Под небом Парижа: Там, где встречаются сердца.

Софи, немного волнуясь, вошла в кабинет гастроэнтеролога. За столом сидел молодой мужчина с открытым, располагающим к себе лицом. На вид ему было не больше двадцати пяти лет. На бейджике было написано: "Доктор Анри Дюваль". В коридоре тихо звучала мелодия, которую Софи раньше не слышала. Она была успокаивающей, но сейчас едва ли достигала ее сознания. Интерьер клиники поражал своим изысканным вкусом: приглушенный свет, льющийся из хрустальных бра, картины импрессионистов в позолоченных рамах, мягкая мебель в пастельных тонах, казалось, приглашала расслабиться и забыть о заботах. Все здесь говорило о комфорте и заботе о пациентах, но Софи чувствовала лишь нарастающую тревогу. — Добрый день, мадмуазель. — произнес доктор Дюваль, приветливо улыбаясь. Его голубые глаза казались полными сочувствия. — Проходите, присаживайтесь. Софи села в кресло напротив доктора. Мягкая обивка приятно обволокла ее, но она все равно чувствовала себя скованно. — Доктор Лихтен направил меня к вам, — начала она. — Сказал, что у меня какие-то проблемы с желудком. Доктор Дюваль кивнул и взял в руки направление от доктора Лихтена. Его пальцы, тонкие и изящные, пробежали по строчкам текста. — Да, я ознакомился с вашими анализами, — сказал он, отрываясь от бумаг. — У вас немного повышен уровень гастрина, гормона, который влияет на работу желудка. Это может говорить о разных вещах. Например, о простом переутомлении или стрессе. Но, чтобы исключить более серьезные причины, я бы хотел провести дополнительное обследование. — Какое именно? — с тревогой спросила Софи, чувствуя, как в животе нарастает неприятное ощущение. — Я хочу назначить вам рентген желудка с барием, — ответил доктор Дюваль. — Это позволит нам увидеть контуры желудка и выявить возможные аномалии. Софи нахмурилась. Рентген… Это звучало пугающе. — А это… это как? Доктор Дюваль улыбнулся, стараясь успокоить ее. Его улыбка была искренней и располагающей, но Софи не могла избавиться от чувства тревоги. — Вам нужно будет выпить специальный раствор бария, — объяснил он. — А затем мы сделаем несколько рентгеновских снимков. Это позволит нам увидеть, как работает ваш желудок и есть ли какие-либо проблемы. Это не больно, но, возможно, вкус бария вам не очень понравится. Софи вздохнула. Ей казалось, что все врачи говорят одно и то же: «Это не больно», но на деле всегда оказывалось иначе. — Я очень боюсь всяких таких процедур, — призналась она. Ее голос звучал тихо и неуверенно. — Я понимаю, — ответил доктор Дюваль. — Многие пациенты испытывают волнение перед рентгеном. Но поверьте, это необходимо. Чем раньше мы выявим проблему, тем быстрее сможем ее решить. И помните, что в большинстве случаев рентген не выявляет ничего страшного. Мы просто хотим убедиться, что у вас все в порядке. Софи немного подумала, словно взвешивая все «за» и «против». Она понимала, что доктор Дюваль прав, но страх все равно сковывал ее. — Хорошо, доктор, — сказала она, наконец, кивнув в знак согласия. — Я согласна. Когда мне нужно прийти? Доктор Дюваль взял со стола элегантный настольный календарь в кожаном переплете и, полистав его, сказал: — Поскольку вы находитесь на стационаре, мы можем провести обследование в более удобное для вас время. Как насчет завтрашнего дня? У нас есть свободное время в 10 утра. Вам подойдет? Софи немного подумала, прикидывая свои планы. Ей хотелось оттянуть этот момент как можно дальше, но она понимала, что это неизбежно. — Да, мне подойдет, — ответила она. — Отлично, — сказал доктор Дюваль. — Тогда я вас запишу. Вам нужно будет просто ничего не есть и не пить с вечера. Он протянул Софи небольшую памятку с краткими указаниями. Памятка была напечатана на дорогой бумаге с тиснением логотипа клиники. — Здесь указано время и основные моменты, — сказал он. — Если у вас возникнут какие-либо вопросы, не стесняйтесь