Мальчики

      Знакомые коридоры Хогвартса успокаивали. Много лет подряд Альбус и Скорпиус посещали замок в Хэллоуин и во время рождественских каникул. Часы напролёт они носились по лестницам и галереям, строили рожицы портретам и донимали полтергейста Пивза. Смотритель — добродушный мистер Остин — гонялся за неугомонными мальчишками по всему замку и угрожал пожаловаться их родителям. Однако, он ни разу так и не осуществил свою угрозу. Вероятно, ему самому это нравилось.       Воспоминания о родителях отозвались щемящей болью в груди. Альбус часто заморгал, прогоняя предательские слёзы. Мальчик понимал, что сам виноват в том, что они с братом оказались в такой передряге. Если бы он не затеял очередной спор с папой, ничего этого бы не случилось. Он бы не зашёл в кабинет отца, а Скорпиусу не пришлось бы идти за ним.       Альбус плохо помнил, как именно всё произошло. Вот он влетел в кабинет, а следом зашёл Скорпиус. Брат успокаивал его, говорил, что нужно помириться с папой, но раздражающий, жутко поучительный тон его голоса привёл Альбуса в бешенство. Он накричал на Скорпиуса, а тот, в свою очередь, тоже не смог промолчать. Они накинулись друг на друга с кулаками, а в следующую секунду — бац! И они оказались в Хогвартсе.       Только это был не их Хогвартс.       Директор МакГонагалл (точнее, в этом времени ещё профессор) вела их знакомым путём в директорский кабинет. Она ничего не спрашивала, но явная заинтересованность угадывалась в её мудрых глазах. Скорпиус, молчаливо бредущий рядом, смотрел прямо перед собой. Время от времени он выныривал из своего забытья и бросал на Альбуса короткие колкие взгляды.       «Это всё ты виноват!» — читалось в его в глазах. — «Из-за тебя мы влипли!»       Как бы неприятно Альбусу было признавать, но зануда Скорпиус был прав. То, что они застряли в прошлом — целиком и полностью его вина.       Поднявшись в Директорскую башню, все трое остановились перед большой мраморной гаргульей. Альбус знал, что за статуей скрывается вход в кабинет директора. В их времени на этом месте теперь стоял бронзовый грифон. Папа рассказывал, что гаргулья была разрушена во время битвы за Хогвартс. Альбус встречал её изображения в книжках Скорпиуса, но даже подумать не мог, что однажды увидит её своими глазами.       Чтобы войти, требовалось назвать пароль.       — Йоркширский пудинг, — произнесла МакГонагалл.       Гаргулья зашевелилась. Она отодвинулась в сторону, пропуская гостей. Проходя мимо, Альбус едва удержался, чтобы не потрогать её руками. Скорпиус зыркнул на него, словно прочитал его мысли. Тихо фыркнув себе под нос, Альбус убрал руки в карманы и следом за братом вошёл в кабинет директора.       Кабинет Дамблдора разительно отличался от того кабинета, каким он стал при Минерве МакГонагалл. У неё всегда царил идеальный порядок: книги в библиотеке были расставлены по алфавиту и рубрикам, стол безупречно чист и пуст, если не считать чернильницы, подставки для перьев и скромной стопки рабочих пергаментов. Из мебели, кроме стола, там стояли мягкие кресла, в которые Альбус и Скорпиус любили забираться с ногами. У камина расположился большой и старинный диван. Тишину комнаты нарушал треск сосновых дров. Госпожа директор угощала мальчиков чаем и пирожными с заварным кремом, пока вела долгие скучные беседы с их родителями. Эти разговоры всегда действовали на братьев усыпляюще. Каждый раз визиты к МакГонагалл заканчивались тем, что они засыпали, свернувшись калачиками в креслах, а потом просыпались уже дома, в своих постелях.       Теперь Альбус с уверенностью мог сказать, что по части интерьера вкус его тёзки нравился ему гораздо больше. Кабинет Дамблдора был уставлен кучей разномастной мебели: шкафами, приставными столиками, табуретами и креслами. На всех поверхностях громоздились пыльные склянки и причудливые металлические сосуды. На полу расположились стопки магических фолиантов, а рабочий стол из тика был завален бумагами и использованными перьями. Из глубины кабинета доносился какой-то тихий шелестящий звук. Справа что-то трещало, а слева — позвякивало. Весь этот шум делал кабинет живым.       — Присаживайтесь, — сказала МакГонагалл, указывая на ближайшие кресла. — Директор сейчас подойдёт. Не хотите чаю или чего-нибудь перекусить?       Альбус открыл было рот, но Скорпиус его опередил:       — Спасибо, мэм, — сказал он. — Мы не голодны.       В груди Альбуса вспыхнуло негодование. Но он промолчал. Пусть крепкий чай с каким-нибудь пирогом сейчас пришёлся бы очень кстати, спорить с братом на глазах профессора не хотелось. Поэтому, проглотив своё возмущение, Альбус занял большое кресло, обитое синим бархатом, и сделал в голове пометку проучить Скорпиуса, когда они окажутся наедине.       Отвернувшись от брата, он продолжил осматривать кабинет. Теперь в глаза отчётливо бросалось отсутствие на стене двух портретов. И не удивительно, ведь Альбус Дамблдор и Северус Снейп были ещё живы. От одной этой мысли мальчику сделалось не по себе. По спине и рукам пробежал холодок. Одно дело — увидеть среди множества лиц в толпе лицо своего шестнадцатилетнего отца. Но совсем другое — встретить людей, в чью честь тебя назвали, зная при этом, что в недалёком будущем им суждено умереть.       В коридоре раздались шаги. Через минуту в комнату вошёл Дамблдор. Из-за его спины, будто зловещая тень, появился профессор Снейп. Директор подошёл к своему столу, остановился перед ним и повернулся к мальчикам лицом. Снейп же, сурово поджав губы, встал рядом с МакГонагалл.       — Прошу прощения за ожидание, — сказал седобородый волшебник. — Вы не голодны?       Скорпиус отрицательно помотал головой. На этот раз Альбус повторил за ним.       — Ну, хорошо. — Дамблдор сложил руки на животе. Взгляд из-под очков блуждал по лицам мальчишек. — Альбус и Скорпиус, верно? Сколько вам лет?       — Одиннадцать, сэр, — ответили они хором.       Северус Снейп нахмурился. Скорпиус тут же пояснил:       — Мы двойняшки.       Ответ, похоже, удовлетворил угрюмого профессора. Он кивнул, и на какую-то крохотную долю его лицо расслабилось. Альбус с интересом, но не без опаски разглядывал мужчину. Северус Снейп был похож на свой волшебный портрет. Взгляд такой же колючий, чёрные волосы прилизаны к голове, а кожа светится неестественной белизной. Правда, в жизни мужчина казался куда симпатичнее, чем его нарисованный двойник. И вовсе не походил на того ужасного злодея, каким его описывал дядя Рон.       — Должно быть, вы уже учитесь в Хогвартсе? — Директор вернул внимание ребят себе.       — Нет, сэр, — ответил Скорпиус, поправляя очки на переносице. — Мы только получили свои письма.       С этими словами он посмотрел на Альбуса. На его лице отражалась обида вперемешку с усталостью. Всего на мгновение Альбусу сделалось стыдно. Именно письмо из Хогвартса стало причиной их с папой ссор. С того момента, как школьная сова доставила злосчастный конверт, чуть ли не каждый вечер в их доме заканчивался скандалом. Они все устали от споров, но Альбус не мог так просто сдаться и сделать то, чего хочет папа.       — Любопытно, — произнёс Дамблдор, вырывая мальчика из мыслей. — То, что вы оказались здесь — неслыханное явление. Не поделитесь, как вам это удалось?       — Мы правда не знаем, — ответил Скорпиус. Пожевав губу, он посмотрел на брата.       — Что? — удивился Альбус.       — Расскажи им, что произошло.       Взгляды троих взрослых волшебников тут же устремились к нему. Альбус невольно поёжился. Ему было стыдно и не хотелось, чтобы его посчитали глупым ребёнком. Но Дамблдор смотрел на него с вниманием и добротой. Ему хотелось довериться.       — Ладно, — сдался Альбус. Выпрямив спину, он поднял голову и посмотрел директору прямо в глаза, избегая смотреть на остальных. — Мы с родителями повздорили, и я пошёл в кабинет отца, чтобы успокоиться. Там на столе стояла большая металлическая штуковина, похожая на маховик времени.       — Откуда же вы в столь юном возрасте знаете про маховики времени? — спросила МакГонагалл.       — Отец нам рассказывал, — ответил Скорпиус. — Он изучает путешествия во времени.       — Как безответственно с его стороны хранить дома такие артефакты, — заметил Снейп.       Братья нахмурились. Кажется, Альбус понял, о чём толковал дядя Рон, называя этого человека злобным гоблином.       — Прошу тебя, Альбус, — произнёс Дамблдор, чтобы разрядить обстановку. — Продолжай.       — Хорошо. — Мальчик кивнул и отвернулся от Снейпа. — Когда я был в кабинете, за мной пришёл Скорпиус. Мы начали спорить, а потом вдруг появился белый дым и мы оказались здесь.       Закончив, Альбус сжал в ладони край футболки. Щёки стали пунцовыми от стыда. Он вдруг представил, как сильно разозлится папа, когда узнает, что он натворил.       С минуту взрослые молчали, каждый думая о своём.       — Никогда о таком не слышал, — сказал, наконец, Снейп. — Артефакт, каким бы он ни был, не мог сработать сам собой. Вы точно не произносили никаких заклинаний?       — Нет, — покачал головой Скорпиус, — у нас ещё нет волшебных палочек.       — Возможно, в этом всё дело, — отозвалась МакГонагалл. Она посмотрела на Дамблдора: — Дети плохо контролируют свою магию.       — Да-да, — сказал директор. — В моменты сильных переживаний она может вырываться наружу. А если учесть, что вас двое и вы братья…       — Это сделала наша магия? — взволнованно спросил Альбус. Такая мысль почему-то не приходила ему в голову.       — Теоретически, — возразил Снейп. — Пока это только теория.       — Профессор Снейп прав, — начал Дамблдор.       — К тому же, — перебил его мужчина, пытливо глядя на мальчиков, — на такое способна только очень сильная магия. Кто ваши родители?       Братья вздрогнули и переглянулись. Хотя Альбуса и не сильно интересовали все эти штуки со временем, которыми увлекался их отец, он всё равно внимательно слушал его истории. Тот говорил, что главное правило путешествий во времени — стараться не вмешиваться в естественный ход вещей. Любое неосторожное действие или слово может привести к непоправимым последствиям. А учитывая, кем являются их родители, неосторожность может стоить жизни им самим.       — Простите, сэр, — твёрдо сказал Скорпиус, хотя и было слышно, что голос его дрожит. — Мы не можем этого сказать.       — Похоже, кое в чём ваш отец проявил ответственность, — с лёгким смешком заметил Дамблдор. — Мальчики правы, Северус. Эта информация может изменить будущее.       — Вы им верите, директор? — внезапно спросил мужчина. — Уверены, что в этом не замешан Тёмный Лорд?       Столь оскорбительное предположение заставило Альбуса подаваться воздухом. Он хотел возмутиться, но Скорпиус потянулся к нему и взял за руку. Это помогло мальчику сдержаться.       — Профессор Снейп! — воскликнула МакГонагалл. — Я понимаю вашу подозрительность, но вам не кажется, что вы перегибаете палку?       — Нет, профессор, — ответил тот, одарив женщину колючим взглядом. — Мы стоим на пороге войны…       — Довольно.       Голос Дамблдора прозвучал спокойно, но Альбус каждой клеточкой тела ощутил его мощь. Северус Снейп недовольно поджал губы: он явно имел, что сказать директору, но не рискнул продолжать спор. Альбус был наслышан о самоотверженности этого человека. Отец описывал его суровым и строгим, но смелым волшебником, который отдал жизнь, чтобы защитить его и помочь победить Волан-де-Морта. Однако, глядя на него сейчас, такого угрюмого и подозрительного, мальчик впервые начал задумываться, не приукрашивал ли отец горькую правду?       — Помнится мне, — как ни в чём не бывало продолжил Дамблдор, — в Большом зале вы обмолвились, что бывали в Хогвартсе и раньше. Но ты, Скорпиус, говоришь, что вы только получили свои письма.       — Э, верно, сэр, — смущённо произнёс мальчишка и поправил очки. — Один из наших родителей преподаёт в Хогвартсе, и мы бывали здесь во время каникул.       МакГонагалл тихо ахнула. Даже Снейп не смог скрыть удивления, вызванного этими словами. Альбус понадеялся, что никто из взрослых не заметил странности формулировки, которую использовал Скорпиус.       — И, разумеется, вы не скажете, о каком предмете идёт речь?       — Конечно, сэр.       На губах директора вдруг заиграла весёлая улыбка. В следующую секунду за их спинами послышались гулкие шаги: кто-то миновал статую на входе и приближался к кабинету. Альбус удивился, почему они не услышали, как двигалась гаргулья.       