sweet & naughty

      — И всё-таки я рад, что мне удалось посетить кемпинг, благодаря которому мы классно провели время вместе ещё до начала первого семестра, — чуть смущаясь пристального внимания однокурсников, собравшихся в привычном баре, признаётся Чонгук и, прежде чем продолжить, устремляет кроткий взгляд в сторону:       — Также хочу отметить важный вклад сонбэнимов, которые помогли организовать отдых на высшем уровне, в частности Тэ… — парень резко прерывается, ловя на себе ястребиный взгляд тёмно-карих омутов, и выпивает залпом рюмку соджу.       Крольчонок своим простодушием всегда привлекал внимание других людей, и Тэхён, правда, старался не вестись на откровенные провокации. Костяшки пальцев сжимаются непроизвольно из-за того, что малыш научился умело им манипулировать. И он это прекрасно понимает, как никто другой, крепко сжимая челюсти, и пытаясь избавиться от навязчивых мыслей.       Сделай его покорным.       — А вы знали, что Тэхён-сонбэним умеет красиво петь? — выпаливает на одном дыхании заметно охмелевший Чонгук, и несколько любопытных пар глаз синхронно уставились прямо на старшего. — Давайте его попросим что-нибудь нам исполнить.       Все с предвкушением смотрели на четверокурсника, а он, поймав насмешливый взгляд бездонных глаз цвета горького шоколада, с улыбкой принимает чужой вызов. Молодой человек поёт а капелла, низким бархатным басом будоражит юные сердца, не оставляя ни единого шанса своему крольчонку, снова одёргивает, возвращаясь к образу идеального бойфренда, чем оставляет на душе младшего лёгкий укол досады.       Чонгук любит испытывать выдержку и терпение Тэхёна. С того самого момента, когда понял, что ему доставляет особое удовольствие наблюдать за тем, как хён выходит из своей зоны комфорта. Когда смотрит с хитрым прищуром глаз, кривя пухлые губы, обнажает ровный ряд зубов и чуть скалится. Когда теряет контроль, отгоняя любого, кому взбредёт в голову приударить за ним. Чонгук не препятствует нелепым заигрываниям со стороны женского пола, хотя чего греха таить и мужского тоже, зная, что их всех разгонит его ревнивый молодой человек, с которым никто не решится соперничать.       Старший подобен орлану – зоркий и непоколебимый хищник, который долго кружит над своей добычей, прежде чем отрезать последние пути к отступлению. И каждый раз дыхание младшего сбивается, а крыша едет от развратных мыслей, что зарождаются в голове при виде разгневанного возлюбленного.       Ясно было одно: Тэхён хочет взять над ним власть, но искусно скрывает это.       Чонгук проверяет своего парня на протяжении полугода, при помощи различных ухищрений побуждая его переступить грань вседозволенности. Но Ким невозмутим, он терпимо относится ко всем его выходкам, которые в последнее время участились. Даже в интимной близости, которая младшему безумно нравилась, старший не мог отпустить себя, несмотря на явные провокации. Он глухо рычал, сплетая их языки в страстных и тягучих поцелуях, крепко сжимал простынь под крольчонком в кулаках, кусал чуть ли не до крови свои губы, и старался не смотреть на то, каким раскрытым перед ним был его малыш. Чонгук даже представить себе не мог, почему любимый сдерживает себя, но вознамеривался во что бы то ни стало получить желаемое.

