Stand by me

— Джотаро, доброго утра! Высокие, пронзительные голоса девушек, слившиеся в единый хор, прозвучали в ушах брюнета навязчивым эхом, вызывая привычное раздражение. — Джотаро, ты любишь кабачки? Я собрала тебе бэнто с овощами! — продолжала настаивать одна из них, в то время как остальные, обгоняя Куджо, без умолку щебетали что-то себе под нос. — С дороги, сучки, — глухо проворчал он, мощной рукой в чёрном рукаве гакурана отодвинув в сторону всю стайку разом и шагнув вперед, словно их и вовсе не существовало, когда позади тут же раздались не то возмущённые, не то восторженные возгласы. Пара старшеклассников, шедших неподалеку, обменялась многозначительными взглядами: очевидно, с девушками этот парень обращаться не умел. Но было ли ему это нужно? За неприязнью к юноше таилась простая зависть: у ДжоДжо было непозволительно много поклонниц для столь недоступного сердца; отменная фигура, выточенная годами тренировок, высокий рост, бархатный бас… Потому на его скверный характер то ли закрывали глаза, то ли считали его пикантной приправой к образу. Забавно.

***

Школа гудела, как гигантский улей. У входа толпились ученики: кто-то беззаботно болтал, кто-то спешил по своим делам. Сам Джотаро, растворившись в толпе, пробрался в холл и без колебаний направился к кабинету «11-В». Первым уроком была биология, которую вёл их классный руководитель — единственный преподаватель, не смотревший на брюнета с предвзятостью. Из-за дурной репутации многие другие намеренно занижали ему оценки, и, хотя это особо не беспокоило, приятного было мало. Брюнет занял своё привычное место у окна, подперев голову рукой. Сознание погрузилось в привычный поток мыслей, прерванный лишь звонком и скрипом открывающейся двери. В класс вошли двое. — Прошу приветствовать нового ученика, — начал учитель, жестом приглашая спутника сказать несколько слов. ДжоДжо лениво скользнул взглядом по фигуре второго вошедшего. Новенький. Не слишком высокий, но с подтянутым, спортивным телосложением; худая талия, мягкие, но четкие линии под школьной формой. В одной руке он держал ремень кожаной сумки, переброшенной через плечо, другая была свободно опущена. — Меня зовут Нориаки Какёин, — после небольшой паузы, во время которой взгляд его сиреневых глаз скользнул по классу, юноша склонился в неспешном, почти церемонном поклоне. — Прошу, позаботьтесь обо мне. Новичку указали на свободную парту, куда он и направился, но по пути его взгляд неожиданно зацепился за холодные зелёные глаза Джотаро: светлые, заинтересованные и оценивающие, они на мгновение остановились на брюнете, прежде чем их обладатель отвернулся. Джотаро вновь подпер голову рукой и уставился в окно. Новенький и новенький. Что изменится? Урок закончился так же быстро, как и начался: Куджо ничего не записывал, но слушал куда внимательнее большинства одноклассников. Едва прозвучал звонок, он поднялся и направился к выходу, чтобы успеть выкурить сигарету в неприметном месте до следующего занятия. «И куда он так спешит?» — промелькнуло в голове у розововолосого юноши, но необоснованная мысль о желании проследить была приостановлена неожиданным появлением парня с парты позади. — Эй, привет! — с ослепительной улыбкой поздоровался беловолосый, протягивая руку для приветствия перед Нориаки, едва успевшим подняться со стула. — Я Жан-Пьер Польнарефф, меня попросили показать тебе школу. Может, ты свободен после уроков или на обеде? — Очень приятно, Жан-Пьер, — Какёин ответил на рукопожатие и мягко высвободил ладонь. — Если ты не против, я бы прошёлся после уроков, а сейчас мне нужно спешить. Попрощавшись несильным поклоном, Нориаки быстрым шагом направился к выходу из здания. Оказавшись на заднем дворе, он тщетно искал взглядом желаемое лицо. «Все они одинаковые», — с лёгкой досадой подумал новенький, отводя взгляд и направляясь обратно в школу. Он что-то неразборчиво бормотал себе под нос и, погружённый в собственные мысли, не заметил, как врезался в кого-то плечом: наконец отрывая взгляд от земли, он понял, что упёрся в группу молодых людей. — Ты чё, слепой? — один из парней неприятно оскалился. — Извините, я не хотел, — Нориаки вежливо склонил торс в извиняющем жесте и попытался уйти, но его резко схватили за руку. — Да ты в глаза-то долбишься! — отставать от него явно не собирались, но новенький же терпеть намерен не был. — Боюсь, глагол «долбить» применим лишь к вашим взаимоотношениям друг с другом. — Что ты сказал?! — прикрикнул другой, самый высокий из компании, хмурясь и придвигаясь неприятно близко. Обстановка накалялась с каждой секундой, а желания выяснять отношения у Нориаки становилось всё меньше. — Я говорю, что не имею ни малейшего желания лицезреть ваши физиономии, и не вижу смысла продолжать этот беспочвенный диалог, — прозвучало уверенно, хотя численное превосходство противников и их явная готовность пустить в ход кулаки вызывали напряжение. Нога Какёина неприметно отошла назад, а руки, до этого покоившиеся в карманах, высвободились и приподнялись в готовности. — Слышали? Новенький, похоже, не знает ни манер, ни правил. Надо бы объяснить ему здешние порядки, — произнес заводила, разминая пальцы и делая размашистый замах. Нориаки, предвосхищая удар, уверенно шагнул в сторону, и чужой кулак пролетел в сантиметре от его носа. Правой рукой он резко захватил запястье промахнувшегося и рывком оттянул его в сторону, бросая на газон. Как по сигналу, в драку ввязались ещё двое. Новенький уже понимал, что шансов у него одного ничтожно мало, но отступать было поздно — тело двигалось рефлекторно. Стараясь не выходить за рамки самообороны, Какёин при очередной попытке удара вдруг заметил металлический блеск в руках одного из нападавших. Чтобы обезоружить того, пришлось пустить в ход ногу: нож отлетел в сторону, но в тот же миг третий парень врезал Нориаки в челюсть, а затем, вцепившись в воротник, с силой впечатал в стену здания. От удара в голове прокатился гул, в глазах потемнело. Некоторые из школьников становились поодаль, наблюдая за разворачивающейся сценой, другие же спешно ретировались, не желая ввязываться в это даже в качестве зрителей, и Джотаро был из числа последних. Уже возвращаясь в здание и успевая к началу урока, он краем глаза заметил знакомую розовую макушку, а затем и её владельца, на щеке которого уже проступал синеватый отпечаток. И Куджо был готов пройти мимо, но неожиданно поймал затуманенный, мельком обращённый на него взгляд сиреневых глаз, так что, даже не успев ничего обдумать, в следующий миг он уже сделал быстрый рывок и спустя несколько широких шагов оказался рядом с обидчиками. Взмах могучей руки — и его кулак со всей силой обрушился на челюсть сжимавшего чужой воротник хулигана, заставляя того разжать хватку и рухнуть на землю. Глаза Какёина дрогнули от изумления, а грудь сама собой вздымалась, жадно ловя воздух. — Заебали, — недовольно цыкнул Куджо, убирая руки в карманы брюк и краем уха улавливая усилившийся шёпот за спиной, а следом — звук свистка. Он уже прекрасно понимал, что его ждёт. А точнее, что ждёт их обоих. — К директору. Немедленно, — раздался сзади неодобрительный голос одного из учителей, скрестившего руки на груди. Джотаро коротко взглянул на Нориаки — имя невольно засело в памяти, и он осознал это лишь сейчас. Отличное начало для первого дня.

