In a Perfect World

— Как же ты надоел. — Не поверишь, взаимно. Официантка смотрит на них так устало, кажется, так и не написав в своём блокноте ни слова. Оу. Джисон пытается улыбнуться ей — как можно очаровательнее, и: — Простите, можно нам пока что просто два американо? Больших. Про завтрак мы еще немного подумаем. Джисону кажется, что если бы официантка могла — она бы стукнула их блокнотом. Им приносят две пустых чашки. И целый кофейник. Они переглядываются и, все-таки, тихо ржут. Потому что, ну, их просто разозлила помятая пачка документов, план действий (который предлагает Минхо) и обсуждение планов в привокзальном кафе в шесть сорок утра. Второй город (Джисон совершенно не запоминает названия) затянулся и надоел им, и они свалили оттуда на первом же поезде, в третьем они быстро посваливали барахло по коробкам, в четвёртом вообще просто кошка застряла в трубе и жутко орала… Ладно. Это оказывается не так плохо как Джисон, ну, думал. Особенно учитывая, как давно он нигде не был. Вот только города по-однотипному серые, грязные, скучные, и только один им обоим запоминается. Третий. — Там был самый отвратительный кофе. — Согласен. У Минхо, ну, даже кончается его журналы с судоку. Джисон думает, что никогда так не сделает, но все же — покупает три новых на первой же станции. И точилку для карандашей. А то у них все сломались. А еще Джисон шлёт Феликсу открытки. Много открыток. Но все они страшные, Джисон иногда тратит по десять минут, просто чтобы выбрать не самую жуткую, и коротко начиркать что-нибудь карандашом. Последнее, что он пишет, это примерно

Минхо меня все еще бесит

Потому что он всегда красивый

Жду, когда он наконец-то посадит пятно на пальто

Больше всего (кроме шума и гула) Джисона бесит заполнять документы. Поэтому этим занимается Минхо. (Он говорит, что это потому, что Джисон заполняет их отвратительно) (Джисон не верит ему) А еще, ну, Минхо как будто стал меньше курить. Или Джисон перестал обращать так сильно внимание. — Слушаю. Но по телефону он разговаривает все так же отвратительно. Джисон даже не записывает его номер. Просто запоминает наизусть. Звонит Минхо он, кажется раза два. Или три. Сначала боится получить вот это вот отвратительное ледяное «слушаю», а то и что хуже, но… — Слушаю, Сон-а? Джисон на пару секунд даже забывает, что он хотел, ну, сказать вообще. С Джисоном Минхо говорит по телефону как-то мягче. По крайней мере после звонка Джисону не кажется, что его отчитали как первоклашку за кнопку на стуле. Минхо Джисону звонит сам чуть чаще. И почти всегда, чтобы с ходу, без «доброе утро» и всякой фигни: — Сон-а, к кофе тебе что-то взять? Минхо приносит ему большой кофе и горячий шоколадный круассан в бумажном пакете. Джисон в наушниках устало разглядывает отбитую автомобильную фару на свалке, которая едва-едва слышно гудит. Джисон, если честно, почти никогда не интересовался — природой всей этой фигни. Ну, откуда вот это все берётся, что с этим делать и где эта огроменная кротовина, с которой нужно что-то сделать, чтобы его больше никогда — не беспокоил этот шум. Джисон предпочитает плыть по течению и, ну, сильно не филосовствовать. Ну, есть — и все. Думать еще об этом. Но сейчас — он бы предпочел лучше думать об этом за чашкой горячего эрл грея с печеньем, где-нибудь в тепле и, мать его, спокойствии. Потому что у него соскальзывает рука с дверцы вагона, и блять. Джисон не любит, вообще-то, электрички. Не переносит ну, абсолютно. Самый ужасный вид транспорта, честное слово, потому что их вечно _качает_, сесть некуда, трясёт, и… Но так, правда, быстрее, Джисону приходится это признать. Потому что ни на какой машине они не переедут этот горный