спрашивать. Софи взяла памятку и поблагодарила доктора Дюваля. Его вежливость и спокойствие немного успокоили ее, но она все равно чувствовала, как в груди нарастает тревога. — Спасибо, доктор, — сказала она. — Я надеюсь, что все будет хорошо. — Я тоже на это надеюсь, Софи, — ответил доктор Дюваль. — Помните, что мы делаем это для вашего блага. Софи поднялась с кресла и направилась к выходу. Доктор Дюваль проводил ее взглядом, в котором она уловила лишь профессиональный интерес и желание помочь. Оставив кабинет доктора Дюваля, Софи погрузилась в пучину тревожных мыслей. Весть о предстоящем рентгене наполнила ее ужасом. Она боялась любой медицинской процедуры, особенно тех, о которых мало знала. Рентген казался чем-то таинственным и потенциально опасным, а она чувствовала себя беззащитной перед лицом неизвестности. Весь вечер Софи провела в мрачных раздумьях о предстоящей процедуре. Она не могла ни о чем другом думать. Ей казалось, что весь мир сузился до одной мысли: «Завтра рентген». Она ничего не ела и ничего не пила, как велел доктор Дюваль. Ее мучила жажда, но она терпела. Она знала, что должна подготовиться к процедуре, иначе все будет еще хуже. Она представляла себе вкус бария, который, по слухам, был похож на мел, и от этого ее начинало тошнить. Ночь выдалась бессонной. Софи ворочалась в постели, пытаясь заснуть, но мысли о рентгене не давали ей покоя. Ей казалось, что завтрашний день никогда не наступит. На стенах палаты танцевали тени от уличных фонарей, а вдалеке слышались приглушенные звуки ночного Парижа. Даже обычно успокаивающий шум города сегодня казался ей зловещим. Утром, бледная и измученная бессонной ночью, Софи вышла из своей палаты. Она чувствовала себя так, словно идет на казнь. Каждый шаг давался ей с трудом. Она была одета в роскошный свитер кофейного цвета крупной вязки, а под ним виднелся светлый топ с бретельками. Приталенные темные брюки, выгодно подчеркаивающие ее узкую талию и идеальную фигуру. Она направилась в рентгеновский кабинет, стараясь не думать о том, что ее там ждет. Но мысли преследовали ее, не давая покоя. В голове крутились страшные картины, одна ужаснее другой. Подойдя к кабинету, она остановилась на мгновение, чтобы перевести дух. Ее сердце бешено колотилось в груди, а руки дрожали от страха. Собрав всю свою волю в кулак, Софи постучала в дверь и, не дожидаясь ответа, вошла внутрь. Рентгеновский кабинет был большим и светлым. Стены были выкрашены в мягкий кремовый цвет, а в воздухе чувствовался легкий аромат лаванды, призванный успокоить нервы пациентов. В углу стоял большой рентгеновский аппарат, блестевший хромированными деталями и внушавший ей ужас. Рядом с ним располагался столик с различными медицинскими принадлежностями, выглядевшими зловеще в ярком свете. За столом сидела медсестра в безупречно чистом халате. — Доброе утро, — сказала медсестра, приветливо улыбаясь. — Доктор Дюваль скоро подойдет. Присаживайтесь, пожалуйста. Софи села на стул, стоявший возле стены, чувствуя, как подкашиваются ноги. Она огляделась по сторонам, пытаясь отвлечься от своих страхов. Вместо пугающих плакатов на стенах висели репродукции картин Клода Моне, но даже нежные краски импрессионистов не могли рассеять ее тревогу. Доктор Дюваль вошел в кабинет, одетый в защитный фартук, скрывающий его элегантный костюм. Софи заметила, как серьезно он выглядит, и ее страх усилился. — Доброе утро, Софи, — сказал он. — Как вы себя чувствуете? Софи, стараясь скрыть дрожь в голосе, поздоровалась с доктором. — Доброе утро, доктор Дюваль, — сказала она. — Вы выглядите немного бледной, — сказал он, подходя ближе. — Вы сильно переживаете? Софи вздохнула и кивнула, не в силах скрыть правду. — Да, доктор, — ответила она. — Я очень боюсь. Доктор Дюваль улыбнулся и подошел к ней, успокаивающе касаясь ее руки своей. — Я понимаю, Софи, — сказал он. — Но не стоит так