно тепло. И она понимала, что Том не сделал ничего неправильного или запрещенного – он просто общался с ней на равных. По-дружески, по-приятельски, а она расценивала это, как что-то запредельно личное, куда не стоило совать нос. От старшего Каулитца веяло уверенностью и соблазнить девушку для него не составляло труда. Эмилия слишком часто ловила себя на мысли, что нужно держаться подальше от близнеца того, кем она по-настоящему дорожила. Как долго ты постараешься игнорировать это? После Сан-Франциско был Денвер, а потом Остин, следом ожидал Даллас. Города сменялись стремительно быстро и голова начинала кружиться все чаще. Эмилия, когда группа остановилась в одной из гостиниц Далласа, ужаснулась, чуть дольше задерживаясь у зеркала. Она похудела и выглядела, мягко говоря, не очень. Видимо, не стоило слепо доверять комплиментам Билла, утверждающего, что она – самая прекрасная девушка из тех, которых он встречал. На пути в Чикаго было решено сделать небольшую остановку, чтобы прогулять собак. Кнеллер порой сочувствовала питомцам близнецов: ежедневно переживать стресс, следовать за своими хозяевами по пятам и при этом оставаться милейшими спутниками жизни было нелегко. Эмилии нравилось отношение Билла и Тома к своим собакам, в их простых жестах, адресованных четвероногим друзьям, она видела непомерное количество доброты. Стоял поздний прохладный вечер и на небе ярко сияли звезды – миллионы маленьких огоньков, каждый из которых имел значение. Вокруг не было ничего, кроме темных полей, редких силуэтов деревьев и узкой полосы асфальта, теряющейся в грядущей ночи. Билл предложил немного пройтись и аккуратно потянул за собой Пумбу, активно обнюхивающего землю. Эмилия слегка замешкалась, ожидая, что и Том пойдет следом за ними, но вместо парня Куппера вывел Эрик, улыбнувшись блондинке. Она разочарованно вздохнула, бросая взгляды на пса, который пленил ее сердце со дня знакомства с парнями. Блондинка трепетно относилась к Купперу, любила его, как своего, но все это не умаляло факта, что и Пумба занимал в ее сердце свое место. - Ты не замерзла? – интересуется Билл, поглядывая на девушку, она отрицательно мотает головой – Посмотри только, сколько звезд… Эмилия останавливается и поднимает взгляд кверху, любуясь звездами. Они яркие, бесчисленные, как россыпь бриллиантов на черном бархате. Дыхание девушки слегка встревоженное и этому сложно дать объяснение, но напряжение от прожитого дня спадает, уступая место чему-то спокойному, даже волшебному. - Ты когда-нибудь фотографировала звездное небо, Эми? – Спрашивает Билл, и пара возобновляет неспешный шаг. Его голос как шепот ветра – мягкий и теплый. Девушка поворачивает голову, встречаясь с его взглядом – Покажешь мне эти фотографии? - Не поверишь, но нет… – тихо отзывается она – хотя всегда хотела. Просто когда ты видишь звезды, все лишние мысли покидают голову и ты просто любуешься ими, забывая обо всем… Они напоминают мне, что все мы на самом деле маленькие, но значимые – Эмилия улыбнулась уголком губ – Нужно быть собой. Всегда. Слова девушки звучат просто, но Билл очаровывается ими, любуется чертами ее прекрасного лица, сияющего даже в этой темноте, едва освещенной тусклыми фонарями, расположенными вдоль трассы. Ее глубина трогает парня за живое, задевает в нем самые тонкие душевные струны. Возможно, все его чувства слишком поверхностны. Возможно, все слишком быстро, но Билл чувствует, как ему приятно и тепло находиться рядом с этим светловолосым жизнелюбием с ласковым голосом и будто больше никого вокруг не существует. - Ты самая яркая звездочка здесь, Эми… – шепчет Каулитц – и очень красивая. Кнеллер замечает, как Билл прокручивает кольцо на пальце – его привычка, на которую она уже давно обратила внимание. От услышанного кожа ее лица покрывается легким румянцем, девушка опускает голову, пряча взгляд. - Спасибо – шепчет она в ответ. Брюнет делает шаг ближе, его рука осторожно касается ее щеки, убирая прядь светлых волос за ушко. Он надеется, что его слова были восприняты серьезно, ведь она светила ему даже тогда, когда вокруг него было темно. Да, прошло ничтожно мало времени, но она появилась, и мрак над его головой рассеялся и печаль