переезд спокойно, не поругавшись и не сбросив со скалы чемодан или друг друга, и… Джисон слышит усталый вздох Минхо, а это — не сулит, блять, нихуя хорошего. Потому что на багажной полке находится светящийся как пиздец саквояж, а поезд уже тронулся и это не сулит, ну, ничего, ну вот совсем ни капли хорошего. Потому что Джисон почти сразу же — слышит гул. Они в вагоне одни, и где-то вдалеке слышится стук тамбурной двери. И чертово кошачье мяукание. Если бы хоть кто-то сказал Джисону каких-то там полтора месяца назад, что он будет бегать по электричке за чёртовой кошкой, пытаясь посадить ее в светящийся саквояж… Джисон бы сказал сочинять эту сказку дальше. Но вот он здесь. Действительно носится за чёртовой гудящей кошкой по электричке, которую жёстко трясет по горному серпантину. Он чуть не поскальзывается на газете, но Минхо придерживает его за руку и даже — предлагает присесть. И Джисон, ну, и рад бы. Вот только эта гребанная серая кошка умудряется вылезти через шатающуюся тамбурную дверь в следующий вагон, и Джисон, ну, матерится. Они почти ловят ее в самом последнем вагоне. Минхо жертвует своим пальто, пытаясь схватить им это дурацкое животное, а Джисон… У Джисона от шума — кружится голова, и он все-таки отступается и врезается спиной в дверь. Которая внезапно распахивается. Блять. Джисон в ужасе — хватается за широкую ручку и раму, чувствуя, как ему в лицо бьёт ветер, и, блять, только бы не смотреть вниз. Минхо крепко хватает его за рукав пальто, помогая забраться обратно в вагон, и чудом — захлопывает эту дурацкую дверь. Джисону нужно пару секунд. Отдышаться. Он прямо по стенке сползает на пол, руками проверяя наличие документов, кошелька в кармане, головы, рубашки и… — Мяу. Кошка сидит прямо возле его ботинка. Блять. Они закрывают кошку в саквояже за несколько минут до своей станции. Саквояж растворяется в воздухе, и у Джисона только сейчас перестаёт кружиться голова. Минхо молча достает ему из чемодана фляжку с коньяком и протягивает сигарету. Джисон не курит, но фляжку берет. — Больше никаких электричек. Минхо соглашается. И они берут машину. Точнее как. — Ты, что, умеешь водить? Минхо пожимает плечами. — Вроде того. — Может ты и стрелять умеешь? Минхо молчит, снимая машину с сигнализации. Джисон решает не переспрашивать. И, ладно. Минхо действительно умеет водить. С непривычки они, конечно, в первый же километр чуть не врезаются в дерево, но… Это лучше, чем электричка. Поэтому Джисон гордо молчит. В машине сломана магнитола, в тишине ехать — бесит, а еще, ну, Джисона укачивает. Особенно, когда он открывает бардачок и оттуда ему прямо под ноги вываливается куча икон. Минхо вдруг начинает рассказывать про свою работу. И жизнь. И город. И останавливается столько раз, сколько Джисон просит, чтобы подышать и пройтись. Минхо действительно, ну, не такой и мудак. Да, он, может быть, требовательный, поэтому часто ругается по телефону, а еще он постоянно ломает или теряет свои чёрные очки. Поэтому он всегда носит в чемодане несколько запасных. С начала их поездки он разбил почти все, и у него остались только одни запасные. (Джисон даже не заметил, что они разные) У них по плану еще куча всего, но Джисон старается об этом не думать. — Вы еще не прибили друг друга? У Джисона полностью разрядился телефон, Минхо — где-то курит, поэтому он звонит Чану — прямо из телефону автомата. Он прижимает трубку плечом и косится — куда-то через стекло. Минхо все еще нет. — Пока нет. — Там вам еще чек пришёл, куда прислать? Джисон, вообще-то, не за этим звонил. Он сам, если честно, не знает, зачем позвонил. — Не знаю, где мы останемся, — это правда, Джисон действительно совершенно не знает, куда