OUT-OF-FRAME FOCUS

Очередной день начался с саундчека в «House of Blues» – легендарной площадке с темными стенами, пропитанными историей музыки. Дни в Чикаго выдались прохладными и временами моросил мелкий неприятный дождь. С улицы доносился запах кофейных зерен и слышался гул автомобильного трафика. Свет внутри был слегка приглушен, техники настраивали оборудование и проверяли звук. Билл медленно бродил по сцене, распеваясь, пока остальные парни занимались каждый своими инструментами. Эмилия стояла чуть в стороне и привычно держала в руках камеру, чтобы в очередной раз за этот тур сделать самые лучшие кадры. Билл попадает в центр ее внимания – движения парня плавные, а его улыбка могла бы согреть всех нуждающихся в тепле. Все внутри Эмилии сжалось, когда брюнет подмигнул ей, заставляя блондинку мысленно вернуться к их ночи, к моментам, когда они были близки. Но стоило ей перевести взгляд на Тома и мысли о прошлом растворились. Парень наклонился к усилителю, что-то внимательно изучая сосредоточенным взглядом. Эмилия сделала несколько снимков, на которых сквозила та же уверенность, какую она видела раньше. Кнеллер быстро отвела глаза в сторону, но присутствие старшего Каулитца не избавило девушку от непонятной ей сладостной тревоги. - Эмилия… – блондинка поворачивается и видит шагающего к ней Дэвида Йоста, в одной руке он держит айпад, в другой – чашку кофе, от которой поднимается пар – Как твои дела? Есть минутка? Тон мужчины непринужденный, но по-прежнему деловой. Кнеллер кивает и отходит с ним чуть дальше от сцены, туда, где было немного тише. - Я доволен твоей работой – проговорил Йост, откладывая планшет и поднимая на лоб солнцезащитные очки – Снимки отличные, ведение соцсетей на уровне, да и твою помощь Эрику я нисколько не умаляю – девушка сдержанно улыбнулась – Выпуски TH TV публикуются согласно расписанию, без задержек и меня это очень радует. Ты отлично вписалась в нашу команду и жалоб от парней я тоже не слышал. Обычно они всегда находят, к чему придраться. - Спасибо, герр Йост, я стараюсь – мягко, но уверенно отозвалась Эмилия, на секунду метнувшись серостью взгляда на сцену – С ребятами все действительно хорошо, мы ладим. - Продолжай в том же духе – Йост осторожно прихлопнул блондинку по плечу и направился к техникам, оставляя Кнеллер наедине с собственными мыслями. Что бы с тобой было, узнай он о вас с Биллом? Как бы ты смотрела в глаза человека, подарившего тебе такой шанс? Он выпадает раз в жизни, Кнеллер, максимум – два, и это далеко не твой случай, глупая. Эмилия вспоминает прошедшие дни, наполненные Биллом и его обществом. Брюнет стремился уделять девушке время даже в насыщенном разнообразными событиями гастрольном графике. Они вместе ужинали в номере парня, заказывая еду из ресторана, расположенного непосредственно в гостинице. Умудрились посетить выставку современного искусства в свободный от репетиций и выступлений день. Биллу хотелось взять девушку за руку, переплетая их пальцы, и обсуждать с ней абстрактные картины. Общество парня согревало блондинку изнутри и ей казалось, что привязанность к младшему Каулитцу разрослась в ней слишком быстро, рассыпая ярчайшие искры под закрытыми веками, стоило ему увлечь ее в очередной откровенный поцелуй, уносивший обоих далеко от реального мира. Но, несмотря на это, внутри Эмилии зарождался конфликт с собственным «я», от которого она не могла убежать, как бы ни старалась. Взгляд девушки все чаще задерживался на Томе – не только на фото, но и в жизни. Даже сейчас она сидела на большом черном ящике, в котором перевозилось музыкальное оборудование группы, и смотрела, как старший Каулитц разговаривает с одним из техников. Смотрела и чувствовала пугающее ее тепло. Что со мной происходит? Почему он не покидает мои мысли? Кнеллер приходит к ужасающему выводу: Том дьявольски притягателен. Его энергетика, его движения, хаос, который он за собой приносит – все это невозможно логически объяснить, но и противостоять этому уже не хватает сил. Он полная противоположность Билла – светлого, нежного и чувственного молодого человека. Том – это буря, дерзость, сила, чертовски разрушительная, но оставляющая после себя надежду на возрождение. В объятиях Билла Эмилия чувствовала себя маленькой девочкой, нуждающейся в заботе, а с Томом она шутила, терялась под его вызывающим взглядом, но все же видела в нем то, что он скрывал. Тщательно прятал, только бы никто лишний раз не вторгался на частную территорию, куда не пускали, стараясь сохранить необходимую душевному равновесию конфиденциальность. Под самоуверенностью, под игривым настроением и грязными шутками пряталась доброта парня – не столь явная, как у Билла, но глубокая. Скрытая, которой не хотелось делиться, не хотелось ее растрачивать. Конечно, Том не замечал, что Кнеллер следила за тем, как он вел себя по отношению к Купперу и Пумбе, какими добрыми и наполненными были его глаза в те моменты. Его взаимодействие с парнями, помощь, которую он всегда готов оказать, несмотря на бесконечный сарказм – все это было невозможно не заметить. Помнишь, он отдал тебе бутылку воды, когда ты задыхалась от духоты знойной Аризоны? Том прятался за кучей своих масок. Скрывал свою мягкость за жестокостью будней, где каждый жаждал урвать кусок его души. И этот парень с глазами цвета горького шоколада ворвался в ее мысли, как ветер врывается в открытое окно, и она не могла это остановить. Не могла сопротивляться мыслям о нем, не хотела этого делать. - О чем задумалось мое вдохновение? – Билл присаживается рядом, устремляя на блондинку внимательный взгляд, и берет ее руку в свою. - Просто немного устала – Она дрожит, наблюдая, как Билл целует ее пальцы. В голове взрываются фейерверки из мыслей, но Эмилия находит в себе силы осторожно коснуться губ младшего Каулитца, пока никто не видит. Том проходит мимо, бросая ей безобидную улыбку, и скрывается за кулисами. Блондинка устало прикрывает глаза и медленно выпускает воздух из легких. Чувствует ласковые объятия Билла и понимает, что тень старшего близнеца следует за ней по пятам. Она не имеет представления, что с этим делать. Опасается даже на миг заглянуть в будущее. *** Позади остаются Миннеаполис и Шарлотт, в котором Эмилия оставила частицу своего сердца. Девушке понравился этот город, он привлек ее добродушностью людей, на которую она обратила внимание впервые за весь тур, за все эти недели. Искренность и улыбки, от них веяло теплом – этого очень не хватало прямо сейчас, когда мысли хаотично носились по голове, ударяясь о черепную коробку и доставляя дискомфорт. Выступления группы стали привычкой, тем, без чего уже было невозможно существовать. Все песни были выучены наизусть, как и их распорядок. Работая на очередном концерте, Эмилия знала, какой будет следующая композиция, куда именно будет перемещаться Билл, зафиксировала в памяти, когда Том и Георг окажутся совсем близко друг к другу для наиболее удачного кадра. Девушка привыкла к жизни, которой ей приходилось жить, и старалась как можно меньше думать, но к несчастью Кнеллер это не всегда получалось. Наступил новый день, и группа прибыла в Атланту спустя четыре часа в пути. Это был один из самых коротких переездов и Эмилии показалось, что