Вместе с братом они повернулись к двери как раз в этот момент, когда в дверном проёме возник… их отец. Волосы, как всегда, были взъерошены, одежда помята. На груди темнели бурые пятнышки, напоминающие засохшую кровь. Глаза за стёклами круглых очков светились любопытством и настороженностью. Пусть лицо его было непривычно молодым, в чертах уже угадывался тот мужчина, каким он станет через двадцать лет.       — Вызывали, профессор?       — Гарри! — произнёс Дамблдор. — Входи. У меня есть для тебя поручение.       Гарри нерешительно прошёл внутрь. Дамблдор указал рукой на свободное кресло рядом со Скорпиусом. Кивнув, парень опустился в него. Альбус почувствовал неприятный холодок в груди. К глазам невольно подступили слёзы. Он вдруг подумал, как сильно успел соскучиться по отцу. И в ту же секунду испугался — а вдруг они больше никогда не вернутся домой?       Тем временем Скорпиус казался невозмутимым. В отличие от брата, он всегда отличался умением до последнего сдерживать эмоции. Сейчас Скорпиус вовсю глазел на молодого отца. Глаза, такие же зелёные, как у самого Гарри, скользили по его лицу. В эту секунду сходство между ними было колоссальным — несмотря на то, что это Альбуса всегда сравнивали с отцом (преимущественно из-за цвета волос), сейчас, в тусклом свете свечей ясно было видно, что Скорпиус его сын.       — Как ты уже знаешь, — начал директор, — сегодня произошло непредвиденное событие. Эти два молодых человека по случайности оказались в прошлом.       — Но как такое возможно, сэр? — спросил Гарри.       — Мы не знаем, — отчеканил Снейп. — Поумерьте своё любопытство, Поттер.       От его ледяного тона у Альбуса побежали мурашки. Отец вскинулся, явно желая высказать мужчине множество нелестных слов, но сдержался.       — Это правда, Гарри, — сказал Дамблдор. — Пока мы точно не знаем, каким образом мальчики переместились назад во времени. И, к сожалению, пока не ясно, как вернуть их обратно.       — Чем я могу помочь?       — Сейчас уже поздно, — заметил директор. — Нам всем не помешало бы отдохнуть.       — Но! — пискнул Скорпиус. Его лицо тотчас же сделалось бледным и испуганным. — Наши родители…       — Безусловно, переживают за вас, — успокаивающе произнёс Дамблдор. — И я сделаю всё возможное, чтобы вернуть вас домой. Но пока вам двоим нужно отдохнуть. Гарри проводит вас в башню Гриффиндора, где вам выделят постели.       — Конечно, — Гарри закивал и взволнованно взглянул на мальчиков. — Идём?       Братьям не оставалось ничего другого, кроме как подчиниться. Покорно поднявшись из кресел, они попрощались с учителями и направились к выходу, не дожидаясь, пока отец пойдёт за ними. Раздражение вперемешку со страхом поднялись в душе Альбуса. Что может случиться, если они проведут слишком много времени в прошлом? Изменится ли будущее? Будет ли им куда возвращаться?       Скорпиус, судя по выражению лица, думал о том же самом.       — Эй, — шепнул Альбус, наклонившись к уху брата, — тебе страшно?       Скорпиус посмотрел на него сердито, но всё же кивнул. Сердце Альбуса ёкнуло. Ему захотелось сказать брату что-то утешительное или ободряюще сжать его руку. Но тут с ними поравнялся Гарри.       — Итак, — начал он, ероша волосы на затылке. — Вы на первом курсе, да?       — Нет, — ответил Скорпиус.       — Но ты же говорил, что вы уже бывали в Хогвартсе.       — Да, — встрял Альбус, — на экскурсии.       Он и сам не понял, как эта ложь сорвалась с языка. Точнее, она не была ложью на все сто процентов. В Хогвартсе действительно начали проводить летние экскурсии для будущих учеников и магов-туристов из других стран. На одну из таких экскурсий однажды попали и они со Скорпиусом. Правда, к тому моменту они уже знали замок и его окрестности как свои пять пальцев.       — Ого! — протянул Гарри, явно сбитый с толку новой информацией. — Звучит интересно.       Его реакция слегка разрядила обстановку. Скорпиус прыснул, и Альбус тоже не удержался от смешка.       — Что смешного? — удивился отец.       — Эти экскурсии — скукотища, — ответил Альбус.       Скорпиус согласно кивнул:       — Полная хрень.       