волноваться. Мы можем облегчить ваше состояние, если хотите. — Хочу, — выпалила она, почти не раздумывая. — Как? Он замолчал на мгновение, словно размышляя, как лучше объяснить, как найти нужные слова, чтобы успокоить ее. — У нас есть возможность ввести вам немного успокоительного лекарства перед процедурой, — сказал он. — Это поможет вам расслабиться и перенести все гораздо легче. Софи резко побледнела. Сердце пропустило удар, а затем заколотилось с бешеной скоростью. — Укол? — прошептала она, словно задыхаясь. — Нет, пожалуйста, только не укол. Я их боюсь больше всего на свете. Доктор Дюваль нахмурился, словно не ожидал такой реакции. Он явно не знал о ее паническом страхе перед уколами. — Я понимаю, что уколы могут вызывать неприятные ощущения, — сказал он, стараясь говорить мягко и убедительно. — Но поверьте, это совсем не больно. И это лучше, чем испытывать сильный стресс во время процедуры. Софи молчала, борясь со своими страхами. С одной стороны, она ужасно боялась вкуса бария и самого рентгена. С другой стороны, мысль об уколе вызывала у нее панический ужас, воспоминания о болезненных инъекциях от бронхита всплывали в памяти, как страшный сон. — Я… я не знаю, что мне делать, — сказала она, чувствуя, как к горлу подступает ком. Доктор Дюваль внимательно посмотрел на нее, словно пытаясь понять, что творится в ее душе. — Послушайте, Софи, — сказал он мягко. — Я не буду настаивать. Решение за вами. Но я должен сказать, что без успокоительного вам возможно будет гораздо сложнее перенести эту процедуру. И если вы решите, что укол — это слишком, мы попробуем другие варианты. Софи снова замолчала, обдумывая его слова. Она понимала, что доктор Дюваль прав. Но как ей выбрать между двумя страхами, каждый из которых казался ей невыносимым? Софи молчала, обдумывая слова доктора Дюваля. Она переводила взгляд с него на блестящий медицинский столик, где поблескивали иглы и шприцы. Неужели ей действительно придется это сделать? Неужели нет другого выхода? В голове царил хаос, а сердце бешено колотилось в груди. — Хорошо, — прошептала она наконец, чувствуя, как дрожит голос. — Я согласна. Но, пожалуйста, сделайте это быстро. Доктор Дюваль кивнул, не показывая ни малейшего триумфа. Он понимал, как тяжело далось Софи это решение. — Я сделаю все максимально аккуратно, — сказал он. — Мадмуазель Анна, пожалуйста, подготовьте диазепам для внутримышечной инъекции. Мадмуазель Анна, не говоря ни слова, быстро и профессионально выполнила указания доктора. Она подошла к шкафчику, дверцы которого были украшены изящной резьбой, и достала оттуда небольшой поднос. На подносе лежали стерильные ватные шарики, спирт в хрустальном флаконе, многоразовый стеклянный шприц и ампула с диазепамом. Она проверила срок годности ампулы, аккуратно надпилила ее горлышко миниатюрной пилочкой и, ловким движением, набрала прозрачную жидкость в шприц. Затем, она несколько раз легонько постучала по шприцу пальцем, чтобы выпустить пузырьки воздуха. Софи наблюдала за каждым ее движением с замиранием сердца. В голове царил хаос. «Почему она такая спокойная? Разве она не понимает, что я сейчас переживаю? Она чувствовала, как ее ладони потеют, а дыхание становится все более поверхностным. Доктор Дюваль заметил ее состояние и тут же подошел к ней. Он говорил тихо, как будто боялся спугнуть ее. — Софи, посмотрите на меня, — сказал он, мягко беря ее за руку. Его прикосновение было теплым и успокаивающим. — Все хорошо. Я понимаю, что вам страшно. Но это совсем не больно. Я обещаю. Просто постарайтесь расслабиться. Софи подняла на него заплаканные глаза. В его взгляде она увидела искреннюю профессиональную заботу и сочувствие. В клинике, где все было пропитано роскошью и комфортом, его искреннее участие казалось особенно ценным. Ей стало немного легче. — Вы правда думаете, что это поможет? — прошептала она. — Я уверен, — ответил доктор