время пробежало очень быстро. Она закончила разбор и публикацию снимков с двух прошлых концертов, а после они с Биллом посмотрели фильм. - Ну почему везде настолько дурацкая погода?.. – Недовольно произнес Том, закидывая рюкзак на плечо, в другой руке у парня находился поводок. Куппер стоял рядом с хозяином и, кажется, также был разочарован серостью и моросящим дождем. Густав, окинув взглядом небо, а затем и старшего Каулитца, пожал плечами и отправился на вход в гостиницу, возле которой, несмотря на ненастье, собралось немного поклонников группы, которых ребята не проигнорировали. Эмилия скользнула в отель вместе с Эриком и Наташей. Во второй половине дня у Tokio Hotel была запланирована съемка для одного местного журнала, ну а сейчас девушке хотелось принять душ и поесть по-человечески, а еще выпить чашку нормального кофе, а не пакетированного порошка, после которого не оставалось никакого удовольствия – лишь неприятный вкус, успешно ликвидируемый жевательной резинкой. «Может, тебе стоит отдохнуть, Эми? Журнал направит своих фотографов.» Сообщение от Билла заставило Кнеллер улыбнуться. Она знала, что парень переживал за ее состояние, ведь приходилось жить в бешеном ритме, лишь бы успеть все запланированное. И блондинка очень ценила внимание младшего Каулитца к себе, чувствовала его вовлеченность и была ему благодарна. Каждый раз, стоило ему обнять ее, Эмилию накрывало ощущением дома. «И не увидеть, как самый прекрасный человек смотрит в объектив и сводит с ума всех присутствующих? Ну уж нет!» Сообщение улетело любимому адресату, а в мысли вновь закрался тот, у кого действительно был талант сводить с ума всех, кто попадал в зону воздействия этого человека. Том. Эмилия старалась глушить любые воспоминания, связанные с этим парнем, но в сознании даже против воли всплывали моменты с игрой на гитаре и с блинчиками. Блондинка путалась в собственных мыслях. Том творил полнейший беспредел, но не переходил черту. Вел себя вызывающе, но оставался приятным человеком. Все это сводило Кнеллер с ума и она была готова кричать от непонимания. Студия, в которую они приехали, оказалась помещением с белыми стенами и даже несмотря на довольно печальную погоду света здесь хватало, а еще пахло кофе и лаком для волос. Эмилия мгновенно наладила контакт с Джаспером – главным фотографом, мужчиной с короткой бородой и приятным голосом. Девушка чувствовала себя смущенно рядом с людьми, добившимися определенного статуса в фотографии. Джаспер рассказал ей о сотрудничестве с десятком известнейших изданий, и у Эмилии от восторга распахнулись глаза. Мужчина, видя реакцию блондинки, коснулся ее хрупкого плеча, сообщив, что раз жизнь свела ее с настолько известной группой, значит впереди ожидало много интересного. Все было готово к съемке: циклорама, кожаный диван, высокие металлические стулья. Декорации создавали атмосферу гранжа и шика. Эмилия вертелась у своей сумки с оборудованием, проверяя готовность камер и меняя объективы. Ребята готовились к съемочному процессу. Билл сидел на стуле, пока Наташа занималась нанесением привычного парню макияжа, от которого сходили с ума сотни тысяч его поклонниц. Кнеллер влюбленно улыбнулась, осознавая, что с отсутствием краски на его выразительном лице Билл выглядел еще привлекательнее. Том маячил поблизости в свободных темных одеждах и красно-черной рубашке в крупную клетку. Брейды парня отливали глянцем, а взгляд неизменно светился дерзостью и остротой. Эмилия отметила, что сегодня старший Каулитц был молчалив и за последний час не отпустил ни одной шутки. Густав с Георгом все еще крутились у рейла с одеждой, выбирая для себя рубашки, наиболее подходящие им для будущей фотосессии. Эмилия радовалась своей сегодняшней второстепенной роли, неспешно щелкая ребят со второго плана. Джаспер всецело командовал процессом: «Билл, пройди к дивану! Подбородок выше!», «Том, сложи руки на коленях… Больше небрежности в жестах!», «Смотрите в камеру.» Парни четко следовали всем указаниям, и Эмилия понимала, что без грамотных моделей работа фотографа не была бы столь успешна. Девушке за свою недолгую жизнь приходилось сотрудничать с разными людьми, и вывод блондинки был сделан исключительно на основании пережитого опыта. Кнеллер наблюдала за Биллом, явно получающим удовольствие от процесса. Наклоны его головы, блестевшие от освещения глаза, его улыбки – все это выглядело чертовски красиво. Если бы не захлестнувший парня мир музыки, он бы невероятно гармонично смотрелся на подиуме. И я бы непременно посещала каждое мероприятие с ним, стала бы главным человеком на всех съемках с его участием. - Это весело, правда? Эмилия с улыбкой кивала, ее сердце трепетало от восторга. Билл находился там, где ему нравилось находиться, чувствовал себя в своей стихии, и девушка была рада видеть его таким. Но объектив ее камеры не упускал из вида и старшего близнеца. Она делает очередной кадр Тома – он стоит у светлой стены, голова слегка опущена, а взгляд устремлен в пол. Никакой ухмылки и дерзости, Эмилия на мгновение отрывает взгляд от фотоаппарата и видит перед собой другого человека. Другого Тома, даже если это звучит максимально абсурдно. И эта перемена выводит Кнеллер из равновесия. Ее палец дрогнул на кнопке, и девушка перевела взгляд на Георга, стараясь переключить внимание. Когда съемка подошла к концу, Джаспер поблагодарил всех за работу и мастерство, приобнял на прощание Эмилию и удалился, довольный результатом. Билл хохотал с Густавом, обсуждая позу барабанщика, которую счел забавной, Георг уплетал сэндвич, а Том и вовсе куда-то испарился. Эмилии пришлось задержаться в гримерной комнате, дабы упаковать свою технику. Помещение было довольно тесным, с парой столиков и зеркалами в рамах. В углу стоял небольшой диванчик, на нем мирно покоилась чья-то одежда. На одном из столиков лежала косметичка, осматривать которую Эмилия не стала, зная, что Натали никогда ничего не забывала. Сложив пару камер в специальные отделения в сумке, Кнеллер проверила объективы и кабели. Пытаясь застегнуть тугую молнию, девушка дрогнула, услышав, как открывается дверь. Обернувшись, Эмилия увидела Тома, вошедшего в гримерку. - Забыл рюкзак – брейдастый кивнул на столик, под которым действительно лежал черный кожаный рюкзак старшего Каулитца. Эмилия растерянно кивает, осматривая парня, затем отворачивается и, пытаясь нормализовать сердечный ритм, судорожно дергает за молнию, как назло заедающую. Это происходило каждый раз, но именно сейчас нервы были на пределе и Эмилия была готова выдернуть все к чертям собачьим. Том не без интереса наблюдает за этой сценой, замерев на месте, затем вновь опускает рюкзак на пол и подходит к столику, на котором Эмилия издевалась над своей сумкой. Кнеллер на мгновение сталкивается с чернотой его взгляда и чувствует, как воздух густеет, словно перед грозой. Эмилии стоило успокоиться, взять себя в руки, произнести что-нибудь безобидное, но все слова как назло застряли в горле. Она все еще пытается совладать с молнией, и ее локоть случайно задевает парня. - Ты чего такая нервная? – Поинтересовался Том, слегка наклонив голову. Его голос прозвучал чуть ниже, чем обычно, и без единой насмешки. Эмилия сглотнула, чувствуя, как сердце прямо