៚៚៚

      — Сонбэ, вы никогда не задумывались о карьере айдола? — внезапно прилетает вопрос от одного из однокурсников Гука, который сосредоточивает на себе чуть ли не всё внимание хмельной компании.       Тэхён лишь усмехается в свой стакан с безалкогольным пивом.       — Нет, Минхо, думаю лингвистика мне больше по душе, — бесстрастно отвечает он, отвлекаясь на своего крольчонка.       Чонгук явно перебрал, об этом свидетельствуют пунцовые щёки и яркие, словно коньячные бриллианты, глаза. Однако под маской напускного веселья младший уже вовсю продумывает план по разрушению стены невозмутимости своего парня.       — Мне кажется, что вы произвели бы настоящий фурор в k-pop индустрии, — не унимается Минхо, но никто не обращает на его пьяный посыл должного внимания, помня, что сонбэним не привык повторять дважды.       Тэхён хотел уже ответить настырному первокурснику, но был застан врасплох. Чонгук, проявляя недюжинное мужество, опускает руку на внутреннюю часть бедра старшего. Довольствуясь чужой смешанной реакцией на свою уловку, он начинает на пробу поглаживать внутреннюю поверхность мускулистого бедра, осматриваясь и убеждаясь в том, что на них никто не смотрит. Он вовсе не планировал заходить так далеко, но чем больше дёргался хён, сжимая под столом его ладонь, тем сильнее у него хотелось взять в рот прямо здесь, на глазах у всех.       Сжав челюсти, отчего на острых скулах вздулись круглые желваки, Ким прикрыл глаза, стараясь унять волну возбуждения, охватившую всё его тело. Чонгук редко, но всегда метко выбирал моменты для своих шалостей. А так хотелось, до скрежета зубов хотелось переместить маленькую ладонь чуть выше, прямиком на каменный стояк, заставив смутиться, чтобы показать дерзкому крольчонку, кто здесь главный.       Никто из присутствующих студентов в упор не видел откровенного бесстыдства, которое происходило прямо у них под носом, виной тому была смесь резких запахов алкоголя и чересчур влажный воздух небольшого помещения, что дурманил рассудки похлеще выпитого соджу.       Чонгук особо не вникал в суть чужих бесед, сосредоточившись исключительно на тонкой ткани брюк, мысленно огорчаясь тому факту, что Тэхён отдавал предпочтение неизменной сдержанной классике. Увлечённый своим занятием, он не смотрел в глаза старшего, который буквально его испепелял, уже обдумывая план отступления.       Накажи его за дерзость.       — Гук-и, может вам стоит переместиться с Тэхёном в отель? — со смешком в голосе шепчет на ухо младшему Ёнчжу – одногруппник и по совместительству лучший друг Тэ.       Чонгук резко одёргивает руку, чем вызывает усмешку своего парня.       — Тэхён, пора твоему малышу познать все прелести БДСМ-сессий, он, очевидно, только этого и жаждет, — усмехнувшись, заключает Ёнчжу и даже не догадывается о том, что сейчас бесцеремонно выдал главный секрет друга.       Замерев на мгновение от шока, Ким медленно переводит взгляд на Гука, а перед глазами проносятся, как киноплёнка на бешеной скорости, воспоминания о тех днях, когда он под покровом ночи неистово дрочил в душевой кабине, представляя своего крольчонка в роли послушного сабмиссива, пока тот мирно сопел на их двуспальной кровати. Выражение на лице младшего бегущей строкой кричит о том, что они позже обязательно вернутся к этому разговору.       Вот паскудство!       — Сессию… чего? — проглатывая тягучую вязкую слюну, переспрашивает Чонгук и с лёгким потрясением смотрит на старшего, ожидая объяснений.       Ким так старался сохранить все свои извращённые фантазии под семью замками, что перестал замечать очевидное – его малыш только этого и хочет. Раскрывшаяся правда сбивает с толку обоих, оголяя все чувства.       — Крольчонок, я… — мнётся Тэхён, не зная, с чего начать, и оглядывает пьяных в хлам студентов. — Обязательно тебе всё объясню, но чуть позже. Нужно заказать им всем такси, — а дальше бросает гневный взгляд в сторону хихикающего приятеля:       — Ёнчжу, мать твою, а с тобой мы поговорим позже! Друг ещё называется!