растворилась, будто он никогда ее не ощущал. Эмилия наблюдает за его взглядом, он полон желания, смешанного с нежностью. Билл медленно наклоняется к девушке, касаясь своим дыханием ее лица, словно просит разрешения. Разрешения на поцелуй – легкий, почти невесомый, полный трепета. Блондинка замирает, чувствуя губы парня на своих, но решается и отвечает ему. Ее мягкие губы размыкаются и она чувствует, как Билл расслабляется. Прохладные ладони девушки ложатся на шею Каулитца, скользят по теплой коже, обнимают его, привлекая ближе. Поцелуй становится глубже, но остается нежным. Дыхание смешивается, пальцы Билла путаются в копне ее светлых волос, и Кнеллер чувствует себя счастливой впервые за долгое время. Вся ее усталость растворяется в этом моменте, в ласке парня, в его близости и девушке хочется, чтобы это длилось вечно. Том показался из автобуса с желанием покурить. Яркий огонек на секунду освещает его лицо – острые скулы, ровный нос и темные глаза. Куппер вертится поблизости, не решаясь оставлять хозяина, пока старший Каулитц затягивается сигаретой. Его взгляд прикован к двум фигурам вдалеке, чьи силуэты едва различимы. Билл и Эмилия. Том, наблюдая за их поцелуем, хмурит брови и выпускает дым через нос, прищуриваясь. Парню были неведомы чувства, одолевшие его в этот момент. Нет, это не ревность, да и разве старина Том ревновал хоть кого-нибудь в своей жизни? Он всегда был выше этих детских игр, разрушающих психику. Брюнет не понимал, как его близнец смог столь быстро привязаться к их фотографу. Девчонке с камерой, в которой не было ничего особенного, ведь таких, как она, если не тысячи, то сотни. Слишком быстро, братец. Не в твоем стиле. Мысли атаковали голову старшего близнеца ровно до того момента, пока сигарета не истлела в его длинных пальцах. Том знал своего брата, как никто другой. Знал, что Билл влюблялся редко, но глубоко, и Том замечал это в нем по его жестам и поведению. Он видел, как младший прикасался к Эмилии, как смотрел на нее, как разговаривал с ней. Она просто фотограф, Каулитц. Том пытается не думать о ней, но взгляд задерживается на силуэте девушки. Ее длинные светлые волосы блестят в слабом уличном освещении, а фигура кажется хрупкой даже рядом с Биллом. Том смотрит на Кнеллер и что-то мешает ему отвести взгляд в сторону – что-то неосознанное, неясное. Он думает о ее улыбке и о том, как блондинка шутит с ним на саундчеках. Вспоминает, как дрожали ее руки, когда он пробовал научить ее играть на гитаре. Неожиданно для себя понимает, что, может быть, есть в ней что-то особенное, но тут же отмахивается от этой мысли, сминая окурок подошвой. Куппер утыкается мордой в кроссовки парня, и Том наконец обращает внимание на своего питомца. Ласково треплет по голове с легкой улыбкой. - Пойдем, приятель – курцхаар задорно виляет своим коротким хвостом – Как насчет того, чтобы провалиться в сон, м? Я чертовски в этом нуждаюсь – Том бросает последний взгляд на Эмилию и Билла. Они все еще стояли там, обнявшись, и Каулитц ощутил легкий укол – не зависти, а скорее любопытства. Вечной любви искатель, что ты в ней нашел? Эмилия ощущала невероятную легкость, устроившись возле окна автобуса и погрузившись в просмотр отснятого недавно материала. Билл, несмотря на царившую за окном ночь, пытался сообразить им быстрорастворимый кофе со вкусом карамели. Блондинка не без улыбки наблюдала за брюнетом. Он казался ей слишком милым, в чем-то даже смешным, увлеченным какой-то идеей, не оставляющей в покое его мысли. Но вернувшись взглядом к макбуку, девушка остановилась на снимке Тома. Крупный план, благодаря которому можно было рассмотреть каждую родинку на его сосредоточенном лице. Эмилия, прикусив губу, внимательно осмотрела снимок, не находя в нем ни единой неточности. Это мой талант – ловить моменты или его талант – всегда выглядеть чертовски притягательно? Она снимала его на сцене на автомате, это просто было ее профессией, это входило в ее обязанности. Эмилия фотографировала Билла, Тома, энергичного Густава за барабанной установкой и Георга, ласкающего струны своей бас-гитары. Но сейчас Эмилию влекли только фотографии старшего Каулитца, на которых он буквально сиял своим превосходством. Вот