сейчас выпрыгнет из нее. Оно так неистово колотится, когда он рядом. От него пахнет сигаретами, цитрусом и орехами, видимо, брюнет уже успел выпить кофе. Блондинка не может противостоять его магнетизму и это пугает ее до дрожи, уже бегающей под одеждой. Реакция на близнеца Билла шокирует Кнеллер и она буквально теряет контроль от каждого взгляда Тома, от каждого его слова. - Почему ты такой? – внезапно вырывается из нее, голос дрожит от переизбытка эмоций. - Какой? – Том прищуривается, наблюдая за поведением девушки. Эмилия делает шаг к нему навстречу, до боли сжимая кулаки. - Невозможный – пораженно выдыхает она – Влекущий. Ты…словно ураган, от которого нельзя спрятаться, чтобы переждать непогоду. Почему ты поселился в моей голове? Почему я не могу перестать думать о тебе? – слова Эмилии зависают в воздухе, и она сама не верит, что произнесла их вслух. Том замирает от услышанного, его глаза чертовски темные, будто две бездны, манящие и сводящие с ума. Эмилия каждый раз чувствовала себя побежденной, стоило ей хоть на пару секунд дольше задержаться взглядом на лице старшего Каулитца. И ей больше не удается бороться со своими желаниями. Кнеллер не может терпеть это напряжение, заполнившее тесную комнатку. Еще пара шагов вперед, очередной растерянный взгляд, прохладные тонкие пальцы на острых мужских скулах и поцелуй, равный взрыву, полный отчаяния, страсти и смятения. Губы блондинки прижались к губам Тома с такой силой, что на мгновение Каулитц потерялся, но минула секунда и последовал его ответ. Парень притянул Эмилию ближе к себе, опустив теплые ладони на талию девушки, и углубил без того сумасшедший поцелуй, наделяя его жадностью до сладких губ фотографа, не ожидая этого от самого себя. Том, какого дьявола с тобой происходит? Это всего лишь искра или когда это началось? Их дыхание смешивается, пальцы Кнеллер путаются в косицах Тома, пока его ладони скользят по спине девушки, подбираясь к бедрам. Поцелуй, глубокий и почти яростный, дурманит головы обоих. В нем все: вина перед Биллом, страх светловолосой перед этим влечением, желание Тома, которое он подавлял в себе, прячась за привычными ему шуточками. И сейчас, когда язык Каулитца мягко скользнул по припухшим губам Кнеллер, Том едва не лишился рассудка от стона, вырвавшегося из девчонки. Чертовски сладко. И брюнет прижимает блондинку к гримерному столу, чувствуя собственное напряжение, и на мгновение кажется, что они не смогут остановиться. Но Эмилия нашла в себе силы первой разорвать поцелуй. Ее щеки покрылись легким румянцем, а дыхание жадно рвалось изнутри. Светло-серые глаза заблестели. - Я…не должна была – Шепчет она, упираясь ладонями в грудь Тома. Он смотрит на нее, все еще ощущая касания ее соблазнительных губ на своих – Прости... – Эмилия качает головой, потупив взгляд, ее руки дрожат – Ты… Том, ты делаешь меня слабой… Девушка выбегает из гримерки, оставляя брюнета в одиночестве, и спешит скрыться в уборной. Эмилия закрывает лицо руками, чувствуя его запах на своей коже. Ее губы горят, сердце бешено рвется из груди и она не может избавиться от мыслей о Томе. Понимает, что этот поцелуй был ошибочным, но таким живым, таким настоящим. Ее влюбленность в Билла не шутка. Она любит его мягкость, его душу, то, с каким трепетом он относится к ней, но Том пробуждает в блондинке что-то первобытное, что она не может контролировать. Это выше ее сил. Она понимает, что ее тянет к нему звериной силой, как к пропасти, и ненавидит себя за это. Том вышел на улицу в полнейшей растерянности. Мысли в его голове превратились в подобие овсяной каши. Он, желая закурить, невольно касается пальцами губ, все еще хранивших их сумасшедший поцелуй, и ничего не понимает. Парень не может смириться с фактом, что его привлекает девушка, очевидно любящая его близнеца. Или любящая тебя, Каулитц? Этот поцелуй перевернул все. Он хотел ее, но не так, как других. Тому требовалось нечто большее: ее голос, ее взгляд, присутствие этой девушки рядом. И это чертовски пугало парня, потому что он никогда до этого момента не чувствовал ничего подобного. Наскоро выкурив сигарету, Каулитц бросил беглый взгляд на вход в студию и направился к машине, по-прежнему ощущая прохладу ее рук на своем теле. *** Шоу в Атланте прогремело с оглушительным успехом, а перед ним прошла очередная встреча с поклонниками, которым всегда было мало внимания парней, их закорючек, наскоро оставленных на всем, что подворачивалось под руку, фотографий с ними. Эмилия время от времени удивлялась столь сильной привязанности к кому-то, ведь она сама никогда не ловила себя на яром поклонении кому-либо. Конечно, у нее также имелись любимые исполнители, какие-то определенные песни, которые хотелось переслушивать сотни раз, киноленты с грустным финалом, но все это было лишь дополнением к ее жизни – никак не ее смыслом. Хотя в глубине души Кнеллер понимала, что отныне огромная часть ее сердца отдана Tokio Hotel, их творчеству и человеку, пробудившему в ней долго спящее счастье. После концерта Билл обнял светловолосую за кулисами, прижимаясь влажной щекой к ее виску. Он восторженно заявил, что публика просто невероятная, глаза брюнета светились, несколько черных прядей выбились из укладки, придавая ему слегка одомашненный вид. Парень выглядел измотанным, но был переполнен счастьем. Билл жил сценой, отдавал поклонникам всего себя, пел, вкладывая душу в каждую строчку. Эмилия, успевая сделать достаточное количество кадров, иногда просто наблюдала за ним некоторое время и тонула в его голосе, пропитываясь им, пускала его по кровотоку. Путь из Джорджии в Нью-Йорк был не близким. Группа выехала в вечно неспящий мегаполис сразу же после концерта. Время в туре расписано по часам, выбиваться из графика было нельзя: помимо концертов ребят приглашали на разнообразные шоу, эфиры на радио, съемки для журналов и интервью. Жизнь бежала, заставляя без передышек следовать за ней. Ночь окутала дорогу, тянувшуюся темной полосой, и только свет фар выхватывал куски асфальта, а за окнами мелькали редкие огни. Внутри автобуса было тихо: Густав и Георг спали, их баночки с колой так и остались стоять на столике, Том дремал в наушниках на диванчике, Билл и Наташа что-то тихо обсуждали, посматривая в телефон брюнета, а Эмилия устроилась в хвосте автобуса. Камера лежала рядом, но блондинка не находила в себе сил подключить ее к макбуку и взяться за работу. Настроение Кнеллер валялось на полу, она сходила с ума от мыслей, атакующих ее, будто пчелиный рой. Поцелуй с Томом не покидал ее голову. Эмилия помнила все, каждую секунду этого безумия, и была готова обложить себя проклятиями с ног до головы. Обругать себя за то, что все это жило в ней, как заноза, которую было невозможно вытащить. Чувствуя себя предательницей, Эмилия разрывалась на мелкие частицы от захлестнувшей ее вины. И ты продолжаешь думать о нем и желать его, Кнеллер, признайся. Черт возьми, скажи это вслух. Целуя Билла за сценой, она думала о Томе. Каждое его движение там, перед толпой фанатов, будоражило ее нутро. Эмилия с ужасом заметила, что снимков старшего Каулитца после концертов стало гораздо больше, чем остальных парней. Кто ты, мать твою, такой? Что ты со мной делаешь, Том? Билл отвлекся от