៚៚៚

      Обратная дорога домой была как никогда долгой и утомительной. Тэхён не мог избавиться от ощущения надвигающегося пиздеца, а Чонгук не мог перестать думать о том, что узнал от Ёнчжу. Они бросают друг на друга мимолётные взгляды, и никто не решается заговорить первым. Старший никак не мог перестать думать о том, что они с крольчонком стоят на перепутье. Если малыш не бросит попытки искушать его, он сорвётся, распустит всех своих бесов, хотя и догадывается о том, что те навряд ли осмелятся навредить Чонгуку. Он чувствует на себе растерянный взгляд, но упорно игнорирует его, стремительно набирая скорость на спидометре.       Заставь его скулить своё имя.       В квартиру оба возвращаются в неловком молчании. Сырая от пота футболка поло летит в корзину с грязным бельём, и младший не может отвести жадного взора от рельефного стана, под смуглой кожей которого перекатывались связки мышц. Он видит его каждый божий день, но сейчас медовая кожа так красиво переливалась в свете бра, что хотелось буквально прильнуть к ней ртом.       Тэхён первым сбегает в ванную, с трудом справляясь с картинками из недавнего прошлого. Крольчонок имел на него слишком сильное влияние даже спустя почти год отношений, и любая инициатива с его стороны оставляла неизгладимый след в памяти на долгое время.       Младший заставляет Кима терять голову с самого первого дня их встречи. Добрая и открытая улыбка усмиряет его демонов, а эти невозможные ноги, выглядывающие из-под его длинных рубашек, вызывают только дикое желание оставить на молочной коже сиреневые цветы. Тонкая шея, с россыпью милых родинок, манит обхватить её пальцами, сжимая до чётких красных следов. Эти грешные мысли всегда пробуждали в нём страх, потому что крольчонок не его собственность, и он не может нарушать его личные границы.       — Тэ? — тихо окликает его Чонгук, вырывая из роя суматошных мыслей.       Он стоит перед старшим в одной рубашке, и тот вновь зависает от представшего взору пикантного вида. Ким бесновато улыбается и облизывает сухие губы, смотря с вожделением на своего малыша.       — Ёнчжу, что он имел в виду?       — Гу…       — Я хочу знать, — решительно обрывает младший, удобно устраиваясь на чужих бёдрах.       — Это чертовски плохая идея, — кладя широкие ладони на оголённые ноги, задумчиво изрекает Ким, ища в больших оленьих глазах толику понимания.       Тэхён, безусловно, уже давно мечтал провести с любимым настоящую сессию, и он бы сделал это, если бы не простодушие крольчонка. Он так старался оберегать его от всего окружающего дерьма, что не заметил, как Чонгук сам погряз в водовороте грязных мыслей, раз за разом мечтая ощутить сильную хватку пальцев так, чтобы на его белой коже после проступили тёмно-фиолетовые пятна.       — Пожалуйста, — почти скуля, умоляет младший, горячим дыханием обдавая чужую ушную раковину: — Поделись со мной, Тэхён-а.       — Поделиться? — переспрашивает Ким, перемещая ладони на тонкую талию и по пути ощупывая бёдра на наличие нижнего белья. Ожидаемо – его нет. Блядство!       Отпусти себя.       — Проведи со мной сессию, — хнычет Чонгук и начинает тереться задницей о стоящий колом член.       Тэхён чувствует напряжение каждого мускула в своём теле… замирание каждой клеточки, каждого капилляра в ожидании того, что больше не в силах отсрочивать ни единой секунды.       Донельзя хотелось запятнать хрупкое создание: обладать, усладить, подавить, поиметь. Потому что был голоден. Слишком голоден для чистой души.       — Покажи мне себя настоящего… — коронным в голову.       Ким срывает внутренние путы, сжимая чёрные волосы в кулаке и бесцеремонно врезаясь в чужой рот с языком, от чего Чонгук мычит в поцелуй. Боль от натянутых волос практически не вызывает дискомфорта, лишь сильнее распаляет младшего, от грубой хватки член которого предательски дёргается, выпуская капли смазки. Его целуют властно и глубоко, сминая губы в насильственной нежности с исступлением. Кровь хлынула по всему дрожащему телу, разнося жар и неописуемое удовольствие.       — Я заранее должен тебя предупредить, что это может быть куда больнее, чем ты мог себе представить, — с трудом оторвавшись от губ, серьёзно произносит старший, смотря в тёмные блюдца напротив, которые уже заволокла пелена похоти. — В БДСМ нет ничего романтического и интригующего. Это вполне конкретная игра по чёткому сценарию для тех, кто готов нести ответственность за свои действия, крольчонок. Ты уверен, что готов к последствиям? — он снова осматривает разгорячённого парня, с опухшими от поцелуев устами и блестящими от возбуждения глазами, и продолжает, видя короткий кивок:       — Я пока не могу провести полноценную сессию и это не то, что можно решить за пару минут. Сегодня мы попробуем что-то поверхностное, пройдёмся, так скажем, по азам. Кто знает, возможно, мне удастся отправить тебя в состояние лёгкого транса, но для этого нужно проделать некоторые действия.       Чонгук замирает, затаив дыхание, внемля каждому слову, произнесённому низким бархатным голосом, параллельно думая о том, что Тэхён, каким-то чёртовым образом, умудрялся почти год скрывать от него свои предпочтения, и это малость огорчало.       — Какие? — осторожно уточняет он.       — Порка, — левая рука Кима забирается под хлопчатобумажную ткань, сильно сжимая упругую ягодицу. — Удушье, — правая тянется к шее, оглаживая длинными пальцами горло младшего, и мимоходом считывая его реакцию.       Чонгук открывает рот от удивления и зародившегося предвкушения, готовый в сию же секунду согласиться на любые условия. Он лихорадочно кивает, сгорая от нетерпения.       — Прежде чем мы начнём, ты должен мне дать своё безоговорочное согласие.       Скажи это, детка.       — Мг-ах, да… — полувсхлипывает-полустонет Чонгук, ощущая, как чужая ладонь накрывает его крайнюю плоть через ткань рубашки и чуть дразнит, поглаживая.       — Если вдруг ты почувствуешь себя некомфортно, незамедлительно сообщи мне об этом, — с беспокойством просит Тэхён. — Наше стоп-слово: «красный». Как только ты его произнесёшь, я тут же остановлюсь. Всё понятно?       — У-гм, — коротко отвечает Чонгук, замечая кривую ухмылку на пухлых устах.       — Какой хороший мальчик. А теперь встань на колени и поприветствуй, как подобает, своего господина.       Через считанные секунды взгляд Тэхёна меняется, от былой нежности и заботы не остаётся и следа. И младший, боясь всё испортить, решает не отставать от своего парня, постепенно вживаясь в новую роль. Он опускает голову, безропотно сползая с чужих колен на холодную поверхность пола и ожидая дальнейший указаний.       Ким ликует, ощущая пьянящий вкус победы, но вида не подаёт. Он поощряюще поглаживает крольчонка по голове, а затем ловким движением подхватывает его под бёдра, укладывая на постель, и разворачивает к себе спиной, сильно давя ладонью между лопаток и заставляя прогнуться.       Чонгук тихо всхлипывает, отчаянно пытаясь не думать о том, в каком он виде предстал перед своим парнем, но продолжает играть по чужим правилам, послушно выгибая спину. Он периферийным зрением замечает на себе плотоядный взгляд, от которого предательски заходилось не только сердце.       — Чёрт, детка, — хрипло отзывается Тэхён.       А дальше в комнате раздаётся утробный рык, подобно дикому зверю, и на левую ягодицу младшего опускается широкая ладонь, медленно растирая удар по молочной коже. От неожиданности Чонгук вскрикивает, чувствуя, как дёргается собственный член, выделяя ещё больше смазки. Ощущения смешанные, и он не может их точно определить даже после следующей череды непрекращающихся лёгких шлепков, что сыпались по нему градом.       