и зачем они едут. — Я позвоню. Как там вообще… все?.. Чан молчит пару секунд в трубку. Потом тихо смеется: — У тебя еще есть секунды? Я сейчас позову Феликса. И, ну, он действительно зовёт Феликса. Джисон всыпает в автомат всю оставшуюся мелочь, и с улыбкой слушает, как тот тараторит ему в трубку сплетни. Минхо появляется за стеклом будки и показывает Джисону два стаканчика кофе. Феликс говорит в трубку, что он получил все открытки. И спрашивает, встречаются ли они уже с Минхо, потому что по открыткам похоже на это. Джисон молчит пару секунд, говорит, что у него кончилось время и вешает трубку. Смотрит на телефон, не моргая, и, ну, думает. Да ну не, бред какой-то. Минхо протягивает ему стаканчик кофе и прижимает своим карту на капоте, устало потирая глаза. До города ещё километров под двести, но у Минхо от вождения болят глаза и голова, а Джисон — совершенно не умеет водить. И садиться за руль, пожалуй, не будет. Поэтому он тыкает в ближайший же мотель по дороге и предлагает никуда сегодня больше не ехать. О, Джисон почти никогда не был в мотелях. И там оказывается всего одна свободная комната. С двумя кроватями. На этом спасибо. Джисон чистит зубы, разглядывая царапину на зеркале в ванной, когда вдруг… О, как он орёт. Минхо чуть не сносит дверь в ванную, и Джисон врезается в него, хватая за руку и тыкая в раковину. В раковине ползает огромный жирный таракан. Джисон почти не спит всю ночь и отдает Минхо свое одеяло, потому что оно оказывается только одно. Минхо покупает им два кофе на заправке утром и протягивает Джисону свое пальто, чтобы он поспал хотя бы в машине. Магнитола продолжает уныло шипеть. Джисона будит стук двери и запах кофе, который ему пихают прямо в руки. Он так и спит на пальто Минхо и понимает не сразу, что он ходил за кофе в одной только рубашке. Придурок. Ладно, в работу приходится включиться быстро. Потому что прямо на въезде Джисон слышит отвратительный гул. Чуть не бьется головой о крышу и вываливается на пустую дорогу. Кутается в пальто, пытаясь понять, откуда идет гул, и… Блять. Минхо хлопает дверью машины и смотрит на него вопросительно. Джисон молча указывает ему на качающийся на троссе над головой светофор. Джисон подскакивает на стуле, на котором он спит, когда Минхо с грохотом закрывает дверь кабинета. — Ну, что? Минхо надевает пальто и кивает в сторону выхода: — Прикинь, что он сказал? «А где нам взять новый светофор»! Вот дебил. Джисон — ржёт. Но снять к чертям светофор Минхо их, все-таки, уговаривает. Что с ним делать, правда, они оба не знают. Зато теперь Джисон трогал настоящий светофор. Прикольно. И, ну, если он думал, что хуже кошки уже не будет… Оказывается, будет. Потому что в короткой записке от местных сотрудников находится «визжащий холодильник», и Джисон понимает, почему никто с ним не разобрался. Потому что орёт, ну, не холодильник. Орёт — помидор. Консервированный. В одной маленькой, сука, банке с соленьями. Джисон не знает, как его до сих пор никто не сожрал. Помидор приходится засунуть в коробке. Чтобы он там визжал и тух в темноте. Ладно, этот город еще более нудный, чем предыдущий. Им выдают по одному рапорту в день, и это бесит, потому что вместе собрать не получается почти ничего, и… — Что? Они меня заебали. Джисон молча смотрит на Минхо поверх чашки. Потому что, ну, у них уже традиционный совместный завтрак, в девять тридцать утра (Джисон выбивал это время), и он впервые видит Минхо не в рубашке. За пределами спальни. У Минхо синяки под глазами, из кармана торчит пачка сигарет и он, ну в мягких тапках. И у него под отельным халатом обычная мятая футболка и джинсы. Джисон даже не знал, что у Минхо с собой вообще есть