разговора с Натали, кинув взгляд на любимую девушку. Эмилия пальцами зарылась в густоту своих светлых волос, опустив голову на столик. Состояние блондинки насторожило парня и он поспешил узнать, не нужна ли ей помощь. Всегда позитивная Эмилия не была похожа сама на себя и Билл задумался, не его ли это вина. - Эми? – рука Каулитца мягко легла на ее колено – Хэй, как ты, красавица? Она подняла голову, столкнувшись с глазами Билла. - Посмотрим фильм вместе? Ты же любишь старые комедии, не так ли? – Каулитц смотрит на девушку, ее взгляд пустой, а пальцы перебирают рукав бежевой толстовки, небрежно накинутой на ссутуленные плечи. Эмилия отрицательно покачала головой, касаясь щеки Билла едва ощутимым поцелуем. - Извини, Билл, я очень устала и пойду спать, если ты не возражаешь – голос Кнеллер звучит тихо и виновато. Младший Каулитц нахмурился и чуть крепче сжал ее руку. - Точно все нормально? Ты на себя не похожа… Кнеллер выдавливает из себя убедительную улыбку, уверяя парня, что все в порядке – это просто усталость, копившаяся день за днем, а теперь изо всех сил сдавливающая рассудок. Поднявшись с места, девушка отправилась в спальный отсек, чувствуя взгляд Билла на своей спине. Впервые за все минувшее время ей хотелось побыть в одиночестве, да и присутствие Тома давило на нее бетонной плитой. Устроившись на узкой койке, Эмилия скрылась за темной шторой, прячась от всех. Свернулась клубком, уставившись в темноту, и изо всех сил старалась избавить себя от боли, которую чувствовала. Одиночество было нарушено тихим шорохом – Куппер протиснулся через штору и ткнулся влажным носом в руку девушки. Его тепло и мягкий взгляд стали неожиданным утешением для Эмилии. - Привет, малыш – Шепнула она, погладив пса по голове. Куппер устроился рядом на ее импровизированной кровати, уложив морду на колени Эмилии. Пальцы девушки потянулись к ушам собаки, медленно лаская их, и она почувствовала, как слезы подступают к глазам – Что мне делать, Куппер? – Кнеллер обняла пса, притягивая его к себе – Что делать со всем этим? – мысли рвались наружу, тихие, но полные отчаяния – Я люблю Билла, но…твой хозяин... Я не перестаю думать о нем. Он целовал меня так…сладко – шептала она в темную макушку курцхаара – Это неправильно, но мое влечение не ослабевает. Глаза пса блестели в полумраке. Куппер лизнул ее руку, будто пытаясь утешить. Эмилия улыбнулась сквозь слезы, прижимаясь губами к его гладкой голове. В обществе этой собаки она находила немного покоя. - Ты не ответишь, не так ли? Да, собственно, я и не жду… – девушка вновь устроилась на подушке, обнимая Куппера – Побудь со мной, дружок, ладно? Не оставляй меня одну. *** Нью-Йорк встретил удушающей жарой. Разогретый асфальт и небоскребы кружили голову и постоянно хотелось пить. Финальный саундчек группы прошел без помарок, и вечером ребята были готовы выступить в Большом яблоке. Эмилия, пребывая в максимальном раздрае, не испытывала ни малейшего удовольствия от приезда в Нью-Йорк – город, в котором всегда мечтала побывать хотя бы раз в жизни. Остаток ночи она провела в тревожном сне, то и дело просыпаясь от смазанных сновидений, не несущих в себе никакой логичности. Куппер так и проспал рядом с ней, а утром, услышав голос Тома, удалился. Эмилии не хотелось сталкиваться со старшим близнецом, да и компании Билла она избегала. На ее счастье, парень что-то долго и упорно обсуждал с Дэвидом, почти не уделяя ей внимания. На запланированное в три часа дня интервью Эмилия не поехала, сославшись на сильную головную боль. Йост настоятельно попросил девушку использовать свободное время на сон, и Кнеллер кивнула, скрываясь в своем номере. Концерт в «Madison Square Garden» прошел с привычной для Tokio Hotel энергетикой – зал гудел, фанаты кричали, свет софитов бил по глазам, а музыка сотрясала стены. Эмилия, будучи на своем месте, как всегда подбирала подходящие моменты для наиболее выгодных кадров. Сегодня она работала без лишних эмоций, с механической точностью ловя своим объективом Билла, Тома, Георга и даже Густава за барабанной установкой. Девушка мысленно улыбнулась, вспомнив, как несколько дней назад он сказал ей, что благодаря ее таланту перестал быть похожим на потного лесоруба буквально на каждой концертной фотографии. Кнеллер старалась не думать о близнецах, держа свои чувства под замком. Любое упоминание Билла согревало ее, несмотря на преследуемое чувство вины, но стоило ей поймать случайный взгляд Тома – все летело под откос. В блондинке будто просыпался демон, жаждущий забрать себе старшего Каулитца всего, до последней капли крови. Эмилии хотелось бы избавиться от воспоминания о том поцелуе, но его не могли стереть даже поцелуи Билла – трепетные и нежные. Состояние девушки было шатким и она пряталась за своей работой, как за щитом, не позволяя себе ни радости, ни грусти, потому что любая ее печаль не уходила от острого взгляда младшего Каулитца и его обеспокоенных вопросов. Внезапное предложение Георга отправиться в бар слегка удивило Эмилию, да и всех остальных. Шоу вымотало ребят, забрало их без остатка, но Листинг не желал сдавать позиций, настаивая на том, что Нью-Йорк случается в их жизнях не так уж и часто и упускать возможность тут потусоваться – неблагодарное дело. - Вы в себе? Это, мать вашу, Нью-Йорк! – недоумевал шатен – Найдем какой-нибудь бар, закажем пива и просто немного расслабимся… - Я пас – Билл плюхнулся на диван, мотая головой – Просто хочу лечь и заснуть – Густав активно закивал, поддерживая фронтмена. Эмилия поправляет сумку на плече и смотрит на Георга умоляющим оставить ее в покое взглядом. Девушке хотелось побыть рядом с Биллом, прижаться к его теплому телу, закрыть глаза и просто выдохнуть, расставляя в голове все эмоции от почти пережитого тура в алфавитном порядке. Она чертовски устала жить в досаждающей ей растерянности. - Эмилия, ты же не бросишь меня одного с этим нытиком, м? – Георг указывает на старшего близнеца. - Принцесса, ты же не бросишь меня одного с этим любителем пива? – передразнивает согруппника Том. Решимость Кнеллер остаться в отеле ломается под взглядами этих двоих. Блондинка устремляет глаза на Билла и он кивает ей, говоря, что она должна увидеть хотя бы малую часть Нью-Йорка и особенно его ночной жизни. Эмилия на секунду прикрывает глаза, выражая молчаливое согласие, и вновь ощущает чувство вины перед Биллом за то, что оставляет его. Вечерний Нью-Йорк – город, который гудит жизнью. Улицы залиты светом неоновых вывесок, повсюду раздаются сигналы автомобилей, из стороны в сторону снуют желтые такси, а теплый воздух пахнет уличной едой. Огни Таймс-сквер слепят, толпы людей текут по тротуарам и кажется, что жизнь этого мегаполиса не останавливается ни на секунду. Бар, который выбрал Георг, выглядел слегка нетипично для Нью-Йорка. Темное здание с кирпичными стенами, приглушенным светом и старой вывеской, мигающей красным оттенком, которая вот-вот перегорит. Внутри слышится живая музыка – звуки гитары и чуть хрипловатый женский вокал – и запах алкоголя смешивается с табаком. Ребята устраиваются за дальним столиком у стены, и Георг сразу же заказывает пиво и несколько легких коктейлей. Том, наблюдая за растерянной Эмилией, прокручивает стакан в руках. Все это