он стоит у края сцены, гитара низко висит на ремне, его пальцы сжимают гриф, струны блестят под светом софитов. Поза парня уверенная, брейды струятся по шее и чуть ниже, глаза прищурены, а на пирсингованных губах играет легкая ухмылка, полная дерзости. Боковой луч света подчеркивает острые скулы брюнета, напряженные руки и влажную от концертной духоты шею. Эмилия тихо выдыхает, листая дальше, но каждая новая фотография была похожа на предыдущую и это сводило девушку с ума. Она буквально зависла, опустив палец на клавишу ноутбука, и не могла отвести взгляд от Тома, излучающего бешеную энергию даже с дисплея компьютера. Он выглядит слишком дико и слишком эффектно, устремив взгляд в толпу, визжащую его простое имя. Кнеллер отчетливо слышала эти громкие выкрики, адресованные парням, пока металась из угла в угол в поисках удачного ракурса. - Он умеет сводить девчонок с ума – блондинка будто просыпается, слыша голос Билла, протянувшего ей бокал с ароматным напитком – Интересный снимок… – парень кивает на макбук – Ты мастер по ловле внезапных моментов, красавица. Девушка смотрит на экран и вновь видит Тома. Парень лежит на узком диванчике, одна его нога свисает вниз, вторая согнута в колене. В руках айфон, а на губах застыла игривая улыбка. Эмилия помнит, как сделала этот кадр, посчитав его живым и наделенным эмоциями. А слова Билла пробуждают в ней дрожь, заставляющую признать очевидное и неоспоримое. Он умеет сводить девчонок с ума. - Флирт – главное оружие моего близнеца – Билл усмехается, пряча нос в густоте светлых волос девушки – Хорошо, что на этот раз он не умудрился притащить в автобус своих одноразовых девиц, как бывало раньше. Не хотелось бы трепать друг другу нервы, выслушивать претензии Дэвида и так далее… Хотя, Тому многое сходит с рук. - Почему? – Кнеллер не без интереса уставилась на Билла, обнявшего ее за плечи. - Просто потому что он Том – хмыкает младший Каулитц, касаясь губами лба светловолосой. Сердце Эмилии трепещет от близости парня. Она хочет его, желает забыть хаос в собственной голове, раствориться в его нежности. Губы девушки дрожат, когда она касается ими губ Билла. Он улыбается в поцелуй, ладонью дотрагиваясь до ее затылка, тонет в этой уже совсем нездоровой нежности. Парень чувствует любовь в каждом движении и вздохе – чистую и глубокую. Чувствует ощущения, которых не испытывал слишком давно, позабывший, что значит по-настоящему падать в пропасть и не бояться разбиться, потому что сумеешь подняться, не коснувшись земли. - Я хочу тебя, Эми – шепчет Билл, на мгновение отстраняясь, его голос дрожит от желания. - Но… – блондинка оглядывается, ее глаза ищут тени в темном пространстве автобуса – вдруг нас увидят? Если Том… – Билл прижимает палец к ее слегка припухшим губам, обрывая неуверенную речь. - Он спит. Наверняка закинулся снотворным, тебе не стоит переживать – тихий голос брюнета успокаивает Эмилию и она верит ему. Все происходит, словно в тумане – медленно, плавно, как чертова сцена в одной из сотен мелодрам. Билл привлекает Эмилию ближе, обнимая за тонкую талию и шепча на ушко самые трогательные слова, которые девушка едва улавливает, теряясь в ощущениях. Его слова и действия обволакивают блондинку и она тает, позволяя ему делать все, что пожелается. Пара перемещается к тесной кухонной зоне ближе к хвосту автобуса – подальше от спального отсека, в гущу темноты. Билл усаживает девушку на край кухонного шкафа, чувствуя, как ее ноги дрожат и слабеют. Пальцы брюнета ласково скользят по щекам Кнеллер и спускаются к шее. - Ты такая красивая, Эми – Шепчет брюнет, мягко касаясь губами ее лба, прикрытых век, губ. Девушка хватается за его футболку, желая избавиться от ненужной вещи. Ее движения медленные, неуверенные, но полные желания. Эмилия проводит ладонями по груди парня, чувствуя, как бьется его сердце. Для нее. Билл не оставляет ее жест без ответа, также избавляя девушку от мешающей ему вещи и проводя руками по нежной коже светловолосой – Ты как музыка, которую я не могу перестать слушать. Эмилия жмется к Каулитцу еще ближе, обнимая ногами его талию, и шепчет, как ей хорошо рядом с ним. Билл улыбается, его глаза блестят в темноте, пока он наблюдает, как