джинсы. Вау. Минхо просит на завтрак вафли и сиропа побольше, пожалуйста, и щёлкает крышкой своего телефона. Потому что, ну, да. Минхо, оказывается, тоже человек. Он тоже устал — ездить за рулём, постоянно слушать какую-то хуйню, бить очки и жить черт пойми где. У него, вообще-то, где-то там есть тоже жизнь, и работа, и кошка, которую он отдал на пожить другу, и он тоже заебывается — гладить рубашки и читать документы. У него полопавшиеся капилляры, синяки под глазами и мятая футболка. Он курит на улице, а потом возвращается, разговаривая по телефону, и: — Или вы выдаете нам базу, или мы едем дальше. Через час у них на столе — вся картотека, Минхо — веселеет даже, просит чайник покрепче. И пачку чипсов. Половину они отметают сразу (дел, а не чипсов, чипсы съедены за рекордные десять минут), часть звучит как фигня, и самое интересное — они оставляют на вечер. Джисон, аккуратно, поглядывает на Минхо. Потому что у него глаза — светятся. И сам он, ну, улыбается, когда вдруг зачитывает, прямо с листа: — «Был найден кусок ластика на дороге перед главным отделением почты. Уровень свечения: низкий. Коробка 34, полка 2»… и что они хотят, чтобы мы с ним сделали? Дотерли его в ноль? Джисон — смеётся. На улице опять собирается дождь. Эта осень какая-то очень дождливая. Город — идиотский, он Джисона, ну, бесит. Не так сильно, как Минхо. (Минхо его почти даже не бесит уже) Но они ждут по почте чек, который Чан ему пообещал, оплачивают гостиницу ещё на неделю, и, ну, даже собирают целый один ключ. Очень тупой, правда. Буквально — ключ. И гаражный замок. Джисон отправляет Феликсу еще одну унылую открытку.

Хочу обратно в офис

И мы не встречаемся!

А то предполагает он — какую-то хрень. Минхо, конечно, красивый, и все такое. Но это ничего вот не значит. И что, что он покупает ему кофе. И, ну, сам разбирается с ебанутыми. И уговаривает и официантку сделать картошку-фри для Джисона в кафешке на заправке в шесть тридцать утра. И, ну, Джисон перестаёт считать дни. Потому что все еще осень, какая-то дождливая и противная, и Джисон начинает мёрзнуть — только в футболке под пальто. Приходится достать свитер. Минхо вздыхает, когда видит, как Джисон на улице прячет руки в карманы, и достает из своего чемодана вторую пару перчаток. Джисон, вообще-то, не носит перчатки. Ему неудобно, ну, и вообще. Но так правда — теплее. Это очень странное утро, потому что они переносят свой завтрак — до десяти, и Джисон может поспать чуть побольше. Потому что у них оплачена гостиница до завтра, но они уже все сделали и им, так-то, надо уже ехать дальше, потому что кому-то там очень надо… Но им, объективно, нужен день на поспать, а Джисону — тишина и покой, хоть немножко. Потому что он чуть не теряет наушники, а они у него (в отличие от Минхо) одни. И Джисон, ну, честно, хочет поспать, до победного, но в шторе — дырка, и он все равно просыпается рано… Джисон даже влезает в рубашку — ту самую, с пятном на кармане. Потому что все футболки, ну, сохнут. Минхо ночью показал ему, где тут прачечная. Сам Минхо, оказывается, опять завтракает. В два часа дня. В пустом отельном кафетерии, в отельном халате, читая… — Это что газета? Минхо поднимает на него красные глаза от текста и улыбается. Окей, когда он выглядит как человек — он Джисону нравится больше. Лохматый, с сонным взглядом, в мятом халате и когда он, ну, улыбается. — Прикинь, тут пишут, что они водят экскурсии в дом с привидениями. — В дом с привидениями? — Да, там постоянно умирали владельцы и сейчас там живут духи, которые мигают лампочками и стучат ставнями. Джисону нужен кофе и завтрак. И конечно же, ни в какой дом с привидениями они не идут. Вместо этого Минхо