время он не решался спросить, что с ней происходит, но догадывался, что виной ее состоянию был тот поцелуй в гримерке, о котором он и жалел и не жалел одновременно. - Эми, ты совсем не рада, что мы вытащили тебя сюда? – Георг делает несколько глотков хмельного напитка и сканирует взглядом блондинку – Грустишь, что Билл остался в гостинице? - Он просто устал… – без лишних эмоций отзывается Эмилия – и я его понимаю. Да и, кажется, Биллу не слишком интересен подобный отдых. - Ты плохо его знаешь, принцесса – хохотнул Том, допивая свой коктейль – Гео, помнишь наши прошлые гастроли и вечеринки? Билла уносило с нескольких стаканов виски с колой и он был готов ночь напролет танцевать под обожаемую Бритни Спирс! Парни не без задорного смеха начали вспоминать забавные моменты из прошлых туров, а Эмилия монотонно потягивала коктейль с нотками ананаса и время от времени поглядывала на старшего Каулитца. Ее влечение к этому парню только крепчало, а вот он, казалось, справился со своими эмоциями после того происшествия в гримерке. Если бы ты не остановилась, куда бы все это зашло, Кнеллер? Чем бы все это закончилось? Хаотичные мысли девушки прервал хриплый смех Тома, откинувшегося на спинку стула. Очередная шутка Листинга сразила наповал, но Эмилия благополучно пропустила ее мимо ушей. Мысли моргали в голове, будто сломанная лампочка: Том, Билл, Том, Билл – и ей хотелось зарыться головой в песок, лишь бы не слышать этого гудящего шума, в котором была виновата только она. Она и ее слабость. Спустя пару часов Георг смотрит на часы и говорит, что ему нужно созвониться с Сюзанной и рассказать последние новости. Том шутит, что девушке неинтересны его новости, парни саркастично переговариваются еще пару минут, после чего Листинг хлопает Каулитца по плечу, игриво улыбаясь. - Ведите себя прилично, не напивайтесь – басист выдержал короткую паузу – Том, не забывай, что ты остаешься в обществе прекрасной леди. - Опыт общения с противоположным полом у меня явно побогаче твоего, приятель – Каулитц улыбается, чувствуя, как его постепенно накрывает. Конечно, позволить себе отпустить контроль он не мог, да и не видел причины погружаться в мир радужных разводов. Георг ушел, и Эмилия почувствовала себя странно. Оставшись с Томом наедине, она не знала, чего ожидать – от него, да и от себя. Ей казалось, любое слово брюнета могло сработать для нее спусковым крючком. Опустив взгляд на его длинные пальцы, в голове Кнеллер пронеслись совершенно неуместные картинки, но рассеять их было не так просто. - Твои щечки покрылись румянцем, принцесса – тянет Каулитц, рассматривая девушку – О чем ты думаешь, Эм? Она снова чувствует этот тяжелый воздух, пропитанный запахом сигарет. Смотрит в свой полупустой стакан, ощущая, как алкоголь плывет в голове, размазывая мысли по черепной коробке. - Закажи мне текилу – просит она, без стеснения глядя в черноту взгляда сводившего ее с ума гитариста – Себе тоже, Том, ибо все это несерьезно – Кнеллер обводит взглядом пустые стаканы из-под коктейлей и пива. Количество выпитого окончательно плавит рассудок. Хлипкие барьеры, которые Эмилия так старалась выстроить, рушатся очередным шотом текилы. Соль жжет губы, а лайм смягчает вкус напитка. Они не считают количество выпитого, их шутки переплетаются между собой и сдержать смех, пьяный и слегка усталый, становится невозможно. Разговор незаметно скатывается к пошлым шуточкам, на которые Эмилия реагирует тихим хихиканьем и пьяными улыбочками. Навязчивые мысли друг о друге витают в головах молодых людей. - Да ты, небось, из тех, кто в постели только и делает, что строит из себя рок-звезду – усмехнулась Кнеллер, слизывая соль со своего мизинца. Том, наблюдая за блондинкой горящими глазами, не оставляет ее без ответа. - А ты, видимо, любительница снять весь процесс на камеру, не так ли? Девушка что-то невнятно хихикнула и, наконец, залила в себя очередной шот крепкого алкоголя. Эмилия поймала себя на мысли, что атмосфера бара немного плывет перед ее глазами, меняя очертания. Переведя взгляд на парня, Кнеллер прищурилась и смирилась с тем, что Том Каулитц даже сейчас выглядел чертовски привлекательно и крепко держался за ее пьяный рассудок. Тебе уже хватит, Кнеллер. - Какого хрена я обсуждаю с тобой настолько личные темы? - Личное, принцесса – это семья, и я ее не касался. А секс – всего лишь неотъемлемая часть жизни, способ получить удовольствие. Эмилия смотрит на него, не отрываясь, и чувствует, что план «держаться подальше от старшего Каулитца» с треском проваливается. Текила льется рекой, рассудок окончательно повержен, а язык все сложнее держать за зубами. - Наверное, нам уже хватит…Том – голос блондинки дрожит – Я чувствую, что… Она осекается, а брюнет смотрит в глаза Кнеллер и все внутри него ломается. Здесь и сейчас с ним сидит чертовски привлекательная девчонка, однажды едва не сорвавшаяся в пропасть, куда он утягивал ее, не прилагая усилий. Мысли Тома носились по опьяненной голове, он выпил достаточное количество алкоголя, чтобы потерять над собой контроль, но Эмилия, сидевшая рядом, призывала держаться за здравый смысл. За его остатки. Они покинули бар далеко за полночь. Бродвей выглядел гудящим пятном в их пьяном сознании. Звуки блюза были слышны даже на улице, и Эмилии казалось, что музыка играла персонально в ее голове. Каждый билборд причинял глазам дискомфорт, ослепляя, и блондинка теряла ориентир. Волосы девушки были слегка растрепаны, а от кожи пахло сигаретами. Она посмотрела на Тома, стоявшего рядом – его глаза были прищурены и что-то высматривали вдали. - Поймать такси здесь нереально, нужно пройти чуть дальше… – его голос звучал довольно бодро – Принцесса, ты в состоянии пройти пару сотен метров? - В состоянии пробежать – с вызовом отзывается Кнеллер, чем вызывает смех старшего Каулитца, хриплый, пропитанный алкоголем. Как же приятно ты звучишь. Есть ли в тебе что-то отталкивающее, Том? Пара проходит несколько метров, лавируя в потоке ночных гуляк, и сворачивает в темный узкий переулок, вдали которого виднеется тусклый свет фонаря. Эмилия старается смотреть под ноги, но взгляд не фокусируется и блондинка едва плетется, уже прилично отставшая от Каулитца. - Здесь можно срезать половину пути до отеля, если вдруг не поймаем машину – голос Тома слышится, будто в тумане, и Кнеллер прибавляет шаг в надежде догнать парня – Ты слышишь, Эм? – брюнет разворачивается и чувствует резкий удар в грудь, выдыхая какое-то едва слышное ругательство – Кнеллер, ты псих, ты знаешь?.. Парень прокашлялся и осмотрел блондинку – ее глаза светились пьяным азартом даже в кромешной тьме этого переулка. Эмилия сделала еще пару шагов навстречу и, притянув брюнета ближе, коснулась его губ. Чувствуя очередной поцелуй с ним, в сознании Кнеллер мгновенно взорвались искры. Девушка вновь потеряла над собой контроль, агрессивно впиваясь в манящие губы, сейчас пахнущие текилой и ее желанием, которое она вкладывала в эти безбашенные касания. Пирсинг Тома приятно холодил их разгоряченные губы, и Эмилия растворялась в этих дурманящих ощущениях, скручивая пальцами плотный материал кофты на мужских плечах, которую хотелось отбросить в сторону за ненадобностью. Эмилия устала противоречить собственным