Дюваль. — Это поможет вам расслабиться и перенести обследование гораздо легче. Поверьте мне, я хочу, чтобы вам было комфортно. Он повернулся к медсестре и кивнул. — Мадмуазель Анна, пожалуйста, проводите мадмуазель в процедурный кабинет, — сказал он. — И помогите ей подготовиться. Медсестра молча указала Софи на дверь. Софи, чувствуя себя как марионетка, послушно встала и пошла за медсестрой. Процедурный кабинет оказался небольшим и светлым, создавая атмосферу уюта и спокойствия. В центре комнаты стояла кушетка, покрытая белоснежной простыней. Мадмуазель Анна указала Софи на кушетку. — Пожалуйста, прилягте на живот, — сказала она. — И немного приспустите брюки. Софи послушно выполнила ее указания. Она чувствовала себя униженной и беззащитной. Слезы снова навернулись на глаза. Все происходящее казалось ей кошмаром. — Все будет хорошо, — услышала она голос доктора Дюваля. Он вошел в кабинет и подошел к кушетке. В его руке был шприц. Софи зажмурила глаза и отвернулась, не в силах смотреть на этот инструмент пытки. Она ощущала его присутствие, его профессионализм и поддержку, но страх все равно был сильнее. — Сейчас будет маленький укол, — сказал доктор Дюваль. — Просто расслабьтесь. Все будет хорошо, я обещаю. Софи почувствовала легкое прикосновение спирта к коже. Затем она почувствовала укол. Боль была острой, но кратковременной, словно укус осы. Она невольно вскрикнула, но тут же прикусила губу, чтобы не показывать свою слабость. — Все, все, — сказал доктор Дюваль успокаивающим голосом. — Уже закончили. Он вынул иглу и приложил к месту укола ватный шарик. — Просто полежите немного, — сказал он. — Дайте лекарству подействовать. Анна, пожалуйста, приглушите свет. Мадмуазель Анна подошла к выключателю и слегка приглушила свет, создавая в кабинете атмосферу покоя и умиротворения. Полумрак смягчил очертания предметов и сделал атмосферу менее напряженной. Софи лежала на кушетке, чувствуя, как ее тело постепенно расслабляется. Она все еще боялась, но страх уже не был таким всепоглощающим. Она почувствовала, как доктор Дюваль накрывает ее плечи теплым пледом, сотканным из тончайшей шерсти. Прикосновение мягкой ткани приятно согревало ее. — Как вы себя чувствуете? — спросил он. Софи открыла глаза и посмотрела на доктора Дюваля. Он смотрел на нее с участием и заботой. Его голубые глаза казались особенно яркими в приглушенном свете. — Лучше, — ответила она. — Гораздо лучше. Спасибо, доктор. Доктор Дюваль улыбнулся. Его улыбка была искренней и ободряющей. — Я рад, что мы смогли вам помочь, — сказал он. — Теперь нам нужно будет подготовиться к рентгену. Но сначала немного отдохните. Закройте глаза и просто полежите спокойно. Он вышел из кабинета, оставив Софи наедине со своими мыслями. Медленно, но верно успокоительное начинало действовать. Страх и напряжение отступали, оставляя после себя лишь приятную усталость и легкую безмятежность. «Может быть, все не так уж и плохо, » — подумала Софи и закрыла глаза, чувствуя, как ее тело проваливается в состояние полудремы. Ей вспомнился уютный парижский вечер, когда она сидела в ресторане со своей семьей, наслаждалась изысками высокой кухни и смотрела в окно на Сену. Эти приятные воспоминания помогли ей окончательно расслабиться и отвлечься от неприятных мыслей. После того, как прошло достаточно времени и действие успокоительного стало очевидным, доктор Дюваль вернулся в процедурный кабинет. Софи лежала на кушетке, расслабленная и немного сонная. — Как вы себя чувствуете? — спросил доктор Дюваль, подходя к ней. — Гораздо лучше, — ответила Софи. — Мне стало спокойно. — Отлично, — сказал доктор Дюваль с ободряющей улыбкой. — Тогда мы можем продолжать. Анна, пожалуйста, помогите мадмуазель переодеться в больничную рубашку. Медсестра достала из шкафа просторную хлопчатобумажную рубашку и сказала Софи переодеться. Затем доктор Дюваль подвел Софи к рентгеновскому