Вскоре Тэхён сменяет силу и скорость ударов. Распространяясь от пострадавшего места, боль ошпаривает нервные окончания, словно кипятком обдаёт кожу и оседает в лёгких, мешая нормально дышать, но Гук продолжает терпеть, крепко сцепив зубы.       Рука немеет, ладонь горит от шлепков, но старшему было наплевать. Наказание приносит ему крышесносный кайф, отдаваясь тяжестью внизу живота. Кровь шумит в висках, дыхание перехватывает от вида дрожащего и скулящего крольчонка. Такой беззащитный и сломленный. Его бесы ликуют, принимая нужную дозу личного сорта героина. Контролировать силу ударов получается всё хуже и хуже.       — Б-больно, — не выдерживая очередного сильного шлепка, слёзно выдавливает Чонгук.       Тэхён выходит из своеобразного транса, прекращая экзекуцию. Он решает не заходить дальше, ограничиваясь рукой. Осторожно касаясь ладонью ярко-красных следов, парень слегка успокаивает горячую кожу и ещё несколько секунд любуется, улавливая жалобный всхлип. Он мысленно просит прощение у крольчонка за своё безумие, но отступать не намерен. А вслед меняется как по щелчку пальца , грубо сжимая подрагивающие бёдра и раздвигая саднящие половинки.       От манящего вида, представшего взору, во рту мигом скапливается слюна и Ким сплёвывает её прямо на сморщенное кольцо мышц, вырывая из груди младшего беспомощное хныканье. Язык на пробу касается сокровенного места, и в нос тут же ударяет пряный запах геля для душа.       Чонгук мечется на простынях от двояких чувств. Тэхён умело чередует нежность с грубостью, фиксируя его тело на свой лад и оставляя на бледной коже очередную порцию собственнических меток: засосов, укусов и синяков.       Младший не сдерживает стоны, лишаясь последних крох разума и растворяясь в непередаваемых ощущениях, что дарит ему юркий язык, раздвигающий тугие стенки, чтобы войти туда на всю возможную длину. Старший трахает свою детку влажной плотью, ощущая во рту нежную приторную ваниль, как из детства, что лишь больше распаляет его звериную натуру. И довольно усмехается в перерывах между мокрыми касаниями, упиваясь полным контролем, который так давно мечтал заполучить.       Практически доведя своего парня до Гонконга, Ким внезапно отстраняется, чтобы взять с полки бутылёк со смазкой. Он дует прохладным воздухом на розовую дырку, срывая с любимых уст судорожный вздох, а после вероломно вставляет палец в узкое нутро.       Чонгук вскрикивает и выгибается всем телом, чувствуя, как в ложбинку меж ягодиц льётся жидкость, и в этот момент он думает только о своём парне, о его невозможных пальцах и умелом языке, о большом и толстом члене, спрятанном под тонкой тканью домашних штанов.       — Так сильно засасываешь меня, — хриплым голосом произносит старший, медленно добавляя второй палец и раскрывая шире вход, — ненасытный малыш.       Чонгук что-то неразборчиво бормочет и много хнычет, продолжая насаживаться на гибкие фаланги.       Он должен умолять о большем.       — Пожалуйста, Тэ-э…       — Пожалуйста, что? — дразнит Ким, не прекращая разрабатывать тугую задницу.       — А-аах… Господи-н… умоляю, трахните меня.       Тэхён замирает и сокрушённо выдыхает воздух, слыша подобное обращение к себе. Он с трудом сдерживается, чтобы не взять малыша прямо так, без тщательной подготовки, ворваться в узость жара, имея до сорванных голосовых связок.       Чонгук стал таким податливым и покорным: рубашка непонятным комом болтается на шее, искусанной и сжатой его пальцами, спина покрылась каплями пота, а следы грубого обращения уже расцветали сиренью на ягодицах и бёдрах. Однако, несмотря на его мольбы, Ким не мог так бросить растяжку и просто войти, потому что не хотел, чтобы после крольчонок мучился из-за порванной задницы.       Смешавшийся запах двух тел, пота, смазки и секса, заставляющий сглатывать скапливающуюся слюну, жадно вдыхая, въелся во все поверхности. Хлюпающие и чавкающие звуки заполнили комнату, вперемешку с тяжелым дыханием и громкими стонами.       