желаниям. Она хотела его – хотела обладать им, чувствовать его тело, его силу и тепло, тот хаос, который он приносил за собой и сжигал им девчонку изнутри. Том крепко сжал тонкую талию блондинки, отчего ее стон затерялся между их соприкасающимися губами. Мысли Каулитца кричали остановиться, напоминали парню о его близнеце, который очевидно испытывал к их фотографу что-то гораздо более глубокое, но Том потерялся в Эмилии, как не терялся ни в одной другой девушке. Он бы давно затащил ее в постель, давно бы переспал с ней, преследуя цель получить удовольствие, но держался, хотя она сводила его с ума еще тем утром в их автобусе, когда готовила блинчики, а он искусно играл соло на нервах светловолосой, чувствуя, как дрожали ее колени. Они дрожат и сейчас. - Эм, ты…будешь жалеть – задыхаясь, произносит брейдастый – Что ты творишь? - Не знаю – глаза Кнеллер горят, и она тянет его ближе, снова – Не знаю, Том, хочу тебя… Этому влечению невозможно противостоять. Новый поцелуй окончательно сносит головы Кнеллер и Каулитца. Том мягко толкает ее к стене, кирпич холодит спину девушки, а парень жмется к ней максимально близко, руки блуждают по хрупкому телу, опускаясь на бедра, и Эмилия вожделенно стонет, не в силах сдержать в себе эти звуки. Ее ногти впиваются в шею брюнета, которую так хотелось покрыть влажными поцелуями, сводя его с ума, полностью лишая рассудка. В пьяную голову Эмилии проскальзывает мысль, что она готова отдаться Каулитцу прямо здесь, в этом темном переулке с валяющимся под ногами мусором. Ей так хотелось стащить с него всю одежду и ощутить на себе жар его кожи. От него до болезненных спазмов пахло грейпфрутом и мятой и это кружило ее и без того сумасшедшую голову. Неужели все, что было с Биллом, забыто? Эмилия, что ты чувствовала к нему? - Эм, ты дьявольски пьяна… - Ты тоже – пораженно выдыхает она, проводя языком по его нижней губе – Целуй меня, Том… Ты… Пожалуйста… И Том снова сдается. Их губы сливаются в бешеном танце страсти и вожделения и этот поцелуй похож на тайфун, несущий за собой одни лишь разрушения. Парень прикусывает ее пухлые губы, ласкает их языком и тонет в этих ощущениях и ее крепких объятиях. Тонет в этой девушке, на полной скорости несется к пропасти, забывая о тормозах. - Поехали… Останься со мной сегодня… – Болезненно шепчет Эмилия, касаясь губами его теплой щеки. Она импульсивна, пьяна и полна желания. Хочет переступить эту грань, перестать чувствовать вину и ощущать запах предательства. Сканирует взглядом черное колечко в губе и осознает, что уже спятила. Ее зависимость приняла неуправляемые масштабы. Слишком поздно сдавать назад. Том теряется от переизбытка чувств, теряется от ее взгляда, наполненного страстью, пытается совладать с собственным желанием сделать ее своей, но ломается пополам под этим неуправляемым штормом, который заискрил между ними. Чертовски мощный, не собирающийся скручивать обороты. Они добираются до отеля, не помня дороги – потерянные и сумасшедшие. Табличка «не беспокоить» судорожно крепится на ручке двери, захлопнувшейся за ними. Темнота комнаты взрывается их страстью, и воздух становится густым от возбужденного дыхания. Каждое движение Эмилии пропитано нетерпением, направленным в сторону старшего Каулитца. - Том… Я хочу тебя… – ее стон наполняется вожделением, а руки тянутся к мешающей кофте, за секунду испарившейся с мужского тела, которое наверняка снилось блондинке, но она старательно об этом забывала, не позволяла себе помнить во имя Билла. А теперь сходила с ума, чувствуя легкие укусы на своей шее и его притягательные руки. Казалось, они были везде, исследовали каждый миллиметр ее распаленного до максимальных значений тела. - Ты с ума сводишь… – томно выдыхает Каулитц, целуя ее сумасшедше сладкие губы – Что ты со мной делаешь… Эмилия падает на постель, утягивая парня за собой и обнимая ногами его бедра. Том прекрасен в этом полумраке, Кнеллер догадывалась, что за свободными одеждами прячется чертовски роскошное тело – крепкое и натренированное, которое она так желала ощутить под своими проворными пальцами, скользящими с нажимом по спине брюнета, ведь его футболка уже давно покоилась на полу, как и ее, а колечко пирсинга охлаждало кожу груди блондинки, подрагивающей от удовольствия. Кнеллер настолько потерялась в подаренных парнем ощущениях, что не заметила, как с ее дрожащего тела испарилась вся одежда. Эмилия не чувствовала себя уязвимой, наоборот – желала скорее нырнуть в этот темный омут, сводивший ее с ума последние пару недель. Ухватившись за брейды Тома, она притянула его ближе, вновь терзая пирсингованные губы глубоким поцелуем, в котором их языки танцевали самый пламенный танец. Каулитц тяжело дышит, слегка ухмыляясь, и его ладонь ползет ниже. Лаская блондинку меж бедер, он наблюдал за ее сумасшествием. Стоны Кнеллер будоражили его напряженное тело. Больше не желая оттягивать момент, Каулитц расстегивает джинсы, ближе привлекая к себе желанную до одури девчонку. На секунду запускает изящные пальцы в ее светлые пышные локоны. Обожаю блондинок. Обожаю эту блондинку. - Невозможный, говоришь?.. – выдыхает Том. Входит в нее резко, так, что она вскрикивает, после чего закусывает губу и выдавливает из себя что-то нецензурное, что еще больше распаляет парня. Чувствует ногти Кнеллер, скользнувшие по плечам, и шипит, мысленно прощая ей весь дискомфорт, который она причиняла. - Ты моя, Кнеллер… Их ритм безумный, неистовый. Влажные тела сливаются в яростном порыве. Эмилия безудержно стонет и под закрытыми веками носятся кометы, рассыпая звездную пыль. Она едва держится, чтобы не закричать, временами кусая плечо Каулитца, лишь наращивающего темп. Чувствует парня в каждом движении, ловит каждый его вздох. - Оо-о-ох, Том, как же я тебя чувствую… – Ее мышцы сжимаются, и Каулитц мчится на другие планеты от ощущений, которые дарит эта светловолосая бестия. Парню кажется, он давно протрезвел, прозрел еще в том переулке, не имея возможности остановиться целовать манящие девичьи губы. - Эм, ты… – Том не договаривает, лишь сильнее сжимает ее бедра, касаясь влажными губами мочки уха, и слегка замедляется, ловя очередной стон блондинки – протяжный и громкий, такой, что хочется вновь коснуться ее губ и забрать себе эти сладкие звуки. Кнеллер выгибается, недовольно хныкнув, и умоляет Тома вернуть прежний ритм, от которого крошился в щепки рассудок и плавилась вся логика. Она наслаждалась им прямо сейчас, пускала его страсть по своим венам, сплетаясь в единое целое. Растворялась в нем, как гребаная таблетка от похмелья таяла в теплой воде. У тебя никогда не было столь безумного секса. Он просто чертов демон, в один момент свергнувший каждый из твоих принципов. Движения ускоряются, Эмилия ловит ритм брюнета и спустя несколько мгновений захлебывается в оргазме, накрывшем ее одеялом из звезд. Том теряет всяческий контроль, наблюдая за эмоциями Эмилии и чувствуя дрожь ее идеального тела. Поспевает следом, ощущая, как дикое напряжение медленно покидает его. Кнеллер чувствует влажное тепло меж бедер и цепляется затуманенным взглядом за дрогнувшие ресницы Каулитца. Он хрипло выдыхает, опускаясь на взмокшее тело блондинки, и лениво целует ее в лоб, утопая в неразберихе чувств. - То-о-о-ом… Эмилия