девушка расстегивает пуговицу его джинсов. Тонкие пальцы дрожат, и Билл в нетерпении помогает ей, понимая, что тонкое кружево на ее теле не станет преградой. Он погрузился в девушку медленно, с такой нежностью, что у Эмилии перехватило дыхание. Сдавленный стон осел на приоткрытых губах Кнеллер, и Билл тут же коснулся их поцелуем. - Тише, моя любовь – он заглушал ее стоны, которыми бы непременно наслаждался, будь они далеко отсюда и только вдвоем. Голова Эмилии опускается на верхний шкафчик, пока руки Каулитца придерживают ее – одна ложится на спину, вторая – на бедро. Он оглаживает его ладонью и движется в ней плавно, глубоко, будто хочет запомнить каждое мгновение этой сквозящей между ними нежности. Тебе давно не было так хорошо, Билл, ни с кем другим не было так хорошо. - Эми… Ты чувствуешь, как мне хорошо с тобой?.. – Его горячий шепот касается ее уха и девушка кивает, пальцами путаясь в смолистой черноте его мягких волос. Билл вновь целует ее, собирая со сладких губ блондинки адресованные ему звуки удовольствия. Их ритм медленный, но полный чувств. Каждое его движение как признание, каждый ее томный выдох как обещание. Дыхание парня сбивается, Билл ощущает, как спина покрывается влагой и он дрожит, отдавая Кнеллер всего себя, а она чувствует это, воспарив до других планет и галактик, до тех самых ярчайших звезд, за которыми они наблюдали. - Би-и-и-илл – выдыхает девушка, не в силах сдержать очередной стон, рвущийся из ее погрязшего в наслаждении естества. - Тише, моя девочка – судорожно шепчет Билл, сводя ее с ума – Только для меня... И в этот момент Эмилия забывает о своем страхе быть замеченной, о Томе, обо всем. Есть только она, Билл и его нежность, с которой он скользил в ее теле, разливая по каждой клеточке невероятное тепло. Девичье тело содрогается, руки парня сжимают ее крепче и она слышит его едва уловимый стон, теряющийся в копне ароматных светлых волос. Билл растворяется в этом ощущении, таком сильном, что его разум на миг гаснет, глаза закрываются и он шепчет что-то неразборчивое, но блондинка все равно улыбается, утыкаясь носом в черную россыпь волос брюнета, от которых пахнет чем-то мятным. Резким, что хочется чихнуть. Волны удовольствия растекаются по их телам от кончиков пальцев до груди, где за ребрами бьются в едином ритме сердца, чувствуя друг друга. Они пережили не просто оргазм, а что-то запредельное. Чувство, действительно позволившее коснуться звезд, теперь взорвавшихся внутри них, делая из обоих слабаков, но слабаков влюбленных и счастливых. И с этим моментом так не хотелось расставаться. *** Автобус Tokio Hotel подъезжал к Чикаго, где у группы должен пройти очередной концерт. Утро медленно разгоралось за окнами, а Эмилия, будучи в хорошем расположении духа, занялась приготовлением панкейков. Девушку внезапно накрыло желанием сделать ребятам приятно, ведь они все это время не уставали осыпать блондинку комплиментами относительно ее работы и того, что с появлением Кнеллер их социальные сети буквально заиграли новыми красками. Эмилия была переполнена нежностью, оставляя Билла ранним утром наедине со сновидениями. Ей хотелось, чтобы ничто не тревожило его разум и сейчас, аккуратно переворачивая очередной блинчик, девушка мягко улыбалась, вспоминая все то, что происходило между ней и младшим Каулитцем несколько часов назад, во тьме этого автобуса, столь остро и экстремально. Ты плавилась в его объятиях, как чертов пломбир. - Это что, блинчики? – Эмилия слышит голос Густава, все еще сонного, со взъерошенными волосами – Эмилия, ты просто чудо. Кнеллер улыбается, чувствуя себя центральным персонажем этого момента – приятного, уютного, пахнущего ванилином. Она никогда не была сильна в приготовлении оригинальных блюд и прекрасно знала, что Шефер достойно готовит, однако, не могла не подыграть парню, как единственная девушка среди них, не считая Натали, без навыков которой Билл уже давно сошел бы с ума. Густав не успел съесть и половину своей порции, как к ним присоединился Георг с желанием срочно выпить кофе и как можно крепче, но и от приготовленной Эмилией еды отказываться не спешил. Листинг с набитым ртом проговорил «ты классная, Эми» и показал девушке большие