Чонгук чувствует чужие ладони повсюду: на беззащитном животе, на оголённых как провод сосках, в горячем нутре. Эти подушечки пальцев словно препарировали, разделывали на части, принося не сравнимую ни с чем сладостную муку.       Желание отдаться, раствориться, чтобы просто взяли и поглотили. Целиком.       Младший напрягается всем телом, чувствуя приближение разрядки и Тэхён резко убирает свою руку, заставляя крольчонка тихо всхлипнуть.       Не позволяй ему кончить.       Чонгук думал, что достиг предела, но крепкая рука, грубо сжимающая до этого волосы, опускается на его шею, медленно поглаживая, будто дразня.       Резкий дефицит воздуха заставляет судорожно вздохнуть и начать дёргаться в рефлекторной попытке вырваться, когда старший ослабевает хватку вокруг горла, смещая давление с пальцев на ладонь, но не отпускает, стимулируя пальцами второй руки возбуждённую плоть.       Глаза младшего стали закатываться и больше не видели – перед взором возникли пульсирующие радужные круги, как после выкуренной марихуаны. Ким балансирует на грани, отсрочивая шквалистый затяжной оргазм своего малыша.       Ещё один глоток воздуха. Вдох и выдох. Вдох и выдох. Слишком мало. Безумие.       Тэхён тяжело дышит прямо в чужую шею, не прекращая сжимать тонкое горло, и высвобождает собственный член, резко вставляя его до упора в растянутое нутро.       — Аа-аах, Тэхёёён, — гортанно стонет Чонгук, закатывая в блаженстве глаза и откидывая голову назад.       — Развернись, — не выходя из младшего, Ким сменяет позу, позволяя наконец свободно вдохнуть кислород. — Умница, вот так, детка.       Чонгук чувствует себя захмелевшим, пошлые хлюпающие звуки сводят с ума, а ощущение крепкого члена внутри вырывает из груди всё новые и новые стоны. Тэхён толкается хаотично, то жёстко погружается внутрь, то медленно, с оттягом, выходит, и вновь проникает в глубину, замирая и явно наслаждаясь видом измученного тела.       — А-аах, боже… Я сейчас… — скулит младший, находясь на пределе.       Старший сжимает свободной рукой окрашенное красными отметинами бедро, заводя его ещё дальше и меняя угол проникновения; а затем увеличивает амплитуду и частоту толчков, доводя крольчонка до исступления. Он полностью беззащитный, открытый и сломленный, но такой нуждающийся в нём. Тэхён просто не в силах оторвать от него затуманенного похотью взгляда животного, продолжая быстро и рвано толкаться меж бёдер, параллельно проводя ладонью по всей длине налитого кровью члена.       Чонгук хватается за широкие плечи, царапая и сжимая их в момент, когда в его голове взрываются тысяча фейерверков. Они кончают практически одновременно. Ким выжимает из младшего всё до последней капли и не спешит выходить из него, попутно целуя манящие губы, уже лениво отвечающие на его влажные касания.       Тэхён улыбается почти безумно, выходя из обмякшего тела, и наслаждается открывшимся видом своего помешательства: серия укусов, засосов, синяков и следов от ударов покрывают всё нагое тело. Растянутый, припухший анус сжимается и разжимается, выпуская наружу сперму, что медленно стекает вниз, пачкая постель.       — Гу? — тихо зовёт он, с беспокойством осматривая своего малыша, который, казалось, всё ещё пребывает в лёгком трансе.       — Любимый, — с улыбкой произносит Чонгук, цепляясь ослабевшими руками за предплечье старшего. — Не волнуйся, я в порядке. Это совсем не больно. Мне даже понравилось. Но… Тэхён-а, прошу, пообещай мне, что теперь будешь честен со мной.       Ким нежно улыбается, быстро стягивая из-под крольчонка грязную простыню, и тянется к нему, чтобы заключить в объятия. Он наконец ощущает облегчение, испытывая безграничную благодарность и чувство всепоглощающей любви, которые обволакивают его с головы до пят.       — Клянусь, крольчонок, — уткнувшись носом в чужую шею, шепчет Тэхён.       Его демоны насытились и стали совсем ручными.       Пока что.

конец.