смотрит на него, ее глаза пылают и ей нравится все, что она видит – его влажное расслабленное лицо, слегка потрепанные косицы, пирсинг, уносивший ее на другие галактики, его тяжелое дыхание. Тело девушки все еще подрагивает от пережитого безумия и от того, что он рядом – такой прекрасный и уязвимый, и это ее триумф. Кнеллер касается ладонями его шеи, целуя парня в уголок губ. Запах Тома смешивается с ее собственным. Дьявольски красив, когда кончает. Гостиничный номер пропитался их страстью. Эмилия, совсем уже протрезвевшая, смотрит в потолок и ее сознание переворачивается: она хотела его, она его получила и теперь все рухнуло. - Господи, Том… Что мы натворили?.. – голос блондинки дрожит от смешения экстаза и ужаса. Глаза Каулитца по-прежнему темные, но взгляд поменялся. Эмилии бы хотелось задать еще десяток вопросов, но ответы на них слишком пугали девушку. - Ты…чертова фея, Кнеллер – устало выдыхает Каулитц, находит ее руку и переплетает их пальцы – Разрушила привычную мне жизнь… А ведь я об этом не просил. - Ты меня уничтожил, Каулитц – Едва слышно шепчет Эмилия, желая подняться с постели, но Том тянет ее на себя, ласково прикусывая ключицу. Она поймана в его сети – это очевидно. В ней нет никакой магии, лишь совершенная зависимость от ореховых глаз и наглых ухмылок. Все сплелось воедино: влечение, вина, страсть, желание и они оба понимали, что эта ночь в Нью-Йорке изменила их навсегда. *** Утро ворвалось в гостиничный номер Эмилии. Боль пронзила виски, и девушка резко села на кровати, готовая проскулить от неприятных ощущений. Перевела взгляд на щель между тяжелых штор: золотой рассвет Большого яблока падал на смятую постель, озаряя весь хаос – скомканные простыни, разбросанную одежду и воздух, все еще пахнущий страстью двух сумасшедших. Тяжесть в голове мешала сосредоточиться. Тело ныло от ночных утех, а дыхание вновь сбилось, стоило девушке обратить взгляд на спящего рядом Тома. В отличие от нее, Каулитц ровно дышал, и Кнеллер медленно просканировала его взглядом, задерживаясь на острых скулах, на следах от ее ногтей на его слегка загорелых плечах, на чуть растрепанных брейдах. Том выглядел не просто расслабленно – он казался уязвимым. Внутри Эмилии разлилось тепло, она поняла, что влюбилась в него – окончательно и бесповоротно. Старший Каулитц стал ее зависимостью, порочным удовольствием, от которого было нельзя отказаться. Запах парня, осевший на ее коже, его голос, чертов пирсинг – все это застряло в голове светловолосой. - Что я наделала? – беспомощно прошептала она, откидывая назад тяжелые локоны. Пальцы блондинки задрожали, стоило ей коснуться простыни, чтобы прикрыться. В сознание прокралась мерзкая мысль, напомнившая о Билле. О его любви и нежности. Кнеллер зажмурилась, чувствуя, будто ломается пополам. В который раз. На ресницах выступает влага и девушка хочет рыдать и кричать, чувствуя неоправданно сильную боль. Как ты смеешь думать про оправдания? Взгляд вновь устремляется на Тома и Эмилия понимает, что он стал ее самым главным грехом, ядом, отравившим рассудок. Ей чертовски хотелось осторожно коснуться пальцами его лица, но блондинка смогла взять себя в руки. Она не желала его будить. Она боялась саму себя. Наскоро приняв душ, избавляя тело от следов ночного преступления, Кнеллер выскользнула из номера и замерла возле двери. Табличка «не беспокоить» так и висела на ручке и девушка решила оставить ее на месте до тех пор, пока Том не покинет пределы ее номера. Она искренне надеялась, что парня еще никто не хватился, и благодарила за это раннее утро. В ресторане Эмилия наткнулась на Густава, сидевшего в дальнем углу. Парень махнул ей рукой, слегка удивленно улыбнувшись. - Эмилия? Доброе утро. Забег до бара не удался? – Шефер сделал глоток кофе, наблюдая за блондинкой. Удался, Густав. Не представляешь, насколько. - Доброе. Георг оставил нас с Томом вдвоем, после чего мы вскоре покинули заведение – Эмилия едва выдавливала из себя улыбку – Ограничились несколькими коктейлями – она закусила краешек губы – Не видел Билла? Драммер отрицательно помотал головой, возвращаясь к завтраку. Монотонно осматриваясь, Кнеллер чувствовала растущую ненависть к собственной персоне. Осознание измены больно било ее по изнасилованному алкоголем рассудку. Она бы не хотела прожить подобное даже в самом кошмарном сне, но стала главной героиней этого в реальности. Предала любящего ее человека. Доброго, наполненного лаской и заботой по отношению к ней. Слезы вновь просились наружу, но Эмилия держалась из последних сил, стараясь выглядеть бодро. Воспоминания с Биллом крутились в ее мыслях: его поцелуи заставляли девушку сиять, его объятия могли бы защитить от любого внешнего вторжения, кроме одного – чертовски влекущего, манящего к себе, как запретный плод и против которого была бессильна любовь младшего Каулитца. У него было слишком простое имя. Том. Молния, поражающая с первого раза. Стоило Эмилии закрыть глаза, как их ночь тут же слайдами проносилась под опущенными веками: обжигающие поцелуи, его крепкие руки на хрупкой талии, движения парня в ее теле, его томные выдохи на грани срыва в пропасть. Она была готова ставить это на повтор раз за разом, вновь проживать эмоции, все еще горящие внутри нее. И секс с ним не был просто способом получить удовольствие, она знала это наверняка и кошки скребли на душе Кнеллер, когда она покидала свой номер, пока там спал человек, отныне ставший ей небезразличным. Так почему же я столь бессовестно влюбилась в тебя? Почему не в кого-то другого, кого смогла бы стереть из памяти? Тебя, увы, не могу. И когда Эмилия видит Билла, все эти чувства удваиваются внутри ее естества и ком застревает в горле, мешая красиво говорить и отвечать нежностью на заботу младшего Каулитца. Она чувствовала себя грязной и использованной рядом с ним, хотя Том не сделал ничего противозаконного – она первая шагнула навстречу, первая озвучила свои первобытные желания, первая поцеловала. Первая. Черт возьми, Кнеллер, ты просто омерзительна. - Эми, я думал, ты придешь ко мне после бара… – Билл держал ее руку в своей – Как повеселилась? Повеселилась от души. - Вернувшись в отель, я буквально упала на постель и сразу отключилась – Эмилия была готова провалиться под землю за ложь этому человеку, который не заслуживал даже косого взгляда – Все же ты был прав, Билл, усталость дала о себе знать. Я чувствую себя разобранной и мне это не нравится. - Тур подходит к концу, поверь, в самом его завершении мы все будем выглядеть не лучше – губы брюнета касаются виска Эмилии и она прикрывает глаза, стараясь угомонить свой бьющий фонтаном внутренний конфликт. Ее светлая сторона убеждала рассказать Биллу всю правду, облегчить свои мучения. Но разве девушка перестанет страдать после того, как самолично вонзит стрелу предательства прямо в любящее ее сердце младшего Каулитца? Эмилия чувствовала, как ладонь Билла медленно скользила по ее спине, и до боли кусала губы в надежде не услышать от парня провокационных вопросов. - Кстати, вы вернулись вместе с Томом? – девичье сердце пропустило удар, замерев за ребрами – Я пытался до него дозвониться, стучался к нему в номер – тишина – Билл помолчал, затем посмотрел на блондинку – Он случайно