Гарри заинтересованно хмыкнул, но ничего не сказал. Альбус облегчённо выдохнул. Врать отцу он не любил — рано или поздно ложь обязательно вскрывалась и потом оборачивалась против него. Пусть Гарри по-настоящему никогда не ругал сына за враньё, одного его взгляда становилось достаточно, чтобы тот устыдился. Альбус всегда быстро сдавался и приходил с повинной. Зато Скорпиус был мастером лжи. Он мог соврать родителям в лицо и даже не покраснеть. Вывести его на чистую воду могла только тётя Гермиона — она обладала какой-то невероятной способностью видеть правду.       Покинув Директорскую башню, ребята направились в башню Гриффиндора. Ученики из разных факультетов, которых они встречали по пути, провожали мальчиков и Гарри заинтересованными взглядами. От столь пристального внимания Альбусу сделалось неловко. Но он старался держать спину ровно и не показывать, насколько смущён.       Присутствие отца, пусть он пока им и не стал, вселяло спокойствие. Шёл он уверенно, нисколько не реагируя на внимание окружающих. Казалось, Гарри к нему привык. А как же иначе, подумал Альбус. Он ведь один из самых известных волшебников в истории. Хотя и стоило признать, что в шестнадцать отец выглядел далеко не так внушительно, как в тридцать восемь.       Вскоре они остановились перед портретом Полной Дамы.       — Добрый вечер, мистер Поттер, — кокетливо произнесла женщина, с явным любопытством оглядывая мальчиков. — Кого это вы с собой привели?       Проигнорировав её вопрос, Гарри назвал пароль. Полная Дама, пыхтя от разочарования, отворила дверь.       — Никаких манер! — причитала она.       — Проходите, — сказал Гарри, кивая на дверной проём.       Альбус и Скорпиус послушно вошли. Отец зашёл следом, и дверь за ними с тихим скрипом затворилась.       Гостиная Гриффиндора встретила их ярким сиянием свечей. Комната пылала, словно огонь: стены, диваны и гобелены пестрели всеми оттенками красного и золотого. В большом камине задорно потрескивали дрова. Людей в гостиной было не много, но когда ребята вошли, все присутствующие тут же оторвались от своих дел и уставились на них.       — Ну что, — преувеличенно бодро начал Гарри, — вы, наверное, устали?       — Да, — сказал Скорпиус, многозначительно взглянув на брата. Альбус смекнул, что тот хочет остаться с ним наедине. — Проводите нас в комнату, мистер Поттер?       — О чёрт! — Парень смущённо хохотнул. — Зовите меня просто Гарри.       — Ладно.       По глазам отца было видно, что он растерян. Дамблдор не сказал, где они будут спать. Неужели прямо в гостиной?       Внезапно на помощь пришёл дядя Рон. Он появился на лестнице, которая вела в спальни для мальчиков — уже в пижаме, с горящими от удивления глазами.       — Эй! — крикнул он, неизвестно к кому обращаясь, и тут увидел Гарри: — Прикинь, на первом уровне появилась новая дверь! И там написаны имена этих пацанов из будущего!       Сказав это, Рон наконец заметил самих мальчишек. Его лицо вытянулось и приобрело комичное выражение. Затем он покраснел. Альбус едва сдержался, чтобы не рассмеяться. Дядя Рон не сильно изменился со школьных времён.       Гарри улыбнулся.       — Кажется, теперь мы знаем, где вы будете спать.       Игнорируя шокированный взгляд Рона, он повёл мальчиков в отведённую им комнату. Она скрывалась за узкой коричневой дверью рядом со входом в спальню первокурсников. На двери действительно висела табличка с именами Альбуса и Скорпиуса, которые были написаны витиеватыми золотистыми буквами.       — На всех спальнях висят таблички, — пояснил Гарри. Мальчики кивнули, делая вид, будто не знали этого раньше. — Я сплю в комнате на шестом уровне. Если вдруг вам что-то понадобится…       — Спасибо, — перебил Скорпиус. — Спокойной ночи.       Схватив Альбуса за руку, брат утащил его в комнату. Растерянное лицо отца на секунду мелькнуло в проёме и быстро исчезло. Скорпиус закрыл дверь и прижался к ней спиной. Его лицо было белее мела и почти сливалось с волосами.       Альбус даже растерял первоначальный запал возмущения из-за того, как грубо брат повёл себя с отцом.       — Тебе плохо? — спросил он.       — Нет, — отмахнулся Скорпиус. — Я просто устал.       