кабинету, расположенному по соседству. Кабинет был большим и светлым, но уже не казался таким пугающим, как раньше. Успокоительное помогало ей сохранять спокойствие и не поддаваться панике. В центре кабинета стоял большой рентгеновский аппарат, блестевший хромированными деталями. Рядом стоял стол, на котором стоял поднос с различными приспособлениями. — Теперь вам нужно будет выпить раствор бария, — сказал доктор Дюваль, указывая на стакан с густой белой жидкостью. — Я знаю, что это не самое приятное занятие, но это необходимо для того, чтобы мы могли получить четкие снимки вашего желудка. Софи посмотрела на стакан с легкой дрожью. Страх перед барием все еще был с ней, но он уже не парализовал ее. Она понимала, что должна пересилить себя. — Хорошо, — сказала она, стараясь говорить уверенно. — Я попробую. Доктор Дюваль подошел к ней и взял ее за руку. Его прикосновение придало ей сил и уверенности. — Я буду рядом, — сказал он. — Если вам станет плохо, скажите мне. Софи глубоко вдохнула, закрыла глаза и поднесла стакан к губам. Жидкость имела густую консистенцию и меловой запах. Она сделала первый глоток и поморщилась. Вкус был отвратительным: одновременно сладким и горьким, с отчетливым привкусом мела. Она заставила себя сделать еще один глоток, затем еще один. Жидкость обволакивала ее горло, вызывая тошноту. Она чувствовала, как ее желудок протестует против этого чужеродного вещества. Доктор Дюваль внимательно наблюдал за ней, готовый в любой момент оказать помощь. — Как вы себя чувствуете? — спросил он. — Ужасно, — прошептала Софи. — Но я почти закончила. Она сделала последние несколько глотков и поставила стакан на стол. Ее лицо было искажено гримасой отвращения. Она чувствовала, как к горлу подступает тошнота, но старалась сдержаться. — Отлично, мадмуазель, — сказал доктор Дюваль, одарив ее ободряющей улыбкой. — Вы справились. Он протянул ей стакан воды, чтобы она прополоскала рот. Софи с благодарностью выпила воду и почувствовала себя немного лучше. — Теперь вам нужно будет встать перед экраном, — сказал доктор Дюваль, указывая на большой светящийся экран, расположенный за рентгеновским аппаратом. — Прижмитесь к нему грудью. Софи послушно выполнила его указания. Она чувствовала себя уставшей и слабой, но успокоительное все еще действовало, помогая ей сохранять спокойствие и не поддаваться панике. Доктор Дюваль надел свинцовый фартук, защищающий его от воздействия рентгеновских лучей, и подошел к аппарату. — Я буду делать несколько снимков, — сказал он. — Просто стойте неподвижно и дышите ровно. Софи кивнула, стараясь сосредоточиться на его словах и не думать о неприятных ощущениях. Доктор Дюваль включил аппарат. Комната наполнилась слабым жужжанием, а воздух словно наэлектризовался. Софи почувствовала легкое покалывание в теле. Доктор Дюваль сделал первый снимок. Затем второй, третий… С каждым снимком Софи чувствовала себя все более уставшей и измотанной. Ей казалось, что время остановилось, а ее тело превратилось в неподвижную статую. Наконец, доктор Дюваль выключил аппарат. — Все закончено, — сказал он. — Вы можете отойти от экрана. Софи отошла от экрана и с облегчением вздохнула. Она чувствовала себя опустошенной, но счастливой, что все закончилось. — Как вы себя чувствуете? — спросил доктор Дюваль. — Очень устала, — ответила Софи. — Но все прошло. — Я знаю, что это было нелегко, — сказал доктор Дюваль. — Но вы отлично справились. Теперь мы проводим вас в палату, и вы сможете отдохнуть. Он подозвал мадмуазель Анну, и та помогла Софи переодеться и вернуться в палату. Софи легла в постель и закрыла глаза. Она чувствовала себя истощенной, но спокойной. Страх, который мучил ее всю ночь, наконец-то отступил, оставив после себя лишь приятную усталость. Она знала, что самое страшное позади. Теперь оставалось только ждать результатов рентгена. И надеяться, что все будет хорошо.