не перебрал? Эмилия выдохнула, с легкой улыбкой склонив голову чуть в сторону. - Разве что немного. Брюнет вздохнул, качая головой, а мысли Эмилии, все до единой, устремились в свой номер. Покинул ли его Том? Где находился сейчас? Почему не отвечал на звонки близнеца? Ей хотелось вернуться назад и убедиться, что старший Каулитц ушел к себе и переживать не за что. Конечно, не за что. Кроме того, что ты спятила и провела безумную ночь с самым близким человеком парня, которого любишь. - Она не лжет – Блондинка слышит знакомый голос и вздрагивает, рука Билла соскальзывает с ее хрупких плеч. Том растягивает губы в улыбке, присаживаясь напротив. Парень выглядел вполне буднично, разве что во взгляде плескалось немного сонливости. Эмилия украдкой осмотрела старшего Каулитца и пришла к выводу, что он чувствовал себя ничуть не лучше ее самой – Мы слегка повеселились. - Хорошо, что сегодня выходной, иначе Йост бы тебя встряхнул – серьезный тон Билла заставил Кнеллер сжаться – Ну ничего, поспишь в автобусе. Пяти часов тебе хватит. - По-моему, Том выглядит довольно сносно для человека, который вчера перебрал – вмешался в разговор Густав. - Разве что немного – приторно произнес брейдастый, обменявшись с Кнеллер взглядами – Не так ли, принцесса? Блондинка кивнула, и Том ощутил странное чувство, прежде ему незнакомое. Один взгляд девушки, сейчас утопающей в объятиях Билла, менял настроение старшего близнеца. Ночь сменилась утром, а парень все еще помнил ее прикосновения к своему телу, помнил опьяняющие поцелуи, прервать которые не хватило силы духа. Помнил жар ее кожи, теснее привлекая Эмилию к своему влажному телу. Помнил каждую секунду того сумасшествия, захлестнувшего их и накрывшего с головой в обжигающей волне. Я, Том Каулитц, всегда державший все под контролем, теперь потерян. В голове парня мигает красным мысль, что Эмилия Кнеллер если и не стала любимой девушкой его близнеца, то наверняка обзаведется этим статусом со дня на день. Том смотрел на блондинку и понимал, что хочет ее. Ее тело, ее эмоции, ее мысли, ее душу и все, что связано с этой хрупкой девчонкой, не выпускающей из рук свои камеры, хранившие множество секретов. Брюнет ломался, наблюдая, как Билл нежен с ней, и понимал, что подарил бы ей гораздо больше, чем просто крышесносный секс, приправленный текилой. Брат, это чертовски неправильно, но я не мог и не могу остановить это чувство. И рассказать Том тоже не мог, он не смел признаться Биллу, зная, что это разломает Эмилию в щепки. Она действительно любила младшего Каулитца, чувствовала себя с ним невероятно легко, улыбалась настолько искренне, насколько мог улыбаться счастливый человек. Близость с Томом вскружила ее голову. Девушка позволила себе выпустить наружу всех своих внутренних чертей, спустила их с поводков и обрушила на старшего близнеца, распаляя его, обнажая то, что пряталось за масками черного юмора и заразительного смеха. Его искренность и чувства, так непохожие на Билла. Чувства, разбудившие внутри Кнеллер дьяволицу и заставившие крепко заснуть милую девочку, мурчавшую от касаний младшего близнеца. Эмилия осознала страшное: она влюблена в них обоих. Ласково и нежно. Страстно и горячо. Влюблена в заботу и вовлеченность Билла, в его добрый взгляд, в ощущение дома. Влюблена в смех Тома, в остроту его взгляда, в саркастичные шутки, в его запах, руки, пальцы. Кнеллер сходила с ума от невозможности соединить двух прекрасных людей, таких разных и таких одинаковых, в одного человека и никогда с ним не расставаться. А ты и правда тронулась умом, принцесса. Судорожно забрасывая вещи в сумку, Эмилия старалась выключить мысли, но они были сильнее девушки и это лишь злило и расстраивало. Расстраивало и злило. Она не ожидала увидеть Тома у двери своего номера, отчего слегка пошатнулась, будто вновь опьянела. Девушке хватало одного взгляда парня, чтобы почувствовать себя нетрезвой и слегка поехавшей. Слегка? - Эм, я думаю, нам стоит поговорить – голос парня звучит уверенно, а взгляд цепляется за фигуру блондинки, которая все еще помнила каждое его прикосновение – Я понимаю, что мы совершили ошибку, но не жалею об этом… – Кнеллер осмелилась поднять на брюнета взгляд – и, черт, Билл не должен знать. Никто не должен знать. Эмилия замирает, и Том видит, как ее взгляд наполняется смятением и болью. Сейчас в ее глазах нет тех пылких искр, которые смотрели на него в баре, в том переулке, в его жарких объятиях. Он видит лишь потерянную девушку, бледную и чертовски хрупкую, похожую на фарфоровую куклу. - Я знаю – Шепчет она и делает шаг навстречу. Ее голос дрожит, а пальцы сжимают край футболки – Ошибка… Том чувствует к себе отвращение, буквально разрывая девушку изнутри своими словами. Они оба сошли с ума, поддавшись вспыхнувшей симпатии, и позволили себе переступить грань. Ту, которую вероятно смогли бы контролировать, будучи трезвыми, а теперь Каулитц понимал, что Кнеллер жалела. Она думала о Билле, мучилась своим проступком и не знала, как жить дальше. Как улыбаться брату Тома, как обнимать его, как чувствовать искренность, которую самолично растоптала, ныряя в безумную волну похоти. И почему я хочу его прямо сейчас? Такого растерянного и пораженного новизной эмоций, такого непривычного, но настоящего. Такого, какого не видела ни одна девушка, решившая скоротать время в его жарком обществе. - Эм, я не знаю, что ты со мной сделала… – Том сухо усмехается, проводя ладонями по лицу – но ночь с тобой не похожа на те, которые были у меня раньше. Ты… Билл любит тебя и я вижу, что ты тоже чувствуешь к нему нечто трепетное… - Том, все, что было… Было слишком хорошо – Эмилия осторожно коснулась ладонью груди Тома, надеясь, что он отступит, но этого не произошло – Если тебе важно услышать эти слова, окей – я тоже ни о чем не жалею. Я, наверное, действительно свихнулась, наблюдая за тобой на саундчеках и выступлениях. Общаясь с тобой, чувствуя тебя… Глаза Каулитца темнеют. Тому хотелось бы вновь почувствовать ее обнаженное тело, вдохнуть круживший сознание аромат и утонуть в сладких стонах. - Наши желания сводят нас с ума – парень аккуратно сжал тонкое запястье светловолосой – Билл не заслуживает этого… Эмилия смотрит на Тома, ее губы дрожат, будто она собирается с мыслями, но знает, что промолчит. Брюнет прав, черт возьми, он прав в каждом сказанном слове, но Кнеллер едва контролирует себя, находясь так близко с объектом своего желания. Желаний, совершенно диких, обжигающих и отныне медленно убивающих ее. Почему я хочу тебя снова? - Мы должны остановиться – Каулитц выдыхает, скользя пальцами по ладони блондинки – Я не прошу тебя забыть, но, Эм, мы должны остановиться. Том уходит, и мысли мгновенно атакуют Эмилию, будто кровожадные львицы упавшую без сил антилопу. Слезы бегут по щекам, и девушка понимает, что должна отпустить. Должна сохранить в себе силы для противостояния собственным желаниям и инстинктам. Должна бороться, как всегда боролась, желая достичь определенной вершины, стать кем-то важным, а не просто тенью в людском потоке монотонных серых будней. Хранить секреты трудно, а боль, осевшая где-то в глубине души, будет тянуть назад их обоих, пока длится этот тур и пока они притворяются, что ничего не изменилось. *****