Вытащить правду из Скорпиуса было непросто. От папы он унаследовал аристократическую привычку делать вид, что у него всё под контролем. Правда, гены другого магического рода рано или поздно тоже давали о себе знать. Альбус знал, что стоит немного подождать, и стена его сдержанности рухнет. Тогда-то брат и придёт к нему за утешением.       Они жили так с самого детства. Сперва Скорпиус храбро бросался защищать Альбуса от обидчиков (и чаще всего ему это удавалось), а потом заливался слезами на его плече. Папа всегда говорил, что они — две половинки большого яблока. И Скорпиус верил в это как никто другой. Желание Альбуса отделиться он воспринял как предательство. Именно поэтому в споре о Хогвартсе брат встал на папину сторону. Альбус считал, что сейчас, учитывая обстоятельства, ему бы стоило отодвинуть свою обиду на второй план.       В комнате, которую им отвели, обнаружилось две кровати с алыми болдахинами и такими же одеялами. Поверх одеял на каждой кровати лежало по пижаме — Альбус не сомневался, что они придутся им впору.       — Что будем делать? — спросил он, присев на одну из постелей.       — Ничего, — с деланным равнодушием ответил Скорпиус. — Мы застряли здесь как минимум до утра.       — И ты просто ляжешь спать?       — А у тебя есть другие идеи?       Альбус хотел возразить, но осёкся. Брат был прав — сейчас они не могли ничего сделать, чтобы как-то исправить своё положение.       Приняв его молчание за капитуляцию, Скорпиус переоделся в пижаму и нырнул под одеяло. Альбусу не оставалось ничего другого, как повторить за ним. Снимая шорты, он вдруг услышал глухой стук — что-то ударилось об пол. Наклонившись, мальчик нащупал смартфон, о котором во всей этой суматохе успел забыть. Подняв его к глазам, Альбус убедился, что аппарат не работает. Был он разряжен или сломан магией, было не ясно, да и теперь не имело никакого значения.       — Спрячь его, — услышал он голос Скорпиуса. Брат лежал на боку и смотрел на него. — Если кто-то увидит, нам не избежать вопросов.       Конечно, Альбус это понимал. Волшебникам из 1996 года не обязательно знать, что в будущем привычных им сов почти полностью заменят маггловские технологии.       — А где твой телефон? — спросил он, пряча аппарат в нижний ящик прикроватной тумбочки.       — Забыл на зарядке в гостиной.       Пока Альбус заканчивал переодеваться в пижаму, Скорпиус снял очки и убрал их на тумбочку. Затем он лёг на спину и задумчиво уставился в потолок. По стенам и шторе, которая занавешивала единственное в комнате окно, плясали блики света. Их отбрасывали газовые лампы на стене.       — Интересно, — пробормотал Скорпиус, — как их погасить.       Альбус усмехнулся:       — Попробуй Нокс.       Хоть Скорпиус виду и не подал, Альбус знал, что ему удалось его повеселить. Эту шутку они придумали в прошлом году. Их друг Хьюго Грейнджер-Уизли особенно сильно переживал, что до одиннадцати лет им нельзя обзавестись палочками и пользоваться магией. Однажды он сломал ногу и лежал в постели, корчась от боли, пока кости срастались под действием «Костероста». Альбус и Скорпиус пришли его навестить и весь вечер выслушивали причитания, что если бы у него была волшебная палочка, с ним бы не приключилась такая беда. Устав слушать его нытьё, братья засобирались домой. Перед уходом Хьюго попросил друзей выключить свет в его комнате, на что Альбус злорадно посоветовал ему воспользоваться специальным заклинанием.       Возможно, кто-то их подслушивал. Либо это замок был заколдован так, чтобы угождать своим жильцам. Когда Альбус забрался в постель, свет в лампах медленно погас. Комната погрузилась в темноту. Единственным источником света осталась серебристая полоска по краю шторы.       — Спокойной ночи, — произнёс Альбус, отчего-то понизив голос до шёпота. Скорпиус ничего не ответил.       Ещё долго Альбус лежал без сна, прислушиваясь к каждому звуку. Вокруг было тихо, если не считать дыхания брата. Внезапно у него заурчало в животе. Усилием воли Альбус отогнал от себя мысли о голоде. Вымотавшись от этого окончательно, он уснул. Всю ночь напролёт ему снился фирменный пирог бабушки Молли с патокой и сливками, тыквенные кексы и огромный йоркширский пудинг.