вдруг предлагает — купить пиццу и никуда не ходить. Потому что на улице дождь, а у него в чемодане есть карты. И сканворды. Минхо просто ужасно играет в карты, и он, ну, бесится, когда Джисон снова выигрывает. Бесится, но не психует. Да, это разное, ну, понимаете? А вечером вдруг встает и: — Может выпьем? А Джисон — и не возражает. Натягивает пальто и шнурует ботинки — на отъебись. Конечно же, они развязываются еще до того, как они выходят из отеля. Минхо останавливается и ждёт, пока Джисон недовольно их зашнурует. Джисон, вообще-то, много не пьёт, но он по-человечески, ну, устал, потому что осень, дожди, он пьет чересчур много кофе и чуть не выпал на прошлой неделе из электрички. Он может. Он может, но все равно пьёт только два пива, пока Минхо рассказывает, как он на работе как-то — разбирал принтер, потому что он плевался чернилами, и увидел светящийся картридж. И у него — волосы торчат в разные стороны, из-под пальто выглядывает мятая рубашка, потому что он не захотел её гладить, а глаза — светятся, и он улыбается коротко, когда: — Сон-а? Ты вообще слушаешь? И Джисон — не уверен, потому что его никто не называет вот так, а Минхо, ну, произносит так просто, и по телефону так говорит только ему… Дождь прекращается, а Минхо — ищет в пальто сигареты, недовольно щелкая зажигалкой. Прямо рядом с ними мигает фонарь, единственный на всю улицу, и с крыши стекают капли куда-то под ноги. — Блять. Минхо устало щёлкает зажигалкой. Видимо, все-таки забыл сигареты в отеле. У него в глазах отражается огонёк зажигалки, когда он сталкивается взглядом с Джисоном. Джисон говорил уже — какой он красивый? Кажется, он говорит это вслух, потому что Минхо — тихо смеется, мотает головой и щёлкает в последний раз зажигалкой, тут же убирая ее подальше в карман. Они медленно идут обратно до гостиницы, в приятной (для Джисона) тишине, и Джисон снова — прячет руки в карманы. У него есть с собой перчатки Минхо, но он не хочет их надевать. У них номера соседние — на втором этаже, и Джисон останавливается возле комнаты Минхо, пока он ищет в карманах ключи. Открывает дверь и останавливается, поворачивая голову к Джисону, хочет что-то сказать… Ему в глаза лезут волосы, и Джисон правда не знает, что им движет вообще, когда вдруг тянется и аккуратно их убирает с лица, задерживая руку чуть дольше, чем нужно... Он вообще не знает, что им движет сегодня. Но он находит свою ледяную ладонь на воротнике его пальто, тянет к себе и целует вдруг осторожно, чувствуя, что сейчас же получит по лицу, и… Минхо ему отвечает, и, кажется, что где-то точно падает небо — на Джисона, на их припаркованную машину на улице, на этот очередной серый и безымянный город… Потому что Минхо затягивает его в комнату, руками к себе за футболку, дверь ногой захлопывает и прижимает — прямо к ней, кажется, закрывая глаза, когда снова целует. И Джисону — жарко, и душно, в номере темно, и у него руки дрожат, когда он находит пуговицы на пальто у Минхо. Расстегивает их, кажется, чуть не оторвав самую верхнюю, и не знает, куда дальше деть руки. Потому что от Минхо пахнет — кофе и пивом, дешевым порошком и дождём, и совершенно — ни сигаретами, и в темноте совершенно не видно, но Джисон знает — что он ужасно красивый. Джисон ему дышит тяжело в губы, боясь поднять взгляд — прямо в глаза, но ему хочется. Больше, и дальше, и снять с него это дурацкое черное пальто, уронить его прямо на пол, запустить руки холодные под рубашку, притянуть к себе ближе… Он слышит дурацкий гул и, кажется, понимает не сразу. Рука Минхо замирает прямо у него на щеке. Джисон знает — что это за отвратительный звук. У Минхо кармане громко звонит телефон. Джисон закрывает глаза.