***

Прошло несколько дней. Софи постепенно начала приходить в себя после рентгена. Страх перед неизвестностью, перед диагнозом, немного отступил, уступив место тихой надежде. Она старалась не думать о плохом, занимая себя чтением романов и прогулками по саду клиники. Ей почти удалось убедить себя, что все в порядке, что рентген не покажет ничего страшного. И вот, когда Софи уже почти забыла об обследовании, погрузившись в чтение увлекательной книги, в ее палату зашла мадмуазель Анна. На лице медсестры было обычное приветливое выражение. — Мадмуазель, доктор Дюваль просит вас зайти к нему в кабинет, — сказала она, стараясь говорить ровным голосом, но Софи уловила в нем нотки беспокойства. Софи похолодела. Этого она боялась больше всего. Доктор Дюваль получил результаты. И что-то подсказывало ей, что эти результаты не самые хорошие. Ее сердце бешено забилось в груди, а руки стали ледяными. — Хорошо, — ответила она, стараясь не выдать своего волнения. — Я сейчас подойду. Мадмуазель Анна кивнула, бросив на Софи сочувствующий взгляд, и вышла из палаты. Софи осталась одна наедине со своими страхами. Несколько минут она сидела неподвижно на кровати, словно парализованная. Потом, словно очнувшись от оцепенения, Софи встала с кровати и, немного поколебавшись, начала собираться. Ей хотелось убежать, спрятаться, но она понимала, что это невозможно. Придется столкнуться с правдой, какой бы она ни была. Она старалась выглядеть как можно более спокойной и уверенной, но внутри все дрожало от страха. Софи надела свое любимое платье – роскошное легкое шелковое платье нежного лавандового цвета. Она нанесла немного пудры на лицо и подкрасила губы. Ей хотелось, чтобы доктор Дюваль видел ее сильной и независимой, а не испуганной и беспомощной. Она глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках, и вышла из палаты. По дороге в кабинет доктора Дюваля ее охватило сильное волнение. Каждый шаг давался ей с трудом, словно она шла на эшафот. Она старалась не думать о плохом, гнала от себя мрачные мысли, но страх все равно не отпускал ее, опутавший своими нитями. Коридоры клиники казались ей сегодня особенно длинными и пустынными. Шаги отдавались громким эхом, усиливая ее тревогу. Софи чувствовала на себе взгляды других пациентов и медсестер, словно все знали о том, что ей предстоит услышать. Подойдя к кабинету доктора Дюваля, она остановилась на мгновение, чтобы перевести дух. Сердце бешено колотилось в груди, стучало в висках. Она несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Затем, собрав всю свою волю в кулак, Софи постучала в дверь и, не дожидаясь ответа, вошла внутрь. Доктор Дюваль сидел за своим большим письменным столом из красного дерева и работал с бумагами. Комната была залита солнечным светом, но Софи почувствовала лишь холод. Увидев Софи, он приветливо улыбнулся, как и всегда. Она надеялась прочитать на его лице хоть что-то, но безнадёжно. — Добрый день, Софи, — сказал он, жестом приглашая ее сесть. — Присаживайтесь, пожалуйста. Софи села в кресло напротив его стола, чувствуя, как ее ладони становятся влажными. Кресло показалось ей неудобным и жестким, словно специально созданным для пыток. — Как вы себя чувствуете? — спросил доктор Дюваль. Его голос звучал ровно и спокойно. — Все хорошо, — ответила Софи, стараясь говорить как можно спокойнее и увереннее. Она хотела, чтобы доктор Дюваль подумал, что она ничего не боится, что готова ко всему. Доктор Дюваль кивнул и немного помолчал, словно собираясь с мыслями. Он смотрел на Софи, но казалось, что он видит ее насквозь, читает все ее страхи и сомнения. Затем он взял в руки папку с рентгеновскими снимками и, медленно подняв взгляд, посмотрел на Софи. В его глазах она увидела отражение своего собственного страха. — У меня есть результаты ваших анализов, — сказал он, и в его голосе звучала какая-то непривычная официальность. Каждое слово было произнесено четко и веско, словно он выносил приговор.