пальцы, демонстрируя свое восхищение. Кнеллер с забавным прищуром махнула рукой в сторону басиста, легонько покачав головой. Они были такими компанейскими, приятными и располагающими к себе людьми, что на какие-то жалкие мгновения девушка забывала, что находится в гастрольном туре со знаменитой музыкальной группой, в которой каждый из них, определенно каждый заслуживал называться звездой. Вскоре на запах еды притянуло и старшего из близнецов. Том вышел из спального отсека и, прислонившись к стене, осмотрел развернувшуюся перед его сонным взглядом картину. Эмилия на секунду оторвалась от своего кулинарного занятия и пронаблюдала за Каулитцем. Ей показалось, что Том выглядит слегка уставшим, чего она не замечала ровно до этого момента. Черные брейды слегка растрепались, футболка помята, а спортивные брюки висели на его теле явно ниже, чем полагалось. Какая к черту разница, Кнеллер? Какого дьявола ты вообще туда смотришь? Займись делом. - Принцесса… Неужели ты умеешь готовить? – Голос Каулитца хриплый после сна. Брюнет растер шею и самодовольно улыбнулся, осмотрев завтракающих Шефера и Листинга – Хмм, а тут точно можно есть? – парень слегка усмехнулся, скосив взгляд на столик, а после и на девушку – Не развлекалась ли здесь ночью сладкая парочка, м? Листинг уставился на Тома, Густав же замер с вилкой у рта. Каулитц, видя это, только рассмеялся, присаживаясь на узкий диванчик и слегка пожимая плечами. Эмилия, слыша это, замерла с лопаткой в руке, чувствуя жуткое смущение, заливающее краской ее лицо. Она опустила взгляд, прячась за тяжелыми светлыми прядями, так к счастью оставленными в распущенном виде, несмотря на приготовление пищи. - Господи, Том… – бормочет блондинка и чувствует, как жар с лица устремляется к шее. Мысли хаотично кружатся, занимая все пространство головы. Неужели Том слышал их ночью? Неужели видел? Безумие с Биллом было тихим и осторожным и, вспоминая о нем прямо сейчас, Эмилия гадала, мог ли старший близнец проснуться и заметить их в темноте. Его очередная дурацкая шутка, такая типичная для парня, со всей силы бьет по нервам светловолосой. Кнеллер стискивает зубы, прогоняя эти мысли, и резко разворачивается к брюнету с тарелкой в руках, над которой держала уже слегка остывший блинчик. - Приятного аппетита! - Ммм, какая забота… – Каулитц растягивает каждую гласную букву, наделяя свою речь приторностью. Игнорируя вилку, зажатую в руке блондинки, Том поднимается с места, наклоняется над тарелкой и осторожно откусывает от блинчика, который так и держала растерянная Эмилия. Медленно и намеренно глядя в ее серые глаза. Его улыбка соблазнительная, с легким намеком, пронзает Кнеллер электрическим разрядом. Теплое дыхание Тома касается кожи девушки, а его зубы осторожно задевают ее пальцы, вымазанные в кленовом сиропе. - Вкусно – произносит он низким голосом и задерживается на девушке взглядом чуть дольше, чем всегда. Эмилия не может двинуться с места, ее сердце пропускает удар и мысли снова плывут против течения. Пальцы Кнеллер полыхают от соприкосновения с ним, а грудь сжимается и все ее смущение перерождается во что-то более ощутимое. Тревожное, опасное. Она не понимает, что он делает с ней, и разум ее кружится. Ничего такого, на что стоило бы обратить особое внимание, не так ли? Это просто Том. Всего лишь Том. Однако, тело ее не слушает, а взгляд так и норовит вернуться назад к этому самодовольству с ореховыми глазами, в темноте которых она беспомощно тонет. Пирсингованные губы все еще блестят от сиропа и Эмилия чувствует, как неопределенность забирается ей под кожу, добавляя чертовски неправильных ощущений. Почему Том тенью врывается в ее мысли и она не может это контролировать? Густав и Георг улыбаются только что разыгранной Каулитцем сценке, понимая, что Том остается Томом при любых обстоятельствах, а внутри Эмилии царит хаос, чертовски разрушительный. Руки дрожат, пока она следит за очередным блинчиком, уже готовым соскользнуть в тарелку. И стоит ей присесть в уголке, чтобы съесть свою порцию панкейков на завтрак, в голове стучит новая мысль, доставляющая одновременно и боль, и определенный виток спокойствия. Наверное, к лучшему, что этого не видел Билл. *****