***

После краткого визита в медпункт кабинет директора встретил парней густым, но не резким запахом дорогого одеколона и старых бумаг. Два стула перед массивным столом и хмурый мужчина за ним говорили сами за себя. «Ну и зачем тебе понадобилось геройствовать? Теперь стоим здесь», — раздражённо размышлял Какёин, поднимая удручённый взгляд на директора и прижимая к повреждённой щеке мешок со льдом. Мужчина средних лет поправил очки и устремил взгляд на вошедших. — Надо же… Первый день в школе, а уже в драках участвуешь? — смотря на новенького, произнёс он с осуждением и плохо скрываемым непониманием. — Ладно Джотаро, с ним всё ясно… — Приношу свои извинения. Это больше не повторится, — проговорил быстро Нориаки, склонив голову. Директор жестом пригласил их сесть: послушался лишь розововолосый. — Верно, не повторится. Потому что теперь вы месяц будете после уроков работать на благо школы, чтобы неповадно было даже думать о драках, — важный мужчина сделал многозначительную паузу. — Особенно тебе, Джотаро. — Вы шутите, — отрезал Куджо. Его тёмные густые брови мрачно сдвинулись. — Знаете ведь, что не буду оставаться. — В таком случае, вопрос будет передан на рассмотрение комиссии по делам несовершеннолетних. С твоей-то историей тебе это нужно? — директор привстал, и в ответ Джотаро лишь сузил глаза, не удостоив его ответом. «Ну и ну», — единственная мысль промелькнула в его сознании, за которой последовало молчаливое смирение. К счастью или к сожалению, временное. — С завтрашнего дня начинаете. Уточните у классного руководителя, что именно нужно будет делать, — мужчина поднялся из-за стола, начав рыться в шкафу. — А теперь — свободны. Нориаки попрощался, как полагалось, а Куджо же без лишних слов вышел из кабинета и зашагал по опустевшим коридорам первым — урок уже начался, и его можно было бы прогулять, но какое-то смутное беспокойство за свое место в школе у брюнета всё же присутствовало. «Решил помочь, выставляя себя героем, хотя я мог просто дождаться дежурного, всё бы обошлось», — размышлял следовавший за его широкой спиной новенький и наконец решился задать вопрос: — Твоя благородная ярость стоила того? — Мне всё равно, — ответил Куджо, даже не обернувшись. — И я не ради благородного вида это делал. Просто врезать ему захотелось. — …Просто? ДжоДжо ускорил шаг, направляясь к лестнице. Нориаки с непониманием смотрел на его чёрный затылок, не отставая: — Уму непостижимо. Ты вообще не задумываешься о последствиях? Сначала действие, затем — расплата? — Последствия для меня не имеют значения. Я буду действовать одинаково в любой ситуации, — отрезал брюнет, уже собираясь открыть дверь в класс, но его опередил Какёин, постучавший и зашедший первым. Джотаро проследовал за ним, в отличии от Нориаки не отпустив полагающийся поклон и лишь негромко бросив «прошу прощения». Польнарефф с любопытством окинул взглядом сначала первого, затем второго. «Вот это интересное дуо», — мысленно отметил беловолосый юноша, подперев подбородок рукой и многозначительно качнув головой. Оставшийся день прошел для Какёина ожидаемо: преподаватели знакомились с ним и отмечали его хорошие знания в тех случаях, когда он вступал в диалог; Джотаро же проводил уроки в привычной манере, большей частью созерцая происходящее за окном или погружаясь в собственные мысли, ведь учёбу он предпочитал нагонять дома в комфортном одиночестве и ровно в том количестве, которое было необходимо для минимума.